Stay

Тлеющий кончик сигареты краснеет, когда омега затягивается, наполняя легкие никотином, отравляя себя этой дрянью изо дня в день. Безумное желание изменить в себе хоть что-то выливается во вредные привычки, которые со временем становятся его единственным спасением. К сожалению, огромному миру некогда взглянуть на дитя, которое так стремится потерять себя в пучине собственных грехов. Разве это не слишком безразлично? Апрель не радует теплыми днями. Наступившая весна больше напоминала тоскливую осень. Возможно они просто решили поменяться местами и побывать в шкуре друг друга. Кто его знает, но почему-то все решили не обращать на это внимания. Город утопал в неестественной серости. Кажется он не дышал, а выживал, делая глотки воздуха из последних сил. Воцаривший в округе мрак ничуть не пугал, а только манил к себе, чтобы с удовольствием растворится в нём. Спрятаться среди сизого тумана, укутаться утренним дождем и закрыть тяжелые веки. Оставить себя позади. Бросить оболочку и вытеснить душу наружу, чтобы наконец ощутить необходимую свободу. На седьмом этаже обшарпанной многоэтажки, на одном из множества пустующих балконов, плотно укутавшись в плед, будто в кокон, сидел Тэхён. Его пустой взгляд не был прикован к чему-то конкретному, он не фокусировался, а всё перед глазами плыло. Как обычно плывут по течению, так и омега позволял миру расплываться, заглушал очередной приступ тошноты крепким чёрным кофе. По-истине отвратительным на вкус. Такова его жизнь на вкус. Её точно нельзя назвать безвкусной, скорее отвратительной. Точно… Именно таковой она и ощущается. Мерзкой, как и само его существование. Чувство презрения к себе. От этого невозможно избавиться. Отмыться от грязи, в которой он погряз с головой, ему не под силу. Это болото. Зябкое и поглощающее. Оттуда не выбраться самому. Его столкнули туда. Судьба решила над ним так подшутить, а жизнь не захотела протянуть руку помощи. И вот он погряз целиком. Пепел падает на мокрый бетон, тихо шипит и блекнет. Для него никотин сладок на вкус, кто бы что не говорил. Сигареты — не привычка, а необходимость. Без них, тошнотворный ком, который стоит поперек горла никуда не исчезает, а лишь душит. Без них, мысли становятся слишком болезненными. Без них, все чувства обостряются. Без них он просто задохнется своей болью. Получать трещины невыносимо больно, а сломаться — слишком мучительно. Исчезнуть для него слишком просто, поэтому ему никогда не позволят этого сделать. Умереть он не имеет права… Город спокойно спит. Он не замечает тех, кому плохо. Он не слышит, тех кто плачет. Он не принимает молитв. Он не помогает слабым. Пропади всё пропадом! Чёртово безразличие… Больше от этого не больно. Больше не страшно. А больше и не нужно, ведь с желанием умереть он просыпается каждый день. Последняя порция дыма уходит в небо, затянутое чёрными грозовыми тучами. Холодный кофе омега глотает большими глотками и даже не кривится от горечи. Спускает босые ноги на мокрый бетон, при этом ощущая ровным счётом ничего, и обреченно плетется к своей кровати. Падает на скрипящий матрац, слыша как противно он скрипит и устало закрывает глаза. Ещё пару часов не станут его спасением. Ещё пару часов и он не выберется из этого дерьма. Ещё пару часов и очередной мучительный день наступит снова. Но ещё пару часов и он снова скурит пачку сигарет. Ещё пару часов и он будет ближе к своей мечте. Ещё пару часов и он на день ближе к свободе… Свобода… Чем она пахнет? И имеет ли запах? Тэхён знает какова она на вкус, поэтому он не имеет права умереть, не сделав глоток напоследок. *** У вечной тьмы тоже есть глаза. Как у любых стен есть уши, так и у тьмы есть глаза, которые пристально наблюдают за теми, кто стремится к ней присоединиться. Его душа — это сплошная чернота, укутанная мраком и тайной. Нет там ни света, ни спасительного лучика. Там холод и жестокость, взращенные годами. Нет, он не спокойный. Нет, он не сдержанный. Он черствый. Бесчувственный сухарь, которому чуждо сострадание и милосердие. Он забыл что это