Да здравствуй Армия!

Глава 31. Возвращение в строй Выписка состоялась через десять дней. Врачи не хотели отпускать Джуда так рано — трещина в ребре еще давала о себе знать тупой болью при резких движениях, гематомы на лице сменились желтоватыми разводами, а легкие требовали регулярных ингаляций, — но заяц настоял. У него не было медицинского образования, но было то, что он называл «внутренним чутьем». Чутье говорило: если он пробудет в госпитале еще неделю, то просто сойдет с ума от бездействия. — Вы не можете просто лежать и выздоравливать, как нормальный пациент? — ворчал пожилой врач-барсук, заполняя бумаги. — Не могу, — честно ответил Джуд. — Там мои люди. Мое место рядом с ними. — Ваше место, рядовой Лоу, в постели. Но раз вы настаиваете — распишитесь вот здесь и здесь. И обещайте носить ингалятор на груди, а не в рюкзаке. — Обещаю. Мать обняла его на прощание так крепко, что ребро отозвалось болью, но Джуд не сказал ни слова. Он просто прижался к ней и вдохнул родной запах — духи, дом, безопасность. — Береги себя, — прошептала она. — Ты обещал вернуться. Ты уже один раз вернулся. Не заставляй нас переживать второй. — Я вернусь, мам. Обещаю. Отец был лаконичен: крепкое рукопожатие, долгий взгляд, короткое «удачи». Но Джуда это не обмануло — он видел, как у отца дрогнул уголок рта, когда они прощались. Лоу-старший по-прежнему не умел выражать чувства словами, но он умел другое: смотреть так, что всё становилось ясно без слов. До фронта Джуд добирался на попутном грузовике, потом на бронетранспортере, потом пешком — последние два километра по разбитой проселочной дороге. Его сопровождал молодой гибрид-корсак из тылового охранения, который нервно оглядывался по сторонам и явно не понимал, почему какого-то зайца нужно везти на передовую с таким эскортом. Джуд не объяснял. Когда впереди показались знакомые очертания лагеря «Сигмы», сердце забилось быстрее. Лагерь изменился: старые воронки засыпали, поставили новые блиндажи, укрепили периметр. Но запах был прежним — смесь оружейной смазки, костра, мокрой земли и чего-то неуловимо родного. Запах его отряда. Часовой у входа — молодой волк, которого Джуд не знал (видимо, пополнение), — преградил ему путь. — Стой. Кто идет? Назовитесь. — Рядовой Лоу Джуд. Отряд «Цитадель». Возвращаюсь из госпиталя. Волк моргнул. Потом его глаза расширились. Он слышал это имя. Все слышали это имя. — Лоу? Тот самый Лоу? — Я не знаю, тот ли я самый, — устало усмехнулся Джуд. — Но фамилия моя Лоу, это точно. Доложите генералу Шарпнессу. Докладывать не пришлось. Из-за угла блиндажа вышел медведь — он нес ящик с боеприпасами и что-то насвистывал. Увидев Джуда, он замер. Ящик выпал из рук и глухо ударился о землю. — Лоу... — выдохнул медведь. — Заяц... Ты... ты вернулся? — Вернулся, — Джуд улыбнулся разбитой губой, которая еще не до конца зажила. Медведь издал звук — что-то среднее между ревом и всхлипом — и рванул к нему, сгребая в медвежьи объятия. Ребро пронзило болью, Джуд охнул, но даже не попытался вырваться. — Осторожнее, зверюга, — прохрипел он. — У меня трещина в ребре. — Прости, прости, — медведь отстранился, моргая влажными глазами. — Я думал... мы думали, ты не вернешься. После госпиталя — домой, к отцу, в столицу... — Мой дом здесь. С вами. На шум из блиндажей начали выходить другие бойцы. Гепард появился первым — он не шел, он почти летел, и его пятнистое лицо выражало крайнюю степень потрясения. За ним — рысь, барсук-медик, несколько волков, которых Джуд знал еще по учебному лагерю. — Смотрите, кого принесло! — крикнул кто-то. — Заяц вернулся! Джуда окружили. Его хлопали по плечам, жали руки, кто-то даже полез обниматься, хотя