Всë, что у нас есть

От густого, приторного запаха крови, стоявшего в туалете, к горлу подступала тошнота. Блёклый, непрерывно мигающий свет лампы лишь сильнее подчеркивал убожество этой бетонной дыры, где человеческая жизнь не стоила абсолютно ничего. ​— Эй, как думаешь, какая следующая игра? - Нам Гю поднял ладонь, ловя серебристым кольцом тусклые блики. Стоя чуть поодаль, он бесцельно рассматривал резкие отражения на металле. Вокруг не было ни души – только они с Таносом, который в этот момент ожесточенно отмывал лицо от чужих кровавых брызг после недавней туалетной бойни. Розово-красная вода, с урчанием уходившая в слив, служила постоянным напоминанием о том, где они находятся и кем стали. Пальцы Таноса намертво вжались в кафельный край раковины. Словно одержимый, он тёр щёку до багровых покраснений. Вода помогала смыть грязь, но унять разрывающую изнутри агрессию и жажду мести она была не в силах. — MG Coin... ублюдок... Убить меня вздумал... - сквозь зубы раз за разом процеживал он, полностью отгородившись от внешнего мира. Казалось, Танос готов был прямо сейчас ворваться в общий зал и врезать Мён Ги, даже если бы это стоило ему жизни. — Какая игра будет следующей, а? - настойчивее повторил Нам Гю, требуя ответа. Опустив ладонь, он упрямо скрестил руки на груди и повернулся, чутко фиксируя каждое движение, выдававшее внутреннюю бурю Таноса. Тот резко обернулся на твёрдый тон. Влажные пряди волос упали на лоб, а отстраненный, блуждающий где-то далеко взгляд попытался сфокусироваться на Нам Гю. — Не знаю я, - выдохнул Танос, резко проведя рукавом спортивной униформы по лицу. - Maybe... что-то связанное с логикой? С играми на выносливость мы уже сталкивались, с командными тоже. - Он шумно взъерошил волосы, заставляя себя вернуться к реальности. — Умно-о... - задумчиво протянул Нам Гю, уставившись в потолок, будто надеялся отыскать ответы на бетонных плитах. Он собирался добавить что-то еще, но его перервал низкий голос. — C'mon, Нам Су. - Танос резко оттолкнулся от раковины и шагнул к выходу, небрежно поманив за собой двумя пальцами. - Скоро голосование. Then sleep. — Я Нам Гю. Пропустив замечание мимо ушей, Танос вышел первым. Громко выдохнув, Нам Гю сдвинулся с места и чуть ускорил шаг, чтобы не отставать. Оставшееся до ночи время прошло в привычной суете: обязательное голосование, поспешное поедание безвкусных остатков пищи, выданной еще до потасовки, и непрерывный гул сотен отчаявшихся людей. Этот утомляющий фон изнурял сильнее физических нагрузок. Большой зал со спальными местами, напоминающими сплошной гигантский стеллаж, улавливал последние, полные слез и тревоги разговоры тех, кого завтра могло уже не стать. Танос, не глядя по сторонам, сразу упёрся взглядом в кровать на втором ярусе. — Ты – туда. - Коротким жестом он ткнул пальцем вверх, указывая на койку Нам Гю, после чего перевёл палец на себя и на нижнее открытое место. - Я – сюда. Он уже собирался сделать финальные шаги к матрасу, но его остановило неожиданное сопротивление – ткань натянулась. Нам Гю перехватил эластичный рукав его кофты, не слишком сильно, но вполне достаточно для того, чтобы заставить остановиться. ​— Не уснёшь ведь с включенным светом. - Тихий голос прозвучал также, как жужжание комара ночью. Нам Гю сразу выпустил ткань и судорожно потер пальцы о швы штанов, пытаясь скрыть волнение. - До отбоя... ну, минут пятнадцать осталось. Танос с нескрываемым раздражением перевёл на него тяжёлый взгляд, явно не ожидая такой цепкости, однако сдержался и не сказал ничего едкого. Он стерпел эту навязчивость, будто перед ним было домашнее животное, требующее внимания. — Чего тебе? - он слегка склонил голову, вглядываясь в бледное лицо в ожидании объяснений. — Да так... Скучно. Можем поболтать, - Нам Гю скованно пожал плечами. — About what? У меня голова пустая – устал. — Да о чём угодно. - Он кивнул в сторону центра зала. - Видишь ту парочку? Бабушка и её взрослый сынишка, что к её юбке прилип? Каждую минуту шепчет что-то на ухо, глаз не спускает. Уголок рта Таноса дёрнулся в слабом подобии ухмылки. Сплетни – это просто. Во всяком случае, куда легче, чем обсуждать кровь и смерти. — Ага. Маменькин сынок. Думает, она его отсюда вытащит, если будет за ручку держать, - пробурчал он уже без прежней злобы, с искренним любопытством окинув взглядом указанную пару, после чего снова посмотрел на Нам Гю. — А та... Беременная. Мëн Ги за неё так переживает, а я смотрю и думаю: что за дурь в голове должна быть, чтобы с пузом в эту мясорубку лезть? Или надеется, что дадут поблажку? ​— Ребёнку мать-труп не нужен, - заключил Танос, разом отбрасывая ненужные сантименты. Жалость и слабость в этих стенах оставались непозволительной роскошью. ​Нам Гю кивнул, но его внимание постепенно уплывало. Он провел ладонью по лицу, затем опустил пальцы к шее, будто пытался смахнуть невидимую пыль. Кисти заметно подрагивали, отчего все движения выходили рваными. В висках застучало ровно и непрерывно, а под кожей будто зашевелились тысячи мурашек, стремящихся пробиться наружу. Сглотнув, он попытался зацепиться за нить разговора, чтобы отвлечься: — Знаешь, что еще интересно? - ​Его взгляд метнулся к массивной входной двери, больше напоминающей ворота. - Эти люди в масках. У них же наверняка есть семьи... Зачем им здесь находиться? ​Он нервно переступил с ноги на ногу, потирая предплечье. Сознание упрямо соскальзывало с внешнего мира туда, где внутри разгорался невыносимый дискомфорт. Нужно было говорить. О чем угодно, лишь бы не молчать. ​— А они тут постельное белье меняют? Или мы спим на... поту прошлых участников? Если мы не первые, конечно... ​Танос молчал, не спуская с него глаз. Былая тяжесть во взгляде сменилась чрезмерной внимательностью. От него не укрылось, как Нам Гю то сжимает кулаки, то судорожно расслабляет пальцы, как участилось его дыхание, заблестели глаза и как тяжело он сглатывает пересохшим горлом. Это выглядело странно. Сам Танос сейчас чувствовал себя вполне сносно – насколько это вообще было возможно. Адреналин после драки постепенно улёгся, злость на Мён Ги тлела где-то на задворках сознания, но этой непонятной, суетливой лихорадки он не испытывал. «Чего он так дергается?» - размышлял Танос. Мозг, привыкший к простым и понятным схемам, быстро перебирал варианты. Страх? Но они уже пережили сегодняшнее испытание. Голод? Нет, порции им раздали. Холод? В зале, напротив, было душно. Или его просто выворачивает наизнанку от самой атмосферы этого места? Последнее объяснение показалось самым логичным. Да, должно быть, дело в этом. Таноса самого иногда подташнивало от вони безнадёги, которая висела в воздухе гуще, чем запах пота. А Нам Гю, видать, послабее будет – вот его и скрутило. Мысль о том, что у того может не вовремя проснуться банальная, физическая зависимость, даже не рассматривалась всерьез. ​Он всегда проецировал всё на себя. Если его собственного тела сейчас не касалась эта лихорадочная, выламывающая суставы судорога – значит, и причин для нее у Нам Гю быть не могло. Всё просто. — Ты чё нервный такой? - наконец озвучил мысль Танос. Он сделал шаг ближе, не нарушая личных границ, но сократив дистанцию настолько, чтобы слова не полетели дальше их двоих. - Listen, если тебя сейчас вырвет, - он кивнул в сторону своего матраса, - делай это