Любовь и кости

      Фред со всей силы колотил кулаками в дверь жилища кузнеца Гуннара. Он знал, что время позднее, и беспокоить людей в такой час без особой нужды нельзя, но именно нужда его сюда и привела. Своей повозки с лошадью у него не было, и он отчаянно надеялся, что добряк Гуннар их ему одолжит. Больше Фреду надеяться было не на кого. Он продолжал стучать до тех пор, пока внутри не послышались приглушенные голоса: кузнец с женой, проснувшись от стука, вполголоса переговаривались между собой, как им реагировать на незванного гостя. Наконец Гуннар встал с кровати, подошёл к двери и сердито прорычал: - Кто и чего надо? - Дядя Гуннар, откройте! Это Фред. Мне нужна помощь. Послышался звук отодвигаемого засова, и дверь со скрипом отворилась. - Что у тебя стряслось, малой, коль людей посреди ночи поднимаешь? - недовольно спросил кузнец. - Я знаю, что время позднее, - признал свою вину Фред. - Никогда бы не посмел вас потревожить, если бы не вопрос жизни и смерти, - воскликнул он пылкостью, свойственной лишь влюблённым поэтам. Он приложил руки к груди и с мольбой произнёс: - Дядя Гуннар, вы можете одолжить мне вашу лошадь? Всего на пару дней? Мне позарез нужно съездить в соседний городок. Прямо сейчас. - Какая-то беда приключилась? - спросил кузнец. Фред утвердительно кивнул. - Слишком поздно получил я вести - боюсь не успеть. - Сочувствую, - с искренней заботой произнёс Гуннар, не спрашивая молодого человека о подробностях дела. - Но я не святой Сарториус, чтобы раздавать лошадей беднякам направо и налево. Почем мне знать, что ты не решишь покинуть наши края раз и навсегда? Кто мне тогда мою лошадку вернёт? - Понимаю, - согласился Фред. - Поэтому, хочу оставить в залог эту вещь. С этими словами он снял с шеи золотое ожерелье с медальоном и протянул его кузнецу. - Вот, возьмите, - произнес Фред. Его сердце тоскливо сжалось в груди. - Этот кулон принадлежал моей матери - единственное, что осталось от нее на память. Я ещё ни разу не расставался с этой вещью. Ни при каких обстоятельства. Но сегодня мне действительно нужно. - Я кузнец, - ответил Гуннар, принимая из рук парня золотое украшение. - Какой мне прок от металла, который можно гнуть голыми руками? - Оно очень дорогое, - ответил Фред. - Если продадите его знающему человек - трёх таких лошадей сможете купить. - Эх, что с тобой поделаешь! - тяжело вздохнул кузнец. - Поезжай, коли надо. Видимо, дело и впрямь серьёзное. С этими словами, он повёл Фреда в сторону конюшни.

***

      Когда Фред вышел из дома с Элианом на руках, стояла глухая ночь. Город спал. Ни звука, ни единого огня вокруг. Только луна, большая и яркая, висящая так низко над землёй, что казалось, до нее можно дотянуться рукой, освещала их безумный путь. Фред бережно уложил тело эльфа в телегу на толстый слой соломы, а сверху накрыл его рогожей до самых глаз, скрыв лицо. Густые черные волосы Элиана разметались вокруг головы, словно во сне. Да и сам он в неверном свете луны казался всего лишь спящим. Только грудь не вздымалась, и ни единого тихого вздоха не сорвалось с запечатанных смертью уст. Элиан лежал неподвижно, покорный воле того, кто его сюда положил, готовый ехать с ним куда угодно. Фред не удержался и припал губами к его бледному лбу. - Я не знаю, что будет дальше, - прошептал он. - И ничего не могу обещать. Но я люблю тебя! Хоть это и безумие, верно? Фред взял в руки поводья. Лошадь тронулась с места, и повозка неспешно покатилась по улицам ночного города навстречу неизвестности. Цоканье копыт гулким эхом разлеталось по каменной мостовой. И точно также, громко и тревожно, билось сейчас сердце в груди у Фреда. Он сам не понимал, что он делает.

***

      Когда повозка подъехала к городским воротам Фреда окликнул стражник. - А ну, стой! Куда несешься на ночь глядя? Чего везешь? Фред увидел, как закованный в латы блюститель порядка, держа в руке горящий факел, быстрым шагом приближается к телеге, желая убедиться, что ничего противозаконного не происходит. В тот же миг его сердце оторвалось от своего ложа и провалилось куда-то вглубь живота. Если стражник сейчас подойдет и увидит труп - все пропало. - Подруга заболела, - как можно более жалобным тоном заголосил Фред. - Лекарь сказал, прочь из города везти. Заразная. - Подружка, говоришь? - похабно ухмыльнулся стражник, разглядывая издалека укрытое рогожей тело, но не решаясь подойти ближе, услышав про заразу. - В каком притоне ты подцепил такое сокровище? Небось, развлекаться с ней едешь? - Пропусти его, Герхарт, - раздался из темноты знакомый голос, и Фред с облегчением выдохнул. Мальтус. Не бросил. - Учудил парень, - пояснил подошедший лекарь, на ходу пожимая стражнику руку. - Притащил откуда-то девку: худая, кожа да кости, да вдобавок - ещё и вся в прыщах. Любой бы понял, что болящая. А наш поэт подумал, что это краса неземная. Влюбился, видать, без памяти. При этих словах стражник заливисто заржал, клацая зубами, а Мальтус продолжил нагонять жути. - Только когда из нее полилось со всех мест - тогда и смекнул парень, что, пора за лекарем идти. А что я могу сделать: она уже лежит бледная, как холера, холодная, как лягва, да и не дышит почти. Велел везти из города прочь, пока зараза ещё к кому не прицепилась. Где взял - туда пущай и вернёт. Стражник брезгливо поморщился. — Фу, мерзость какая! Только дрисни нам и не хватало. Увози её, и чтоб духу вашего здесь не было! - произнёс он, распахивая ворота. Однако, бросив взгляд на проезжающую мимо телегу, не удержался от пошлого комментария: — Ишь ты, — протянул Герхарт с неожиданным интересом. — Девка-то волосами богата. Люблю черненьких. Если бы не помирала — сам бы с ней повеселился. — Ворота полынью обкурите, — вернул его на землю Мальтус, протягивая пучок сушёной травы. - Такой смертью позорной воинам помирать не к лицу. Храни нас всех Единый Свет! "И светлая Эйре", - добавил он про себя. - Эйре, защити... - пробормотал Герхарт себе под нос, принимая из рук лекаря полынь. Фред хлестнул лошадь, и повозка выехала за ворота.Только когда городские стены остались далеко позади, он с облегчением вдохнул полной грудью свежий ночной воздух. Сердце всё еще тревожно колотилось, руки дрожали, но самое страшное, похоже, миновало. Он обернулся. Аулвилль спал — чёрные крыши, тёмные окна, только колокольня Храма Единого Света торчала над городом, как чёрный палец. Где-то негромко ухнул сыч. Фред посмотрел на Элиана. Тот лежал неподвижно, но ему на мгновение показалось, что он дышит. — Мы свободны, — сказал он тихо. — И скоро будем вместе. По-настоящему. Тело молчало. Но тёмные волосы чуть шевельнулись от ветра, создав иллюзию движения. Фред достал из-за пазухи помятый лист пергамента — карту, которую дал Вальм, — сверился с ней и направил лошадь в сторону Пустоши, где жил шаман.