такое. Не помнит каково это кого-то жалеть. Не знает как прощать. И как любить. Чонгука никогда не любили. Его воспитывали. Жестоко и болезненно. И он привык к этому. Он знал, что можно по другому, что бывает не так как у него, но он никогда этого не чувствовал. Ему не позволяли этого. И он не умел быть другим. На восьмом этаже обшарпанной многоэтажки, на пустом и мокром из-за дождя балконе, Чонгук скуривает одну сигарету за другой, не отрывая пристального взгляда от своего должника. Это повторялось слишком долго, превращаясь в привычку, которая со временем стала походить на привязанность или даже зависимость. Каждое утро альфы начиналось с пачки сигарет натощак и наблюдения за потерявшим тягу к жизни омегой. Тэхён подолгу сидел на балконе укутавшись в мягкий плед, а Чонгук не мог оторвать от него глаз, чего никогда не замечал его должник. Омега был слеп к окружающему его миру и такие вещи не видел. А мужчина после нескольких раз больше не мог остановиться. Это стало его рутиной. Так называемый контроль, рожденный из недоверия, превратился во вредную привычку, от которой невозможно было избавиться. Его чёрная душа впервые ощутила жажду быть кем-то замеченной, кем-то чьи глаза полностью пусты. Вместе с тем альфа стал замечать свою жадность по отношению к Тэхёну. Каждый раз когда он видел, как омега глотает отвратительный кофе, как курит, обхватывая фильтр пухлыми, обветренными губами, как прикрывает веки, а его длинные ресницы дрожат, как выдыхает сизый дым, что растворяется под его балконом, как безразлично прожигает темные окна многоэтажки напротив — альфу охватывали странные, неведомые ранее чувства. Необъяснимые для него. Это не злость и не раздражение, так хорошо знакомые ему. Не брезгливость и не отвращение. У него нет желания уничтожить омегу. Его не бесит его хрупкость. Она же его не беспокоит. Чувство страха ему и вовсе не свойственно. Тогда что же он чувствовал? Это сложно объяснить. Просто когда омега курит, отравляя себя сигаретами каждый день, альфа злится и хочет отобрать у него их. Но не имеет права. Просто когда омега пьет противный на вкус кофе и даже не кривится, альфа хочет выбросить банку с дешевым растворимым кофе в мусор, а вместо него купить ему вкусный заварной. Но не имеет права. Просто когда омега опускает босые ноги на холодный бетон, каждый раз, альфа хочет обуть его в тёплые тапочки или хотя бы попросить надеть толстые носки. Но не имеет права. Все эти «просто» и все эти «не имеет права», заставляют его играть желваками и сжимать кулаки до побеления костяшек, вызывая неконтролируемую ярость. Чонгук не понимает что это за ощущения и почему он испытывает нечто подобное к своему должнику. Почему он хочет, чтобы омега постоянно был где-то рядом и мельтешил перед глазами? Почему ему необходимо наблюдать за ним и видеть, что с ним всё в порядке и он не наложил на себя руки? Почему его безжизненный пустой взгляд начал его бесить? Тэхён один из многих, кто должен ему огромные деньги. Но долги были не его, а его родителей, которые так и не смогли расплатиться с ними при жизни. Они были наркоманами и умерли из-за сильной передозировки, повесив долги на своего единственного девятнадцатилетнего сына омегу, который даже и не знал об этом, пока в его полуразрушенный дом не ворвались кредиторы. Перевернув всё с ног на голову они сильно избили омегу, а после выволокли из дома, запихнули в бус и привезли прямиком к Чонгуку, который не сильно то его и жаловал. Чонгук жестокий и черствый. Таким его растил отец. Церемониться с Тэхёном он не стал. Не избивал, однако в тот же день они подписали «рабский» контракт. Омега обязывался работать на альфу семь следующих лет, пока не выплатит долг и только по истечению этого времени он его отпустит. Поставив на бумаге свой отпечаток омега стал работать на альфу, а точнее стал официантом в одном из стриптиз клубов. Так шли года. Один… Второй… Пятый… Шестой… Начался седьмой… Чонгук всё это время следил за омегой. Не мог не делать этого. А Тэхён за всё это время менялся. Менялся