не рядом с моей кроватью, понял? Не хочу в чужой блевотне спать. Танос, пусть и не заботясь в привычном понимании этого слова, ясно давал понять: чужое странное поведение слишком бросается в глаза. — Я... я буду в порядке, - пробормотал Нам Гю, заставляя себя выпрямиться. Он отвёл дрожащую руку за спину, крепко сжимая её другой. - Просто устал. Наверное, мне стоит лечь прямо сейчас. Завтра проснусь – и все пройдет. Танос не ответил, пристально разглядывая его бледную физиономию. Он прищурился, пытаясь понять, где конкретно Нам Гю дал слабину, после чего шумно выдохнул и заметно расслабился, потеряв к разговору всякий интерес. Пройдёт — и хрен с ним. Значит, жить будет. — Ладно, тогда иди. Он развернулся спиной и отступил к своей кровати, вполне допуская, что его снова задержат. Но Нам Гю смолчал. Почувствовав это, Танос увереннее направился к цели и плашмя рухнул на матрас прямо в грязных кроссовках. Он даже не потрудился их снять – вопросы морали и этики здесь никого не волновали. Прошло сорок минут с тех пор, как погас свет. Тишина в просторном помещении была обманчивой. На деле она по-прежнему плелась из шёпота, приглушённых всхлипов, скрипа старых пружин и тяжёлого дыхания сотен людей. Нам Гю лежал на животе, развернувшись ногами к подушке, чтобы видеть зал. Его подбородок упирался в сложенные руки. Глаза, успевшие привыкнуть к темноте, медленно скользили по силуэтам на соседних рядах. Он пытался угадать чужие истории: вот тот молодой человек, скорее всего, лудоман; женщина постарше, лежащая неподвижно, возможно, залезла в долги, пытаясь собрать деньги на операцию внуку. На смену смутному любопытству ничего не приходило, но чужие трагедии помогали загнать собственные мысли поглубже. Они заглушали монотонный, зудящий гул, который медленно заливал сознание и заставлял челюсти сводить от глухого напряжения. Вскоре вместо очертаний должников он начал видеть лишь размытые, блеклые пятна, а вместо логичных сюжетов – хаотичные домыслы. Мурашки под кожей переросли в настойчивый, невыносимый зуд, от которого невозможно было избавиться. Холод внутри сменился ощущением удушающей пустоты и тошноты, волнами накатывающей из самого нутра. Пальцы, до этого переплетённые между собой, теперь бессознательно искали на запястье несуществующую точку, чтобы вдавить, нажать, причинить любую другую боль, лишь бы перекрыть эту. Нам Гю сжал зубы до скрипа. Выдержал ещё пять минут, затем десять, но терпение стремительно истощалось. Стало невыносимо. Тишина звенела в ушах, а темнота ощутимо давила на глазные яблоки. Медленно он придвинулся к краю и свесил голову, ловя взглядом койку под собой. В полумраке удавалось разглядеть лишь часть Таноса – от пояса и ниже, всё остальное тонуло в глубокой тени под ярусом. Этого было мало. Сжав зубы от внутреннего напряжения, Нам Гю наклонился ещё сильнее, почти наполовину свисая с кровати. Танос лежал, чуть развернувшись набок, лицом к соседнему пустому месту. Закинутая за голову рука вытягивала силуэт, открывая в сумраке длинную, беззащитную линию горла. На шее слабо поблескивала тонкая цепочка, уходящая под кофту. Там, где металл скрывался под тканью, Нам Гю мог поклясться – угадывался жесткий контур маленького крестика. Смутного красно-синего свечения от двух больших фигур на полу едва хватало, чтобы разглядеть разворот широких бедер. Поза казалась расслабленной и свободной, оставляя между ними обманчиво доступное пространство. Нам Гю сглотнул: липкий холод под кожей напомнил о себе с новой силой. Расслабленный, завораживающий своей небрежностью силуэт, острый выверенный контур кадыка над высоким воротником и скрытый под тканью источник облегчения – всё это заставляло пустоту внутри сжиматься до одного дикого ощущения: жадности. Он отчаянно нуждался в том, что висело на цепочке. Но путь к спасению лежал через массивную спокойную фигуру, сквозь молчаливое, сбивающее с толку ожидание, которое вполне могло лишь мерещиться в лихорадочном бреду. Почти не давая себе отчета в происходящем, Нам Гю слез с кровати. Босыми ногами он миновал обжигающе холодный металл лестницы и коснулся пола. Два слепых шага – и он оказался у чужой кровати. ​Не спрашивая разрешения, ведомый постыдным импульсом, Нам Гю упёрся ладонями в край матраса, ощущая под пальцами грубую ткань. Затем медленно перенёс вес, опустившись на постель сначала одним коленом, отчего старая пружина жалобно скрипнула, а следом и вторым. В таком уязвимом положении, на четвереньках, он перетянул себя на чужую половину. ​В темноте это выглядело слишком двусмысленно и интимно: неподвижная фигура спокойно принимала другую, что подползала почти вплотную. Нам Гю устроился сбоку, подобрав ноги и сев на пятки. Его колено теперь почти упиралось в бедро Таноса, и они были разделены лишь тонким слоем одежды. — Хён... - неуверенный звук, вырвавшийся наружу, больше походил на вздох. Нам Гю тут же оглянулся, всматриваясь в темноту, – не разбудил ли он кого лишнего? – Но вокруг царило лишь давящее, сонное безмолвие. Он вернул взгляд на Таноса. Тот, казалось, спал всё так же крепко, и лишь грудь мерно поднималась под зелёной тканью кофты. «Дрыхнет, идиот...» - вспыхнула короткая злость, и в тот же миг грудь обожгло острой, унизительной жалостью к себе. Гордость была растоптана в щепки ещё в тот самый момент, когда колени коснулись жёсткого матраса в немой мольбе, а в ответ доносилось лишь ровное дыхание. — Хён… - позвал он снова, уже чуть громче, и замер, вслушиваясь в каждый шорох. ​Глаза Таноса оставались закрытыми, но ровное дыхание на секунду сбилось, уступая место глубокому, осознанному вдоху. Сухие губы плотно сжались, а плечо едва заметно подалось назад. Тело лениво сдвинулось чуть в сторону, освобождая немного места на постели без единого слова. ​— М-м?.. - гортанный звук растворился в темноте.​ Горло сдавило безумной, несвоевременной радостью. Под кожей всё также зудело, пальцы продолжали дрожать, но то томительное ощущение, что его не прогнали, меняло всё: заветная цепочка оказалась на расстоянии вытянутой руки. ​— У тебя... - слова давались с трудом, вылетая из горла тихим, рваным сипом. ​Подавшись вперед, Нам Гю случайно задел коленом бедро Таноса. Тот никак не отреагировал – может, вообще не заметил. А Нам Гю отпрянул назад, словно обжегся, и теперь место случайного касания горело в сознании ярче любого пожара. - Прости... Я... Мне нужна одна таблетка... Там, в крестике. Можно? ​Вот теперь Танос открыл глаза. Тяжелый, плывущий взгляд едва сфокусировался на сгорбленной фигуре Нам Гю. Перед ним сидело сплошное несчастье: плечи сжаты, пальцы беспомощно вцепились в штанины на коленях, в темных глазах – чистая паника. Черные пряди растрепались, липли к влажной коже, а искусанные губы мелко дрожали от рваного дыхания. ​«Ну и видок», - лениво подумалось в ответ на эту картину. На измученном лице читалась такая крайняя степень отчаяния, что этот сломленный вид почему-то цеплял. ​Впрочем, внешне не отразилось ни единой эмоции. ​— А-а... - низкая вибрация вырвалась из горла, когда сознание наконец вернуло связь с реальностью. ​Сонливая дымка уходила неохотно. Потребовалось несколько секунд, чтобы просто сориентироваться, но затем туман рассеялся, и глаза окончательно вернули привычную цепкость. Танос неторопливо подался вверх, лениво уперевшись