Любовь и кости

      Пустошь встретила их на третий день. Она была не такой, как Фред представлял. Ни чёрной земли, ни обгорелых пней, ни валяющихся на земле побелевших костей. Только серая, жёсткая трава, редкие кусты можжевельника и небо — низкое, тяжёлое, как свинцовая крышка огромного котла. Ветер дул порывами, пригибая к земле непослушные травы, и тогда земля начинала шевелиться под ногами, будто живая. Фред остановил лошадь у ручья с быстрым течением. Вода в нём казалась мутно-жёлтой из-за поднятых со дна частиц песка и глины. Она сердито бурлила, словно вопрошала непрошенных гостей: «Что вам здесь нужно?» Дальше карта не вела. Фред спешился, прошёл немного вперёд и увидел юрту. Она стояла на вершине холма, круглая, сложенная из серого войлока и деревянного каркаса — точь-в-точь как на картинках в книге о кочевниках, которые в детстве показывал Фреду его дядя, знаменитый путешественник. Вход был занавешен пологом, а сверху, из отверстия в крыше, в небо тянулась струйка белого дыма — внутри горел очаг. Фред в нерешительности топтался перед входом, не зная, ни как стучаться в дверь, сделанную из ткани, ни как обращаться к хозяину жилища. Пока тот сам не пришёл на выручку, произнеся: — Входи. Фред откинул полог и шагнул в юрту. Внутри было сумрачно и тепло. Очаг в центре горел ровно, не чадя. Из мебели - только пара сундуков и огромная лежанка, застеленная звериными шкурами. К перекладинам под потолком были привязаны пучки каких-то трав, связки сушёных грибов, странные амулеты, сделанные из птичьих перьев, камней и костей животных, перевязанных кожаными лентами. Над очагом висел огромный котёл, полностью покрытый густым слоем блестящей чёрной сажи. В нем что-то булькало, распространяя вокруг клубы ароматного пара. Сам хозяин сидел у очага на стопке звериных шкур поджав ноги, и курил трубку. Длинная седая коса лежала на плече, лицо было тёмным, морщинистым, как печёное яблоко. Его глаза выцветшие от времени, но всё ещё зоркие, цепкие, смотрели так, словно пытались заглянуть в душу стоящего перед ним человека. — Ворон? — спросил Фред, вспомнив, как называл шамана Вальм. Старик молчал долго. Потом выбил трубку о камень, насыпал новой травы и закурил снова. — Знаю, — сказал он наконец голосом, похожим на треск огня, обгладывающего сухую сосновую ветку. — Тот, в белом. Привёз? - Привёз. — Любишь? — Люблю, — парень густо зардел, как роза под лучами утреннего солнца. — Так же сильно, как девятнадцать лет назад? — уточнил шаман. — Что? — машинально переспросил Фред, с недоумением глядя на старика. — Девятнадцать лет назад я ещё не родился. — Девятнадцать лет назад ты умер, — пояснил шаман, делая очередную затяжку. — Чтобы родиться заново. — Он выпустил дым, прищурился. — Не веришь? Старик бросил в огонь горсть какой-то травы, и повалил густой белый дым. Когда он подобрался к Фреду и окутал его, парень внезапно ощутил тот самый ужас, который пережил тогда, задыхаясь в дыму костра. — Нет! — закричал Фред, закрывая лицо руками. Когда он снова открыл глаза, он по-прежнему стоял в юрте, а шаман сидел напротив, вопросительно глядя на него. — Вспомнил? — спросил старик. — Готов отправиться за ним в мир духов? Фред кивнул. — Тогда неси его сюда.