и не в лучшую сторону. Его взгляд в какой-то момент стал полностью отрешенным. Тогда-то Чонгук и кинулся. Стал следить внимательнее. Кажется это было спустя три года. Когда Тэхён едва не покончил с собой. Альфа чудом его спас, вовремя оказав первую помощь. С тех пор омега был на особом счету у альфы. Под пристальным наблюдением. По сегодняшний день. Чонгук не испытывал вины. Ему не было жаль омегу. Он не волновался за него. Он просто был рядом и не позволял умереть. Но теперь внутри него происходило что-то странное. Сердце при виде омеги замедляло свой ритм. Его хотелось защитить и оградить от такого окружения, в котором он есть сейчас. Его хотелось накормить, укрыть, забрать себе. Хотелось видеть рядом, как он спит, как просыпается, как ест и как чистит зубы. Чонгук сходил с ума, наблюдая за Тэхёном, который полностью сломался внутри. Чонгук сходил с ума, когда сталкивался с абсолютно нечитаемым взглядом. Чонгук сходил с ума, когда видел как кто-то лапает омегу. Он срывался. Каждому, кто смел касаться омеги, он сломал руки. Каждому, кто говорил гадости об омеге, он вырвал языки. Одержимость ли это? Привязанность? А может у этих чувств существует другое определение? Чонгук не замечает, как скуривает пачку сигарет. Ему плевать на горечь во рту и даже на то, что начинает першить в горле. Он до последнего смотрит на парня, который медленно опускает ноги на мокрый бетон и уходит обратно в комнату. Только тогда альфа отрывает взгляд от балкона под собой и смотрит вперёд. На угнетающую серость. Дождь продолжает мочить холодный асфальт, когда альфа глотает последнюю порцию никотина и исчезает во мраке своей комнаты. *** Тэхён никогда не улыбался. Сколько бы не пытался, тренировался у зеркала, а изобразить что-то на подобии улыбки не мог. Наверное его мышцы лица всё же атрофировались. Иначе он никак не мог это объяснить. Омега, в принципе, редко выдавал хоть какие-то эмоции. В большинстве он ходил с безэмоциональным выражением лица. Ни радости, ни удивления, ни страха. Гостям отвечал четко, не повышая голос, но и не шепча. Сервис с его стороны всегда был на высшем уровне. Он с полуслова понимал, что нужно клиенту и быстро это реализовывал. Каждый раз принося клиентам заказ он знал, что последует после. Можно сказать он уже привык к этому. То, к чему многие чувствуют отвращение и мерзость омега просто привык. Был ли у него выбор? Мог ли он позволить себе проявить хоть каплю капризности? Нет, он не имел права. Клиент всегда прав. Что бы не говорил, что бы не делал. Каким бы отвратительным не был, Тэхён был обязан принять его заказ и просто терпеть. А терпеть приходилось многое: пошлые смешки, грязные шутки, мерзкие слова, приставания, чужие прикосновения, сальные взгляды, просьбы уединится с кем-то из альф. И даже деньги, которые он не получал, потому что всё уходило в счёт его долга, омега ненавидел. Ненавидел то, каким способом они оказывались у него. Нет, не в руках. Эти деньги пихали ему за пояс коротких кожаных шорт, в чулки, которые были вынуждены носить все официанты омеги, в топик, который едва ли держался на тоненьких бретелях. При этом клиенты считали, что имеют полное право прикасаться к нему. Они лапали его за попу. Прикасались к животу и бедрам. Хватали за руки, сажая к себе на колени. Терлись своим возбуждением, облизывая ушную раковину. Всё это омега ненавидел. Он ощущал омерзение. Его тошнило каждый раз, как только к нему прикасались чьи-то вспотевшие ладони. Но он не мог сбежать. Не мог отказаться. Он должен был терпеть и выполнять свою работу. Неважно каким образом он с этим справлялся. Неважно что он чувствовал. Пока существует долг, он не может показывать своё недовольство. У него нет на это права. Молчать. Терпеть. И продолжать своё жалкое существование. Вечер пятницы. Клуб забит полностью. Нет ни единого свободного места. Все четыре общих зала и три приватных под завязку. Музыка разрывает ушные перепонки и отзывается в теле динамичными волнами. Танцоры извиваются на пилонах, разогревая возбужденную публику