Лесная сирота

Вечер медленно опускался на дворец Топкапы. Последние лучи солнца скользили по белому мрамору, золотым куполам и высоким окнам, окрашивая всё вокруг в тёплые оттенки янтаря и меди. Слуги зажигали лампы в длинных коридорах, евнухи следили за порядком, а гарем постепенно готовился к ночи. Издалека доносились тихие женские голоса, звон посуды и приглушённая музыка. Для большинства жителей дворца это был самый обычный вечер. Но не для Сулеймана. Он сидел в своих покоях возле камина и молча смотрел на огонь. Языки пламени лениво танцевали за кованой решёткой, бросая на стены причудливые тени. Иногда ему казалось, что они напоминают силуэты деревьев из того самого леса. Перед ним лежали государственные документы. Письма. Отчёты. Жалобы. Проекты новых указов. Всё то, что обычно занимало его мысли. Но сегодня султан даже не прикоснулся к ним. Он уже несколько раз пытался заставить себя сосредоточиться. Открывал свитки. Читал первые строки. Но спустя мгновение понимал, что совершенно не помнит прочитанного. Мысли упрямо возвращались в лес. К огромному старому дубу. К землянке среди переплетённых корней. К потрескивающему костру. К девушке с разноцветными глазами. Сулейман прикрыл глаза. Перед ним сразу возник её образ. Невысокая. Хрупкая на первый взгляд. Но только на первый. Потому что за этой хрупкостью скрывалась невероятная сила. Он вспоминал её длинные русые волосы. Вспоминал бледную кожу, на которой играли солнечные лучи. Вспоминал необычные глаза. Левый — глубокого тёмно-синего цвета. Правый — ярко-зелёный. Странное сочетание. Но именно оно делало её незабываемой. Он видел множество красивых женщин. Тысячи. Десятки тысяч. Но почему-то именно её лицо продолжало преследовать его даже здесь, во дворце. Сулейман тяжело вздохнул. Его взгляд остановился на окне. За стеклом медленно темнело небо. Он вспомнил, как Серафима сидела возле костра и рассказывала о книгах. Рассказывала с таким увлечением, будто говорила о величайших сокровищах мира. Тогда он был поражён. Девушка, выросшая одна в лесу. Без учителей. Без наставников. Без дворцовых библиотек. Рассуждала о политике и науке так, словно обучалась при лучших мудрецах империи. Она задавала вопросы, над которыми многие даже не задумывались. Ибрагим тогда долго спорил с ней. А она лишь улыбалась. Спокойно. Уверенно. И почти всегда оказывалась права. От этих воспоминаний уголки губ султана дрогнули в едва заметной улыбке. В дверь осторожно постучали. Сулейман нахмурился. — Войдите. Дверь открылась. В комнату вошла молодая наложница. Красивая. Очень красивая. Её длинные волосы были украшены золотыми нитями и драгоценными камнями. Дорогое платье подчёркивало стройную фигуру. От неё исходил лёгкий аромат восточных духов. Девушка низко поклонилась. — Повелитель... Сулейман поднял взгляд. Несколько секунд он смотрел на неё. А затем неожиданно понял, что совершенно ничего не чувствует. Ни интереса. Ни восхищения. Ничего. Перед глазами вместо неё вновь возник образ Серафимы. Потрёпанное серое платье, сшитое собственными руками. Простые кожаные ремешки вместо украшений. Следы лесной жизни на ладонях. И при этом какая-то удивительная естественная красота, которую невозможно было купить ни за какие сокровища. Наложница осторожно приблизилась. — Повелитель выглядит обеспокоенным. — Нет. — Возможно, что-то случилось? — Нет. — Может быть, я смогу помочь? Сулейман снова посмотрел на неё. Она старалась. Очень старалась понравиться. Как и многие до неё. Но сейчас его раздражало даже её присутствие. Потому что она была чужой. А мысли его были заняты совсем другим человеком. Человеком, который сейчас, вероятно, сидел возле костра под своим дубом. Разговаривал с животными. Перебирал найденные камни. И даже не подозревал, что о нём думает сам султан Османской империи. — Тогда, возможно, я могла бы развлечь моего султана разговором? Сулейман медленно перевёл взгляд обратно на огонь. — Уходи. Девушка растерянно замерла. — Повелитель?.. — Я сказал уходи. Его голос оставался спокойным. Но что-то в нём заставило её побледнеть. Она поспешно поклонилась. — Простите меня, мой султан. Через несколько секунд дверь закрылась. Снова стало тихо. Очень тихо. Сулейман остался один. Только огонь продолжал потрескивать в камине. Он долго смотрел на пламя. Настолько долго, что почти перестал замечать окружающий мир. И вдруг понял одну простую вещь. За все эти годы ни одна женщина не заставляла его думать о ней так много. Ни одна. И это пугало его больше, чем любая война. Потому что впервые за долгое время он чувствовал себя не султаном. Не правителем огромной империи. Не повелителем миллионов людей. А обычным мужчиной, который не может выбросить из головы одну единственную девушку. Девушку из леса. Девушку по имени Серафима.

