Мёртвый эфир

Очередной эфир подошёл к концу. «Дорогие слушатели, заходите к нам каждое утро — новый выпуск, новые гости, новые истории…» — и так изо дня в день. Одна и та же скороговорка, одни и те же дежурные улыбки в голосе. Руслана ненавидела эту работу. И коллег тоже ненавидела. Ей было тошно от написания сценариев и необходимости следовать теме, которая никого по-настоящему не волновала. Кто-то мог сказать: «Да ладно, говорить в микрофон — проще простого, чего тебе ещё надо?» Но легко сказать — попробуй сделать. А она, между прочим, несла ответственность за весь этот цирк. Вся черновая, невидимая работа — на ней. Подготовка гостей, контроль технички, правки, правки, правки… Коллеги же жили в своё удовольствие: ходили на корпоративы, хвастались личной жизнью, обсуждали, куда поехать на выходные. У них были друзья, вечеринки, планы. У Русланы — только бетонные стены радиостанции, где она фактически ночевала. Родителей, можно считать, у неё больше не было. Мать сгорела от рака за полгода — врачи только развели руками, посадили её на морфин, чтобы хоть как-то притупить боль, и она таяла на глазах, пока не исчезла совсем. С отчимом отношения сложились такие, что лучше не вспоминать: холод, чужие люди под одной крышей, и давнее чувство, что она там лишняя. Друзья? Да пошли они. Только и знали, что занимать деньги, а как доходило до отдачи — исчезали в четырёх направлениях одновременно. Что уж говорить о бывших… одни альфонсы, вечно тянули руку, а в ответ — ноль тепла. Из этого горького потока мыслей Руслану выдернул голос коллеги — Игорь возник на пороге студии с неизменной усмешкой. — Опять останешься? — спросил он, чуть наклонив голову. — Может, помочь чем? Ты уже который день подряд здесь ночуешь. — Останусь! — оборвала она его резче, чем собиралась. — Спасибо, но это моё личное желание. Не нужна помощь. — Хм, как знаешь, — он пожал плечами и растворился в коридоре. Везёт же людям на настойчивость. Иногда Игорь проявлял такое рвение помочь, что бесил до зубовного скрежета. За несколько лет работы Руслана дала понять сто раз: ничье присутствие, ничья поддержка ей не нужны. Ей было проще одной возиться со своими делами, чем терпеть его дурацкие шутки. Взрослый мужик, женат, а ведёт себя как малолетний придурок — глазками стреляет, лезет не в свои разговоры. Если бы не знала, что у него есть семья, решила бы, что он клеится и к ней, и к гостям шоу. А так… пусть идёт домой. Руслана считалась здесь чуть ли не образцом трудолюбия. Даже редактор Лена хвалила её импровизации в эфире — говорила, живая, искренняя получается. А на самом деле Руслана просто жила этой работой, потому что больше в её жизни ничего не было. Ничего, за что можно зацепиться. Вскоре радиостанция опустела. Ушёл и приставучий Игорь — кстати, сегодня он был как-то необычно тих. Может, стряслось что? Да и чёрт с ним, если надо — сам расскажет. А у Русланы своя задача: нужно придумать концепцию следующего выпуска, решить, кого позвать. Главное, чтобы гость оказался нормальным человеком, а не хамлом, за которым потом следишь через пульт, ловя каждое нецензурное слово. В прямом эфире ведь нельзя ляпнуть лишнего. Так что завтрашний день обещает быть трудным, как и сегодняшний вечер. И ещё нужно согласовать всё с Еленой Александровной, которая, кстати, тоже пропадала здесь сутками — будто у неё нет своей жизни. Только Руслана подумала о ней, как редактор тут же возникла на пороге. — Руслана, ты ведь остаёшься на вечер? Мне Игорь передал, — уточнила Лена. — Да, остаюсь. И кстати, нам надо обсудить детали следующего шоу, — сказала Руслана. — Обсудим. Ты пока накидай предложения по гостям, а потом вместе решим, — редактор замялась, будто хотела добавить что-то ещё. — Ты сильно занята? Может, я отвлекаю? — Вообще нет, — Руслана покачала головой. — Слышала, к нам новый диджей придёт? Молодой, почти твой ровесник. Интересный парень, между прочим, — в глазах Лены