эротичными танцами и мокрыми оголенными телами. Альфы свистят и хлопают в ладоши, бросая им под ноги деньги. Грубый мат, развратные звуки и пошлости наполняют зал. И так в каждом. В каждом зале. Изо дня в день. Шесть с половиной лет подряд. Возможно ли к этому не привыкнуть? Тэхён стоит возле барной стойки, обнимая широкий черный поднос в ожидании, когда бармен отдаст ему заказ. Его взгляд отстранённый и безразличный направлен на мальчиков омег, которые извиваются на пилоне. Их стройные тела зачаровывают публику грациозными движениями и сводят с ума возбужденных альф. Глядя на всё это: как одежда падает на пол, как мужчины орут удовлетворённо, как омеги опускаются на колени и ползут к краю, как десятки рук тянутся чтобы их коснуться, но не достают, потому что стоит запрет, парень ощущает внутри себя только вселенскую пустоту. Они точно как и он оказались здесь не потому что сами этого хотели. У каждого есть долг. Большой или маленький неважно. Все они в одной лодке. Это то, что их объединяет. Долговая яма. И один конкретный кредитор… Тяжесть чужой руки на заднице ощущается привычно и чертовски отвратительно. Хуже всего, что он не может оттолкнуть. Не имеет права. Чья-то вспотевшая ладонь не пугает и не удивляет, она вызывает тошноту. Становится противно. Хочется скинуть чужие руки с себя, которые нагло мнут его задницу. Хочется обматерить. Хочется ударить. Хочется, но не нельзя… - Сладкий, может скрасишь мой вечер? — мужчина плотно прижимается со спины и шепчет в самое ухо, кусая омегу за мочку. — Тебе понрав… А-А-А… Скользкая рука альфы вдруг исчезает и появляются болезненные вопли. Тэхён не понимает что произошло, пока не разворачивается и видит, как мужчина валяется на полу с вывернутой в другую сторону рукой. Он выглядит жалко, плачет, захлебываясь соплями и болезненно воет, скрутившись в неестественной позе. Парню его не жаль. Пустой взгляд вдруг цепляется за стоящего рядом альфу. И тогда в его безжизненных глазах проскальзывает что-то смутно похожее на удивление. В нескольких шагах от него стоит Чон Чонгук — тот самый ненавистный ему кредитор. Его мощная фигура возвышается над покалеченным альфой. Крепкое телосложение и высокий рост восхищают многих, даже тех кто ему должен денег, однако Ким относиться к этому равнодушно. Ему неважно как выглядит человек, который в одно мгновение превратил его жизнь в ад. Он не винит его, потому что он и не виноват в том, что его родители решили влезть в долги, и этого должно быть достаточно. Омега не уважает его, не восхищается им, он просто работает на него. Просто выплачивает долг, который изначально ему не принадлежал. Нет ему не обидно, ему тошно знать это. Просто тошно. Мужчина прожигает тело у своих ног уничтожающим взглядом. Темным, жестоким и грозным. Секунда и его взгляд уже направлен к выходу, где стоит охрана. Хватает только кивка и те появляются перед мужчиной, подхватывают альфу под руки и утаскивают его из заведения. Для Тэхёна произошедшее не было чем-то непривычным, скорее его настораживали действия кредитора. Он точно не стал бы заступаться за омегу. Ему плевать, что здесь происходит. Главное, чтобы работали и приносили деньги. Что же тогда это было? Равнодушный взгляд омеги подмечает влажные волосы альфы. Черные, как смола, они растрепались и опустились вниз, падая на лоб. Кожаный глянцевый плащ тоже был мокрым. Видимо дождь расходился не на шутку. - Тэхён, заказ готов, - уведомляет бармен. Не говоря ни слова омега складывает напитки на поднос и уходит к нужному столику, ощущая как между лопатками жутко жжет припечатанный взгляд кредитора. Всё это подозрительно. Ново. Такого никогда не было. Обычно такое поведение со стороны клиентов игнорировали. Клиенты всегда правы. Клиентам нужно угождать. Перед ними нужно пресмыкаться. Лапают — сожми челюсть и терпи. Говорят пошлости — улыбайся. Дают деньги — будь благодарен. Заставляют пить — пей. И неважно, что внутрь они подмешивают наркотики. Неважно, ведь они не могут отказаться. Клиентам позволено всё, а вот работникам нужно