спиной в холодную стену у изголовья. Ноги согнулись в коленях и намеренно широко разошлись в стороны. Кивок подбородка указал на образовавшееся пустое пространство прямо по центру. ​— Иди сюда. ​От прямоты этого приказа по телу Нам Гю пробежал ледяной озноб, заставив мелко вздрогнуть. Ладони рефлекторно спрятались, глубже уходя в чересчур длинные рукава спортивной кофты. Ткань на правом запястье натянулась, когда показался указательный палец – он замер в воздухе, неуверенно очертив обозначенное место, словно требуя немого подтверждения. Ответом стал короткий кивок. Да, именно туда. Стыд жёг изнутри, горячей и густой волной подкатив к горлу, но нужда была сильнее и физиологичнее. Нам Гю подался вперёд, перенося вес на колени. Удалось вползти в указанное пространство и устроиться в уже привычной позе, опустившись на пятки. Вокруг сразу сомкнулось чужое тепло и подавляющее присутствие другого человека. Слишком близко. ​Не глядя на Таноса, Нам Гю левой рукой заправил за ухо непослушную чёрную прядь. Привычка к опрятности брала своё даже в такой момент. Правая рука оставалась спрятанной, пальцы бессознательно сжали складку ткани на груди, будто пытаясь унять бешеный ритм сердца, от которого крупно дрожала вся фигура. Танос молча наблюдал, скользя взглядом по телу Нам Гю, по линии шеи, выше, затем ниже... Сказать, что не льстила эта покорность – нагло соврать. Рука потянулась к молнии на спортивной кофте. Расстегнув её на несколько сантиметров, пальцы нырнули под горловину футболки, нащупывая тонкие металлические звенья. ​Когда тёмный крест показался из-под ткани, взгляд Нам Гю моментально прилип к нему. Он забыл обо всём: жёсткая постель, собственный стыд, даже сам Танос – всё отошло на второй план. Вещица манила, буквально приковывая к себе зрачки. Внутри скрывалось спасение – маленькие разноцветные таблетки. Тело отозвалось мгновенной волной желания. Набежавшая вязкая слюна заставила судорожно сглотнуть. Фигура непроизвольно качнулась навстречу, движимая одним лишь инстинктом голода. ​Этот бешеный интерес не укрылся от Таноса, вызвав едва заметное подобие улыбки. Ему и самому было любопытно, что произойдет дальше. Длинные пальцы медленно потянули украшение вверх, поднимая крест к самому лицу и загораживая его ладонью так, чтобы полностью скрыть содержимое от наглых карих глаз. Нам Гю оставалось лишь вглядываться в полумрак, улавливая силуэты движений и тень на металле. Щелчок замочка прозвучал негромко, но в напряжённой тишине отозвался многообещающим звуком. Бесстрастный взгляд скользнул в открывшуюся щель. Секундная пауза, и пальцы равнодушно разжались, обрывая действие. Крест упал обратно, с глухим стуком ударившись о грудь, и повис на шее, бесцельно покачиваясь – соблазнительный, манящий и теперь совершенно недоступный. — Эй, - вырвалось у Нам Гю полным невероятного разочарования шёпотом. Его рука дрогнула в направлении Таноса, будто хотела сама схватить заветное спасение. - Дай. Ты же видишь, как мне... Мне плохо. — I see, - кивнул тот, но не сделал ни единого движения, которое можно было расценить как решение все же поделиться лекарством. Просто сидел, даже не беря украшение в руки. - Но там ровно столько, чтобы мы прошли эти fucking игры. Я больше не могу давать таблетки каждый раз, когда тебе не здоровится. ​— Меня ломает... - просипел Нам Гю, с трудом удерживая голос в рамках шепота. ​Граница между ними стерлась окончательно. Пальцы впились в ткань у самых бедер Таноса, осунувшееся лицо замерло в нескольких дюймах напротив, заставляя делить один воздух на двоих. В черных зрачках лихорадочный, жалобный блеск мешался с глухой яростью. ​— Хён, ты же видишь, как мне хреново... Руки трясутся. Внутри всё горит, плавится... требует. Одна таблетка... Она ведь ничего не решит. ​— Решит, - холодно отрезал Танос, абсолютно не собираясь уступать, - Если хавать их каждый раз, когда не можешь уснуть, к финалу сдохнем оба. Я на такое не подписывался. ​— Да я до финала и не дойду, если не получу её прямо сейчас! - голос надломился, в него сознательно внесли тягучей беспомощности, готовой перерасти во что угодно ради уступки. Но каменное лицо оставалось непроницаемым. ​Пришлось податься обратно, откидывая корпус и упираясь жесткими ладонями позади себя. Зубы до крови въелись в истерзанную нижнюю губу, пока мысли судорожно цеплялись за любой шанс зайти с другой стороны. На жалость надавить не вышло. — Деньги, - вкрадчиво произнес Нам Гю. - Выйдем отсюда – пятьдесят процентов моего выигрыша твои. Идёт? Он чуть склонил голову набок, с лестной улыбкой изучая реакцию. Первоначальный план был прост: пообещать что угодно, выжить, а после финала навсегда раствориться в другом городе, оставив всю сумму себе. Главное – договориться прямо сейчас. До этого момента Танос сидел, высоко задрав голову и безразлично рассматривая оборотную сторону верхней койки. Но озвученная цифра заставила сменить позу, опустить подбородок и наконец удостоить Нам Гю заинтересованным взглядом. — Шестьдесят, - деловито заключил он. Нам Гю нервно и коротко рассмеялся, картинно округлив глаза от такой наглости. Но именно в этот момент пришло острое понимание, что никуда бежать не хочется. Лишаться внимания, которого так упорно и долго приходилось добиваться, было бы слишком глупо – здесь, на играх, наконец-то появился реальный шанс закрепиться рядом, и упускать такое преимущество Нам Гю не намеревался. Поэтому мысль скрыться с деньгами мгновенно отпала, уступив место другому плану: как позже объяснить, что вообще не помнишь об уговоре, списав всё обещание на бред во время жесткой ломки. А вот Танос уже мысленно протягивал заветную дозу. Почти просто так. Просто потому, что в этом проблемном парне узнавал самого себя. — Отлично, - сглотнув вставший в горле ком, Нам Гю первым протянул ладонь. Таносу пришлось слегка податься вперед, отрывая спину от стены, чтобы скрепить уговор быстрым, сухим рукопожатием. Но пальцы к металлическому крестику на шее так и не потянулись. Он лишь вернулся в прежнее положение, поудобнее устроившись у изголовья и привычно скрестив руки на груди. — Деньги – потом, - тихо, но чётко сказал Танос. - It's good. А мне нужны... гарантии. Что, сожрав всё, ты меня потом, на свободе, не пошлёшь куда подальше. Нам Гю поспешно опустил голову, пряча замешательство. Глупо было надеяться, что здесь кто-то поверит на слово. В этих стенах никто не делал ничего просто так, и за любое обещание приходилось расплачиваться чем-то максимально личным и унизительным. Жар стыда снова накатил волной, смешиваясь с томительным, выворачивающим наизнанку ожиданием. Пришлось заставить себя поднять взгляд. Лицо напротив оставалось спокойным, лишь губы сжались в тонкую твёрдую линию. — Физический… контакт? Нам Гю ненавидел себя за эту тупую формулировку. Тошнота подступила к горлу – не только от ломки, но и от осознания цены, которую он готов был заплатить сейчас среди спящих людей, под чей-то приглушённый плач вдалеке. В ответ на него уставились с искренним недоумением. Судя по нахмуренным бровям – ответ был совершенно неожиданным и неправильным. — Погоди, погоди. Давай сначала разберёмся. - В тоне медленно вызревало знакомое раздражение. - Я человек простой. В жизни понимаю две вещи: cash и бабы. Ну, женщины короче. - Танос прищурился, пристально