By The Letter / Следуя письму

Драко подписал соглашение, хотя его до глубины души бесило то, как ловко она вечно загоняет его в угол. Стоило ему подумать, что инициатива в его руках, как она тут же обуздывала его, словно дикого фестрала, и подрезала ему крылья. Ему очень не хотелось признавать, что она оказалась куда сильнее, чем он вообще мог ожидать, но это вовсе не означало, что он не сможет с ней совладать. Уже несколько дней он обдумывал способ заставить её извиваться от сладкой муки точно так же, как она заставляла его самого — и сделать это нужно было поскорее, учитывая, что у них осталась от силы неделя. Вот только в словесных перепалках ему с ней не сравниться, особенно когда она пускает в ход свои пошлые словечки. Ему нужно заставить её замолчать. Разумеется, не с помощью магии — так было бы совсем неинтересно. Ему просто нужно заманить её туда, где она не сможет говорить свободно. Но для начала он протянет ей оливковую ветвь мира. Попробует немного смягчить её после того, как умудрился разозлить в Дырявом котле. Стоило Драко выйти из своего кабинета, как он тут же заметил копну непослушных кудрей. Она с предельным одобрением и концентрацией склонилась над сегодняшним выпуском Ежедневного пророка, на первой полосе которого красовалась фотография Кингсли и самого занудного из Уизли. Откинувшись на спинку кресла с тихим стоном разочарования, она заметила Драко. — Ты можешь поверить, что они объявили о запуске «Программы последнего желания для неизлечимо больных детей магов» без меня? Могли бы подождать до следующей недели, когда я вернусь! — Возможно, для детей из этой программы следующая неделя — это уже слишком поздно, — фальшиво посочувствовал Драко. Она сердито уставилась на него снизу вверх. Всё это выглядело чертовски мило. — За мной, — он потянул её вверх за локоть, и она нехотя подстроилась под его стремительный шаг. — Куда мы идём? — Срочное дело. Она послушно последовала за ним через главные двери прямо в коридор. Драко разжал пальцы и слегка замедлил шаг, любуясь покачиванием её бёдер. Эти великолепные, подтянутые ноги, выглядывавшие из-под маггловской юбки, и сексуальный изгиб её каблуков… Ему отчаянно хотелось чувствовать эти ноги на своих плечах. Хотелось, чтобы они сжали его шею до удушья. — Думаешь, я не понимаю, что ты делаешь? — бросила она через плечо, заходя в лифт. — Конечно, понимаешь. Я действовал предельно открыто. Она цокнула языком. — И что же это тогда? Что за срочность? — Мы отправляемся в архив. Она откинулась на стенку лифта напротив него и скрестила руки на груди. Её взгляд опустился к его кулаку. — Ты что, держишь в руке камень? Он ухмыльнулся. — Ты ведь просто пудришь мне мозги, да? — Я бы никогда не позволил себе пудрить мозги обладательнице таких роскошных ног. Лифт открылся в подвалах Министерства, и Грейнджер, закатив глаза, уверенно шагнула вперёд. Они пошли по очередному ничем не примечательному коридору, пока Гермиона не свернула к двери слева, и перед ними не открылось гигантское архивное пространство Министерства. По сравнению с другими помещениями здания оно казалось просто безразмерным. Его расширили с помощью магии, чтобы вместить многовековую историю; потолок здесь терялся так высоко, что был едва различим, а полумрак и тишина вполне позволяли перепутать это место с библиотекой. Они пошли между книжными стеллажами, уходящими далеко ввысь, к теням, по направлению к служащему. Тот услужливо стоял за центральным столом, и слабый свет ламп поблёскивал на его лысине. — Фил, — кивнул Драко. — Как поживает супруга? На предельно профессиональном лице архивариуса промелькнула едва заметная улыбка. — Ох, скажу я вам, она до сих пор без умолку трещит о том, как вы помогли нам с теми билетами в вип-ложу на Фалмутских соколов. Драко усмехнулся. — Значит, день выдался запоминающимся. Грейнджер внезапно уставилась на него так, словно никогда в жизни не видела, чтобы он вёл абсолютно нормальный, человеческий диалог. Драко вежливо кашлянул. Он положил камень на стол, после чего левитировал клочок пергамента Филу, и тот поймал его на лету. — Будьте добры. Служащий уверенно кивнул. — Сию минуту, аврор Малфой. — И направился к длинным стеллажам позади себя, подсвечивая дорогу зажжённой палочкой. Драко опёрся бедром о край стола, адресуя Грейнджер улыбку, которая, как он надеялся, выглядела сногсшибательно. Она по-прежнему держалась натянуто — точь-в-точь как во время их глупой утренней перепалки. Скрестив руки на груди, она слегка склонила голову набок, словно всё ещё пыталась разгадать его намерения и предназначение этого