загорелся какой-то странный огонёк. Руслана внутренне закатила глаза. Новый диджей? Да кто бы это ни был — лишь бы нормально работал и не лез в душу. И чтобы навязчивостью не напоминал Игоря. — Да-да, — протянула она. — Главное, чтобы на мозги не капал. — Совсем ты, Руслана, странная. Работаешь за троих, отпуск бы тебе взять… да и с кем-нибудь познакомиться, — Лена была верна себе. — Кстати, зовут его Антон. Пообщаешься — не пожалеешь! Она ушла в свой кабинет, а Руслана наконец осталась одна. Она просидела за монитором несколько часов, но мысли не шли. Совсем. Обычно идеи рождались в тишине, а сегодня — как вымерло. В итоге, так ничего и не придумав, Руслана решила ехать домой. На улице было темно. Коллеги разошлись давно, даже Лена уже уехала. Зимняя ночь обняла город привычной стужей; падал крупный сырой снег — вроде красиво, но машину теперь придётся откапывать. Чёрт. Покопавшись в багажнике, Руслана нашла щётку и принялась чистить стёкла, когда краем глаза заметила фигуру у входа в офис. Кто-то стоял там, не двигаясь. И не просто стоял — смотрел. Сначала она не придала значения, но через несколько секунд поняла, что не может оторваться от этого тёмного силуэта. Фонари возле здания, которые недавно поменяло начальство, вдруг погасли. Экономия, наверное, или бракованный шлак поставили. А человек всё смотрел. На неё? Или мимо? Руслана не понимала, почему её внимание приковано именно к нему — может, охранник вышел покурить, а она себе напридумывала? Чёрт знает. Лучше сесть в машину и уехать отсюда. Фантазия решила разыграться в самый неподходящий момент. Через час она была дома. Готовить сил не было совершенно — заказала фастфуд из ближайшей пиццерии, набрала побольше, пусть везут. Чтобы скоротать ожидание, полезла в новостную ленту. Руслана не читала их по своей воле, только когда коллеги озвучивали — хочешь не хочешь, запоминаешь. Но сегодня решила сама посмотреть, о чём завтра говорить. Листала однообразные заголовки: политика, спецоперация, блогеры, уехавшие из страны — будто кому-то есть до них дело. И вдруг заметка про её город: «У стройки на проспекте Гагарина обнаружены обезглавленные тела рабочих». Она замерла. Псих, что ли, какой объявился? Читает дальше: «Сообщается, что все 36 человек были обезглавлены и полностью обескровлены. У каждого найдены характерные следы от зубов на шее». Точно псих, который возомнил себя Дракулой. Руслана думала, такое только в Америке или в столице бывает — там вся дичь обитает. А тут, пожалуйста, местный граф. Она выключила телефон и забралась под одеяло. Ну и денёк. Не успела пролежать и минуты, как раздался звонок в дверь. Пицца! Наконец-то. Руслана расплатилась с курьером, втащила коробку на кухню и уже принялась за еду, когда механически включила телевизор. Первым же делом — местный новостной канал. Ведущая с каменным лицом вещала о политике, а потом снова переключилась на нашего «Дракулу». Руслана сделала громче. — …Как сообщалось ранее, все 36 человек были убиты одним способом. Все записи с ближайших камер видеонаблюдения удалены. Кто это сделал и каким образом, полиция продолжает выяснять. Ни хрена себе. Она отложила пиццу. Это не псих. Или не один псих. Может, сектанты? Сейчас их развелось — кого угодно принесут в жертву, а люди потом гадают. Руслана встала с кровати, прошлёпала босыми ногами в ванную. Открыла зеркальный шкафчик — там, среди старых баночек, стоял блистер с морфином. Те самые таблетки, которые выписывали матери. Теперь, узнав одного врача из той клиники, она доставала их нелегально. Этому мудаку хватало и её «завтраков» с ним, и намёков, чтобы затащить в постель — а уж списывать лекарства из клиники для него было плёвым делом. Руслана вытряхнула одну пилюлю на влажную ладонь. Собралась размолоть её в порошок, но замерла, подняв взгляд на своё отражение. Бледное лицо, синяки под глазами, сухие, едва намеченные мышцы пресса, каждая венка проступает сквозь