Что останется от шести тысяч лет

— Правда? Почему же? Аза Фелль слегка пришурился от солнца, обернувшись, чтобы посмотреть на человека, которого он в тайне ожидал увидеть. Энтони был в солнцезащитных очках в этот раз, и почему-то, как бы это, наверное, ни было глупо подмечать, ему шло. Хотя это просто обычный аксессуар, нужный в данную погоду. — Для уток хлеб, будто бы для нас фастфуд. Одни углеводы, ничего полезного. К тому же, несъеденный хлеб оседает в воде и загрязняет пруд, — ответил Энтони спокойно, даже немного мягко.. Или так хотелось верить Феллю, чье сердце снова немного затрепетало в необъяснимом волнении. Совсем не так, как когда испытываешь влюбленность. — Извините, право, не знал, — зачем–то извинился перед Кроули Аза Фелль с неловкой, но вежливой улыбкой, хотя, скорее, стоило извиниться перед утками, — а чем же их тогда кормить? — Утки любят замороженный горох, и он для них полезен. — Благодарен, буду знать.. — Он аккуратно завернул хлеб обратно в пакет, плотно прижав свободный край. Кроули и сам не знал, почему решил снова подойти к этому консультанту из книжного магазина. Возможно, потому что уткам действительно вредили, но было что–то большее. Возможно, потому что между ними осталось какое–то напряжение после той встречи, и неловкость должна была рассеяться именно в этот момент. В любом случае, работник книжного сам завел эту тему. — Кстати, о вчерашнем.. Мне правда жаль, произошло некое недоразумение.. Мы толком и не познакомились.. Кроули не задался вопросом о том, почему они должны были познакомиться. Почему–то это ощущалось правильно, словно начало долгой крепкой дружбы. К тому же, ему немного импонировал этот улыбчивый и светлый мужчина. — Действительно. Как ваше имя? — Меня зовут Аза Фелль. А вы Энтони Кроули, полагаю? Там на книге было написано.. — Верно, — Кроули мягко улыбнулся, — приятно познакомиться. — Мне тоже! — сказал Фелль с какой–то ребяческой дружелюбностью. Как в детстве, когда заводить новых друзей было очень легко, и для этого достаточно было узнать имена друг друга и предложить поиграть вместе. Он был очень рад, что все идет именно так, как он планировал вчера в своих мыслях, словно это действительно было судьбой и входило в неисповедимые планы Господни. — Присядем? — Энтони предложил, махнув рукой на лавочку позади. — Да? Да, конечно. Они разместились рядом друг с другом на пустой, немного потертой но надежной скамейке. Аза Фелль положил недоеденный утками хлеб рядом с собой на лавку, а Кроули закинул ногу на ногу и сцепил руки в замок на остром колене, развернувшись в полуобороте к собеседнику с деловитым выражением. Разговор поначалу шел достаточно легко. Энтони немного рассказал о своей работе в университете в качестве исследователя. Но, в общем, Фелль больше говорил, чем слушал, а Кроули внимал его болтовне, ощущая некое умиротворение и изредка вставляя свои комментарии. — Коллекционируете виниловые пластинки? На вас одном, похоже, держится экономика того магазинчика. Аза Фелль посмеялся. — Ну нет, конечно, есть еще любители, как и я.. Но, по правде, бедняжке Мэгги действительно тяжело приходится. Она так сильно привязана к этому магазину, им заведовала еще ее бабушка. Неудивительно, что она все еще пытается сохранить семейный бизнес. — Вы делаете доброе дело, поддерживая его. — О, это из чистого эгоизма. Очень удобно закупать пластинки рядом с местом работы, еще и будучи в хороших отношениях с продавцом. Кстати, говоря о месте работы, у нас тоже не так уж много покупателей книг.. Так что не расстраивайтесь, прошу, из–за того, что я упомянул о том, как тяжело продается ваша книга. У нас с многими так, — Фелль попытался немного сгладить углы, которые были уже и так давно позабыты. Энтони