камня. — Скажи-ка мне, — тихо начал он, — как ты поняла, что тебе могут нравиться игры с удушением? Или ты ещё не пробовала и тебе просто захотелось экзотики? Её неопределённо-равнодушный взгляд тут же сменился сердитой гримасой. Ладно, возможно, он зашёл не с той стороны. Грейнджер скопировала его позу, тоже привалившись бедром к столу. — Знаешь, после твоего маленького представления в туалете паба ты, кажется, слишком много возомнил о себе. Пожалуй, мне стоит просто порвать наше соглашение. — Очень жаль, но я уже сделал его неразрушимым с помощью консервирующих чар. Если бы взгляды могли убивать, Драко в то же мгновение рухнул бы замертво от вспышки зелёного луча. Он глубоко вдохнул, готовый, наконец, произнести те извинения, что уже давно вертелись у него на кончике языка, но она резко оборвала его. — Нет. — Грейнджер покачала головой. — Я не хочу этого слышать. Веришь ты или нет, но сейчас всё ещё не то время и не то место. Он шумно выдохнул. — Тогда, по крайней мере, позволь мне извиниться за то, что я без спроса ворвался в твою личную жизнь и притащился за тобой в Дырявый котёл. Он был уже совсем близок к тому, чтобы взломать её неприступную броню. Уголок её губ дрогнул, и она легонько повела носком туфли, пока не коснулась мыска его ботинка. — На самом деле мне даже в каком-то смысле понравилось, что ты ворвался в мою личную жизнь. Драко ответил ей таким же кокетливым взглядом. Он придвинулся ещё ближе, и она откинула голову назад, чтобы лучше видеть его лицо. — Ты ведь ещё не устала от меня, верно? — тихо спросил он. — И не можешь устать. Сама ведь признала, что ты моя. Она прищурилась. — Я беру свои слова обратно. — Нельзя взять их обратно, они уже сказаны. — Это было сказано в пылу страсти. Он слегка покачал головой. — Ты… — Драко наклонился ещё ближе, пока его губы не замерли в миллиметре от её губ. — Моя, — добавил он шёпотом. От её сладкого, прерывистого выдоха его губы приятно покалывало. Её колено скользнуло по его бедру. Едва уловимое, дразнящее касание, мгновенно разжегшее в его крови отчаянное желание. Она была так близко, что в памяти сами собой всплыли те детали её тела, о которых он раньше и подумать не мог, пока не узнал её столь близко: мягкий и влажный хлопок её трусиков под подушечками его пальцев, шёлк её сосков под его языком. Он уже вовсю заводился от одних лишь мыслей о ней. Пока она не добавила: — До конца этой недели. Только не тогда, когда у него есть все шансы изменить правила игры. И в своём успехе он не сомневался ни на секунду. К чёрту все тонкости их соглашения в эту минуту. Он просто не мог избавиться от мысли о том, как хочет прижаться к её губам. Но в то же время в нём внезапно проснулась настороженность из-за её списка правил. — Для тебя это не слишком «на людях»? Может, нам стоит встать подальше друг от друга? — Разве мы не выглядим как обычные коллеги? — А разве коллеги хватают друг друга вот так? Он скользнул взглядом вниз — туда, где подушечки её пальцев покоились на самом краю пряжки его ремня. Опусти она ладонь чуть ниже, и она уже вовсю сжимала бы его член — и он бы точно не стал возражать. — Что ты имеешь в виду? — наивно поинтересовалась она. — Это вполне приличная дистанция. — А что, если бы мы сохраняли эту вполне приличную дистанцию, прижавшись к архивным стеллажам? Это вписывается в твои границы? — Вписывается, — парировала она, — но, думаю, Фил будет слегка шокирован тем, насколько диким окажется твой стон, когда я прикажу тебе отлизать мне, как хорошему мальчику. С губ Драко сорвался тихий звук. Жалобный — он уже сейчас был на полпути к тому самому дикому рыку. Но он быстро взял себя в руки. — А я думаю, ему куда больше понравятся те сладостные звуки, которые ты издаёшь, когда я сосу твои соски до тех пор, пока ты не начнешь стекать прямо мне в ладонь. Её маска безразличия дрогнула, брови едва заметно сдвинулись к переносице, и он понял, что внезапная вспышка возбуждения настигла и её тоже. Драко уже всерьёз подумывал о том, чтобы утащить её вглубь между стеллажей, как раз когда её ладонь тяжелым, ощутимым весом опустилась на его член. Ему пришлось приложить титанические усилия, чтобы не поддаться этому стремительно разгорающемуся желанию. В этот момент со всей своей профессиональной исполнительностью снова появился служащий, и Грейнджер демонстративно сделала шаг назад. Фил левитировал на свой стол две архивные коробки. — Вот, пожалуйста. Образец №42 подшит к делу №261, а здесь находятся улики по делу №298. Драко кашлянул, отчаянно пытаясь усмирить бушующий внизу прилив крови. — Это всё твоё, Грейнджер. Она удивлённо