Часть 15
21 июня 2026 г., 02:31
Серафима подозрительно прищурилась.
— Нет-нет-нет, теперь ты точно не отвертишься.
— От чего именно?
— От объяснений.
— Каких ещё объяснений?
— Нормальных объяснений.
Она поднялась с корня, на котором успела присесть, и ткнула пальцем в сторону его плаща.
— Ты среди ночи приехал через половину леса. Один. Без друзей. Без охраны. Без проводника. С какой-то подозрительной коробкой. И теперь стоишь здесь с таким лицом, будто всё совершенно нормально.
Сулейман невольно улыбнулся.
— А разве это не нормально?
— Нет!
— Почему?
— Потому что нормальные люди так не делают.
— Откуда ты знаешь?
— Потому что я за двадцать лет видела много людей.
— И все они были нормальными?
Серафима задумалась.
— Нет.
— Тогда твоя теория рушится.
— Не рушится.
— Рушится.
— Не рушится!
— Рушится.
Девушка возмущённо всплеснула руками.
— Я начинаю понимать, почему Ибрагим так часто спорил с тобой.
— Потому что я прав?
— Потому что ты невозможный.
— Это тоже вариант.
Серафима фыркнула.
Сверху донеслось тихое шуршание.
Рика явно подслушивала.
Как обычно.
— И не смей смеяться! — крикнула девушка куда-то в ветви.
Шуршание сразу стало тише.
— Она смеётся? — удивился Сулейман.
— Она всегда смеётся.
— Даже сейчас?
— Особенно сейчас.
Девушка закатила глаза.
— У неё ужасный характер.
Где-то сверху возмущённо зацокали.
Серафима победно улыбнулась.
— Вот видишь.
Сулейман покачал головой.
Каждый раз, когда она разговаривала с животными, ему казалось, будто он наблюдает за каким-то чудом.
Она делала это настолько естественно, будто общение с белками, птицами и змеями было самой обычной вещью на свете.
Будто иначе и быть не могло.
— Ты опять так смотришь.
Он моргнул.
— Как?
— Как человек, который увидел призрака.
— Настолько плохо?
— Даже хуже.
— Я просто задумался.
— О чём?
— О тебе.
Серафима замолчала.
На мгновение.
Совсем ненадолго.
Потом быстро отвела взгляд.
— Это странная тема для размышлений.
— Возможно.
— Опять это слово!
Она подняла руки к небу.
— За что мне это?
— Что именно?
— Каждый раз, когда я задаю важный вопрос, ты отвечаешь: «возможно».
— Мне нравится это слово.
— А мне нет.
— Почему?
— Потому что им обычно пользуются люди, которые не хотят говорить правду.
— А если человек просто не знает ответа?
— Тогда он так и говорит.
— У тебя на всё есть ответ?
— Почти.
— Самоуверенно.
— Зато честно.
Сулейман тихо рассмеялся.
Серафима нахмурилась.
— Вот опять.
— Что опять?
— Ты смеёшься.
— Это запрещено?
— Нет.
Она задумалась.
— Просто ты стал смеяться чаще.
Сулейман удивлённо поднял бровь.
— Правда?
— Угу.
— И когда ты успела это заметить?
— Я наблюдательная.
— Это я уже понял.
Серафима довольно улыбнулась.
Ветер шевельнул её волосы.
Несколько длинных прядей упали на лицо.
Она машинально заправила их за ухо.
Сулейман невольно проследил за этим движением.
Слишком внимательно.
Слишком долго.
И тут же поймал себя на этом.
Но было уже поздно.
Серафима заметила.
Она вообще замечала слишком много.
— Что?
— Ничего.
— Нет.
— Правда ничего.
— Ты опять странно смотришь.
— А ты слишком любопытная.
— Конечно.
Она развела руками.
— Если бы я не была любопытной, меня бы давно кто-нибудь съел.
— Очень обнадёживающее заявление.
— Это лес.
— Справедливо.
Несколько секунд они просто стояли молча.
Вокруг шумели деревья.
Где-то далеко перекликались ночные птицы.
Лёгкий ветер гулял между стволами.
А над ними возвышался огромный старый дуб.
Тот самый дуб, который много лет был домом Серафимы.
Сулейман посмотрел на дерево.
На корни.
На вход в её убежище.
На поляну.
И вдруг подумал о том, насколько разными были их жизни.
Он вырос среди мрамора.
Среди золота.
Среди дорогих тканей.
Среди учителей, визирей и придворных.
Она выросла среди деревьев.
Среди зверей.
Среди дождей и снегопадов.
Среди тишины леса.
По всем законам мира они вообще не должны были встретиться.
Но встретились.
И теперь он среди ночи стоит посреди леса, забыв о дворце, обязанностях и государстве.
Только ради того, чтобы снова услышать её голос.
Серафима тем временем внимательно рассматривала его.
А потом вдруг сказала:
— Ты выглядишь уставшим.
Сулейман удивился.
— Уставшим?
— Очень.
— Неужели настолько заметно?