уметь быть послушными и учтивыми. Существует только одна вещь, которая под запретом — секс. Спать с клиентами могут только те омеги, которые продают своё тело. Танцоры и официанты — под запретом. Изначально этого правила не было. Оно появилось три с половиной года назад. И к сожалению омега помнит, кто послужил тому причиной. Помнит какие события предшествовали этому правилу. Помнит, потому что забыть не мог. Такое невозможно стереть с памяти. Выбросить. Оставить позади. Это невозможно сделать. Временами те события травят его душу. Он вспоминает. Помнит всё до деталей. Каждую секунду своего падения. Своей боли. То как он сломался. Как его сломали. Он прекрасно помнит тот злополучный день, когда его совсем неопытного и невинного накачали наркотиками и изнасиловали. Его память даже под воздействием сильнейшего стимулятора отказалась стирать это. Девственный омега, чистый лист — был испачкан кровью. Они разрушили его психику. Двое альф… Животные, которые терзали его целую ночь. Упивались его истошными криками, воплями, болезненными стонами и мольбами остановится. Было так больно, что омега просил его убить, но те только смеялись. Громко, отвратительно, гадко. Они насиловали его до тех пор, пока парень не сорвал голос и, в конце-концов, потерял сознание. Придя в себя, омега с трудом разлепил глаза, питая надежды на то, что весь тот кошмар окажется чудовищным сном, но реальность не смиловалась. Ниже пояса всё онемело, он даже ног не чувствовал, голос пропал и ещё не восстановился, поэтому он мог лишь хрипеть. Он рыдал беззвучно. О его боли никто не услышал. И эти люди, и этот город, и этот мир — всем было плевать, как мучается в агонии невинное дитя. И Тэхён решил, что больше не хочет принадлежать ему. Этому дрянному миру. Кое-как он приполз в ванную, которая была в комнате. Там были бритвы с лезвием. В тот момент это было его спасением. Тэхён не сомневался и секунды. Резал кожу. Резал вены. Вырезал себя из жизни. Он бредил смертью. И хотел оказаться в её объятиях. Прыгнуть с головой во тьму. И вот когда он почувствовал леденящие объятия, в которых находил спокойствие, его выдернули из рук смерти. Его насильно вернули в мир живых. Ему не позволили умереть. В тот день Чонгук спас омегу. Тэхён же умер во второй раз. С тех пор появились правила. Появилась охрана. Прекратился бардак. Вседозволенность стала ограниченной. С тех пор и Тэхён стал другим. Он был убит внутри. Не сломан. Нет. Он дважды мёртв. Тяга к жизни исчезла, искрящийся взгляд стал пустым и отрешенным. Он почти не разговаривал. Никогда не улыбался. Больше не плакал. Он стал безразличным. Оболочкой, с мертвой душой внутри. Ему больше не было больно. Не было страшно. Не было интересно. Не было плохо. Ему было всё равно. Никотин заменял воздух. Он ни в ком и ни в чём не нуждался. Он не был жив… Он не был… Он не… Он не жил, просто существовал! Тэхён знает, что так должно было случиться. Ему была уготована такая судьба. Просто он оказался не готовым её принять. Она первой его изнасиловала. Потом это сделали те альфы. Это она его сломала и убила. Громкие крики отвлекают от мыслей, как и чужие руки, которые снова его касаются. Трогают ноги, оттягивают кромку чулков и после отпускают, а резинка бьёт по коже, создавая хлопок. Заказ отдан и омега несмотря на развратные предложения, которые слишком банальны и надоедливы, возвращается к барной стойке. - Зайди к господину Чону, - передаёт информацию бармен, как только парень подходит к нему. Его взгляд не касается омеги, а действия рук доведены до автоматизма. Высокий шатен с усердием натирает стаканы, сосредоточенно и дотошно рассматривая толстое стекло и трёт сильнее, когда находит недочёты. Он не обращая никакого внимания на Кима. Тэхён молча кивает, оставляет поднос и идёт к лестнице, ведущей к третьему этажу. Кабинет альфы находиться в самом конце коридора. Останавливаясь перед дверью омега аккуратно стучит и как только слышит разрешение, открывает двери и заходит внутрь. В кабинете царит полу мрак. Сизый дым из-за выкуренных