Подготовка к отчаянному шоу.

Час 1 Дверь помещения на четвёртом этаже академии, некогда предназначенная для персонала, распахнулась энергичным толканием ладони. В комнате была система наблюдения за практически каждой комнатой академии! По большей части… Больше ничего примечательного и не было. Десятки мониторов рассеивали свет, делая комнату полной тусклого освещения: одна лишь широкая лампа посередине потолка имела четкий и яркий свет, освещая панели под собой в центре комнаты. Это какое-то безумие, истинный рай фетишиста, который сможет получить любые непристойные кадры… Черт, да каждая спальня и душевая обеспечены этими камерами! Однако… Ступив за порог, абсолютная модель Джунко Эношима развела руками, будто охватывая всё это помещение в свои нежные на вид руки с кроваво красными ноготками, как главное достояние академии… Самая важная из всех помещений! Широкая улыбка не сходила с лица, когда она с гордостью демонстрирует комнату сестре: —Посмотри, дуреха. Я оборудовала эту комнату под себя. Разве не прекрасно? Ах, это было непросто, но теперь я смогу транслировать каждую секунду их отчаяния, лишь переключив демонстрируемый экран. Разве не круто, что я покажу всему грёбаному миру, как ростки надежды увядают и склоняют головы к моим ногам? Взвинченная великолепием комнаты, она с гордостью ступала всё глубже в помещение, оборудованное для контроля игры её собственными руками, едва не закипая от возбуждения. Икусаба Мукуро же ступала скромнее, выдержанной походкой без лишних колебаний. Это была… Привычка? Фенрир учил выдержке лучше всего. Мало ли в какой ситуации окажется солдат? Выдержка была неотъемлемой частью сестры. Она с тихой гордостью за младшенькую осмотрела помещение, заприметив на одной из панелей объемную спортивную сумку, набитую всяким, особо не вслушиваясь в слова сестры, упиваясь тем, как Джунко восторгается своими трудами. На душе было так тепло, что всё внимание абсолютного солдата уходило на всплески эмоций блондинки, выраженные в жестах, указывающих на многочисленные мониторы в помещении. Весь этот треп о грядущей игре звучал так… Наивно и весело, что слова сплавлялись в нечто непонятное и сладкое для слуха Мукуро. —И так, твоя цель в этом идеальном плане играть меня. Помни об этом… Потому что кому нахер сдалась тупица, способная лишь убивать? У нас приблизительно три или четыре часа, прежде, чем эти полные надежды имбецилы проснутся. Так, давай мы тебя наря… Улыбка на лице Джунко стала менее яркой. Натянутые уголки губ приопустились, а светлые будто само безоблачное небо глаза помутнели, теряя яркость и становясь ближе к… Бушующему глубокому океану. Даже в этих глазах Мукуро была готова тонуть… Да и в океане, если это удовлетворит её дорогую сестру. Пока Мукуро от восторга любимой сестры затерялась в словах… Джунко влепила ей звонкую пощёчину, приводя в чувство и обрывая миг тепла на душе, напоминая, что они обе здесь абсолютные отчаяния! Что они обе исполняют план, руководя событиями очно и по ту сторону кулис. И нечего тут теплить душу сопливым счастьем за сестренку. —Эй, глухая тетеря. Ты вообще меня слушала? На каком моменте твоя пустая голова зависла? Хлесткий удар вытянул девушку из сладкого транса собственного пристрастия. Приложив кончики пальцев к покрасневшей щеке, она смутилась, чуть краснея от этой уничижительной пощёчины. Как бы не было приятно наблюдать за счастьем Джунко… Именно со своей сестрой блондинка была особенно капризна. Может именно так она проявляла привязанность? Или… В любом случае, для Мукуро даже такого рода всплески эмоций были приятны. —А…? Кхм, прости, я… - неловко опешила Мукуро, не желая расстроить абсолютно нестабильную в эмоциях сестрицу, но. —Заткнись… Из твоего рта несёт гнилой землей. Сколько там ты провела в окопах? Надеюсь, к игре это дерьмо выветрится… Перед началом проглотишь пачку освежающих конфет! – Джунко говорила с явным отвращением, скривив губы в гримасе и на шаг отступила от сестры, подняв руку и как веером махая прямой кистью в сторону Мукуро. — Давай, садись уже под лампу и я сделаю из тебя крас… Нет, просто симпатичную девчонку. Красотку из своей туши не слепить даже десятком операций! – приказала Джунко, резко указав рукой на кресло посреди комнаты. Сама же, не теряя времени отвернулась, прошагав некоторое расстояние, а затем схватила из сумки на одной из приборных панелей косметику и шило… В этой сумке было всё необходимое для преображения: парик, одежда и даже бельё с пуш-апом, так, на всякий случай. Мукуро чуть виновато съежилась и как можно быстрее уселась в кресло, задрав непримечательное лицо чуть кверху. Из-за лампы над ней, освещение позволяло работать с макияжем, к чему и приступила Джунко. Руки блондинки приблизились к лику сестры. Орудуя кисточками и спонжами, она старательно украшала «рожу» Мукуро. Тональник, консиллер, закрепляющая пудра, тушь значительно увеличивающая ресницы… Вся косметика летела в лицо, прежде чем Джунко, спустя нескромное количество времени, с презрением взялась за челюсть сестры, грубо сжимая ее щеки пальцами, впиваясь ногтями и поворачивая лицо так, как ей будет удобно его рассмотреть. —Господи… Я сделала всё возможное, но твоя рожа всё ещё уродлива. Эти веснушки… Бе… Хлестко, Джунко отпустила лицо чрезмерно терпеливой и спокойной Мукуро, которая лишь моргнула пару раз, не привыкшая к косметике в таком количестве. —Это какой-то пиздец, твоя морда не подлежит никакому улучшению! Мукуро ещё раз хлопнула глазами, будто уже вжилась в роль абсолютной модели и потеряла дар речи, впадая в ступор, когда сестра отвернулась от неё. Блондинка, резво схватив с панели взятое ранее шило, с блистательной, ожесточённой улыбкой замахнулась над лицом сестры. Это было довольно обычной ситуацией. Джунко быстрыми рывками пыталась пронзить лицо Мукуро… А та в свою очередь парировала, ударяясь выставленным на опережение предплечьем в предплечье сестрёнки. Это продолжалось порядка пяти минут. Неустанная дуэль, в которой блондинка сплошь атакует, а брюнетка с каменным лицом перехватывает её руку с острым шилом, острие которого тормозило в паре милиметров от глаз, кончика носа и иных участков лица… —Как всегда…. Скучно, – выпалила Джунко о безупречном сопротивлении сестры, наконец остудив пыл и отложив шило в сторону.