— Конечно.
Она подошла чуть ближе.
— Ты плохо спишь.
— С чего ты взяла?
— По глазам.
— И что ещё мои глаза рассказывают?
Серафима задумалась.
— Что последние дни ты много думал.
— Верно.
— Что тебя что-то беспокоит.
— Возможно.
— Снова!
Она рассмеялась.
И её смех эхом прокатился по тихой ночной поляне.
Красивый.
Лёгкий.
Живой.
Сулейман слушал его и вдруг понял, что именно этого ему не хватало всю последнюю неделю.
Не роскоши.
Не власти.
Не дворца.
А этого смеха.
И от этого осознания стало одновременно тепло и тревожно.
Тревожно.
Очень тревожно.
Сулейман не любил чувства, которые не мог контролировать.
За свою жизнь он научился управлять армиями, государством, людьми, собственными эмоциями. Он привык просчитывать последствия каждого решения на много шагов вперёд.
Но сейчас всё было иначе.
Сейчас он сидел на старом корне огромного дуба посреди ночного леса и просто слушал, как смеётся девушка.
И почему-то именно это выбивало его из равновесия сильнее любого сражения.
Серафима тем временем окончательно расслабилась.
Похоже, первый шок от неожиданного появления гостя уже прошёл.
Теперь ей было просто интересно.
Очень интересно.
Она обошла его кругом.
Потом ещё раз.
Словно изучала редкого зверя.
Наконец Сулейман не выдержал.
— Что ты делаешь?
— Смотрю.
— На что?
— На тебя.
— Зачем?
— Пытаюсь понять.
— Что понять?
— Ты настоящий или мне всё это снится.
Сулейман усмехнулся.
— И какой вывод?
— Пока не решила.
— Столько времени прошло.
— Это сложный вопрос.
Она остановилась напротив него.
Лунный свет освещал её лицо.
Разноцветные глаза внимательно изучали каждую черту его лица.
Сулейман вдруг поймал себя на мысли, что она стоит очень близко.
Слишком близко.
Но почему-то отступать не хотелось.
Совсем.
— Ты изменился.
— Правда?
— Угу.
— И что изменилось?
Серафима задумалась.
Серьёзно задумалась.
Даже нахмурилась.
— Не знаю.
— Очень содержательный ответ.
— Подожди.
Она подняла палец.
— Сейчас пойму.
Сулейман терпеливо ждал.
— Точно.
— Ну?
— Когда вы с Ибрагимом жили здесь, ты всё время был настороженным.
— Настороженным?
— Да.
— Почему ты так решила?
— Потому что ты постоянно следил за всем вокруг.
За лесом.
За звуками.
За тропами.
За каждым шорохом.
Она пожала плечами.
— А сейчас нет.
— Сейчас я тоже смотрю вокруг.
— Нет.
Серафима покачала головой.
— Сейчас ты смотришь только на меня.
После этих слов между ними повисла тишина.
Настоящая.
Долгая.
Даже ветер словно на мгновение стих.
Сулейман не отвёл взгляда.
Именно это заставило Серафиму первой опустить глаза.
Она вдруг почувствовала себя странно.
Неуютно.
Но одновременно почему-то тепло.
— Ладно...
Она кашлянула.
— Неважно.
— Почему же?
— Потому что.
— Очень убедительно.
— Замолчи.
Сулейман тихо рассмеялся.
Серафима снова фыркнула.
— Вот опять.
— Что опять?
— Смеёшься.
— Тебе не нравится?
— Наоборот.
Она замолчала.
Потом добавила уже тише:
— Тебе идёт.
На этот раз удивился уже Сулейман.
Настолько, что несколько секунд просто смотрел на неё.
Серафима тут же поняла, что сказала.
И мысленно захотела провалиться сквозь землю.
— Я имела в виду...
— Что?
— Ничего.
— Конечно.
— Вообще ничего.
— Разумеется.
— Перестань.
— Не могу.
Она возмущённо отвернулась.
И услышала за спиной его смех.
Снова.
Только теперь гораздо теплее.
В этот момент из темноты наконец появилась Нокс.
Змея скользнула между корней дуба и остановилась возле хозяйки.
Жёлтые глаза внимательно следили за гостем.
Очень внимательно.
Серафима сразу заметила её настроение.
— Даже не начинай.
Нокс что-то сердито прошипела.
— Нет.
Ещё одно шипение.
— Нет, я не выгоню его.
Шипение стало длиннее.
Серафима закатила глаза.
— Потому что это грубо.
Сулейман наблюдал за этим разговором с нескрываемым интересом.
Как и всегда.
Со стороны казалось, будто девушка спорит сама с собой.
Но выражение её лица менялось настолько живо, что поневоле начинало казаться: она действительно слышит ответы.
— Она недовольна? — спросил он.
Серафима тяжело вздохнула.
— Очень.
— Почему?
— Потому что считает всех людей проблемой.
— Всех?
— Абсолютно.
— Даже меня?
— Особенно тебя.
Сулейман улыбнулся.
— За что такая честь?
