Часть 4. Свет в темноте
26 июня 2026 г., 08:34
***
Последняя неделя перед Рождеством пролетела как одно мгновение. Занятия становились всё напряжённее — профессора намекали на экзамены, а Флитвик даже выдал им список заклинаний, которые нужно выучить до января. Но Гарри смотрел на всё это с лёгкой улыбкой. Учёба больше не пугала. Он даже начал получать удовольствие от сложных заданий — особенно от трансфигурации, где он заметно преуспел. В коридорах замка уже стояли ёлки, украшенные живыми снежинками, которые кружились вокруг веток, не падая. Запах сосны и корицы смешивался с каменным холодом подземелий. — Гарри, — Дафна поймала его после ужина, когда он собирался в библиотеку. — Я завтра уезжаю. Он кивнул, стараясь скрыть грусть. — Родители прислали сову, — она протянула ему пергамент. — Они ещё раз приглашают тебя. Говорят, в Уилтшире много снега, у нас есть своя теплица, где мама выращивает рождественские розы, и... ты мог бы провести каникулы с нами. Мы бы вместе готовили, сидели у камина, читали... Гарри взял письмо, прочитал. Слова были тёплыми, искренними. — Дафна, — сказал он тихо. — Я... не готов. Она не удивилась. Только чуть склонила голову набок. — Я знаю, — ответила она. — Но я должна была предложить. Мама сказала: "Спроси ещё раз, даже если он откажется. Ему важно знать, что дверь открыта". — Спасибо, — выдохнул Гарри. — Правда. Но я... я никогда не был в гостях. Ни у кого. Я не знаю, как себя вести, что говорить. Вдруг я что-то сломаю или скажу не то... — Гарри, — она взяла его за руку. — Ты не можешь ничего сломать. И даже если скажешь что-то не то — мои родители не съедят тебя. Они хотят познакомиться с тобой поближе. Но я понимаю. Когда будешь готов — просто скажи. Она отпустила его ладонь, но улыбнулась. — Я буду писать тебе. — А я отвечать, — пообещал Гарри. На следующее утро, перед тем как сесть в карету до Хогсмида, Дафна обняла его — быстро, почти по-дружески, но Гарри почувствовал, как его сердце сделало странный кульбит. — Береги себя, — сказала она. — И не вздумай снова драться с троллями. — Обещаю, — усмехнулся он. Когда карета уехала, Гарри остался стоять у ворот, глядя на снег, который падал всё сильнее. — Скучаешь? — раздался голос Гермионы. Она стояла за его спиной, закутавшись в тёплую мантию. — А ты не уехала? — удивился Гарри. — Родители укатили в Швейцарию, — сказала она. — Сказали, что я слишком много сижу в библиотеке и что горный воздух полезен. Но я решила, что лучше побуду здесь. Вдруг ты опять полезешь к троллям без меня? Гарри рассмеялся. — Пошли, — сказал он. — У меня есть идея.***
Гарри пощекотал грушу на портрете с фруктами. Груша захихикала и превратилась в зелёную ручку. Он дёрнул её — и дверь открылась, открывая кухню Хогвартса. Гермиона ахнула. Комната была огромной, с четырьмя длинными столами, точно такими же, как в Большом зале — только здесь на них кипела жизнь. Десятки домовиков в чистых наволочках с вышитыми гербами школы суетились у плит, взбивали сливки, нарезали овощи и поджаривали хлеб. Один из них, с большими ушами и глазами-блюдцами, подбежал к ним. — Господа студенты! Чем Крапинка может помочь? Может, пирожков? Горячего шоколада? — Мы... э-э... — начал Гарри, чувствуя себя неловко. — Мы просто хотели испечь печенье. Если можно. Поможете?.. Домовик замер. Его глаза стали ещё больше. — Студенты хотят сами испечь печенье? — Ну... да. Мы с Гермионой. Если это не нарушает правил... — Нарушает?! — домовик взвизгнул от восторга. — Господин хочет готовить в кухне с домовиками! Как почётно! Я — Крапинка! Мы поможем! Остальные домовики засуетились. Через минуту перед Гарри и Гермионой лежали мука, сливочное масло, сахар, шоколад, цукаты и орехи — и десяток пар горящих глаз, наблюдающих за каждым движением. — Ты умеешь готовить? — спросила Гермиона, когда Гарри уверенно замесил тесто. — Пришлось научиться, — сказал он, раскатывая пласт. — Тётя не любила, когда я просто сидел. С восьми лет я готовил завтраки, обеды и ужины. И убирался. И мыл посуду. — Это... это ужасно, — прошептала Гермиона. — Тебя заставляли работать, как... как прислугу? Гарри пожал плечами. — По крайней мере, я научился печь. — Он вырезал формочкой звёздочку из теста. — Это моё любимое. Тётя не разрешала есть, пока всё не приготовлю, но иногда я умудрялся стащить