вглядываясь в чужие черты. - Вот скажи мне честно: на что из этих двух ты тянешь? С деньгами вроде договорились, а второе? Мне девку помять – это одно. Её понятно как взять. Хоть и сквозь одежду, но видно где держать, как прижать. А тебя что? Крупная ладонь бесцеремонно подалась вперед, хватая Нам Гю за бок сквозь слои футболки и мешковатой накидки, грубо прощупывая контуры тела. Тот резко, рвано вздохнул и весь подобрался, непроизвольно втягивая живот от этого хозяйского прикосновения. Чужие пальцы бесстыдно прошлись по ребрам, сминая ткань, и пришлось замереть, боясь шевельнуться и спровоцировать нарастающее напряжение. — В этом мешке хрен что поймешь, - хмыкнул Танос, наконец отнимая руку. - Хотя фигура... Фигура, я смотрю, не мужицкая. Узкая. - Он ухмыльнулся, будто убеждая самого себя. - Внешне симпатичный, что уж. И эти волосы, жесты твои... За ушко, за ушко... Пацаны так себя не ведут. Переодеть тебя – и вылитая девка будешь. ​Нам Гю сидел неподвижно, не в силах избавиться от леденящего ощущения, будто с него заживо сдирают кожу. В голове звенела пустота, сквозь которую пробивалась только одна эгоистичная, сверлящая мысль: «Не берут. Даже в качестве расплаты». И вот это по-настоящему давило на его гордость. ​Но спорить и доказывать что-то сейчас было некогда. Нам Гю сделал глубокий вдох, заставляя себя задушить это вспыхнувшее самолюбие и проглотить обиду из-за пренебрежительной оценки. Перед глазами стояла только заветная доза, ради которой можно было перетерпеть абсолютно любой позор. Он отвернулся, уставившись в темноту пола, и тяжело вздохнул. — Ну и что? Значит, не подхожу? - Нам Гю поерзал, собираясь отползти назад. - Ладно… Тяжёлая ладонь мгновенно опустилась ему на колено, намертво удерживая на месте. — Куда собрался? Я не говорил, что ты мне не вкатываешь. Не попробуешь – не узнаешь. Show what you can do. А я оценю. Пальцы коротко сжали сустав через ткань, и лишь затем хватка ослабла, а рука отстранилась. Оставалось только подчиниться требованию, совершенно не оставляющему выбора. Стыд, вспыхнувшая злость и жгучая, всепоглощающая нужда в том, что пряталось в ожерелье, намертво завязались в один тугой клубок, заставляя переступить через остатки самоуважения. Достать лекарство нужно было любой ценой и прямо сейчас. Нам Гю приподнялся и навалился сверху, судорожно вцепившись дрожащими пальцами в широкие плечи. Его волосы упали тяжелой черной завесой, полностью отсекая их двоих от душного пространства комнаты и храпа на соседних ярусах. Первый толчок губ в губы вышел смазанным и неловким. Оцепенение от неподатливости чужого рта длилось лишь мгновение – предвкушение близкой награды и долгожданного покоя гнало Нам Гю дальше. Настойчиво вжимаясь всем телом, он пытался расшевелить Таноса, обхватывал и поочередно посасывал его губы в отчаянной попытке заставить разомкнуть рот. Дыхание сбилось сразу, превращаясь в загнанный, рваный сип. Танос поначалу лишь принимал это неумелое, лихорадочное прикосновение. Он дышал ровно и размеренно, словно испытывал чужое терпение на прочность. Но совсем скоро тяжелая ладонь медленно поползла вверх по бедру и бесцеремонно нырнула под слои футболки и широкой кофты. Пальцы сжались прямо на талии, грубо сминая живую кожу. Хватка оказалась настолько крепкой и болезненной, что из горла Нам Гю вырвался тихий, приглушенный писк. И в ту же секунду рот под ним раскрылся, резко и глубоко втягивая в ответный поцелуй. Вся неуклюжая инициатива была полностью смята этой накрывающей жестокостью. На смену неловкости пришло тягучее, яростное бесстыдство: горячий язык уверенно хозяйничал внутри, смешивая слюну и перекрывая кислород. В груди испуганной птицей забилось сердце, отчаянно ударяясь о ребра. В этом хаосе каждый забирал свое: Танос утверждал осязаемый залог, а Нам Гю получал отсрочку от пожирающей его изнутри боли. Разум окончательно затуманило. Нам Гю впивался в эти губы с той же дикой жадностью, с какой обычно жаждал наркотик, будто сама доза сейчас сосредоточилась в чужом горячем дыхании. Когда большой палец Таноса с нажимом провернулся под ребрами, Нам Гю бессознательно выгнул спину тонкой дугой, ластясь к источнику тепла. Его пальцы скользнули вверх, намертво путаясь в коротких чёрных волосах на затылке, пока лицо горело от близости и затапливающего жара. Спустя мгновение он на секунду отстранился. Совсем немного, едва разрывая контакт, Нам Гю замер и сквозь полуприкрытые веки заглянул в темные, пристальные глаза напротив. Короткий, смазанный поцелуй остался на мокрых, блестящих губах, но перевести дыхание не дали – Танос дернул его за талию обратно на себя, перехватывая инициативу и с новой силой увлекая в еще более глубокий, лишающий воли омут. Вторая рука замкнулась с противоположной стороны, тоже пробираясь под одежду. Теперь ладони жестко обхватывали талию с двух сторон. Пальцы напряглись, въедаясь в нежную кожу, и решительно надавили вниз, заставляя осесть еще сильнее. Живот ощутимо вжался в паховую область сквозь слои ткани. От этого слишком откровенного прикосновения Нам Гю слепо дернулся, пытаясь приподняться или сместиться в сторону, чтобы вернуть хотя бы относительную безопасность. Острое, удушающее смущение на секунду пробилось даже сквозь пелену возбуждения, но хватка держала намертво, исключая любую попытку к бегству. Пути назад не было. И раз уж ему не разрешали отдалиться, значит, оставалось только подчиниться этому грубому ритму и начать играть по правилам. Своим. Издав очередной сдавленный звук в губы Таноса, он самовольно, почти судорожно потёрся о него сквозь ткань спортивок. Движение вышло мелким, жадным. Нам Гю и без того слишком долго изнывал от отсутствия сексуального контакта, а теперь, когда им наконец-то заинтересовался именно этот человек, чьего внимания он так отчаянно жаждал, просто физически невозможно было остановиться. Этот порыв, происходящий гораздо ниже и интимнее обычных ласк, заставлял вжиматься в чужое тело сильнее. Навязчивое, изводящее возбуждение росло с каждой новой попыткой, пока тонкая дрожь в мышцах не стала почти непрерывной. Танос и не думал прерывать этот напор. Позволив Нам Гю двигаться, он лишь глубже задышал, и его широкая грудь начала подниматься и опускаться с новой амплитудой. Не разрывая объятий, он медленно скользнул ладонью вверх по спине, уверенно обхватил Нам Гю за загривок под самой линией роста волос и слегка сжал пальцы на разгоряченной коже, пуская по телу волну острой, приятной щекотки. От этого будоражащего жеста Нам Гю окончательно поплыл. Танос в ответ едва заметно повел бедрами навстречу, коротким толчком разжигая огонь сильнее. Горячий язык напоследок прошелся по чувствительному небу, закрепляя за собой право владения, и глубокий поцелуй оборвался: губы с громким, влажным звуком оторвались друг от друга, что прозвучало до ужаса неприлично в сонной тишине зала. Нам Гю обессиленно уронил голову, уткнувшись лбом в ключицу Таноса. Горячий воздух рвано вырывался из груди, согревая кожу и смешиваясь с не менее тяжелым дыханием снизу. Он всё еще мелко подрагивал, продолжая неосознанно прижиматься всем телом, не в силах и будто не желая прекращать эту близость. Дождавшись, пока судорожное дыхание Нам Гю немного выровняется, Танос запрокинул голову назад, опираясь на стену. Удовлетворенный такой