уставилась на него. — Что это? — Улики по делу Святого Мунго. Из палат погибших пациентов. — Серьёзно? — Абсолютно серьёзно. Она подхватила коробку и направилась к свободному столу — теперь в её поступи не осталось ничего, кроме деловой решимости. Драко с улыбкой двинулся следом. Ему нравилось наблюдать за ней в такие моменты. Его восхищали не только эти её маггловские замашки, к которым она прибегала, даже когда волшебная палочка была под рукой, но и её абсолютная, непоколебимая целеустремлённость, стоило ей взяться за работу. Когда она опустила архивную коробку на стол и с явным нетерпением сняла крышку, он произнёс: — Вернись до трёх. У меня есть для тебя кое-что ещё. Она подарила ему тёплую улыбку, и медовый оттенок её глаз красиво блеснул в луче стоявшей рядом лампы. Драко внезапно ощутил, как его затапливает почти болезненное чувство глубокого удовлетворения. Пожалуй, ему стоило сделать это гораздо раньше. Радовать Грейнджер оказалось ничуть не менее приятно, даже когда это не было напрямую связано с сексом. Едва ли прошёл час, как он уловил в воздухе её сладкий аромат — она уже вернулась. Он небрежно вышел из своего кабинета, надеясь, что засунутая в карман рука придаст ему максимально непринуждённый вид. Будто он не думал всё это время исключительно о том, как опустится перед ней на колени прямо посреди архивных стеллажей. — Есть успехи? — Он не стал дожидаться ответа и, прежде чем она успела вставить хоть слово, увлёк её за собой в сторону зала заседаний. — Идём, — добавил он. Она вырвала руку из его хватки. Драко сполна ощутил на себе всю тяжесть её недовольного взгляда, который в очередной раз напомнил ему, как быстро эта ведьма умеет испытывать его самообладание на прочность. — Идём куда, если конкретнее? — подозрительно выгнув бровь, поинтересовалась она. Драко не смог сдержать ухмылки. «Ко мне на язык», — лениво протянул он в своих мыслях и с упоением понаблюдал за тем, как округлились её глаза. Прежде чем она успела всерьёз задуматься, не послышался ли ей его голос в собственной голове, он произнёс: — Ты пойдёшь на еженедельное собрание авроров, поскольку теперь официально ведёшь своё собственное дело. Он завёл её в унылый зал заседаний и выдвинул стул во главе массивного стола. Хотя она тут же села, в её ответном взгляде читалась настороженность. Остальные места быстро заполнили младшие авроры, которые были увлечены своими разговорами гораздо больше, чем тем, что сейчас должно было произойти в этой комнате. — Итак, начнём, — произнёс Драко, усаживаясь на противоположном конце стола, прямо напротив Грейнджер. Разговоры утихли далеко не сразу. В конце концов внимание присутствующих переключилось на него. — Дэвис, признаться, я впечатлён. Полгода никаких зацепок по делу о поддельных зельях, и вдруг что? Озарение? Тот ухмыльнулся. — Вообще-то, Грейнджер оставила мне записку с советом поговорить с главным поставщиком Святого Мунго. Улыбка Грейнджер была скромной, но гордой. Драко скептически поджал губы. — И почему же ты не посвятишь нас в ход своих мыслей, который привёл тебя к этому выводу? Дэвис слегка пожал плечами. — Я просто подумал: Звучит как отличная идея, поговорю-ка я с главным поставщиком Святого Мунго. Авроры негромко рассмеялись. Самодовольная улыбка Грейнджер расцвела во всей красе. Драко побарабанил пальцами по столу. — Дэвис, изложи нам всё дело с самого начала. Пока они слушали путаный и сумбурный рассказ, Драко не сводил глаз с Грейнджер. Скрестив руки на груди, она то и дело выгибала бровь, а когда Дэвис упоминал её едва ли не в каждом предложении, её подбородок принимал тот самый, слишком хорошо знакомый горделивый наклон. Он вынужден был признать, что даже не догадывался до какой степени она успела вмешаться в дела младших авроров и их расследования, но это лишь сильнее подпитывало его коварные замыслы. Он открыто ухмыльнулся. В предвкушении ухмылка сама собой расплылась в довольную улыбку. Грейнджер замерла на полпути, собираясь завести кудрявую прядь за ухо. Её самоуверенное выражение лица дало трещину, а взгляд впился в него с едва скрываемым возмущением. Первая быстрая попытка проникнуть в её мысли не принесла результатов. Драко уловил лишь отголоски тепла от её недавнего триумфа — которое теперь стремительно остывало и таяло. Она выпрямилась, заставив себя опустить взгляд на стол. Несмотря на потерянный зрительный контакт, он безмолвно проникает в её разум. Он задерживается там достаточно долго, чтобы обнаружить воспоминание о незнакомой спальне: белые стены, розовые простыни и деревянная мебель — прикроватные тумбочки, письменный