слегка нахмурился, но не придал неуклюжему словесному маневру Фелля большого значения. — Это печально, но, к сожалению, неудивительно. С развитием технологий стало намного удобнее читать электронные книги, или не читать вовсе. — Правда. Но я уверен, что ваша книга очень интересная. Какая жалость, что она у вас так плохо продается! — Ага, да, действительно, — Кроули слегка напрягся. Жалость была довольно унизительной, пусть, конечно, Фелль не имел в виду ничего подобного, и делал это не нарочно. Тем хуже. К тому же, это было лишнее напоминание о его неудаче, которое абсолютно не требовалось. — Вы, наверное, очень хороший астрофизик, — в свою очередь, Аза Фелль очень хотел поддержать Энтони. Он сам прекрасно понимал, что такое одиночество и что чувствует человек, чья работа не приносит нужного отклика. Он абсолютно от чистого сердца испытывал жалость и сочувствие по отношению к мужчине, и хотел его подбодрить. — Ну, стараюсь. Поддержка Кроули была не нужна. Она означала слабость, снисходительность и, в конце концов, что жалеющий человек неосознанно (или, в некоторых случаях, осознанно) ставит себя на голову выше. Этого ему хватало и на работе от коллег и других ученых, потому что физики были, так или иначе, связаны друг с другом. Теоретики с практиками, а те с инженерами, и так далее по списку в этом змеином клубке. Постоянная конкуренция и самоутверждение за счет друг друга. Конечно, конкуренция двигает прогресс, а зависть заставляет работать упорнее, но Кроули не может сделать так, чтобы какая–нибудь звезда появилась на небе в области его досягаемости в определенную секунду, чтобы уж точно самым первым ее обнаружить и назвать своим именем. — Не сомневаюсь в вас! Я думаю, вы близки к какому-нибудь важному открытию, и у вас все обязательно получится! — Аза Фелль воодушевленно сложил руки, переплетая пальцы. — Не сомневаюсь, — цинично ответил Кроули. Это начинало походить на откровенное унижение, на его взгляд. Сразу солнце стало не таким теплым, и кряканье уток начало раздражать его слух. — Извиняюсь, я сказал что–то не так? Может, я не очень понимаю вашу работу? — О нет, что вы. Можете, к примеру, купить мою книгу, там все очень популярно объяснено, — съязвил с разочарованием Кроули, неспособный себя остановить. Ему не особо хотелось дальше сидеть с этим несомненно приятным, даже слишком, человеком. Он ощутил себя одной из уток, которым Фелль, по незнанию, великодушно кидал хлеб. — А теперь прошу меня извинить, мне нужно идти и совершать открытия. — Да, конечно.. Удачи вам! — Растерянно пробормотал Аза Фелль, непонимающе моргая своими голубыми, добрыми глазами и нервно перебирая нежными, пухлыми пальцами. Он не был уверен, что произошло и что он сделал не так, а потому был сконфужен. Кряканье уток звучало как насмешка над его повторной неудачей в общении с Кроули. Ведь это, несомненно, была его вина, если астрофизик ушел таким разочарованным и расстроенным. Да и как же он мог пойти на работу, если сейчас был в парке после окончания своего рабочего дня? А если он работает на дому? Анализирует движение планет или пишет диссертации по черным дырам, или чем там ученые занимаются.. Аза Фелль не знал, и чувствовал себя полнейшим идиотом. Может, в этом и была проблема? В том, что он слишком много рассказывал о себе и слишком мало спрашивал о собеседнике? Неужели он был слишком навязчивым?.. В любом случае, сейчас было уже поздно об этом думать. Фелль остался сидеть на скамейке со своим хлебом, глядя в спину уходящему Кроули, державшему руки в карманах, слегка нагнувшись вперед. Сидящего на скамейке мужчину посетило болезненное, сверхестественное и неожиданное ощущение дежавю. Словно он уже ссорился с этим человеком когда–то раньше..