покорностью, он пару раз грубо и по-деловому похлопал Нам Гю по боку, призывая обратить на себя внимание. — И что, - его голос сначала превратился в немое шевеление губ, заставив хрипло прокашляться. - With everyone так торгуешься, когда припрёт? Или я такой особенный? Нам Гю ответил не сразу. Сделав глубокий, рваный вдох, словно заново учась дышать, он медленно приподнялся на локтях, чтобы заглянуть Таносу в глаза. В полумраке отчетливо виднелось его раскрасневшееся лицо и припухшие, влажные губы, а в карих глазах всё еще плавали остатки недавнего возбуждения. Проведя кончиком языка по нижней губе, он отчетливо ощутил чужой привкус. — А ты... - Нам Гю коротко мазнул тыльной стороной ладони по мокрому рту. - От каждого, кто ложится на тебя сверху, так быстро заводишься? Или я особенный? Танос лишь недовольно свел брови к переносице. — Не заигрывайся, - осадил он, хотя взгляд невольно зацепился за то, как Нам Гю, ничуть не испугавшись, продолжал нагло рассматривать его, лениво наматывая на палец черную прядь волос. Разжав объятия, Танос убрал ладони с талии, выпуская Нам Гю из жаркого кольца. Его рука привычно поднялась к собственной груди, вслепую нащупывая металлический крест. Короткий щелчок замочка — и на ладонь вывалилась грязно-розовая таблетка. Направленная вперед рука замерла у самого лица Нам Гю. — На. Заслужил. Тот выхватил лекарство почти судорожно, будто боясь, что Танос в последний момент передумает и спрячет добычу обратно. Не раздумывая, Нам Гю бросил ее в рот и с ходу разгрыз. Горький, химический привкус мгновенно въелся в рецепторы, но сейчас это казалось чистой сладостью. Зажмурившись, он уперся ладонями в жесткую грудь Таноса и выпрямил руки, откидывая голову назад и с шумом выдыхая скопившийся в легких воздух. Облегчение накрыло горячей пеленой, выбивая из головы остатки боли. Ломка, зуд в венах и удушающее мышечное напряжение растворились, уступая место бархатистой, сокрушительной слабости, а тело налилось приятной ватной тяжестью. Нам Гю резко встряхнул головой, сбрасывая с лица черные пряди, но прежней затравленности в его взгляде уже не осталось – теперь он смотрел томно, глубоко и пьяно. Наркотик полностью стер страх и стыд, но взамен обострил каждую точку соприкосновения. Трение ткани, жар чужого тела под собой – всё ощущалось в разы отчетливее, и та тяжесть, что скопилась внизу живота во время поцелуя, теперь окончательно превратилась в жгучую, осознанную потребность. Полностью расслабившись, Нам Гю бесцеремонно сложил предплечья друг на друга прямо на грудной клетке снизу и по-хозяйски устроил на них подбородок, всем весом улегшись сверху. Танос от такой наглости удивленно поднял брови, ощутив чужую тяжесть, но скидывать его пока не стал – лишь молча отправил вторую таблетку себе под язык. Буквально через минуту его взгляд тоже заметно поплыл и сменился на мутное стекло. — Ладно, слезай, - наконец скомандовал он без прежней жесткости, слова давались лениво. - Поговорили, дела сделали. Пора спать, Нам Су. Нам Гю, даже не приподнимаясь со своего импровизированного ложа, лишь крепко стиснул пальцами ткань формы на чужих плечах и упрямо уставился снизу вверх в невозмутимые глаза напротив. — Я Нам Гю, - тихо возразил он, неохотно прерывая свое блаженство. — Я так и сказал, Нам Гю. Сползай давай. Но уходить никто не собирался. Под действием дозы все обиды мгновенно забылись, оставив лишь расслабленную уверенность. Пальцы на плечах разжались. Нам Гю, чуть поерзав, потянулся всем телом вверх вдоль чужой груди, наклонился к самому уху Таноса и с тихим, сиплым смешком выдохнул: — Слушай... У меня тут, кажется, появилась новая проблемка. Он снова, уже откровеннее, поерзал, всем телом демонстрируя, какая именно «проблема» его беспокоит. Прижимаясь бедрами к чужому паху, Нам Гю смотрел на Таноса из-под полуприкрытых век с мягкой, многообещающей улыбкой, в которой теперь отчетливо читался интимный, дразнящий подтекст. Танос молчал. Его лицо снова напряглось, а в глазах боролись две простые, но взаимоисключающие реакции. Первая – оборвать всё прямо сейчас. Перед ним всё-таки был мужчина, пусть и смахивающий на бабу. Предыдущую близость еще можно было списать на обоюдное отчаяние, на своеобразную сделку ради дозы. Но заходить дальше? Вторая реакция оказалась примитивнее: собственное тело, разогретое поцелуем и медленно растворяющейся под языком таблеткой, мощно отзывалось на чужие движения. Импульсивность, всегда являвшаяся его главным двигателем, уже подталкивала не думать, а делать. — Ты совсем обдолбан? - выдохнул он без настоящей злости. Если Нам Гю продолжит в том же духе, станет плевать. Он согласится. - Я тебе таблетку дал, по твоей же дурацкой просьбе... What else? Я не... - он запнулся, подбирая слова, которые никогда не были его сильной стороной. - Не с парнями. It's not for me. — А я и не прошу того, о чем ты думаешь, - тут же успокоил его Нам Гю, стараясь говорить плавно и максимально убедительно. Видя чужое замешательство, он лишь прикрыл рот рукавом и тихо в него хихикнул. Манерная падла. - Ничего такого. Просто... помоги. Немного. Прижми, когда надо, не прогоняй. Я всё сделаю сам. - Нам Гю чуть призадумался, лениво потирая нос о предплечье. - А там – как пойдет. Танос закатил глаза к оборотной стороне верхней койки, будто безмолвно прося у неба терпения. Но на деле же его собственное внутреннее условие, что в случае чужих уговоров можно будет уступить, прямо сейчас выполнилось, а значит, давать заднюю было поздно. — Ну и цирк... - выругался он себе под нос. - Ладно уж. Лицо Нам Гю в полумраке буквально посветлело от немой благодарности. — Могу... поменять положение? - тихо спросил он, играясь с хитрой, вкрадчивой почтительностью в голосе. - Спиной к твоей груди. Так... будет проще. «Проще для кого?» - промелькнуло в мыслях у Таноса, но он лишь коротко кивнул в знак согласия. Перспектива не смотреть друг другу в глаза сейчас казалась спасительной. На ватных, совершенно непослушных ногах – и после тяжелой ломки, и после недавних жарких ласк – Нам Гю аккуратно развернулся прямо на матрасе. Он просто перекатился с живота на спину, устраиваясь в пространстве между уже расставленных бедер Таноса. Лопатки плотно прижались к крепкой груди. Природа ростом Нам Гю явно не обделила, и то, что его затылок пришелся чуть выше чужого плеча, обернулось легким разочарованием: расслабленно закинуть голову назад и с ходу устроиться на чужом плече не получилось, так что пришлось удерживать голову навесу, подставляя открытую шею под чужое горячее дыхание. Едва Нам Гю затих, отыскивая удобную позу, Танос тут же обвил его поперек тела. Тяжелое предплечье легло на ребра чуть выше живота, а крупные пальцы надежно сомкнулись на плече, прижимая спиной к себе. И пусть этот жест был сделан больше для контроля, простое властное движение заставило Нам Гю счастливо, облегченно вздохнуть. — Хорошо... После этого он принялся раздеваться. Нам Гю потянул замок, пытаясь скинуть с плеч спортивную кофту, но из-за того, что Танос крепко держал его одной рукой поперек груди, ткань застряла. Нам Гю завозился, намеренно потираясь спиной в чужой хватке. Он надеялся, что Танос умышленно не хочет его отпускать, желая подольше удерживать прижатым к себе. Но рука не ослабла. Танос либо не понял намека, либо проигнорировал