Лесная сирота

Ночь словно замерла. Даже ветер стих, будто сама природа решила прислушаться к их разговору. Серафима не отводила взгляда. Её ладонь всё ещё оставалась в его руке. Она чувствовала, как напряжены его пальцы. Как едва заметно дрожит его дыхание. Никогда прежде она не видела его таким. Он всегда казался спокойным. Уверенным. Человеком, который знает ответ на любой вопрос. Но сейчас... Перед ней сидел совсем другой Сулейман. Человек, которому действительно было страшно. Она мягко сжала его ладонь. — Я слушаю. Тихо сказала она. — Не бойся говорить. Сулейман несколько секунд молчал. Он словно собирался с силами. Столько раз он представлял этот разговор. Столько раз мысленно начинал его. Но теперь, когда настал настоящий момент, все заготовленные слова исчезли. Осталась только правда. И сердце, бьющееся так громко, что, казалось, его услышит весь лес. Он медленно поднял взгляд. И посмотрел ей прямо в глаза. — Я действительно приехал сюда не случайно. Серафима едва заметно кивнула. — Это я уже поняла. Он горько усмехнулся. — Наверное... Она молчала. Не торопила его. Ждала. И это ожидание было тяжелее любых вопросов. — Помнишь нашу первую встречу? Спросил он. На лице Серафимы появилась лёгкая улыбка. — Конечно. Как я могу забыть? Ты тогда был весь в грязи после дороги. Пытался делать вид, что совсем не устал. А сам едва держался на ногах. Сулейман тихо усмехнулся. — Да... И ты даже не спросила, кто я. — Для меня это было неважно. Ответила она спокойно. — Ты был человеком, которому нужна была помощь. Этого было достаточно. Эти слова больно кольнули его сердце. Именно потому, что были такими простыми. Для неё никогда не имело значения положение человека. Богатый он или бедный. Знатный или простой. Она видела прежде всего человека. Он глубоко вдохнул. — А для меня... Это оказалось самым большим испытанием. Она удивлённо нахмурилась. — Почему? Он опустил взгляд. — Потому что я впервые в жизни встретил человека, который смотрел на меня... просто как на человека. Не как на власть. Не как на имя. Не как на титул. А просто... На меня. Серафима улыбнулась. — Разве это плохо? Сулейман медленно покачал головой. — Нет. Это было прекрасно. Именно поэтому... Мне так трудно сказать тебе правду. Улыбка постепенно исчезла с её лица. Она всё сильнее чувствовала, насколько важен этот разговор. — Что бы это ни было... Я всё равно хочу знать. Сулейман закрыл глаза. Всего на одно мгновение. Перед ним словно пронеслась вся его жизнь. Детство во дворце. Учёба. Походы. Битвы. Коронация. Заседания Дивана. Тысячи людей, склоняющих головы при его появлении. А потом... Лес. Небольшой деревянный дом. Девушка, которая спорила с белкой. И смеялась так искренне, что он забывал обо всём на свете. Он снова открыл глаза. — Всё это время... Ты называла меня просто Сулейманом. Она кивнула. — Да. — И мне нравилось это. Очень нравилось. Потому что никто... Совсем никто... Не обращается ко мне так. Серафима непонимающе посмотрела на него. — Почему? Он сделал глубокий вдох. И наконец произнёс слова, которые так долго носил в себе: — Потому что моё полное имя... Султан Сулейман хан Хазретлери. Повелитель Османской империи. ... Тишина. Такая глубокая, что стало слышно, как ветер касается листьев. Как где-то вдали стрекочет кузнечик. Как на воду падает одинокий лист. Серафима не пошевелилась. Она просто смотрела на него. Не моргая. Не отводя взгляда. Будто пыталась понять, правильно ли расслышала. — Что?.. Тихо выдохнула она. Сулейман почувствовал, как внутри всё сжалось. — Это правда. Я не путешественник. Не купец. Не воин, случайно оказавшийся в лесу. Я султан. И всё это время... Я скрывал это от тебя. Он опустил голову. Ему казалось, что он больше не сможет посмотреть ей в глаза. — Прости меня. Я должен был рассказать раньше. Но... Я боялся. Боялся не за себя. Не за трон. Не за власть. Я боялся потерять тебя. Потому что рядом со мной ты всегда была искренней. Я боялся, что после этих слов ты перестанешь смеяться рядом со мной. Перестанешь спорить. Начнёшь кланяться. Называть меня «мой повелитель». И я потеряю ту Серафиму, которую полюбил. Последние слова прозвучали почти шёпотом. Он медленно поднял голову. И впервые после признания решился посмотреть ей в глаза. Ожидая увидеть что угодно. Страх. Гнев. Разочарование. Обиду. Но