стол и комод, сплошь заваленные книгами. Без сомнения, спальня Грейнджер. Он окончательно убеждается в этом, когда видит, как она выходит из ванной в одном только белом полотенце. Настоящая Грейнджер пытается вытолкнуть его из своего разума. На самом деле это лишь слабый толчок, но он уступает — исключительно ради того, чтобы увидеть, как пролегла складка между её бровей. От её былого упрямства не осталось и следа, его сменило тихое, кипящее раздражение. Улыбка Драко становится шире, прежде чем он снова проскальзывает в её разум. На этот раз — гораздо менее осторожно. Грейнджер вздрагивает в кресле, судорожно вцепившись в подлокотники, и широко распахивает глаза, когда он силой заставляет её увидеть образы из его собственного разума. Передавать мысли куда сложнее, чем просто изучать чужие воспоминания, но ему достаточно одной лишь яркой вспышки. Вспышки того, как она лежит на этом самом столе для совещаний — точно так же, как когда-то он разложил её на своём рабочем столе. Ноги широко разведены, юбка задрана до самых бёдер, грудь рвётся из расстёгнутой блузки, а влажное, поблескивающее лоно обнажено и готово к нему. Вот только на этот раз за ними наблюдают все сидящие вокруг стола младшие сотрудники. Ненастоящий Драко разводит половые губы ненастоящей Грейнджер подушечками двух пальцев, раскрывая её шире, чтобы лучше рассмотреть, и она прогибается навстречу его прикосновению с тихим стоном. Он восполняет пробелы памяти, добавляя достаточно деталей, чтобы всё казалось почти реальным. Он вспоминает пьянящий мускусный аромат её возбуждения, атласную гладкость кожи под своими пальцами и то, как набух её клитор под его большим пальцем после того, как он уже ласкал его языком. Пока Драко сидит в зале заседаний, слушая занудное бубнение Дэвиса, у него едва ли не текут слюни от отчаянного желания ощутить всё это наяву. Его рот чертовски изголодался по ней. Тем временем его член под столом наливается тяжестью. Впереди него Грейнджер дышит заметно прерывисто. Её руки сжались на подлокотниках ещё сильнее. В её разуме Драко опускается лицом между её ног, чтобы провести длинную, медленную дорожку языком, чувствуя, какая она влажная и горячая, и поспешно заставляя её застонать. Ложное воспоминание растворяется, словно испуганная фея. Она не только нарушила его легилименцию, резко разорвав их контакт, но и устроилась поудобнее в кресле перед ним, одновременно вытолкнув его из своего разума. Она владеет окклюменцией гораздо лучше, чем он предполагал. И все же, она ему не соперница. Драко улыбается, довольный тем, какой эффект он произвел на нее прямо посреди переполненного зала заседаний — ее грудь высоко вздымается, на щеках проступил розовый румянец, а все, что она может сделать, это сердито прищуриться в его сторону. Следующее мимолётное видение подхватывает его мысли там, где они прервались. Он погружается в свои размышления, представляя Грейнджер в совершенно иной обстановке. В его воображении она выгибается на фоне стола, привлекая внимание всех присутствующих в зале, пока он единственный сохраняет над ней незримую власть. Ему льстит мысль о том, что окружающие могут лишь наблюдать за её волнением, не догадываясь о его истинной причине. Она кажется ему недосягаемой для других, принадлежащей лишь его собственным фантазиям. Однако в реальности зал заседаний погружён в рутину. Младшие сотрудники выглядят совершенно скучающими: кто-то прикрыл глаза, кто-то безучастно разглядывает потолок. Никто, кроме Драко, не замечает, что Грейнджер заметно взволнована и не может скрыть своего беспокойства, то и дело меняя позу в кресле. Тишину прерывает голос Дэвиса, который завершает свой доклад по делу сухим и будничным итогом: «...и, таким образом, он проведёт остаток жизни в Азкабане». — Отлично, — бесстрастно произносит Драко. — Спасибо, Дэвис. На следующей неделе ты представишь дело Фортескью, Томас. Не забудь. После этих слов все покидают кабинет с такой скоростью, словно там сработала Бомбастическая бомба из Всевозможных волшебных вредилок Уизли. Все, кроме Грейнджер, которая сидит, скрестив руки на груди, а возбуждение в её глазах сменилось раздражением. Драко довольно ухмыляется. Наложив незаметные маскирующие чары на свои натянувшиеся брюки, он направляется к своему кабинету и слышит за спиной шаги Грейнджер, которая идет за ним по пятам — точно так же, как он и надеялся. Внезапный, до боли знакомый растянутый голос, произносящий его имя, заставляет его застыть на месте. Кровь Драко превращается в лед в то же мгновение, когда он оборачивается и видит своего отца. На