Серафима неожиданно рассмеялась.
— Потому что ты уже второй раз переворачиваешь мой привычный мир вверх дном.
И сама того не замечая, сказала гораздо больше правды, чем собиралась.
На несколько секунд после её слов повисла тишина.
Серафима и сама не сразу поняла, что именно сказала.
Она просто произнесла это вслух.
Не подумав.
Как обычно.
Но стоило ей поднять взгляд на Сулеймана, как она заметила выражение его лица.
Он смотрел на неё очень внимательно.
Слишком внимательно.
И от этого почему-то захотелось отвернуться.
— Что? — насторожилась девушка.
— Ничего.
— Нет, что-то точно есть.
— Ты сказала интересную вещь.
— Какую?
— Что я переворачиваю твой мир.
Серафима тут же нахмурилась.
— Не придирайся к словам.
— Почему?
— Потому что я не это имела в виду.
— А что ты имела в виду?
Она открыла рот.
Закрыла.
Потом снова открыла.
И вдруг поняла, что сама не знает, как объяснить.
— Ну...
— Ну?
— Просто раньше всё было понятно.
— А сейчас нет?
— Сейчас тоже понятно.
— Тогда в чём проблема?
— Ты задаёшь слишком много вопросов.
Сулейман тихо усмехнулся.
— Кажется, это обычно делаешь ты.
— Потому что мне интересно.
— Мне тоже.
— Это нечестно.
— Почему?
— Потому что я первая сказала эту фразу.
Сулейман рассмеялся.
Настоящим смехом.
Не придворной вежливой улыбкой.
Не коротким смешком.
А искренне.
Серафима даже замолчала.
Она редко видела смеющихся людей.
По-настоящему смеющихся.
Большинство тех, кого она встречала, либо притворялись, либо скрывали свои чувства.
Этот же человек рядом с ней словно постепенно становился другим.
Более живым.
Более настоящим.
Будто оставил часть своей тяжести где-то далеко за пределами леса.
— Всё-таки ты странный.
— Мы уже это обсуждали.
— И я до сих пор права.
— Возможно.
— Да что ж такое!
Серафима всплеснула руками.
— Ты специально это говоришь?
— Возможно.
— Нокс, укуси его.
Из темноты донеслось довольное шипение.
— Эй, я пошутила!
Шипение стало разочарованным.
Сулейман наблюдал за этим с улыбкой.
Каждый раз, когда Серафима разговаривала с животными, ему казалось, что он смотрит на что-то удивительное.
Необычное.
Редкое.
И одновременно очень естественное для неё самой.
Она никогда не хвасталась этой способностью.
Никогда не пыталась произвести впечатление.
Для неё это было так же нормально, как дышать.
— Можно спросить?
Серафима повернулась к нему.
— Можно.
— Ты никогда не чувствовала себя одинокой?
Улыбка на её лице слегка померкла.
Вопрос оказался неожиданным.
Она посмотрела на деревья.
На ветви дуба.
На звёзды.
Затем снова на него.
— Иногда.
Сулейман внимательно слушал.
— Но редко.
— Почему?
— Потому что я не одна.
Она пожала плечами.
— У меня есть друзья.
— Животные?
— Да.
— Но они ведь...
Он запнулся.
Серафима поняла, что именно он хотел сказать.
— Не люди?
— Да.
Девушка несколько секунд молчала.
— А знаешь...
Она улыбнулась.
Грустно.
Совсем немного.
— Люди часто делали мне больно.
Гораздо чаще, чем животные.
После этих слов Сулейман не нашёлся что ответить.
Потому что в её голосе прозвучало что-то знакомое.
Что-то настоящее.
Боль.
Старая.
Давняя.
До сих пор не исчезнувшая.
Он вспомнил рассказ о родственниках.
О жизни на улицах.
О том охотнике, которого она когда-то считала другом.
И внезапно многое стало понятнее.
— Прости.
Серафима удивлённо подняла голову.
— За что?
— За вопрос.
Она некоторое время смотрела на него.
А потом неожиданно улыбнулась.
Тепло.
По-доброму.
— Не извиняйся.
— Почему?
— Потому что ты спросил, а не осудил.
Снова наступила тишина.
Но теперь она была другой.
Не неловкой.
Не тяжёлой.
Спокойной.
Уютной.
Такой, какая возникает между людьми, начинающими доверять друг другу.
Луна медленно поднималась всё выше.
Ночь становилась глубже.
Где-то вдали прокричала сова.
Листья старого дуба тихо зашелестели над их головами.
А Сулейман вдруг поймал себя на мысли, что совершенно забыл о времени.
О дворце.
О государственных делах.
О том, что его наверняка уже ищут.
Сейчас всё это казалось далёким и неважным.
Потому что рядом сидела девушка, которую он никак не мог выбросить из головы.
И чем дольше длился этот разговор, тем сильнее он понимал одну опасную вещь.
Он приехал сюда вовсе не ради леса.
И даже не ради ответа на свои вопросы.
Он приехал ради неё.
