Хамелеон 2.0

      Яркие солнечные лучи пробились сквозь тяжёлые алые шторы, возвещая о начале первого учебного дня в Хогвартсе. Джереми проснулся от сонного бормотания соседей по комнате, которые лихорадочно искали свои мантии и учебники. Парень быстро привёл себя в порядок, натянул форму Гриффиндора и вместе с толпой других студентов спустился по винтовой лестнице в Большой зал на завтрак.       Зал гудел, как встревоженный улей. Золотые тарелки ломились от дышащей жаром овсянки, хрустящих тостов, яичницы с беконом и кувшинов с прохладным тыквенным соком. Джереми сразу приметил Виолу. Она сидела за столом Когтеврана, безупречно причёсанная, и неторопливо пила чай, листая утренний выпуск «Ежедневного пророка».       Заметив друга, девушка мягко улыбнулась и жестом пригласила его присесть рядом на когтевранской скамье — за завтраком строгих ограничений по факультетам не было.       — Доброе утро, гриффиндорец, — с лёгкой иронией поприветствовала она его, откладывая газету. — Как спалось на новом месте? Твоя Шляпа вчера устроила настоящее представление. Я была уверена, что она отправит тебя на Слизерин, учитывая первое впечатление ещё в магазине. Но Гриффиндор… это неожиданно.       — Шляпа оказалась на удивление сговорчивой, когда я объяснил ей перспективы своего выживания среди змей, — усмехнулся Джереми, накладывая себе яичницу. — А Когтевран тебе к лицу. Уже успела разузнать что-нибудь про библиотеку?       — Пока нет, старосты выдали нам расписание и сразу предупредили, что первый день будет вводным, но расслабляться не стоит, — ответила Виола, протягивая ему пергамент. — Кстати, держи, я переписала расписание для твоего факультета у одного из ваших ребят. Так-то тебе не нужно тратить на это время, и у нас сегодня первые два урока общие.       Джереми пробежался взглядом по ровным строчкам, выведенным Виолой. Первое утро в Хогвартсе обещало быть полным событий.       Начало дня, первые два урока, было посвящено Истории магии. Занятие проходило совместно с Когтевраном, а вёл его профессор Бинс.       Виола вздохнула:       — Говорят, он единственный учитель-призрак. Умер прямо в учительской, встал и пошёл на урок, забыв своё тело. Его лекции — лучшее средство от бессонницы.       Затем, на третьем уроке, их ждала Травология. Здесь они объединялись с Пуффендуем, а преподавала предмет профессор Стебль.       Виола кратко пояснила:              — Это вводное занятие в первых теплицах. Будем знакомиться с безопасными магическими растениями и базовыми правилами ухода за ними.       После этого, конечно же, был обед в Большом зале. Тут подруге не нужно было ничего объяснять — это было понятно и так.       Завершали учебный день два урока Заклинаний, которые они снова делили с Когтевраном. Преподавателем был профессор Флитвик. Виола радостно сообщила, что уже на первом занятии они увидят или даже попробуют использовать простые заклинания. Она с нетерпением ждала первого урока с деканом своего факультета.       — Что ж, история магии в компании призрака — отличный способ начать обучение, — Джереми сделал глоток сока и посмотрел на часы в зале. — До начала первого урока осталось пятнадцать минут. Пойдём искать кабинет, пока лестницы Хогвартса не подумали отнять у нас время перед уроком.       Виола согласно кивнула, подхватила свою аккуратную сумку, и они вместе направились к выходу из Большого зала.       Класс истории магии на первом этаже Хогвартса встретил утреннее солнце прохладой, пылью и полумраком. Первокурсники Гриффиндора и Когтеврана, ещё бодрые после сытного завтрака, с интересом рассаживались за массивные дубовые парты, шурша свежим пергаментом и переговариваясь. Ровно со звонком разговоры резко оборвались.       Сквозь классную доску, даже не подумав воспользоваться дверью, бесплотной серой тенью просочился профессор Бинс. Его серебристое призрачное тело слегка светилось в полумраке кабинета. Не обращая ни малейшего внимания на замерших учеников, не тратя времени на приветствия или перекличку, Бинс подплыл к своей кафедре, раскрыл пожелтевшие записи и начал читать. Его голос стал настоящим испытанием. Это было монотонное, сухое, абсолютно лишённое эмоций гудение, до ужаса похожее на жужжание старого забившегося пылесоса. Профессор Бинс читал о восстаниях гоблинов в Средневековье, безжалостно сыпля бесконечными датами, именами вождей и скучными торговыми договорами. Он не делал пауз, не менял интонацию и ни разу за два часа не поднял глаз на класс.       