кожу. Песочные волосы спадают гофрированными прядями на плечи. И глаза — те самые голубые, что достались от матери. Нет, она не выглядела как наркоманка. И не была ею. Она держала контроль — почти не доводя себя до ломки. Ладони вдруг вспотели. Сколько на этой неделе? Когда она делала это в последний раз? Сердце пропустило удар. Завтра на работу, а время уже позднее. Она тупо не встанет, не проснётся, если сейчас примет. Выдохнув сквозь зубы, Руслана положила пилюлю обратно, резко захлопнула дверцу шкафчика и вышла из ванной. На прихожей нашла никотиновую жвачку. Приторно-сладкий, вяжущий вкус медленно разлился во рту, принося слабое, но хоть какое-то расслабление. Она откинулась на подушку, тяжело дыша, и положила в рот вторую пластинку. Да уж, когда она курила, эффект был куда сильнее, но лёгкие теперь реагируют на дым кашлем и спазмами. Руслана прикрыла глаза, пытаясь уснуть. Но, как и всегда в последнее время, всю ночь ворочалась с боку на бок, проваливаясь лишь в короткие, тревожные забытья. Бессонница снова держала её в своих руках. Будильник вырвал Руслану из короткого, липкого сна — такого поверхностного, что она не могла сказать, спала ли вообще. Открыв глаза, девушка усмехнулась собственным мыслям: лучше бы она всё-таки втянула небольшую дорожку морфина прошлой ночью, тогда хотя бы провалилась в настоящую темноту, без сновидений. Но сейчас уже не время — надо ехать на работу. Звякнула металлическая крышка банки с энергетиком. Руслана сделала несколько жадных глотков, одновременно откусывая бутерброд и косясь на часы. Семь пятнадцать. Опять она проспала лишние десять минут. Дорога, как всегда, стояла сплошной пробкой — через весь район, мимо бесконечных светофоров и раздражающе медленных машин. Её бесили другие водители: кто-то тупил на перекрёстках, кто-то вылезал без поворотника, кто-то ехал сорок километров в час по пустому левому ряду. «Хотя, — подумала Руслана, стиснув руль, — ещё повезло, что не на автобусе». Она представила утреннюю давку, пенсионеров с сумками на колёсиках, которые почему-то всегда едут куда-то в семь утра, и её передёрнуло. Ненависть к общественному транспорту тянулась ещё со студенческих лет. И наконец — радиостанция. Руслана влетела в студию, плюхнулась на своё место перед компьютером и начала быстро пролистывать сценарий, готовясь к утреннему эфиру. Игорь сидел рядом — как всегда, слишком весёлый, слишком собранный для такого раннего часа. Она скользнула взглядом по его идеально отутюженной рубашке, по брюкам со стрелками, по лёгкой щетине на щеках и залысинам — тем самым «озёрам», которые появляются у мужчин его возраста. Типичный семьянин. Такой бодрый и ухоженный, наверное, только потому, что жена всё делает за него: гладит, готовит, напоминает, когда почистить зубы. А он после работы просто плюхается на диван и превращается в бытового инвалида. Обычно Руслана не зацикливалась на коллегах, но последствия почти бессонной ночи сняли любой контроль над мыслями — они текли грязным, циничным потоком. Ей бы так — чтобы рядом был человек, который работает наравне и делит быт пополам. Но старые радикально-феминистские взгляды давали о себе знать. Проще быть одной, чем тащить на себе взрослого ребёнка, который даже поесть не может разогреть. Мужики — мусор и позорище. Непонятно, как они вообще доживают до своих лет. А живут дольше, потому что паразитируют на женщинах, высасывая из них время, силы и здоровье. — Ты слышала про те убийства? — спросил Игорь, выводя её из размышлений. Он поймал её пристальный, почти хищный взгляд и на секунду даже поёжился — что-то в этом взгляде было жуткое. — Как о таком не услышишь? — Руслана закатила глаза. — Будет о чём рассказать в новостях. — Как думаешь, маньяк? — не унимался Игорь. — У меня дочка вдоль той улицы ходит. Страшно, если честно. — Скоро найдут, скажут, что наркоман, — равнодушно бросила она. — Или алкаш. Обычное дело. — Будем надеяться, что