***

Часы тянулись мучительно медленно. Дворец постепенно засыпал. Сначала стихли разговоры слуг в коридорах. Затем перестали хлопать двери. Замолчали евнухи. Погасли окна гарема. Даже музыка, которая обычно доносилась из дальних залов почти до самого рассвета, сегодня стихла раньше обычного. Ночь полностью вступила в свои права. Лунный свет проникал через высокие окна и серебрил мраморный пол. Но Сулейман всё ещё не спал. Он сидел возле камина и смотрел на огонь. Языки пламени медленно танцевали среди поленьев, отбрасывая на стены золотистые отблески. Однако мысли султана были далеко отсюда. Он вспоминал лес. Огромный дуб. Смех Серафимы. Её странные рассуждения. Её разноцветные глаза. Её привычку собирать красивые камни так, словно это были настоящие сокровища. Он сам не заметил, как его взгляд остановился на небольшом резном столике возле стены. Там находился один из многочисленных ящиков. Некоторое время султан просто смотрел на него. Словно спорил сам с собой. Словно пытался убедить себя не делать того, что собирался сделать. Но спустя несколько минут всё же поднялся. Медленно подошёл к столику. Выдвинул ящик. И достал небольшую деревянную коробочку. Даже она выглядела как драгоценность. Тёмное полированное дерево приятно блестело в свете камина. По крышке тянулись тонкие золотые узоры, напоминающие переплетающиеся ветви деревьев. Между ними были вставлены маленькие сапфиры и изумруды. Не слишком много. Ровно столько, чтобы подчеркнуть красоту работы, а не затмить её. Сулейман осторожно провёл пальцами по крышке. После чего медленно открыл коробочку. Внутри находилась мягкая бархатная подкладка глубокого тёмно-синего цвета. На ней лежало украшение. То самое. Несколько долгих вечеров он создавал его собственными руками. Каждый камень выбирал лично. Каждую деталь продумывал снова и снова. Украшение было удивительно лёгким и изящным. Не громоздким, как многие драгоценности гарема. Не вызывающе роскошным. Оно было красивым именно своей утончённостью. Тонкая серебряная цепочка напоминала лесную лозу. Настолько тонкую, что казалась почти невесомой. По всей её длине располагались маленькие серебряные листья, искусно выполненные мастером. Каждый листочек был размером с ноготь мизинца и выглядел так, будто только что упал с дерева. В центре украшения находился необычный кулон. Два камня. Один глубокого синего цвета. Второй ярко-зелёный. Они были соединены между собой тонкими серебряными веточками и напоминали два глаза. Её глаза. Глаза Серафимы. Сулейман долго смотрел на них. Синий камень был похож на вечернее небо перед грозой. Зелёный сиял словно изумруд, освещённый солнечным лучом. Вокруг камней располагались крошечные прозрачные кристаллы, напоминающие капли росы на листьях. Украшение выглядело так, будто его создал сам лес. Не дворцовый ювелир. Не султан. А сама природа. Сулейман осторожно взял его в руки. Серебро вспыхнуло в свете камина. Цветные камни заиграли десятками оттенков. Он вспомнил тот день. Серафима сидела возле костра и перебирала найденные камушки. Тогда она сказала совершенно спокойно: — Я люблю яркие украшения. После небольшой паузы она добавила: — Они красивые. Но видела их только на богатых женщинах. Без зависти. Без обиды. Без сожаления. Будто рассказывала о чём-то совершенно обычном. Но именно эти слова почему-то намертво врезались в память султана. Он мог забыть десятки разговоров. Мог забыть множество лиц. Но не это. Не её. Сейчас, держа украшение в руках, он вдруг понял одну простую вещь. Это украшение никогда не предназначалось для дворца. Никогда не предназначалось для гарема. Никогда не предназначалось ни для одной наложницы. Оно принадлежало только одному человеку. Девушке, которая жила среди леса. Девушке, которая собирала разноцветные камни и считала их драгоценностями. Девушке, которая даже не подозревала, что султан Османской империи сидит ночами у камина и создаёт для неё подарок собственными руками. Сулейман медленно закрыл крышку коробочки. И впервые за последние дни принял окончательное решение.