Джереми честно пытался записывать первые пятнадцать минут. Но усыпляющий голос призрака начал делать своё дело. Веки парня стали свинцовыми. Оглядевшись, он понял, что класс погружался в коллективный анабиоз. Слева от него двое гриффиндорцев уже откровенно спали, уткнувшись носами в собственные мантии. Мальчик на задней парте тихо, но ритмично посапывал. Даже прилежные когтевранцы, славившиеся тягой к знаниям, пали под натиском этой сонной магии. Виола, сидевшая на соседнем ряду, уныло подпирала кулаком щёку. Её глаза были полузакрыты, а перо в руке каждые несколько минут выводило бессмысленные чернильные кляксы, когда она проваливалась в секундный сон и резко вздрагивала.       Поняв, что конспектировать этот поток дат бесполезно, Джереми решил использовать время с пользой. Чтобы окончательно не уснуть, он опустил голову пониже и на чистом листе пергамента начал аккуратно набрасывать план по поиску скрытых мест в замке, опираясь на свои смутные знания канона из прошлой жизни. Монотонное бубнёж Бинса про «кровавую битву при притоке Уигтаун» служил идеальным фоном для составления первых пунктов планов. Когда два урока наконец завершились и призрак так же молча уплыл сквозь стену, класс очнулся. Студенты выглядели так, словно их только что поразило массовое заклинание оцепенения.       — Если все уроки истории будут такими, я выучу заклинание бодрости в первую очередь, — устало прошептала подошедшая Виола, отчаянно пытаясь зевнуть по-аристократически изящно и растирая затекшую шею.       — Да брось, не стоит так из-за этого переживать, — Джереми понимающе улыбнулся, закидывая сумку на плечо. — У меня есть идея получше. Давай просто сдавать Бинсу необходимый минимум для галочки, а историю учить самостоятельно в свободное время, по нормальным книгам. На самих же уроках можно со спокойной совестью делать домашние задания других профессоров или просто заниматься своими делами. Всё равно он на нас даже не смотрит.       Глаза Виолы удивлённо блеснули, а затем на её лице появилась хитрая аристократическая улыбка. Такой практичный и слегка бунтарский подход когтевранке явно пришёлся по душе.       — А ты прав, Бэст. Это чрезвычайно разумно, — кивнула она, поправляя мантию. — Зачем тратить драгоценное время впустую? Так и поступим.       Они вышли во внутренний дворик, где пути факультетов разделялись. Солнце приятно пригревало после душного класса, возвращая первокурсникам силы.       — Ну что, до встречи на Заклинаниях? — Виола повернулась к Джереми, прощаясь. — Не закопайся там в грядках.       — Постараюсь. А ты аккуратнее там, не свались, — подмигнул ей парень.       Они тепло попрощались и разошлись по своим занятиям. Виола в компании сокурсников-когтевранцев уверенно направилась к зелёной лужайке, где ровными рядами уже лежали тренировочные мётлы для их первого урока Полётов. Джереми же вместе с гриффиндорцами и присоединившимися к ним пуффендуйцами зашагал в сторону окутанных лёгким паром стеклянных теплиц, где их уже ждала улыбчивая профессор Стебль для вводного урока по Травологии.       После сытного обеда в Большом зале, где Джереми знатно восстановил силы после сонной лекции Бинса и работы на уроке Травологии, пришло время для самого долгожданного события дня. Первокурсники Гриффиндора и Когтеврана дружно потянулись на третий этаж, в кабинет Заклинаний. Но вернёмся к уроку Травологии у профессора Стебль. Сама преподавательница, добродушная и пухлая женщина в испачканной мантии, Джереми очень понравилась своей искренностью и увлечённостью. Но вот сам предмет парня не зацепил. Копаться в земле и ухаживать за капризными магическими всходами сироте из приюта казалось сомнительным удовольствием. Он просто не видел прелести в садоводстве. Впрочем, Джереми признал, что сама информация о свойствах волшебных трав и опасных сорняках была крайне полезной. Он аккуратно зафиксировал в памяти всё, что могло пригодиться в будущем.       Кабинет заклинаний на третьем этаже был залит мягким послеполуденным солнцем. Виола, не обращая внимания на негласное разделение по факультетам, уверенно прошла к гриффиндорской стороне и опустилась на лавку рядом с Джереми. Пока класс заполнялся шумящими первокурсниками, они разложили на парте учебники и стали ждать начала урока. Ровно со звонком профессор Флитвик, крошечный волшебник с пышными усами, ловко взобрался на огромную стопку книг, заменявшую ему трибуну. Проверив наличие всех учеников, он начал урок.       — Добро пожаловать, молодые люди, на наш с вами первый урок! — звонко проговорил Флитвик, расхаживая по вершине своей книжной баррикады. — Сегодня мы не будем взрывать замки или левитировать тяжёлые шкафы. Наша сегодняшняя цель — основы. Мы будем учиться чувствовать свою внутреннюю магию — или, как привыкли говорить дети из магического общества, своё магическое ядро. Без этого контакта вы не сможете подчинить себе ни одно серьёзное заклинание!       