раньше никогда себе такого не позволял. Гул голосов нарастал — вопросы, восклицания, смех. Джуд стоял в центре этого хаоса и чувствовал, как к горлу подступает ком. Он не ожидал такого приема. Он думал, что его встретят спокойно — ну вернулся и вернулся. Но нет. Эти люди, эти хищники, которые когда-то насмехались над ним, теперь смотрели на него как на брата. Как на своего. — Пропустите, — раздался резкий голос. Толпа расступилась. К Джуду шел Шарпнесс. Генерал был в полевой форме, без фуражки, и его лицо оставалось непроницаемым — как всегда. Но когда их глаза встретились, Джуд увидел то, чего не видел никто другой: молнию, вспыхнувшую в желтых волчьих глазах. Радость. Облегчение. И что-то более глубокое. — Рядовой Лоу, — произнес Шарпнесс официально, но голос чуть дрогнул. — Докладывайте. — Рядовой Лоу Джуд прибыл из госпиталя для дальнейшего прохождения службы, — ответил Джуд так же официально, но уголки его губ подрагивали от сдерживаемой улыбки. — Трещина в ребре зажила, астма под контролем, ингалятор при мне. Готов вернуться в строй. Повисла пауза. Одна секунда. Две. А потом генерал сделал то, чего от него не ожидал никто. Он шагнул вперед и положил тяжелую ладонь на плечо Джуда — не как офицер, а как друг. Как равный. — Хорошо, что ты вернулся, — сказал он тихо, так, чтобы слышал только заяц. — Я... мы боялись, что ты не захочешь. — Я хочу, — ответил Джуд так же тихо. — Я должен. Это мое место. Шарпнесс кивнул и отступил, снова становясь генералом. — Всем приготовиться к построению через час. У нас новые вводные от командования. А пока — дайте рядовому Лоу привести себя в порядок. Толпа неохотно разошлась. Джуд поднял свой рюкзак и направился к знакомой землянке — той самой, которую оборудовали для него во время течки. Землянка сохранилась, хотя вход зарос бурьяном. Внутри всё было так же: бревенчатые стены, две «буржуйки», одеяло, которое когда-то притащил Райнер. Райнер. Джуд обернулся. Шакал стоял в трех метрах позади. Он не подошел сразу — видимо, боялся помешать, боялся, что не имеет права. Его перевязанная голова уже не была забинтована, только шрам на виске напоминал о ранении. Желтые глаза смотрели на Джуда с такой смесью надежды и вины, что у зайца защемило сердце. — Ты даже не поздоровался, — сказал Джуд. — Я... я думал, ты не захочешь меня видеть. Я не уберег тебя. — Райнер. Иди сюда. Шакал шагнул к нему неуверенно. Джуд вздохнул, сократил расстояние сам и крепко обнял его — здоровой рукой, без боли, без сомнений. Райнер замер на секунду, а потом прижал его к себе с такой силой, что Джуд снова охнул — ребро. — Прости, — выдохнул шакал. — Прекрати извиняться. Ты пришел за мной. Ты ворвался во вражеский бункер. Ты держал меня за руку в вертолете. Этого достаточно. Этого больше чем достаточно. — Я боялся, что ты не вернешься на фронт. — А я боялся, что вы без меня пропадете, — Джуд отстранился и усмехнулся. — Ну что, рассказывай, как тут у вас дела? Варгас не объявлялся? Лицо Райнера потемнело. — Пока нет. Но разведка говорит, что он сменил штаб и собирает силы. Он зол. Очень зол. И еще... — шакал замялся. — Тот лис, который помог нам уйти. Кир Вейлан. Он пропал. — Пропал? Как? — После нашего побега он вернулся в бункер, доложил, что нас не догнал. Ему вроде бы поверили. Но через два дня он исчез. Никто не знает, ушел сам или его убрали. Джуд помолчал, переваривая новость. Кир Вейлан. Лис с полуулыбкой. Тот, кто принес ему ромашковый чай. Тот, кто открыл запасной выход. Странный враг, который оказался не совсем врагом. — Надеюсь, он жив, — тихо сказал Джуд. — Я хотел бы сказать ему спасибо. По-настоящему. — Может быть, еще скажешь, — ответил Райнер. — Война