сигарет рассеивается под потолком и при вдохе горчит на самом кончике языка. Не привыкшим захочется кашлять, омега же вдыхает поглубже, ощущая не только запах никотина, но и дождя. Зажатый между губами альфы фильтр вызывает у омеги желание закурить. Взять свою дозу никотина. Чужой пристальный взгляд сосредоточенно держится за спокойное выражения лица парня, который молчаливо останавливается посреди кабинета перед его столом. Тэхён смотрит в ответ прямо. Не уводит взгляд. Ему не страшно. Ему нечего терять. И нечего бояться. Он уже умирал. И это его больше не пугает. Мужчина выглядит равнодушным, но внутри он испытывает недовольство. Его жутко разочаровывает чужой пустой взгляд. От омеги хотелось получить хоть какие-то эмоции. Потому что прямо сейчас перед ним стоял человек без души. Без искры жизни. Оболочка. Хотелось бы увидеть прошлого Тэхёна, который оказался в его руках семь лет назад. Скромный, пугливый и наивный мальчишка. Чонгук помнит каким тот был вначале. Тогда, омега его жутко бесил своей невинностью и беспомощностью, а сейчас альфа злился. Он злился на себя самого. Ведь это он причина. Это он виноват в том, что когда-то сломал этого мальчишку. Щелкнув челюстью, альфа уводит взгляд, опуская его на стол заваленный бумагами и глубже затягивается горьким никотином. Глаза жжет из-за усталости, день выдался нелегким, хотя когда это было наоборот. Каждый чертов день трудный. Ещё и этот ублюдок. Настроения у мужчины изначально не было, после очередной выматывающей сделки и надо же было приехать в клуб и увидеть эту картину. Чонгук не понял, что он чувствовал в этот момент, но тело среагировало моментально. В глазах вспыхнул демонический огонь, а кулаки зачесались с неистовой силой, стоило увидеть, как альфа сжимал задницу Кима. Он не раз видел, как клиенты лапают его персонал. Не раз проходил мимо. Не раз игнорировал нечто подобное. Ему было плевать на это. Его не волновали чужие чувства, не интересовало с какими внутренними эмоциями сталкивался его персонал, вынужденные терпеть все эти омерзительные приставания. Каким образом это вообще его касалось? Да никаким! И он думал, что так будет всегда. До того момента, когда чужие ладони не оказались на теле Тэхёна. На теле того самого мальчишки, который когда-то краснел, покрывался смущёнными пятнами с головы до пят и начинал заикаться, когда его шлёпали по заднице и кричали в спину пошлости. Но прошло шесть с малым лет и альфа увидел другую картину. Омега даже не шелохнулся. Другой бы уже подскочил на месте от испуга и неожиданности, Тэхён же не издал и звука. Он молча стоял и позволял себя касаться, пока Чонгук не сорвался и не сломал ублюдку его мерзкую руку, выгнав из клуба без права когда либо прийти сюда вновь. Подумав об этом снова мужчина буквально ощущает как вены на шее и висках вздуваются, как пульсирует боль в голове и появляется дикое желание найти и убить того ублюдка. Не просто покалечить. Руки было мало. Чертовски мало, чтобы наказать его за то, что посмел коснутся мальчишки, который принадлежит ему. Но останавливает от этого необъяснимого желания чужой тусклый взгляд. Омега понятия не имеет почему кредитор хотел его видеть и зачем позвал к себе в кабинет, когда сейчас он просто молчит и хмуро скуривает сигарету. - Почему ты ничего не сделал? — из-за курения голос мужчины охрип и стал низким, в тишине кабинета он звучал, как рокот опасного зверя. Тэхён чуть склоняет голову вбок. - Что вы имеете в виду? Твердый взгляд возвращается к лицу омеги, который выглядит едва сбитым с толку. - Я спрашиваю, - медленно, сдерживая раздражение. — почему ты ничего не сделал, когда тот ублюдок тебя лапал? Мужчина затягивается дольше обычного, взгляд тёмный никуда не ускользает от лица омеги и его пустых карих глаз на дне которых едва проскальзывает искра удивления. - Вы и сами знаете ответ на свой вопрос, - говорит омега. Но Чонгука такой ответ не устраивает. Да, он знает. Он прекрасно знает правила своего заведения. Знает, как должен себя вести персонал. Знает, что клиент