быстро поймают, — Игорь отвернулся к микрофону, явно не желая продолжать этот ледяной диалог. Из другого конца студии бесшумно вышел человек, которого Руслана раньше здесь не видела. Так вот он какой — тот самый новый диджей. Она окинула его быстрым, оценивающим взглядом. Камуфляжные штаны с накладными карманами, простая чёрная футболка, на спине которой алел логотип Marlboro с лошадью. Неформал какой-то. Или студент на подработке. Лицо, впрочем, оказалось достаточно симпатичным: идеальная линия челюсти, острые скулы, тёмно-зелёные глаза — настолько яркие, что казались неестественными, будто линзы, на фоне такого же, нездорово-бледного лица, как у неё. Длинные дреды, заплетённые на тёмных волосах, спадали на плечи. Руслана мысленно хмыкнула: «Типичный мальчик из инстаграма, который думает, что стиль заменяет талант». — Привет, Антон! — заулыбался Игорь при виде парня. — Игорь, — Антон сдержанно улыбнулся в ответ и протянул руку для рукопожатия. У него оказался низкий, чуть хрипловатый голос — с такой фактурой не диджеем быть, а вести сольное шоу. Руслана хотела отвести взгляд, но не могла: её предательски зацепило что-то в его облике. Да что в нём такого? Обычный дурак с виду. Наверняка из тех, кто живёт с мамой и сидит на её шее. Судя по физической форме — футболка обтягивала явно спортивное, рельефное тело — времени свободного ему хватает с избытком. — Ты Руслана? — вдруг обратился он прямо к ней. — На бейдже написано, — бросила она, демонстративно отворачиваясь. — Хорошо, — спокойно кивнул Антон, ничуть не смутившись. — Буду знать. Он отошёл к своему месту, надел наушники и принялся настраивать пульт. Руслана же уставилась в текст, открыв очередную банку энергетика. Сегодня программа была аскетичной: новости и розыгрыш по телефону — никаких гостей, никакой суеты. Новости, собственно, вращались вокруг местного «Дракулы»: рассказ про обезглавленные тела, следы зубов на шеях, удалённые записи с камер. И другие мелкие инциденты — открытия, аварии, политика. Всё как обычно. Она подняла глаза и вдруг снова столкнулась взглядом с Антоном. Он смотрел на неё. Не отводил взгляд, не делал вид, что занят. Просто смотрел. Руслана посмотрела в ответ, ожидая, что он смутится и отвернётся, но нет — лишь уголок его губ чуть приподнялся в лёгкой ухмылке, обнажая ровные белые зубы. Она отвела глаза. Пусть смотрит. Главное, чтобы не заигрывал, как Игорь. Ещё одного раздражителя ей не хватало. Или этот из тех, кто смотрит, говорит намёками, но так и не решается? Ну, не её проблема. Лишь бы не навязывался и не бегал следом, как щенок, каким бы красавцем ни был. Начался эфир. Игорь, как всегда, бодро поприветствовал слушателей, а следом пришла очередь Русланы. Мышцы лица словно сработали автоматически: натянулась дежурная улыбка — до жути фальшивая, а голос стал выше, плавнее, приторнее. — Доброе утро, дорогие слушатели! — начала она, глядя куда-то в пустоту перед собой, ни на Игоря, ни на Антона. — Оставайтесь на линии «Мотор FM», ведь сегодня вас ждёт розыгрыш призов. Один из них — концерт Брендона Гарса в Нью-Йорке. Так что расчехляем кошельки и поехали… День прошёл как под копирку: новости про убийцу, весёлые розыгрыши, фальшивые интонации. Руслана внутренне иронизировала над всем этим — только горькая усмешка про себя помогала ей держаться на плаву и выжить очередной чертов день. Она сняла наушники и уже привычно собралась остаться в студии — придумать хоть что-нибудь на завтра. Но в голове билась тревожная мысль: пришло выгорание. Полгода она почти каждый день знала, о чём говорить, предлагала идеи, держала эфир. А теперь — словно тупик. Идеи испарились. Руслана сидела перед монитором, глядя на мигающий курсор, и пила очередную банку энергетика. Рядом, как назло, пристроился Антон. Тоже не собирался уходить. Пёс его побрал. Из-за него не удавалось сосредоточиться — его присутствие висело в воздухе, как невидимый груз. — Ты это… — подала