Люциусе его самая роскошная изумрудная мантия, которая выглядит совершенно неуместно в обшарпанном кабинете Аврората. Драко расправляет плечи. — Что ты здесь делаешь? — он собирался уединиться с Грейнджер, но теперь об этом можно забыть. Встреча с отцом — это верный способ сделать так, что маскирующие чары на брюках больше не понадобятся. Люциус едва заметно кривит губы — Драко знает, что в общественном месте это должно сойти за вежливую и примиряющую улыбку. — Ты не отвечаешь на моих сов. Мы почти не видим тебя в поместье, и мне нужно поговорить с тобой. — Сейчас? Люциус скептически приподнимает бровь. Будь они в более уединенном месте, Драко, без сомнения, тут же напомнили бы о правилах приличия и тоне. — Полагаю, ты мог бы приехать в поместье сегодня вечером. Твоя мать была бы счастлива... — Сейчас вполне подойдет, — Драко разворачивается и направляется к своему кабинету. Тяжело опустившись в кресло, он поправляет брюки, скрывающие его уже спавшую эрекцию. Его совершенно не волнует, что на лице написано крайнее недовольство, когда отец заходит вслед за ним. И только в этот момент, усаживаясь глубже за стол, Драко понимает, что его колено натыкается на что-то плотное и теплое. Хмурая гримаса сменяется замешательством, но у него нет времени размышлять об этом, потому что отец пронзает его ледяным взглядом. — Как ты, я уверен, помнишь, — начинает Люциус, с брезгливостью оглядывая скудную обстановку кабинета, — твой день рождения стремительно приближается. У Драко внутри все встает дыбом. Но его тут же отвлекает едва уловимое, мимолетное прикосновение к паху. Он откидывается на спинку кресла, пытаясь заглянуть под стол, но отец снова заставляет его смотреть на себя. — Особо важный день рождения, если ты не забыл. Стоило взгляду Люциуса опуститься на набалдашник трости в виде змеиной головы, которую тот сжимал в руке, как Драко на дюйм отодвинул кресло, чтобы заглянуть под стол. Он замечает ухоженные ногти. Пальцы, расстёгивающие его ширинку. А затем из-под стола с ним сталкивается лукавый, хитрый взгляд Грейнджер. — Ты... — бормочет Драко, лишь в последнее мгновение осознавая, что собирается сказать, и как всё это будет выглядеть, если отец поймёт, что под его грёбаным столом прячется Гермиона Грейнджер. С какого перепугу она вообще там оказалась? Полезла за упавшим пером? Будь на месте отца любой другой аврор, возможно, он оказался бы достаточно туп, чтобы в это поверить. Шумно выдохнув, Драко резко придвигается обратно, чтобы деревянная поверхность стола полностью скрыла его от чужих глаз. Натянув на лицо максимально невозмутимую мину, он пытается ткнуть Грейнджер носком ботинка, но лишь едва задевает её округлое, мягкое бедро. Он пробует снова и на этот раз успешно подталкивает её коленом. Она тут же огрызается, бесцеремонно раздвигая его ноги шире. — Так что ты должен понимать беспокойство, которое испытывает твоя мать. — Да, — бормочет Драко. Его пульс резко подскакивает, когда Грейнджер берет его член в свои мягкие ладони. Он так сильно сжимает челюсти, что боль отдается в висок, но ему необходимо сдерживать любые звуки, готовые сорваться с губ, пока она втягивает его головку в свой рот. Когда она касается его, Драко резко хватает перо, стараясь сосредоточиться на лежащем перед ним пергаменте. Он заметно вздрагивает от её действий, и его ноги инстинктивно напрягаются. Его бедра плотно прижимаются к её плечам, и в этот момент он почти уверен, что она торжествует, осознавая свою власть над ситуацией и его реакциями. — И что это тогда? — выпаливает Драко, пытаясь сохранить самообладание. — Попытка меня поторопить? — Он лишь на мгновение осмеливается взглянуть на отца, чувствуя, как лицо обжигает стыд. Напряжение Драко нарастает с каждой секундой, каждое движение Грейнджер заставляет его сжимать зубы до боли, чтобы не выдать себя ни единым звуком. — Если тебе угодно видеть это именно так, Драко, — звучит ответ. Он пытается задумчиво промычать, но звук выходит слишком уж довольным. На всякий случай он прочищает горло. Вздох Люциуса заполняет собой всю комнату. — Обязательно быть настолько трудным? Грейнджер опускает голову ниже, полностью заглатывая его член своей восхитительно тесной глоткой. Он наклоняется вперед, упираясь локтями в стол и хватаясь за волосы. Острое осознание неподобающей ситуации вызывает у него скорее панику, чем облегчение. Он понимает, что не может продолжать это. Он не может позволить себе подобное поведение в присутствии отца. И он совершенно не в силах выносить расспросы о брачном контракте в такой унизительный для Грейнджер момент. — Ты