длинная. --- Час спустя весь отряд собрался в штабной палатке. Джуда посадили не в задних рядах, а ближе к столу — рядом с Райнером, медведем и гепардом. Шарпнесс стоял у карты, и выражение его лица не предвещало ничего хорошего. — Командование передало новые разведданные, — начал генерал. — Противник готовит крупное наступление на нашем участке. Цель — прорвать оборону и выйти к стратегическому узлу в квадрате семь-четыре. Если они это сделают, весь восточный фронт окажется под угрозой. По рядам прошел тяжелый вздох. — Наше командование приняло решение: мы не будем ждать атаки. Мы нанесем удар первыми. Через три дня. — Три дня? — переспросил медведь. — Успеем подготовиться? — Должны. У нас нет выбора. Шарпнесс развернул на столе детальную схему. — Ударная группа — двенадцать человек, включая меня. Заходим с северо-востока, через лесной массив. Цель — штабной бункер полковника Варгаса. При упоминании этого имени Джуд вздрогнул. Райнер рядом с ним напрягся. Шарпнесс бросил на них короткий взгляд, но продолжил: — Варгас перевел свой штаб в новое место после прошлой операции. Наша разведка нашла его. Теперь наша задача — не просто нарушить коммуникации врага. Мы должны ликвидировать командование. В первую очередь — самого Варгаса. — Это опасно, — заметил гепард. — После прошлого раза они усилили охрану. Штурмовать штаб в лоб — самоубийство. — Штурма в лоб не будет. Мы пойдем малыми группами, скрытно. И у нас будет преимущество. — Какое? — спросил Джуд. Шарпнесс посмотрел на него и чуть заметно усмехнулся. — У нас есть ты, Лоу. — Я? — Твои уши. Твой слух. Ты слышишь то, что не слышат даже волки. Ты можешь предупредить о засаде за минуту до контакта. В прошлой операции мы не использовали тебя полностью. Теперь — используем. Джуд кивнул. Его уши чуть приподнялись — инстинкт, выдававший волнение и, как ни странно, гордость. Он не был обузой. Он был оружием. — Кроме того, — продолжил Шарпнесс, — у нас есть информация о недавних потерях Варгаса. После прошлого инцидента он казнил нескольких офицеров за халатность. Его охрана деморализована. И еще один момент... — генерал замялся. — Наш источник в штабе Варгаса передал, что майор Кир Вейлан жив. — Жив? — вырвалось у Джуда. — Да. Он в бегах. Его объявили предателем и заочно приговорили к расстрелу. Он скрывается где-то на нейтральной полосе. Если мы найдем его раньше, чем люди Варгаса, у нас появится ценный информатор. — Я найду его, — тихо сказал Джуд. — Что? — Я найду его. Он помог мне. Я должен помочь ему в ответ. Шарпнесс смотрел на него долго, потом медленно кивнул. — Это рискованно. Но я доверяю твоему чутью, Лоу. --- Три дня до операции пролетели в лихорадочной подготовке. Джуду выдали новый ингалятор — армейский, ударопрочный, с двойным запасом баллончиков. Райнер лично проверил его амуницию, затянул ремни бронежилета и молча сунул в нагрудный карман маленькую банку сгущенки — «на случай, если проголодаешься». Джуд улыбнулся и не стал спорить. За день до наступления, вечером, Джуд и Райнер отправились в нейтральную полосу. Шарпнесс дал им ровно шесть часов — если за это время они не найдут лиса, должны вернуться. Никакой самодеятельности. Нейтральная полоса была гиблым местом: воронки, остовы сгоревшей техники, колючая проволока, перепаханная земля. Здесь не росла трава, не пели птицы. Только ветер завывал между остовами, как призрак. Джуд шел впереди, его уши непрерывно двигались, сканируя пространство. Райнер прикрывал сзади. Шли молча — звуки здесь могли стоить жизни. — Стой, — вдруг прошептал Джуд, поднимая руку. Он услышал что-то. Слабый, почти неуловимый звук. Дыхание. Неровное, свистящее, как у человека с