***

Весь дворец уже спал. Стражники лениво обходили стены, время от времени переговариваясь между собой вполголоса. Лунный свет серебрил мраморные дорожки внутренних садов, отражался в фонтанах и ложился на белые стены Топкапы холодным мерцающим сиянием. Ночной ветер едва заметно колыхал кроны деревьев и шевелил пламя редких факелов. Казалось, весь мир погрузился в сон. Никто не видел, как дверь султанских покоев тихо открылась. Никто не заметил, как Сулейман вышел наружу. Без визирей. Без слуг. Без охраны. Совсем один. Он прекрасно понимал, что делает. Понимал, что поступает безрассудно. Если Валиде-султан узнает о его ночной прогулке, весь дворец снова поднимется на ноги. После недавнего исчезновения она и так едва не сошла с ума от тревоги. А Ибрагим наверняка попытался бы остановить его ещё в покоях, напомнив о безопасности, обязанностях и государственных делах. Но сегодня Сулейман не хотел слышать ни о государстве, ни о войнах, ни о советах. Сегодня он хотел увидеть только одного человека. Коридоры остались позади. Затем внутренний двор. После — дворцовые сады. С каждым шагом роскошные стены Топкапы словно отдалялись от него не только физически, но и душой. Он вдруг поймал себя на мысли, что последние дни чувствовал себя чужим среди собственного дворца. Здесь всё было знакомо. Каждый коридор. Каждая колонна. Каждый узор на стенах. Но почему-то именно лес казался ему теперь более настоящим. Перед глазами неожиданно всплыло лицо Серафимы. Её разноцветные глаза. Светлая кожа. Длинные волосы. И этот взгляд. Спокойный. Свободный. Она смотрела на него не как на султана. Не как на правителя половины мира. А просто как на человека. И это почему-то цепляло сильнее всего. Возле конюшен было тихо. Лошади мирно отдыхали после долгого дня. Почувствовав знакомое присутствие, один из жеребцов поднял голову. Красивый вороной конь негромко фыркнул и переступил копытами. Сулейман невольно улыбнулся. Он провёл ладонью по мощной шее животного. — Сегодня нам предстоит долгая дорога, друг. Конь качнул головой. Словно действительно понял его слова. Через несколько минут седло было закреплено. Поводья натянуты. А сам султан уже выводил жеребца за пределы дворца. Ночной воздух оказался прохладным. Гораздо прохладнее, чем среди тёплых стен покоев. Но это чувство почему-то нравилось ему. Оно напоминало лес. Напоминало костёр под открытым небом. Напоминало несколько дней, которые он никак не мог выбросить из памяти. Сулейман легко вскочил в седло. Конь сорвался с места. Сначала шагом. Затем рысью. А спустя ещё несколько мгновений перешёл в стремительный галоп. Ветер ударил в лицо. Плащ взметнулся за спиной. Город постепенно оставался позади. Дома сменялись полями. Поля — холмами. А впереди уже темнела знакомая линия леса. Огромного. Древнего. Таинственного. Словно живого. Под одеждой надёжно была спрятана небольшая деревянная коробочка. Та самая. Украшенная драгоценными камнями. Сулейман машинально коснулся её рукой. И сам невольно усмехнулся. Если бы кто-нибудь сказал ему месяц назад, что он среди ночи покинет дворец ради девушки, живущей в лесной чаще, он бы рассмеялся этому человеку в лицо. Теперь же всё выглядело совсем иначе. Он помнил её рассказы. Помнил, как она спорила с Ибрагимом. Помнил, как смеялась над какими-то пустяками. Помнил, как внимательно слушала чужие истории. Помнил даже её привычку подбирать красивые камни. Каждую мелочь. Каждое слово. Каждую улыбку. Сулейман нахмурился. Это было странно. Опасно. Неправильно. Но остановиться он уже не мог. Чем ближе становился лес, тем сильнее билось сердце. Словно он ехал не просто на встречу. Словно он возвращался домой после долгой разлуки. Наконец первые деревья выросли перед ним тёмной стеной. Лунный свет почти не проникал под густые кроны. Внутри царил полумрак. Лес встретил его привычной прохладой, шелестом листьев и далёкими голосами ночных птиц. Сулейман натянул поводья и замедлил коня. Теперь путь предстоял осторожный. Он прекрасно помнил рассказы Серафимы о многочисленных тропах и ловушках. Невольно улыбнувшись, султан направил жеребца глубже в лес. Туда, где среди древних деревьев жила девушка, которая всё чаще занимала его мысли. И сам того не замечая, он уже считал минуты до встречи.