всегда прав. Знает, что он утверждал этот устав. Он всё прекрасно знает и злиться на себя самого. Именно потому, что он знает! Хмуриться, сдвигая густые черные брови вместе. - Что если бы он зашёл дальше? — бесцветно спрашивает кредитор. А у самого начинают гореть все органы внутри. От злости. От раздражения. От чувства чего-то неправильного. - Я бы не стал возражать, - спокойно отвечает на вопрос мужчины. - Наши правила гласят, что клиент всегда прав. Даже если меня будут лапать, я должен это принять. - Нет, Тэхён, - низко рычит Чон. — не в этом случае. Если тебя лапают ты должен звать охрану! — вспыльчиво бросает альфа. — Клиент прав только тогда, когда делает заказ, но если он распускает руки и домогается тебя — это не правота. Омега хлопает густыми ресницами, а в глазах появляется первая эмоция — смятение. - Это абсолютная норма для подобного заведения. Такое отношение не редкость, а закономерность, вам ли не знать правил собственного клуба, - недоуменно говорит Ким. Воздух становится гуще. Запах дождя и выкуренных сигарет практически душат. И легко могли бы это сделать с кем угодно. Задушить. Только не Тэхёна. Вместо того, чтобы душить, этот запах позволяет ему дышать. Легко, полной грудью. Потому что аромат этой для него привычный. Так пахнет его личный ад. - С сегодняшнего дня, если к тебе будет кто-то приставать ты должен сообщать охране, - строго чеканит мужчина, смерив омегу предупреждающим взглядом. — понятно? Ничего не говоря Тэ кивает головой. Спорить он точно не будет. - Хорошо, - мужчина тоже легко кивает головой. - тогда можешь быть свободен. Омега уходит так же тихо, как и пришёл. Его стройная фигура кажется альфе слишком слабой. Невероятно тонкой и беззащитной. Когда же силуэт исчезает за дверьми кабинета, Чонгук не сдерживает грудного рычания, от которого, кажется, даже стены вздрагивают, а лампа начинает дрожать в страхе. Сигареты исчезают из пачки стремительно, а сизый дым затягивает всё пространство вокруг. Мысли не дают кредитору покоя. Его сознание поглощено одним только омегой. Невинным мальчишкой чьи карие глаза постоянно ему сняться. Которые наполнены слезами. Эти же самые глаза наяву полны безразличия и холода. Не того что замораживает. Не того что затягивает. Этот холод выглядит как нечто опасное, нечто жуткое и страшное. Воплощение тьмы в живом человеке. Омега добровольно сопутствовал темноте и в итоге позволил взрастить внутри себя нечто, что отторгало окружающий его мир. Зачем он ему нужен? Чонгук глотает горечь горстями, ему вряд ли сейчас хоть что-нибудь поможет. Этот сломленный мальчишка его личный палач. Только сейчас альфа начинает понимать, что ради него он готов сделать невозможное. Стать человеком. Оставить позади того монстра, которого вырастил его отец. Оставить жестокость и контроль и сорваться вслед за ним. Спустя шесть с половиной лет Чон осознал — пленником был не Тэхён. Им был он сам. Он сам его сломал. Этого мальчика искалечил именно он. Он его опустил на самое дно. Заставил барахтаться в дерьме. Позволил произойти ужасному. А потом спас, будто это было нужно Тэхёну, который стоял перед ним на коленях и молил о смерти, просил разрешения чтобы умереть. Он умолял отнять его жизнь, прервать нить его существования и уйти из этого мира. Дитя просило монстра убить его. Наверное именно тогда сломался и Чонгук. В тот миг, когда нашёл бессознательное тело на полу ванной комнаты в луже алой крови. Засохшие слезы на щечках и растерзанное тело, всё в ссадинах, ранах и кровоподтеках заставили альфу заледенеть. С ним такое случилось впервые. Впервые слезы навернулись на глаза, а черствое сердце пошло трещинами и потянуло резкой болью. Он хватался за омегу, боясь, что жизнь вот-вот решит его покинуть. Он сжимал изрезанные запястья. И впервые просил, чтобы смерть была на его стороне. Смерть оказалась к нему благосклонна. Омега выжил. Но суть в том, что после этого он утратил свою пылкость к жизни и походил на сломанную куклу. Точнее, не походил. Он таким стал. Сломанным. Прикрыв тяжелые веки