его. Пришлось просить словами. — Пусти немного... - тихо попросил Нам Гю, косясь назад. - Дай накидку скинуть, мешается. — А, - лениво отозвался Танос и слегка расслабился, позволяя освободить плечи. - Я думал, ты устроиться поудобнее пытаешься. Нам Гю на секунду замер, и на его лице промелькнуло мимолетное разочарование. Желание не оправдалось: Танос вовсе не держал его из собственнического каприза, а просто не обратил внимания на возню. Спрятав досаду, он торопливо сдернул кофту, оставив ее висеть на локтях и едва заметно оголяя расписанные татуировками руки. Затем, с трудом приподняв таз, он стащил простые спортивные штаны вместе с темным бельем ниже колен, освобождая уже полностью вставший, горячий член. Прекрасно зная, что Танос внимательно наблюдает за каждым действием, Нам Гю плавно задрал широкую футболку. Трезвым он ни за что не позволил бы увидеть себя таким. При обычном, в целом аккуратном телосложении сейчас сквозь кожу слишком отчетливо проступали ребра и тазовые кости – явный след регулярного употребления, медленно высушивающего тело. Желая казаться правильным, послушным и идеальным в чужих глазах, Нам Гю глубоко втянул живот. От этого рельеф костей стал совсем броским, подчеркивая всю его хрупкость и уязвимость перед чужой силой. Танос действительно смотрел. Молча, не отводя взгляда. Он отчетливо почувствовал, как Нам Гю весь подобрался и затаил дыхание, когда его собственная рука медленно скользнула вниз, к паху. Наклонившись вперед, Танос на секунду прижался губами к его горячей мочке уха и со своей фирменной, низко вибрирующей хрипотцой прошептал: — Будь умницей. Сделай всё быстро и тихо. От этих слов Нам Гю ощутимо вздрогнул и судорожно, согласно закивал, ловя это короткое, строгое требование. Тяжелое предплечье поперек ребер больше не удерживало силой – ладонь лениво скользила чуть в сторону, оглаживая впалый бок. Нам Гю отзывался на каждое прикосновение едва заметным трепетом, который улавливался лишь кожей. Осознание того, что его тело, измученное вечным стрессом и регулярным употреблением, всё еще способно вызывать такую очевидную ответную реакцию в виде твердой, горячей эрекции позади, приносило странное, почти постыдное удовлетворение. Поясница отчетливо чувствовала это плотное напряжение, и то, что Танос поддался моменту, наполняло Нам Гю пьяной гордостью. Пальцы наконец обхватили горячий, изнывающий от долгого ожидания член. Первая же медленная протяжка снизу вверх отозвалась острой, чистой искрой в паху. Нам Гю двигался неспешно, почти лениво, полностью доверяя своим ощущениям: ладонь скользила от основания к головке, где кожа была тоньше и чувствительнее. Большой палец намеренно задерживался на уздечке, заставляя судорожно выдыхать и плотнее вжиматься лопатками в грудную клетку позади. Раз за разом он размазывал выступающие капли предъэякулята круговыми движениями, ловя этот тихий, влажный звук трения кожи о кожу. Нам Гю искусно играл с собственным ритмом – намеренно замедлялся, растягивая тягучее предвкушение, а затем резко ускорял ход, сжимая пальцы чуть крепче и проходясь по вздувшимся венам, прежде чем снова сбросить темп у самой грани. В какой-то момент он не выдержал. Чуть повернув голову назад, Нам Гю отыскал взглядом лицо Таноса. Его собственные затуманенный взор и приоткрытые губы беззвучно просили о большем. И Танос уступил. Чтобы обоим было удобнее, он мягко обхватил ладонью щеку Нам Гю, разворачивая его лицо к себе. В этот раз в действиях не было прежнего напора и жесткого утверждения силы – словно растратив всю агрессию в первом поцелуе по сделке, Танос поддался какому-то спокойному, утомленному покою и накрыл чужие губы своими, полностью меняя правила этой игры. Поцелуй, лишенный уже привычной грубости, ощущался ошеломляюще контрастно. Он вышел тягучим, глубоким и парализующе нежным. Нам Гю со стоном подался навстречу, слизывая с чужого языка остатки горьковатой химии, впитывая чужое размеренное дыхание и полностью теряя связь с реальностью. Звуки, вырывавшиеся из его горла – высокие, срывающиеся, непривычные, – Танос гасил мягкими, неторопливыми движениями. Свободная рука Нам Гю судорожно опустилась вниз, мертвой хваткой вцепившись в собственное бедро, просто потому что ему необходимо было куда-то деть пальцы от избытка чувств. Вторая ладонь между ног в такт этому неторопливому поцелую двигалась всё быстрее, послушная исключительно нарастающему импульсу. В этой плавящей близости, где один полностью растворялся в собственных ласках, а второй молча делился теплом и позволял себе эту редкую, ленивую отдачу, стирались любые границы. Пока они целовались, Нам Гю, окончательно теряя контроль от накативших ощущений, судорожно свел бедра. Колени сомкнулись, намертво сковывая движения руки. Танос медленно оторвался от его губ. Ладонь скользнула вниз по внутренней стороне чужого бедра, и пальцы с разноцветными ногтями ощутимо впились в кожу ляжки. ​Его глаза, темные и абсолютно непроницаемые в окружающем сумраке, были прикованы к лицу Нам Гю. Тот, лишившись плотного контакта, тут же слепо потянулся следом, но Танос лишь слегка наклонился и мазнул языком по его приоткрытым губам в быстром, дразнящем касании. От этого неожиданного жеста Нам Гю снова мелко задрожал. ​— Раздвинь, - негромко приказал Танос прямо в его влажный, искусанный рот. - Только мешаешь себе. ​Нам Гю, хоть и с трудом переламывая сопротивление ватных мышц, развел колени в стороны. Теперь каждое движение его руки было полностью открыто для взора голубых глаз. Он поймал прежний темп, работая уже с откровенным, наглым кайфом от присутствия свидетеля. Пальцы бессовестно шлепали по влажной коже, большой палец с нажимом крутился вокруг головки, вызывая тягучие, сладкие спазмы где-то глубоко внутри. Стоны, которые он больше не пытался сдерживать, срывались на прерывистый, частый шепот. ​Немного сползая вниз по чужому плечу, Нам Гю уткнулся макушкой Таносу прямо в подбородок. Взгляд устремился вниз, туда, где собственная ладонь продолжала отвязно исходить лаской по члену. Он полностью сосредоточился на физиологии – на жгучей, пульсирующей тяжести, на скольжении пальцев и на том, как от каждого движения вдоль позвоночника бегут мурашки. Точно такие же холодные, как во время недавней ломки, но теперь приносящие чистое блаженство. Нам Гю часто и нервно облизывал губы, подсознательно выдавая глухую потребность снова прильнуть к чужому рту или коже – ему жизненно необходимо было цепляться за эту связь, даже когда ближе прижаться уже казалось невозможно. ​— I see how hard you try, - с едва заметной, сонной усмешкой прошептал Танос. В его тоне так и сквозило своеобразное, снисходительное одобрение, выдавленное под влиянием плавящейся под языком дозы. - Хороший мальчик. ​Для Нам Гю эти простые слова в оглушающем шуме крови отозвались высшим поощрением. Отчаянно застонав, он подался вперед, и его бедра сами, неосознанно стали подталкиваться навстречу каждому новому маху собственной руки. ​Однако с этого момента выверенный ритм начал ломаться. Азарт перехлестывал через край, рука двигалась слишком быстро и беспорядочно, а сорвавшиеся звуки становились все громче, рискуя разбудить кого-то на соседних ярусах. ​Тяжелые пальцы Таноса предупреждающе сжали его бедро, заставляя замереть. ​— Тише, - тихо раздалось