прекрасно знаешь, что если не примешь решение до... Драко с силой бьет ладонями по столу. Грейнджер отстраняется, оставляя его в состоянии крайнего напряжения от резкого прерывания момента. Наконец, он заставляет себя взглянуть на отца и видит его прищуренные глаза, полные знакомого гнева. — Я прекрасно знаю, в чём заключаются эти условия, — затаив дыхание, начинает Драко, — и мне не нужно напоминать о том, что моё время на исходе. Спасибо. Люциус высоко поднимает подбородок. Драко зеркально повторяет жест отца. Они снова оказались в том же тупике, к которому неизменно приходили всегда. — Что ж, хорошо, — произносит Люциус. — Мы с твоей матерью будем ждать от тебя вестей. — Его тон уже не такой резкий, как прежде, но после того, как он разворачивается на каблуках и стремительно покидает кабинет, его магия с грохотом захлопывает за ним дверь. Драко резко отталкивается от стола и заглядывает под него — Грейнджер всё ещё сидит там, закусив нижнюю губу. Как она, чёрт возьми, умудряется оставаться такой непростительно беспечной после того, как едва не заставила его кончить ей в рот прямо на глазах у отца? — Ты сошла с ума? — шипит он. — Во имя Салазара, о чём ты только думала? Она поднимается на ноги и оправляет юбку, прежде чем ответить: — Вообще-то, это ты вложил мне в голову свои эксгибиционистские фантазии, помнишь? — В которых точно не фигурировал мой отец. Она присаживается на край стола. — И как тебе это удалось? Заставить меня увидеть ложное воспоминание? — Её голос звучит на тон ниже. Теперь этот звук ассоциируется у него с её абсолютно диким поведением, и он не только усмиряет его скверный настрой, но и вновь заставляет его член яростно пульсировать. — Ты мной впечатлена? Похоже, это впервые. — Не притворяйся, будто я никогда не восхищалась твоими способностями. — Моими способностями — да, но мной? Она опускает взгляд на его испачканный слюной член, всё ещё торчащий из брюк, а на её лице по-прежнему читается то самое коварное выражение. Он обожает её такой. С ней гораздо проще забыть о приближающемся дне рождения, который сулит то самое Важное Жизненное Решение. — Хочешь почувствовать, что ты со мной сделал? — спрашивает она. — Что я сделал, Грейнджер? Это ведь ты только что взяла всё в свои руки. — Но ты дал мне отличный старт. Драко внезапно перестал скрывать своё ликование. Теперь, когда его отца больше не было на пути, он осознал, что не просто сумел вдребезги разбить этот вечный, бросающий вызов взгляд Грейнджер. Он завёл её так сильно, что теперь она пришла за добавкой, глядя на него сверху вниз с выражением, которое ясно давало понять: отказа она не примет. Эта мысль приводила его в восторг. Ему никогда не хотелось говорить ей «нет». Но ещё больше ему нравилось дразнить её, растягивая её удовольствие до тех пор, пока её глаза не начинали гореть этой потрясающей смесью возбуждения и злости. — У меня тут кое-что есть для тебя, — он указал на небольшую стопку папок. — Я забрал их у Томаса и Уайтхолла. — Серьёзно? — Ты доказала, что более чем способна на это. Впрочем, как и всегда. Она сделала шаг вперед, оказываясь в узком пространстве между его ног. — И где же твое следующее письмо? — Мы действительно собираемся завести привычку трахаться до полудня? — Ты притворишься, будто хочешь чего-то другого? — она, не глядя, направила палочку через плечо на дверь, и вопрос, похоже, был решен. — Покажи мне. Драко думал, что его легилименция выбьет её из колеи, но это? Это был куда лучший исход. Его переполняло дикое самодовольство, когда нижний ящик стола выдвинулся и верхнее письмо взмыло вверх, опустившись прямо ей в руки. Он не был уверен, что ему когда-нибудь надоест смотреть, как она читает его список развратных мыслей. Вот только на этот раз она не стала читать вслух. Грейнджер подняла на него взгляд из-за пергамента. — Ты действительно думаешь, что продержишься? — Обещаю тебе, я продержусь. — А что потом? Начнешь ублажать себя, как только я уйду? — Потом я буду мучить себя мыслями о твоей тесной глотке, пока снова не смогу заполнить твой рот. Как тебе такой расклад? — Хм. — Её тон был абсолютно равнодушным. — Что ж, полагаю, тебе крупно повезло, что я взяла за правило больше никогда не носить нижнее бельё. Это значительно всё упрощает. Звук, вырвавшийся из груди Драко, граничил с первобытным рыком. Он резко обхватил Грейнджер за талию, развернул её и перегнул через стол. С очередным хриплым стоном он задрал её юбку, и едва ткань оказалась выше её ягодиц, как он широко развёл её бёдра и провёл языком снизу вверх по самой середине её киски. Она вздрогнула — его