она голос, не поворачивая головы. — Домой не собираешься? — У меня автобус рейсовый. Только через полтора часа будет, — ответил он и снова посмотрел на неё. Взгляд скользнул по её чуть полным губам, по бледному лицу с проступающими скулами, по синякам под глазами — они придавали её взгляду не столько уставший, сколько почти жуткий оттенок. Прядь песочных, завитых в мелкие локоны волос упала на половину лица; Руслана машинально убрала её, поджав губы. — А тебе сколько, если не секрет? — спросил Антон, разрывая затянувшуюся тишину. Руслана медленно перевела взгляд с монитора на него. Медленно — специально, чтобы он почувствовал, как сильно её раздражает его присутствие. — Двадцать два, — ответила она ровно и выключила компьютер. Сегодня снова ничего не напишет. — Поменьше бы тебе пить это, — он кивнул на пустые жестяные банки, валявшиеся на столе. — Сама решу, — отрезала Руслана, закинула рюкзак поверх пальто и зашагала к выходу. На улице ещё было оживлённо — только вечер, не ночь. Для неё несвойственно возвращаться домой так рано, но чужое присутствие и полное отсутствие рабочих мыслей раздражали сильнее, чем перспектива сидеть одной в пустой студии. Она добралась до квартиры, сбрасывая одежду прямо на ходу, не заботясь, куда падают ботинки и пальто. Зима в этом году выдалась до жути холодной — на бензин и прогревание автомобиля уходила чуть ли не половина зарплаты. Ванна наполнилась быстро. Руслана легла в горячую воду и уставилась в полированный зеркальный потолок съёмной квартиры — деталь, которую она заметила ещё при заселении и тогда же пошутила про себя, что бывший владелец, должно быть, был законченным нарциссом. Сейчас её собственное отражение смотрело на неё сверху: бледное, худое, привычное тело. В голове — пустота. Но где-то на задворках сознания автоматическая потребность ударила током. Вспомнился бывший. Тот, что был почти два года назад. Его плечи, сильные руки, накачанный торс, красивое лицо — почти модельное. Каждый раз, думая о нём, Руслана ловила себя на мысли: она отдала бы многое, чтобы переспать с ним ещё разок. Просто переспать, без отношений, без унижений, которые он ей доставил. Только тело, только механика. Мысли потекли дальше. Она вспомнила, как листала сайты знакомств — ни одного достойного кандидата для постоянного интима. Всё уроды или с завышенным самомнением. А потом в голову ударило другое воспоминание — когда она, восемнадцатилетняя дура, встретилась с таким «красавчиком». Часовой минет, подавилась спермой, а после во рту горели язвы от стоматита — есть было невозможно, и она неделю не могла забыть этот позор. Рука сама потянулась к полке, где лежал вибратор. Один щелчок кнопки — и она поднесла устройство к чувствительной точке, ощутив сладкую, почти дразнящую вибрацию. Двигала рукой механически, чувствуя, как тело выгибается в такт — без мыслей, без эмоций, чистая физиология. Несколько минут — и дыхание участилось. Финал наступил почти неожиданно, без вспышки, просто спад. Руслана выдохнула сквозь зубы, окончательно расслабляясь, и наконец взяла контроль над своими мыслями. Пусто. Она вышла из ванной, замоталась в полотенце, и тут из подъезда донеслись крики и глухие хлопки. Чьи-то пьяные разборки. Очередные алкаши. На её лице не дрогнул ни один мускул — она давно перестала обращать на это внимание. Сняв с себя полотенце, Руслана взяла блистер с морфином. Извлекла пилюлю, положила её в пепельницу и аккуратно, с почти аптекарской точностью, растолкла в мелкий порошок. Тонкая дорожка легла на зеркальную поверхность. Она отмерила дозу — формацевтически точно, без спешки. Один глубокий вдох. Руслана откинулась на подушку, прикрывая глаза. Теперь никакие звуки не имели значения — ни крики из подъезда, ни шум машин за окном. Только умиротворяющее, тягучее спокойствие разливалось по венам, вытесняя всё остальное. Через несколько минут она провалилась в сон — тяжёлый, беспросветный, без снов.