прямо над его макушкой, и сверху вниз, оглаживая лоб и раскрасневшееся лицо Нам Гю, пришлось горячее чужое дыхание. Обычно резкий, сейчас этот тон давил сдержанной, сухой строгостью. - Я же просил. Ты спалишь нас обоих. ​Нам Гю растерянно бросил взгляд в сторону чужих коек, судорожно сглотнул и попытался вернуть контроль над собственным телом. Но пальцы больше не слушались, не давая того точечного, нужного нажима, которого всегда хватало раньше. Движения потеряли прежнюю сладостную точность. Он заметался между мучительными, слишком медленными поглаживаниями и рваными, жадными рывками, никак не способный нащупать ту самую грань, которая подтолкнула бы его к финишу. Нарастающее отчаяние постепенно начинало перевешивать кайф. ​Танос молча наблюдал за этой неудачей. Дыхание Нам Гю стало не ровным и глубоким от подступающей разрядки, а рваным, паническим и безнадежным. Сам позволивший этому случиться и глубоко увязший в процессе, он теперь чувствовал ответственность. Оставить всё на полпути казалось неправильным. Будоражащих слов в арсенале не водилось, инструктировать не умел, зато мог просто перехватить контроль. Буквально. Тяжелая ладонь скользнула ниже, уверенно накрывая чужие пальцы и почти полностью перекрывая их своей шириной. Прохладный металл кольца на среднем пальце отчетливо ощутился по коже. — Дай сюда, - пробормотал Танос не то приказ, не то настойчивую просьбу. Мягко отстранив дрожащую кисть, он сам обхватил горячий член. Хватка оказалась совершенно иной: уверенной, жесткой, с абсолютно другим, незнакомым углом и давлением. Нам Гю сорвался на затяжной, хриплый стон. Измученное ломкой тело не привыкло к такой силе, но именно от нее теперь плавились остатки разума. Движения пошли размеренно, размашисто – длинные, плавные проходы от самого основания к чувствительной головке, где большой палец то и дело задерживался, втирая обильную, липкую смазку в чувствительную щель. — Like it? - на улыбке спросил Танос, даже не задумываясь. Слова вылетели сами, подсказанные тем, как сладко выгнулась спина в его объятиях. Чистое, трезвое любопытство пополам со странным волнением – ему важно было знать, что он всё делает правильно. Ритм ускорился. Рука двигалась с нарастающей, уверенной точностью, окончательно уничтожая чужой самоконтроль. Нам Гю теперь лишь беспомощно скулил, намертво зажав рот собственным предплечьем. Наклонившись чуть в сторону от макушки Нам Гю, он обдал открытую шею теплым, вкрадчивым шепотом, в котором закралась притворная, издевательская мягкость: — Какой cute... Дождаться не мог, да? Смотри, как тебе приятно, стоило только пальцем тронуть. Для Нам Гю это грязное, снисходительное проявление нежности вновь послужило лучшей наградой. Издав тихий поскуливающе-стонущий звук, он подался назад, и всё его тело неосознанно выгнулось, полностью отдаваясь каждому новому движению. — Ну до чего податливый, - прошипел Танос, не сбавляя темпа. Собственное дыхание тоже сбилось, грудная клетка позади чужих лопаток вздымалась тяжело и прерывисто. Кожа под пальцами казалась обжигающе горячей, а мышцы внизу живота судорожно натягивались от каждого движения. И тут же, ведомый исключительно похотью, он выдал: — Течешь, как молоденькая девчонка. Нам Гю в любой другой ситуации разозлился бы за это навязчивое сведение всего к женскому. Но сейчас, полностью обессиленный этой сумасшедшей стимуляцией, он мог лишь слепо подчиняться. Чужая рука работала чертовски хорошо, а глупые, грязные слова только подливали масла в огонь, делая происходящее невыносимо возбуждающим. Танос действовал сосредоточенно, запоминая каждую реакцию: вот от более плотного нажима у основания Нам Гю судорожно натягивает носочки, вот от скользящего прохода по головке сдерживает крик, до боли кусая собственную руку. Наблюдая за этим, он экспериментировал с темпом, упрямо ведя процесс к логическому финалу. Подушечки пальцев давно стали скользкими, и каждый влажный, откровенный звук лишь подтверждал, что цель близка. Внутри у него самого что-то тяжелое, глухое сжималось в ответ на эти признаки скорой разрядки, принося почти профессиональную гордость – он взял страдающее тело под контроль и сам направлял его к краю. Прежние хаотичные движения сменились собранной, звенящей натянутостью. Нам Гю больше не пытался ерзать. Он замер, буквально вплавляясь лопатками в Таноса, словно пытался раствориться в нем целиком. Прерывистый шепот превратился в серию коротких, панических всхлипов. Бедра судорожно свелись вместе и тут же снова распахнулись – отчаянная, глупая попытка удержать подступающий финал внутри себя. — Хён... Я... - на выдохе попытался предупредить Нам Гю, но язык его не слушался. Вместо ответа пальцы Таноса резко рванули мятый край футболки вверх, задирая ткань почти к самым соскам и полностью обнажая плоскость живота. — Here, - коротко скомандовал он. - Не запачкай ничего. Нам Гю кончил почти беззвучно, выдав лишь один сдавленный, судорожный выдох, похожий на стон глубокого, болезненного облегчения. Всё его тело резко сжалось, а затем окончательно обмякло, превращаясь в тяжелую, удовлетворенную массу. Тёплые, густые полосы выплеснулись на бледную кожу, унося с собой остатки сил и оставляя лишь эйфорическую, ватную слабость. Он сидел неподвижно, не убирая руки и тяжело дыша. Возбуждение Таноса никуда не делось – напротив, от этой картины в штанах давило еще жестче, требуя выхода. Нам Гю лежал на нем, раскинув колени, с задранной одеждой и потеками на животе, даже не пытаясь пошевелиться. — Вытрись, - подал он голос, слегка разомкнув пальцы и кивнув на сбившееся у ног одеяло. - Краем. Нам Гю слабо повел кистью, едва дотянувшись до ткани, но движения вышли настолько вялыми, что он не вытер, а лишь лениво размазал всё по себе. Смотреть на это без раздражения было трудно. Танос коротко, недовольно цыкнул. — Что ж ты такой беспомощный... Наклонившись вперед, он сам перехватил плотную ткань, бесцеремонно и быстро стер липкие следы с живота Нам Гю, а затем тщательно вытер собственную испачканную ладонь и откинул одеяло обратно в ноги. Движения были скупыми, деловыми. Нам Гю лишь невнятно и сонно мычал, пока ему аккуратно подтягивали спортивки обратно вверх до самой талии и расправляли футболку, прикрывая разгоряченную кожу. Закончив возиться со спящим на ходу Нам Гю, Танос выполз из-под его спины и отсел к самому краю, увеличивая расстояние. Он лёг на бок, уставившись в серую стену. Скопившееся в паху напряжение теперь казалось почти осязаемым, и просто уснуть после произошедшего на глазах было физически невозможно. В голове вяло прокручивались мысли о том, стоит ли перетерпеть этот зуд или всё же уладить вопрос самостоятельно, дойдя до туалета. Несколько минут ушло на то, чтобы дыхание в темноте наконец выровнялось. Наркотик, принятый ранее, уже давным-давно растаял, оставив после себя лишь приятный, вязкий привкус во рту и ощутимую негу. Из-за этого оцепенения приходилось просто тупить взгляд в пустоту, пока Нам Гю приходил в себя. На матрасе долго возились, шурша одеялом и пытаясь устроиться поудобнее, но вместо того, чтобы уползти к себе наверх, Нам Гю медленно перевернулся. Подтянувшись ближе и преодолевая разделяющее расстояние, он аккуратно обнял Таноса одной рукой со спины и прижался носом к жёстким волосам на затылке. Тот неохотно