язык ощутил, что она уже была восхитительно, сладостно влажной. — Малфой! Этого не было в письме! — А ты должна была прочесть его вслух. Мы оба нарушаем правила. Когда его язык проник в самую её глубь, она со стоном расслабилась, и напряжение в её ногах исчезло. Драко развёл её ягодицы ещё шире, слизывая вытекающие соки. — Ты не должен увлекаться. Мы обязаны следовать каждому слову в письме. Драко глухо застонал в её клитор. Блять, как же он соскучился по её вкусу. Его ложные воспоминания не шли ни в какое сравнение с реальностью. — Я просто подготавливаю тебя, — он провёл пальцем по её промокшей глубине. — Это подразумевается в письме. На этот раз, когда он глубоко толкнулся языком в её вход, он добавил давление пальца, начав массировать её клитор. Она ахнула. Её ногти со скрежетом полоснули по поверхности стола. — Всё, хватит, — она выпрямилась и развернулась к нему лицом. — Садись. Драко опустился в кресло практически без раздумий — все его мысли вытеснил тот факт, что теперь он до боли затвердел, обхватив себя ладонью. Он был готов ласкать её языком хоть целый день, но стоило ему увидеть, как её великолепная попка опускается на его член, как он тут же забыл о недавней потере. От этого шелковистого, горячего объятия её плоти у него судорожно сжались пальцы на ногах. Она окутывала своим жаром не только его ствол, но и его колени, прижимаясь к его груди. Когда она довольно промычала, Драко воспользовался моментом и сжал её грудь прямо через ткань рубашки. Грейнджер цокнула языком. — Нет… — …в письме, — закончил он за неё. — Кто бы мог подумать, что ты окажешься такой буквоедкой, когда дело касается правил? Она негромко рассмеялась, но этот смех был достаточно ощутимым, чтобы её тело вздрогнуло вплоть до самой головки его члена. Это было потрясающее, совершенно новое и волнующее чувство, от которого у него сразу участилось дыхание. Он уткнулся лбом в её кудри со спины, вдыхая её аромат герани. И тут до него дошло всё безумие ситуации. Он просто сидел внутри её тесного, уютного лона после всех своих недавних грязных фантазий и этого потрясающего, жаркого прикосновения её губ. Его уже дважды доводили до самого края, а он ещё умудрился решить, будто это отличная идея — подразнить её? Драко глухо застонал ей в волосы. Желание сдвинуться с места и найти хоть какое-то трение было почти невыносимым. — И сколько мы должны так просидеть, чтобы эксперимент считался успешным? — Она слегка заёрзала, устраиваясь поудобнее, и его пальцы тут же мёртвой хваткой впились в её талию. Он глубоко вздохнул, прежде чем ответить. Его тело было напряжено до предела, словно после долгого изнурительного марафона. Каждое мимолётное ощущение казалось сейчас невероятно острым, даже в полной неподвижности. — Почему бы тебе не заняться изучением своих новых дел? — выдавил он. — Если справишься, признаем это успехом. Она слегка качнулась вперед, почти лишая его этого хрупкого контакта, и он крепче сжал ладони на её бёдрах. — Грейнджер, — он потянул её обратно, чувствуя, как захлестывает волна новых ощущений, когда она снова оказалась вплотную. — Сиди смирно. — Я просто тянулась за папками. — Ты вообще-то способна колдовать, забыла? — Она явно лукавила, и он это прекрасно понимал. С помощью беспалочковой магии он слегка пододвинул кресло вперёд, усаживая их так близко к столу, что колени Грейнджер упёрлись в край деревянной столешницы. Он больше не позволит ей прибегать к этой уловке. Перелистывая пергаменты в папках своих новых дел, она тихонько напевала себе под нос, и Драко не смог сдержать улыбку. Было неожиданно приятно наблюдать, какой прилежной и собранной она остаётся, даже когда он находится внутри неё, крепко обхватив её ладонями за талию. Пару раз она что-то пробормотала себе под нос, и какое-то время всё шло точно по плану. Но затем она наклонилась ниже, чтобы получше разглядеть строчки на пергаменте, и, несмотря на их близость к столу, он ощутил это восхитительное, мучительное скольжение её плоти по своему члену. Драко глухо застонал от этой накатившей волны чистого удовольствия. — О, я вижу, Томас собрал дополнительную информацию, опираясь на мои заметки, — произнесла она. — Но у него, пожалуй, самый ужасный почерк из всех, что я видела в жизни. Как она умудрялась сидеть вот так, совершенно непринуждённо, будто он не был погружён в неё до самого основания? Будто это мимолётное движение не принесло обоим чистое блаженство? Чем дольше он думал об этом едва заметном скольжении, тем сильнее становился пульсирующий жар внизу живота. Если он продолжит смаковать эти ощущения, то просто