мужчина хмурится, грозно сводя брови вместе. Всё могло бы быть иначе. Не будь он таким монстром. Не будь его душа такой черствой. Но проблема в том, что он никогда не отпускал своих должников. Ему плевать на возраст и пол. Будь то сильный альфа или хрупкий омега. Даже если бы должником оказался кто-то с низкой дееспособностью. Он бы забрал свои деньги. Всё до последней копейки. И ему было плевать есть ли у этого человека деньги на еду, хватает ли для того чтобы сводить концы с концами, да или просто на маломальское существование. Этим он никогда не интересовался. Ведь тот, кто занимает денег у ростовщиков, должен быть готов к тому, чтобы отдать всю сумму вместе с набежавшими процентами. Тэхён денег не брал. Тэхён ничего о долге не знал. Просто однажды Тэхён столкнулся с жестокостью и оказался во власти Чона. На него повесили огромный долг и заставили работать, подписав с ним рабский контракт. Этот чертов контракт… Чонгук открывает вмиг налившиеся свинцом веки, зажимает сигарету меж зубов и тянется к верхнему ящику стола. Именно там он хранил контракт Тэхёна. Именно на этом листе бумаги были чётко прописаны связывающие их отношения. Кредитор и должник. Сжимая пальцами бумагу мужчина пристально рассматривает его содержимое. Перечитывает строчки и останавливается на красном отпечатке. Небрежно поставлен и смазан. Чонгук помнит каким способом был добыт этот отпечаток. В памяти всплывают воспоминания о чужих эмоциях, которые омега впервые испытал в тот злополучный день, когда он появился в его доме. Как плакал и дрожал от страха. Как просил время. Как обещал отыскать деньги и выплатить весь долг. Тэхён упал перед ним на колени, ухватился за штанину его брюк и горько плакал, умоляя его прекратить это. И Чонгук действительно прекратил. Он достал контракт и заставил омегу его подписать. Кредитор помнит как сжимал вспотевшую ладонь мальчишки, собственноручно опуская чужой большой палец в краску, а после отпечатывая его на бумаге. Страх в больших карих глазах, залитых слезами ничуть не трогал его. В его жизни таких было много. Не один десяток и все они говорят одно и то же. Чонгук им никогда не верил и Тэхёну не стал. Он не замечал чужих страданий и мучений до момента пока не нашёл мальчишку со вскрытыми венами, всего в крови на полу ванной, в одной из вип комнат своего клуба. Многие не выдерживали. Многие заканчивали самоубийством. Множество таких случаев альфа видел, но… Чонгук впервые кого-то спас. Впервые вернул к жизни. Впервые не позволил произойти ужасному. Мужчина не раз видел как люди испускают последний вздох. Как умирают по его вине. И это впервые для него, когда он не убил, а спас кого-то. В момент, когда смерть грозилась забрать жизнь мальчишки, альфа отчаянно боролся за его существование. Именно тогда он впервые почувствовал ответственность и тяжесть всех своих поступков. Тэхён не должен был умереть. Чонгук ему не позволит. Альфа думал, что причиной этому были деньги. Он хотел вернуть долг. Но так ли это было на самом деле? Была ли эта причина столь значимой? После того как ночь просидел у больничной койки, не отводя взгляда от изнуренного избитого личика Тэхёна. Исследуя каждый синяк, каждую ранку, каждый порез на тонких запястьях. Замечая болезненную бледность, альфа задумался… Чонгук думал, и до самого восхода солнца не отпускал руку мальчишки. Причина по которой кредитор так и не смог сомкнуть глаз и почему продолжал быть рядом… Он так и не понял. Определения этому он не смог найти. Не смог. Рассматривая сейчас контракт в своих руках, возникает стойкое желание его уничтожить. Убрать, будто того и вовсе не существовало. Поэтому щёлкая колесиком зажигалки альфа прекращает хмурится и поджигает лист бумаги с одной стороны. Огонь стремительно сжирает всё содержание и выжигает существование контракта. Больше его нет. В металлической пепельнице, набитой окурками, появляется ещё один и остатки былого контракта. Вот какое решение принимает Чон. Сжечь дотла их отношения как кредитора и должника. И начать всё с чистого листа.