кусочек теста. Было вкусно. Гермиона смотрела на него с такой жалостью, что Гарри поспешил сменить тему. — Давай-ка лучше украсим их глазурью. Крапинка, у вас есть синяя? — Есть-есть! Господин Гарри — настоящий мастер! Домовики хором закивали. Гарри смутился. — Я не мастер, я просто... — Господин Гарри пришёл к нам, — торжественно сказала домовица с большим носом. — Никто из студентов никогда не просил нас помочь испечь. Обычно они просто заказывают. А господин Гарри сам решил приготовить и позвал нас! — Ну... вы же тоже работаете, — Гарри пожал плечами. — Без вас не было бы ужинов. Мы могли бы подружиться. Наверное. Наступила тишина. А потом все домовики в кухне разом всхлипнули. — Друзья! — заверещал Крапинка. — Господин Гарри назвал нас друзьями! Они бросились обнимать его за ноги, за руки, гладить по голове. Гарри растерянно замер, а Гермиона тихо смеялась, вытирая слёзы. С того дня у Гарри всегда был полный карман сладостей — пирожки, конфеты, печенье, которые подкладывали ему домовики каждый раз, когда он проходил мимо кухни.***
Гарри проснулся рано. За окнами спальни Рейвенкло кружил снег, а в комнате пахло ёлкой. Он сел на кровати и увидел у изножья небольшую гору подарков. Впервые в жизни. Сердце ёкнуло. Первым он открыл сверток от Гермионы. Внутри была книга — "Современная история магии", в кожаном переплёте. На форзаце аккуратным почерком было выведено: "Моему первому настоящему другу. Спасибо, что не дал мне утонуть в собственных знаниях. С Рождеством! Гермиона" Гарри сглотнул ком в горле. Второй свёрток был от Гринграссов — большой, мягкий. Внутри лежал шарф глубокого синего цвета, почти такого же, как галстуки Рейвенкло. Когда Гарри прикоснулся к нему, он почувствовал тепло — но не от ткани, а от магии. Чуть выше висела записка: "Дорогой Гарри! Это шарф с чарами согревания и чистящими чарами — теперь он не промокнет и не испачкается. Пусть ты никогда не замёрзнешь. Ждём тебя в Уилтшире, когда будешь готов. С любовью, Гринграссы" Гарри надел шарф. Тепло разлилось по плечам, и он улыбнулся. Рядом лежала книга по трансфигурации — "Продвинутые превращения" с пометками на полях. Чужим почерком. Женским — по всей видимости, от миссис Гринграсс. "Гарри, ты писал в письмах, что у тебя талант к трансфигурации. Надеюсь, мои заметки помогут. Когда освоишь — покажешь нам? Счастливого Рождества!" Третий подарок был от Дафны — небольшой бархатный мешочек. Гарри развязал тесёмку и высыпал на ладонь серебряный браслет. Тонкий, изящный, с крошечной подвеской в виде совы. На внутренней стороне была гравировка: "Чтобы ты всегда знал, что тебя кто-то ждёт. Дафна" Он надел браслет, и почувствовал странное спокойствие, будто рядом с ним кто-то невидимый стоял на страже. И наконец, самый загадочный подарок — гладкий, серебристо-серый. Гарри развернул его и чуть не выронил. Мантия струилась в его руках, как вода, и весила почти ничего. Внутри лежала записка, написанная знакомым изящным почерком: "Гарри, эта мантия принадлежала твоему отцу. Она помогла ему пережить несколько опасных встреч. Думаю, сейчас она пригодится тебе. Используй её с умом. И загляни сегодня ко мне — Фоукс очень скучает. С Рождеством. Альбус Дамблдор" Гарри сжал мантию. В груди стало тепло. Он тут же подскочил с кровати, чтобы подбежать к зеркалу и примерить мантию отца. С удивлением он обнаружил, что, как только он надел ее на себя, скрытое под мантией тело пропало в отражении. Он ещё с минуту покрутится и осознал одну вещь — ему подарили мантию-невидимку. Он читал о них, но не думал, что когда-нибудь получит одну из таких. Гарри был в восторге, но больше от того, что ему досталась какая-то часть его отца. Мальчик быстро смахнул подступившие слезы и побежал одеваться. Ему надо сделать несколько дел до встречи с Дамблдором.***
Перед завтраком он сел писать письмо. Всего несколько строк, на самый простой пергамент. "Дорогие дядя Вернон, тётя Петунья и Дадли! С Рождеством вас. В школе хорошо. Я остаюсь здесь на каникулы. Не беспокойтесь обо мне. Гарри" Он отправил сову и через несколько часов получил ответ. Клочок бумаги, надорванный по краям: "Гарри. Хорошо, что ты не приехал. Дадли заболел, нам не до тебя. Не пиши больше. Тётя Петунья" Гарри прочитал, усмехнулся и сжёг письмо над камином. — Меньше знаешь — крепче спишь, — пробормотал он, поворачиваясь к выходу.***
