Скованные одной цепью

Эбардо зашёл к Лололошке ещё через пару дней. Еда, которую тот принёс после вчерашнего чтения сомнительной психологии, стояла нетронутая в углу, а пленник лежал на полу, уставившись в одну точку на холодном камине, который не разжигали, наверное, никогда. Эбардо присел на корточки. — И это что за выступления? Лололошка не ответил, просто перевернулся на спину и лениво перевёл взгляд на пленителя. Лицо его осунулось, под глазами залегли синяки. Ещё бы: не есть более четырёх дней. Даже вода стояла нетронутая. Эбардо сжал щёки Лололошки, чтобы тот наконец подал хоть какой-то признак жизни. — Ты тут самостоятельно сдохнуть решил? Ну нет... Эбардо усадил Лололошку на пол и влил ему в рот воду. Мироходец хотел было начать сопротивляться, но не было ни сил, ни желания. Горло сильно пересохло. Когда Эбардо уходил, прихватив тарелку с уже протухшей кашей, Ло остановил его вопросом: — Почему бы тебе просто не убить меня? Эбардо на секунду замер. Он будто удивился этому вопросу, а Лололошка продолжил. — Если ты знаешь, что Джодах не придёт, а я не отдам тебе силу даже ценой жизни, зачем я здесь? Эбардо молчал. Он постоял в проходе ещё несколько секунд, после чего ушёл, закрыв за собой дверь. Он вернулся скоро с новой тарелкой еды. Поставив её перед пленником, похититель присел на корточки. — Ешь. Лололошка посмотрел сначала на тарелку, потом на пленителя и покачал головой. — Не хочу. Эбардо недовольно вздохнул и сел по-турецки напротив Ло. — Ешь, или я сам буду тебя кормить. Лололошка усмехнулся и отвернулся от тарелки. — Не сдохну. Эбардо повернул лицо Лололошки к себе, придерживая за лицо так, чтобы в любой момент можно было разжать чужую челюсть. Он взял ложку и, зачерпнув немного каши, которая выглядела даже лучше, чем в первый раз, поднёс её к губам пленника. — Открывай. Лололошка попытался отвернуться, но сильная рука держала его. Он подумал, что лучше бы это поскорее закончилось, и начал есть. В какой-то момент Эбардо перестал его держать, и Ло принимал еду с чужих рук без особого давления. Когда тарелка опустела, Эбардо забрал её с собой и ушёл. Лололошка снова лёг на пол. Живот крутило от долгого голода и внезапной порции еды. Его мутило, однако организм не торопился отторгать долгожданную пищу. Каша легко усваивалась даже в ослабленном организме. Эбардо пришёл сразу же, как отнёс посуду, и снова сел на койку. — Чего тебе? — спросил Лололошка, не поворачиваясь. — Скучно. Почему-то этот ответ заставил Лололошку обратить внимание. Он сел и посмотрел на Эбардо исподлобья. — Что ты так смотришь? Я, между прочим, тоже без понятия, что с тобой делать, пока твой крылатый прохлаждается. К слову, сейчас он заливается в очередном баре. — И с чего я должен тебе верить? — А у тебя есть причины не верить? Лололошка сел и нахмурился. Всё время нахождения здесь Эбардо так ни разу и не соврал ему. Надзиратель проигнорировал молчание и продолжил: — Предлагаю одну игру: вопрос-ответ. Я задаю тебе вопрос — ты отвечаешь, ты задаёшь — я отвечаю. Лололошка косо посмотрел на Эбардо. — Ты хочешь у меня какую-то информацию выведать? Эбардо откинулся назад, заложив руки за голову. — Я же говорю: скучно. Тебе самому тут весело сидеть в одиночестве? Лололошка посмотрел с сомнением и скрываемым согласием. — Вот и я о том же. Если хочешь, начинай первый. Сразу скажу: не на все вопросы я буду отвечать. Очевидно. Лололошка думал долго. Эбардо уже начинал терять терпение, когда пленник наконец спросил: — А тебе зачем это всё? В смысле... Просто для абсолютной власти? Я не понимаю, как это может принести настоящее счастье, когда ты один. Эбардо ухмыльнулся. — А ты сразу с главного? Хорошо. Да, страдания приносили мне некоторое удовольствие... Это было довольно забавно. Правда, наскучивает очень быстро. Лололошка обратил внимание на то, что вся сказанная фраза была в прошедшем времени, но как только он был готов задать вопрос по этому поводу, монолог был продолжен. — Последнее время я искал способ подчинить себе людей так, чтобы они не просто подчинялись, скрывая ненависть, а восхваляли меня, возводили в культ. — И ты думаешь, что это поможет стать счастливым? Эбардо поморщился, было видно, как его задел вопрос. — Моя очередь спрашивать. Ты действительно считаешь, что если быть со всеми добреньким, то на тебя не будет плевать? Лололошка тоже стал чуть более мрачным. — Джодах всегда был безответственным, горячным... Не под стать богам. По иронии судьбы это моя единственная надежда, которая решила подло сбежать. — Лололошка грустно улыбнулся. — Однако у меня есть настоящие друзья, которые меня любят и ждут. К сожалению, они не в силах мне помочь, я знаю. И не хочу, чтобы они даже пытались: многие из них даже не мироходцы. Это помогает мне быть уверенным, что я всегда найду место, куда вернуться. Эбардо долго смотрел в одну точку, сначала внимательно слушая Лололошку, а после обдумывая ответ. — И ты не ненавидишь их за то, что не могут помочь? — Моя очередь задавать вопросы, — перебил его Лололошка. — Чем ты вообще здесь занимаешься целыми днями? — Читаю в основном. Смотрю за порядком на территории замка, слежу, чтоб болванки делали свою работу. Лололошка вспомнил, как видел существ, отдалённо напоминающих людей, которые прибирались или просто шныряли по коридорам. Должно быть, речь шла о них. — И всё? Нет дел поважнее? — Твой пернатый мне всю малину испортил, — недовольно пробурчал Эбардо, глядя в потолок. — И вообще, я сейчас спрашиваю. Ты простишь Джодаха после всего этого? Лололошка задумался. — Не уверен... Скорее просто не буду к нему относиться так же, как раньше. Он не будет мне так близок. Эбардо вполне себе устроил ответ. — Ладно, пойду. Бывай. Надеюсь, больше не будет всяких истерик по поводу пернатых: он того даже не стоит. Удивительно, но Лололошка был согласен. Джодах слишком сильно его подвёл. Предал, бросил. Даже первый мироходец не должен прощать такое отношение. На удивление, после разговора остался приятный осадок. Лололошка был рад даже такой компании: эти стены давили и напоминали о событиях последних дней, а беседы отвлекали.