простреленным легким. — Там, — он указал на полуразрушенный блиндаж у кромки оврага. Подошли осторожно. Из блиндажа пахло кровью, грязью и страхом. Джуд кивнул Райнеру — прикрой — и шагнул внутрь. В углу, на куче прелой соломы, лежал Кир Вейлан. Лис был плох. Его рыжеватые уши безжизненно обвисли, глаза ввалились. Одна рука была грубо перевязана какой-то тряпкой, насквозь пропитанной кровью. Он смотрел на вошедших мутным взглядом, и его знаменитая полуулыбка превратилась в гримасу боли. — Заяц... — выдохнул он. — Я думал... ты уже дома... — Я был дома, — ответил Джуд, опускаясь на колени рядом с ним. — Теперь твоя очередь вернуться домой. Или хотя бы выбраться отсюда живым. — Меня ищут... Варгас... он убьет... — Варгас не узнает. Мы уходим через час. Ты можешь идти? Кир попытался встать и тут же рухнул обратно — нога была ранена, видимо, осколком. Райнер молча шагнул вперед и взвалил лиса на плечи. — Тяжелый, зараза, — проворчал шакал, но в голосе не было злости. — Пошли, заяц. Веди. Джуд вывел их обратно — тем же путем, который запомнил до последней воронки. Его уши непрерывно работали, предупреждая о каждом подозрительном звуке. Один раз пришлось замереть — в ста метрах прошел вражеский патруль, но не заметил их. Через три часа, за час до рассвета, они вернулись в лагерь. Шарпнесс ждал у входа. Увидев Кира, он коротко кивнул. — В медпункт его. И допросить, как только оклемается. У нас мало времени. — Сэр, — окликнул его Джуд. — Он не враг. Он помог нам. Я прошу... отнестись к нему по-человечески. Генерал посмотрел на зайца долгим взглядом. Потом кивнул. — Хорошо. Твое слово имеет вес, Лоу. --- Ночь перед операцией выдалась тихой. Слишком тихой — такой тишины не бывает на фронте без причины. Шарпнесс стоял у своей палатки, глядя на восток, где за линией горизонта прятался вражеский штаб. Рядом неслышно возник Джуд. Он закутался в шинель, но всё равно дрожал — ночной холод пробирал до костей. — Не спится? — спросил генерал. — Не спится. Думаю. — О чем? — О завтрашнем дне. О Варгасе. О том, что я ему скажу, когда увижу. Шарпнесс повернулся к нему. — Что ты хочешь ему сказать? Джуд помолчал. — Я не знаю. Может быть, ничего. Может быть, просто посмотрю ему в глаза перед тем, как... всё закончится. Он думал, что я слабый. Что я жертва. Я хочу доказать ему, что это не так. — Ты уже доказал. Ты выжил. Ты вернулся. Ты снова идешь в бой. — Это другое. Я должен увидеть его лицо. Я должен, чтобы он понял — он проиграл не моему отцу. Не вам. Мне. Генерал долго смотрел на него. Потом протянул руку и чуть коснулся заячьего уха — того самого, которое всегда первым реагировало на опасность. — Ты сильный, Джуд. Сильнее, чем думаешь. Сильнее, чем думают они. Джуд не отстранился. Он стоял и чувствовал, как тепло от прикосновения разливается по всему телу. — Шарпнесс, — сказал он тихо, впервые называя генерала по имени без нужды. — Если завтра что-то пойдет не так... если я не вернусь... — Ты вернешься. — Но если нет. Я хочу, чтобы вы знали: я не жалею. Ни о чем. Ни об армии, ни о течке, ни о том, что вы были рядом. Вы... — он запнулся, подбирая слова, — вы стали мне ближе, чем кто-либо, кроме отца. И я... Шарпнесс прервал его — не словами. Он наклонился и осторожно, почти невесомо коснулся губами его лба. Там, где начиналась линия русых волос и где не было синяков. — Ты вернешься, — повторил он. — А когда вернешься, мы поговорим. Обо всем. А сейчас — иди спать. Завтра тяжелый день. Джуд кивнул, чувствуя, как горят кончики ушей. Он ушел в свою землянку, забрался под одеяло и прижал к груди банку сгущенки — талисман, подаренный Райнером. Завтра. Завтра всё решится. --- Продолжение следует...