Кабинет Дамблдора был полон серебристого света. Фоукс сидел на своём насесте, но, увидев Гарри, издал радостный клёкот и слетел вниз. — Здравствуй, — Гарри протянул руку, и феникс ткнулся тёплым клювом в его ладонь. — Я скучал по тебе. Дамблдор улыбался из-за стола. — Он тоже, — сказал директор. — Присаживайся, Гарри. Чай с лимонными дольками? Они пили чай, а Дамблдор рассказывал. Он говорил о Джеймсе Поттере — о том, как тот любил шутить над некоторыми студентами, как всегда был в центре компании, как гордился своим талантом в магии, особенно трансфигурации и как бегал за Лили Эванс в попытке обратить на себя ее внимание. — Он был озорным, — мягко сказал Дамблдор. — Но сердце у него было доброе. Он пришёл бы на помощь каждому, кто нуждался. Потом он заговорил о Лили — о её таланте к зельям и чарам, о её зелёных глазах, о том, как она умела слушать. — Она была мудрее всех нас, — сказал Дамблдор. — И она любила тебя. Так, как только мать может любить. Гарри сидел, не отрываясь от чашки, и слушал. Слёзы подступали, но он не давал им упасть. — Спасибо, — прошептал он. — Я не знал... ничего из этого. — Теперь будешь знать. Дамблдор замолчал, а потом вдруг посмотрел на Гарри поверх очков. — Я слышал о твоём полёте на уроках, — сказал он. — И от Флитвика, и от мадам Хуч. У тебя природный дар, Гарри. Рейвенкло сейчас ищет игроков в новый состав. Ты хотел бы попробовать в следующем году? Гарри удивился. — Я... я даже не думал. А можно? — Конечно, можно. — Дамблдор улыбнулся. — Твой отец был лучшим охотником в команде Гриффиндора. Но я вижу, ты быстрее и легче. Подумай. Если решишь — поговори с капитаном Рейвенкло или деканом. Гарри кивнул, пообещав подумать. Фоукс запел свою успокаивающую песню, и Гарри почувствовал, как все тревоги уходят.***
Он возвращался в гостиную уже поздним вечером. В коридорах было пусто — все студенты разъехались или сидели в своих гостиных. Гарри решил сократить путь через северный коридор, но на полпути замер. Из-за угла доносились приглушённые голоса. — ...ты должен был его остановить, — шипел Снейп, и в голосе его звенела сталь. — Ты сделал это специально. Отправил тролля не туда. — Я... я не знаю, о чём вы, — заикающийся голос Квирелла дрожал. — Знаешь. — Снейп приблизился. Гарри прижался к стене. — Ты хотел, чтобы шум был в другом месте. Чтобы профессоры ушли из третьего коридора. Но ты не учёл, что студенты могут оказаться там. — Это была случайность... я клянусь... — Клянись кому-нибудь другому, — отрезал Снейп. — Я слежу за тобой, Квирелл. Если ты приблизишься к тому, что скрыто... — он замолк. — Ты знаешь, что я найду способ тебя остановить. Послышались шаги. Гарри отскочил в нишу и затаил дыхание. Снейп прошёл мимо, не заметив его. Через минуту, дрожа и бормоча, проковылял Квирелл. Гарри остался стоять в темноте. Тролль. Третий коридор. Что-то скрыто. Снейп следит за Квиреллом. Мальчик сжал пальцами браслет, подаренный Дафной. "Что-то здесь не так, — подумал он. — Нужно понять что". Но уже почти Рождество. И, возможно, это может подождать до возвращения Дафны. Он направился в башню Рейвенкло, но в голове уже зрело решение: мантия-невидимка пригодится не только для того, чтобы избегать неприятностей.***
Поздно ночью, закутавшись в шарф Гринграссов, Гарри сидел в гостиной и писал ответное письмо. "Здравствуй, Дафна. Спасибо за браслет. Он самый лучший подарок в моей жизни. (Прости, даже лучше мантии, но это секрет). Надеюсь, ты получила и мой тоже. Я был сегодня у Дамблдора. Он рассказал про моих родителей. Фоукс был рядом, так что все хорошо. Гермиона осталась. Мы пекли печенье с домовиками. Они меня теперь носят на руках. Передавай привет и спасибо за подарки родителям, шарф замечательный. Также передай привет сестре — Астория, да? Я пришлю с письмом пакет печенья, угости ее. И я прошу прощения, что не приехал к твоим родителям, но я просто... испугался. Но я хочу. Наверное. Скоро. Как только перестану бояться, что всё сломаю. Я скучаю по тебе. Это глупо, потому что тебя нет всего день, но я скучаю. Приезжай скорее. У меня есть что тебе рассказать. С рождеством, Дафна. Спасибо, что стала моим другом. Гарри". Он отправил сову, когда на востоке уже занимался рассвет, и улыбнулся. Это было лучшее Рождество в его жизни.