больше всего он боялся увидеть между ними ту невидимую стену, которую создаёт власть. Серафима молчала. Очень долго. Настолько долго, что Сулейман перестал понимать, слышит ли она вообще его слова. Она не отняла свою руку. Но и не сжала её сильнее. Просто сидела неподвижно. Её взгляд был прикован к его лицу. Будто она пыталась найти хоть какой-нибудь признак того, что это всего лишь неудачная шутка. Но он не улыбался. Не смеялся. Не пытался сказать, что это розыгрыш. Его глаза были серьёзными. В них читалась боль. Настоящая. И именно тогда Серафима поняла... Он говорит правду. Она медленно опустила взгляд на их переплетённые пальцы. Затем снова посмотрела на него. — Ты... Она запнулась. Слова никак не складывались. — Ты... султан? Сулейман молча кивнул. — Да. Ещё несколько секунд она ничего не говорила. В голове словно одновременно прозвучали десятки мыслей. «Это невозможно...» «Но... он никогда не называл свою семью.» «Он всегда говорил о дворце очень осторожно.» «Иногда исчезал на несколько дней.» «Говорил, что его задержали дела.» «Он всегда был слишком образован для простого путешественника.» «Он умел отдавать приказы так, что их хотелось выполнять.» «Он прекрасно владел мечом.» «Он никогда не рассказывал, где живёт.» Все эти мелочи вдруг сложились в одну картину. И от этого стало не по себе. Она медленно поднялась на ноги. Не потому, что хотела уйти. Просто ей стало трудно сидеть. Сулейман тоже встал. Но не сделал ни шага. Он боялся приблизиться. Боялся, что любое движение заставит её отступить ещё дальше. Серафима сделала несколько медленных шагов к озеру. Остановилась у самой воды. Долго смотрела на отражение луны. Она пыталась успокоиться. Понять собственные чувства. Позади стояла тишина. Сулейман не пытался оправдываться. Не говорил ни слова. Он понимал. Сейчас ей нужно время. Прошла почти минута. Потом Серафима наконец заговорила. Тихо. Очень тихо. — Значит... Все эти недели... Ты приезжал сюда... Из дворца? — Да. — Каждый раз рискуя? — Да. — Без охраны? — Почти всегда. Она медленно повернулась. В её глазах не было злости. Но в них читалась глубокая растерянность. — Почему? Сулейман посмотрел ей прямо в глаза. — Потому что рядом с тобой я мог быть собой. — Но ты же не был собой. Эти слова ударили его сильнее любого меча. Он вздрогнул. Потому что она была права. Абсолютно права. Он медленно опустил голову. — Нет. Не был. Я скрывал самое главное. Серафима тяжело вздохнула. Она подошла ближе. Совсем близко. Настолько, что между ними оставался всего один шаг. — Ответь мне честно. Он поднял голову. — Обещаю. Она долго собиралась с мыслями. Потом спросила: — В тот день... Когда мы впервые встретились... Если бы я знала, что ты султан... Ты бы всё равно подошёл ко мне? Сулейман даже не задумался. — Да. — Правда? — Правда. — Почему? Он слабо улыбнулся. — Потому что в тот день ты спасла не султана. Ты спасла человека. Именно поэтому я возвращался снова и снова. Она внимательно смотрела на него. Будто пыталась понять, лжёт он или нет. Но за всё время знакомства она научилась распознавать его взгляд. Сейчас он говорил искренне. Она отвела глаза. — Мне больно. Честно призналась она. Эти слова заставили сердце Сулеймана болезненно сжаться. — Я знаю. — Нет... Ты не знаешь. Она покачала головой. — Мне больно не потому, что ты султан. Она подняла на него взгляд. В её глазах блестели слёзы. — Мне больно потому... Что ты не доверял мне. Сулейман застыл. Эти слова были страшнее любого обвинения. Она продолжила: — Я рассказывала тебе всё. Про Луну. Про Армана. Про своё детство. Про страхи. Про кошмары. Про то, как плакала после смерти Луны. Про всё. Я никогда ничего не скрывала. Никогда. А ты... Она замолчала. Слеза медленно скатилась по её щеке. — Каждый раз, когда смотрел мне в глаза... Ты уже знал, что не говоришь всей правды. Сулейман сделал шаг вперёд. Очень осторожно. — Серафима... — Не перебивай. Он сразу остановился. Она вытерла слезу тыльной стороной ладони. Глубоко вдохнула. И тихо спросила: — Скажи мне только одно... Во всём остальном... Во всём, что ты говорил... О своих чувствах... О наших прогулках... О том, что тебе спокойно рядом со мной... Это тоже было ложью?.. В её голосе звучала не злость. Не обида. А страх. Страх услышать ответ, который мог разбить ей сердце.