повернул голову, хмуро глядя через плечо. Карие глаза Нам Гю блестели в полумраке, а губы тронула мягкая улыбка. — И что теперь? - Он легонько провёл ладонью по линии бедра, кивая на плотную выпуклость, которая отчётливо выдавалась даже сквозь свободные штаны. - Так и будешь лежать, отвернувшись? Тебе ведь тоже нужно снять напряжение… Я могу помочь. Мне не трудно. В ответ на такую навязчивость лишь вяло взмахнули кистью от себя, тыльной стороной ладони вперёд, беззвучно приказывая отодвинуться и не лезть. Нам Гю мягко перехватил эту руку за пальцы, удерживая возле своего лица. Голос стал тише по сравнению с недавними откровенными стонами. — Ну посмотри на себя. Зачем изводиться? У меня был опыт раньше... Один редкий эгоист, но даже он всегда говорил, что минет выходит отличный. Я знаю, что делать, чтобы тебе понравилось. — Сам разберусь. Давай, дуй к себе, - Танос высвободил руку, но взгляда не отвёл. Ему, конечно, не хотелось возиться самому в грязи, а чужая настойчивость потихоньку ломала неохоту. - Мы в этой дыре три дня не мылись нормально. Вряд ли тебе понравится sucking my dick в таких условиях. Нам Гю лишь тихо и сипло хихикнул, ничуть не смутившись. Во взгляде читалось упрямое желание довести дело до конца. — Бери, пока дают, - многообещающе шепнул он. Танос тяжело вздохнул и только собрался перекатиться на спину, как Нам Гю тут же выскользнул из-под его руки. Обогнув бедра, он плавно устроился на коленях прямо между разведенных ног Таноса, который к этому моменту уже приподнялся и упёрся поясницей в стену. ​— Сразу предупреждаю, - сухо прозвучало сверху. - Либо доводишь всё до конца и глотаешь, либо даже не берись. ​Нам Гю лишь загадочно, понимающе улыбнулся, принимая условия без лишних слов. Его пальцы потянули за край зелёных форменных штанов и вместе с бельём аккуратно стянули их до середины бёдер, освобождая налившуюся, горячую плоть. Чтобы скрыться от возможных редких взглядов со стороны стеллажей, Нам Гю накинул на плечи по самую шею скомканный плед, оставив голову открытой. Ткань была обманчивым спасением – то, что происходило здесь ранее, вряд ли осталось незамеченным для обитателей зала, но плотный кокон создавал видимость уединения. Оказавшись под частично накрывшим их пледом, Нам Гю решил не торопиться. Специфический запах разгорячённого тела ударил в нос, но сейчас это лишь сильнее подстегнуло интерес. Член мягко обхватили ладонью, изучая чуткую, натянутую кожу. Приподнявшись, Нам Гю густо сплюнул на саму головку, смачивая её обильной слюной, и медленно размазал влагу пальцами, подготавливая ствол к первому касанию. Он подался вперёд, приоткрывая рот, и прижался губами к влажной, горячей поверхности. Огладив уздечку кончиком языка, Нам Гю совершил несколько плавных, круговых мазков, а затем медленно принял ствол внутрь. Горячая темнота обволакивала плотно. Звуки выходили вязкими, прерываемыми глубокими вдохами через нос. Ритмичные движения заставляли заглатывать плоть чуть глубже с каждым разом, и Нам Гю буквально упивался тем, как дыхание над ним становилось всё более рваным и тяжёлым. Удовольствие укутало Таноса с головой. Пальцы его руки скользнули в сторону Нам Гю, уверенно зарываясь в мягкие чёрные волосы. Того слегка подтолкнули вперёд, заставляя принять чуть глубже, и Танос хрипло выдохнул: — М-м… ты просто прелесть, когда так стараешься. А теперь возьми a little deeper, сожми губы… вот так. Нам Гю хотелось стараться, чтобы услышать больше подобных слов, поэтому, крепче ухватившись свободной рукой за чужое бедро, начал двигаться увереннее. Под пледом он слегка повёл бёдрами, устраиваясь удобнее, и это мимолётное движение привлекло к себе внимание. Взгляд скользнул по натянувшейся ткани, и Танос не удержался от интересующего вопроса: — Работать ртом у тебя явно выходит лучше, чем руками. Слышь, а задница у тебя такая же податливая? Нам Гю на секунду прервался, выпуская заветную плоть из мокрых губ. Вскинув голову, он блеснул затуманенными глазами, в которых вспыхнул озорной огонёк. На лице расплылась игривая улыбка. — Хочешь проверить прямо сейчас? Танос на мгновение замялся, опустив взгляд на блестящие губы, а затем усмехнулся, качнув головой. — На второй раунд меня сегодня точно не хватит. Но… может, позже. Давай, продолжай. Нам Гю вернулся к делу с удвоенным рвением. Пообещав себе доказать, на что способен, он взял изнуряющий, плотный темп. Плечи под пледом двигались непрерывно, влажные, хлюпающие звуки стали громче, заполняя всё пространство угла. На несколько секунд член полностью выпускался наружу, Нам Гю неторопливо потирал его ладонью и водил влажной головкой по своим плотно сжатым губам, а затем снова резко заглатывал до упора. Дыхание Таноса сбилось на частое, тяжёлое сопение через нос. Бёдра начали непроизвольно подаваться навстречу каждому движению чужой головы, подмахивая мягко, но весомо. Внутри уже нарастал горячий, скорый пульс. Танос резко опустил ладонь, жёстко зафиксировав Нам Гю у самого основания, и до боли впился пальцами свободной руки в матрас. — Всё… Не отстраняйся, - приказал он, задерживая дыхание. Через мгновение тело судорожно натянулось, и рот порциями заполнила горячая сперма. Нам Гю честно выполнил уговор: сдерживая рвотный позыв, преданно, крупными глотками сглотнул всё до последней капли, чувствуя, как по телу разливается глухое удовлетворение от выполненной задачи. Когда всё закончилось, Нам Гю аккуратно подался назад. Плед соскользнул со спины, обнажая влажную от пота шею. На кровати воцарилась тяжёлая, сонная тишина. Танос сидел откинувшись на стену, медленно приходя в себя и тяжело дыша через приоткрытый рот. Нам Гю, оставаясь сидеть между ног, преданно смотрел ему прямо в глаза, вытирая футболкой мокрый след с подбородка. В карих глаза светилось тихое, затуманенное ожидание. Танос медленно открыл глаза и посмотрел на Нам Гю – растрёпанного, замершего в ожидании вердикта. На каменном лице промелькнуло что-то похожее на терпимость и скупую заботу. Он протянул руку, шутливым, лёгким жестом похлопал Нам Гю по раскрасневшейся щеке, а затем аккуратно заправил прядь чёрных волос за ухо. — Молодец. Теперь точно можно отдохнуть. Мы оба довольны. Хватит на сегодня. Танос не спеша поправил бельё, подтянул штаны обратно до талии и вернул себе собранный вид. Он искренне рассчитывал, что Нам Гю сейчас поднимется и уйдёт к себе в постель, на верхний ярус, оставив его в одиночестве. Но Нам Гю, обессиленный дозой и процессом, даже не подумал уходить. Он лениво подтянул плед, переполз выше и без лишних слов устроился прямо на узком матрасе Таноса, утыкаясь носом в край подушки. Танос округлил глаза, глядя на эту несанкционированную оккупацию. Места было в обрез. Он сомневался секунду, стоит ли прогнать Нам Гю, но, посмотрев на его мирно прикрытые глаза, лишь тихо выдохнул через нос. — Ну что за наказание… - устало пробормотал он. Особо не раздумывая, Танос лёг рядом на бок, лицом к Нам Гю. Поддавшись какому-то внутреннему, собственническому порыву, он властно обхватил его рукой за талию, прижимая бёдра вплотную к своему телу. Нам Гю в ответ лишь счастливо, сонно вздохнул и уткнулся лицом прямо в футболку Таноса. Чужое тепло окутало его, убаюкивая. В этом плотном, надёжном объятии Нам Гю наконец заснул, чувствуя себя абсолютно, безгранично счастливым.