Профессор извлёк из мантии свою палочку и взмахнул ею.       — А теперь приготовьте ваши палочки и в точности повторите за мной движение кисти. Сначала идёт резкий взмах, а затем — плавный круг. Вот так! Резкий взмах и плавный круг! По всему кабинету замелькали деревянные прутья. Ученики усердно рассекали воздух, пытаясь поймать правильный ритм. Пользуясь общим шумом и свистом палочек, Джереми слегка наклонился к Виоле и озвучил вопрос, который давно его интересовал как человека, знающего изнанку этого мира и первым же делом, узнав о магии, научившегося ощущать своё ядро.       — Виола, скажи… А почему профессор сейчас учит чувствовать ядро абсолютно всех — и маглорождённых, и чистокровных? Разве чистокровные, у которых магия в крови поколениями, не должны уметь это с самого детства?       Виола изящно сделала палочкой резкий взмах и плавный круг, а затем тихо, но отчётливо ответила:       — Это распространённое заблуждение, Джереми. Да, в магических семьях дети видят колдовство каждый день и переживают стихийные выбросы. Но одно дело — когда магия вырывается из тебя от сильных эмоций, и совсем другое — уметь осознанно направлять её через палочку. Чистокровные дети часто просто балуются, калечат друг друга и себя неосознанно, если их не контролировать. Министерство строго запрещает обучать до школы. Так что сейчас, перед лицом настоящей магии, мы все в равных условиях обучения. Маглорождённые не знают, что это такое, а чистокровные хоть и ведают это, но просто не умеют этим управлять.       Для Джереми эта задача превратилась в настоящую проверку на актёрское мастерство. Дело было в том, что ему не нужно было ничего искать — он ощутил своё магическое ядро ещё в приюте. Чтобы не привлекать к себе лишнего внимания с первого же дня, Джереми решил не высовываться. Он просто сидел, аккуратно крутил палочкой и внимательно наблюдал за другими детьми, искусно притворяясь, что отчаянно пытается нащупать внутреннюю магию.       Вокруг первокурсники пыхтели, хмурили лбы и хаотично махали руками. Наконец, тишину кабинета нарушили радостные возгласы. Постепенно трое из студентов с факультета Виолы, способные когтевранцы, победно вскинули палочки. На их лицах читался восторг — они первыми смогли войти в контакт со своей силой.       — Потрясающе! Замечательно! — пискнул профессор Флитвик, всплеснув руками от радости. — Десять очков Когтеврану за отличные успехи!       Поняв, что безопасная норма «первых гениев» выполнена и теперь можно действовать, Джереми решил прекратить этот фарс с притворством. Он поудобнее перехватил рукоять своей палочки, зафиксировал кисть и сделал абсолютно чёткое, выверенное движение: резкий взмах и идеальный плавный круг. И магия ответила. В ту же секунду Джереми почувствовал, как из глубины его груди, где теплилось магическое ядро, мощным толчком вырвалась горячая энергия. Она стремительно потекла по телу, по венам, устремляясь прямиком к правой руке с палочкой. Но в этот раз всё ощущалось совершенно иначе. Главное отличие от его приютских опытов заключалось в том, что сейчас магия потекла по телу не добровольно. В приюте это был тёплый, нетерпящий промедления выброс, когда сила сама вырывалась наружу, готовая показать себя во всей красе. Сейчас же, благодаря правильному жесту и проводнику-палочке, парень буквально силой, осознанным приказом воли вытянул эту энергию из ядра и заставил её подчиниться строгой траектории, не терпевшей неповиновения. Это было потрясающее, ни на что не похожее чувство полного контроля. Палочка в его руке мелко завибрировала, и на её конце со свистом разгорелась стабильная, плотная золотая искра, как и у «первых гениев».       Намереваясь сделать очередное замечание гриффиндорцу, профессор Флитвик, стоявший на своей стопке книг, резко остановился. Его круглые глаза, скрытые за стёклами очков, зафиксировали ровное, плотное золотое свечение, исходящее от палочки Джереми. Декан Когтеврана был настолько поражён, что потерял дар речи.       «Чёрт… Вот же подстава», — мысленно выругался Джереми, браня себя за неосторожность и, возможно, излишнюю торопливость. Он специально выжидал, чтобы не привлекать к себе внимания с первого же дня. Но, видимо, парень переоценил возможности других первокурсников и даже не поинтересовался у своей подруги, как быстро рождённые в немагических семьях осваивают ощущения ядра.       — Невероятно… Просто поразительно! — пискнул Флитвик, и его голос от избытка чувств сорвался на высокой ноте.       Такая бурная реакция профессора была абсолютно оправданной и неприятной для Бэста. Дело в том, что, как потом выяснит наш герой, трое когтевранцев, преуспевших до Джереми, были выходцами из чистокровных семей. Их с самого детства готовили к магии, бережно развивая ядро детскими игрушками-артефактами, чтобы тем было проще нащупать свою магию. А тут сирота, выросший в магловском приюте, выдал идеальный, плотный поток энергии!       — Какая необычная зрелость магического потока! Без капли стихийной нестабильности! — профессор радостно запрыгал на своих фолиантах. — Двадцать очков Гриффиндору! Великолепная работа, мистер Бэст!       По классу пронёсся удивлённый шёпот, а сокурсники-гриффиндорцы радостно загудели, оценив такой крупный вклад в копилку факультета в первый же день. Джереми поспешно погасил искру и опустил палочку, изо всех сил стараясь сохранять невозмутимое лицо. Виола, сидевшая рядом, медленно опустила свою палочку. На её обычно спокойном аристократичном лице отразилось сильное изумление. Она слишком хорошо знала, как тяжело должно было даваться хотя бы прощупать свою магию простому магу, не из волшебного общества, в чьих венах нет поколений магической крови.       — Бэст, ты меня по-настоящему пугаешь, — тихо, одними губами прошептала она, наклонившись к его плечу, чтобы её слышал только он. — Для твоего… статуса это не просто быстро. Это даже противоестественно. Чистокровные тратят больше трёх дней, чтобы заставить магию течь по телу так ровно, без сопротивления ядра. Ты либо гений, либо всё-таки имеешь чистокровные корни. Но в любом случае — это было потрясающе. Поздравляю.       Джереми лишь натянуто улыбнулся в ответ на её тихую похвалу, лихорадочно придумывая, как он будет оправдываться перед проницательной когтевранкой за свою «гениальность» после урока.       После окончания урока Джереми поспешно попрощался с Виолой в коридоре и быстрым шагом направился на седьмой этаж. Оказавшись перед Полной Дамой, он выпалил пароль: «Гордыня Гиппогрифа». Портрет плавно отъехал в сторону, открывая проход. Стоило парню переступить порог уютной, залитой багряным светом камина гостиной, как к нему тут же повернулись несколько сокурсников. Новость о двадцати баллах разлетелась по факультету мгновенно.       — Эй, Бэст! Отличная работа на Заклинаниях! — весело крикнул один из старшекурсников, сидевший на диване.       — Утереть нос чистокровным когтевранцам в первый же день — это мощно! — подхватил другой первокурсник, одобрительно кивнув.       Джереми лишь вежливо и натянуто улыбался, мечтая поскорее добраться до своей кровати. Однако его путь преградил высокий рыжеволосый парень с аккуратно зачёсанными волосами. На его мантии пока ещё не было значка старосты, но весь его вид так и лучился официозом. Это был Перси Уизли.       — Джереми, добрый вечер, — чопорно начал Перси, поправив воротник мантии. — Поздравляю с баллами для факультета. Но я подошёл по другому делу. Я ещё раз хочу официально попросить прощения за крайне неподобающее поведение моего младшего брата Рона в магазине одежды.       Перси слегка замялся, но продолжил своим занудным тоном:       — Моя мама чувствует себя ужасно неловко перед тобой. Поэтому просила передать, что в качестве извинений и подарка на Рождество она обязательно свяжет для тебя фирменный свитер Уизли. Она уже разузнала у продавца твой размер.       Джереми, у которого от этого бесконечного дня уже раскалывалась голова, от удивления чуть не поперхнулся. Меньше всего ему хотелось связываться с семейством Уизли и их каноничными рождественскими подарками прямо сейчас.       — Да-да, спасибо, Перси! Всё нормально, я не обижаюсь. Передай маме огромную благодарность за свитер! — быстро затараторил Джереми, на ходу кивая.       Не давая Уизли вставить больше ни слова, парень ловко обогнул его и буквально бегом бросился вверх по винтовой лестнице в спальню мальчиков. Ворвавшись в комнату своего курса, он проигнорировал удивлённые взгляды и приветствия заходивших следом соседей. Джереми на ходу сбросил мантию, залез под тёплое одеяло и закрыл глаза.       Всего за один день он успел выспаться на Истории магии, устать на Травологии, случайно стать чуть ли не гением у Флитвика и получить обещание о свитере от миссис Уизли. Сил больше не оставалось. Под мерный шёпот засыпающего замка Джереми Бэст мгновенно провалился в глубокий сон. Так официально завершился его первый, невероятно бурный день в школе чародейства и волшебства.