потеряет контроль. Всё до банального просто. Член Драко судорожно дёрнулся внутри неё. Всё его тело мгновенно отозвалось на вполне реальную угрозу скорого оргазма: сердце бешено заколотилось, а дыхание стало настолько тяжёлым, что взъерошило её кудри. — Ты там как, в порядке? — поинтересовалась она. — Или снова чувствуешь себя неопытным подростком? Знаешь, я бы совсем не возражала, если бы ты снова заполнил меня. В прошлый раз твоя сперма вытекала из меня ещё несколько часов. Да практически до следующего дня. Всё его тело под ней натянулось как струна. Дыхание перехватило. — Только посмей сейчас пустить в ход свой порочный рот, пока я в таком состоянии. Она тихонько рассмеялась, и у него вырвался полный муки стон. Буквально пару минут назад вся эта затея казалась отличной идеей, но теперь, чувствуя, как её смазка медленно и липко стекает по его стволу, он напрочь забыл, ради чего вообще всё это затеял. Словно озабоченный подросток, он отчаянно нуждался в том, чтобы отвлечься, иначе кончит сию же секунду. Драко потянул Грейнджер на себя, заставляя оторваться от стола, и аккуратно перекинул копну её кудрей через плечо. Она плавно откинулась назад, идеально прижимаясь к его груди, но при этом продолжала рассуждать вслух о расследовании: — Я уже вижу, что Томас пропустил ключевой опрос свидетелей. Мне нужно будет отправить несколько сов, как только мы закончим здесь. Он скользнул губами по её затылку, пока его ладонь поднималась вверх по её обнажённой ноге. — Грейнджер, мне кажется, с архивными файлами на сегодня покончено. — Да неужели? Его ладонь скользнула выше по её бедру, пока он не погрузил указательный палец в сокровенную складочку. — Герань, — прошептал он. Она согласно промычала. Его пальцы сдвинулись ещё глубже к центру, пока шёлк её кожи не сменился совершенно иной текстурой. Скользкой, влажной. А затем он нащупал затвердевший узелок. — Ваниль и цветы апельсина. Она издала всё тот же одобрительный звук. Драко запечатлел на её коже долгий, тягучий поцелуй, пока его пальцы начали кружить у её клитора. — Но есть и что-то ещё... Из её груди вырвался тихий стон. Он вообще-то должен был отвлечься, но ещё хоть один подобный звук… — Пожалуй, это просто твой собственный запах, — он рвано выдохнул ей в кожу, продолжая закручивать пружину её наслаждения всё туже. — Когда я наконец смогу увидеть тебя целиком, Грейнджер? Она повернулась ровно настолько, чтобы обвить рукой его шею, и крепко зажала его ладонь между своих бёдер. Едва заметное, мимолётное движение вокруг его пульсирующего члена чуть было не свело на нет все его титанические усилия удержать контроль. Она смотрела на него слегка округлившимися глазами, и он догадывался, что это никак не связано с тем, что он только что искусно вёл её к разрядке точными прикосновениями своих пальцев. — Ты уже видел меня целиком. — Ты прекрасно понимаешь, о чём я. Мне нужно, чтобы ты лежала на моей постели, полностью открытая для меня. Я хочу обладать тобой всей. Внезапный громкий треск в камине заставил вздрогнуть их обоих. Она подпрыгнула на месте, а Драко судорожно подался вперёд, пытаясь удержать её от лишних движений вокруг своего ставшего невероятно чувствительным члена. — Чёрт… — пробормотала она и резко вскочила на ноги. Ощущение от того, как она отстранилась, вызвало у него невольный стон, но тот мгновенно оборвался, стоило ему осознать, что через камин с помощью летучего пороха только что прибыл Поттер. Гермиона едва успела расправить юбку. Решительное выражение лица Поттера стремительно сменилось полнейшим замешательством. Он перевёл взгляд с одного на другого, и это замешательство быстро переросло во что-то, очень похожее на отвращение. Она перешагнула через вытянутую ногу Драко и обогнула стол, всё ещё пытаясь незаметно одёрнуть юбку вниз, чтобы разгладить складки. — Гарри, — заговорила она, — это не то, что ты думаешь… — Что? — Глаза Поттера полезли на лоб. Он то открывал, то закрывал рот, переводя ошарашенный взгляд с одного на другого. — Погодите… Что? — Может, попробуешь другое слово? — предложила она. — Или хотя бы свяжешь парочку вместе. Сформулируй предложение. — Что? — повторил он. — Что значит «это не то, что ты думаешь»? Всё выглядит так, будто ты только что сидела у Малфоя на коленях! — Ладно, хорошо, всё выглядит именно так, как есть. — Она перехватила взгляд Поттера, начав ходить по кабинету, чтобы дать Драко возможность под столом застегнуть брюки. — Какого чёрта вы двое творите? — Голос Поттера был тихим, но в нём сквозила паника. — Нет, стойте… Я не хочу знать ни «что», ни уж тем более «почему». Вы хоть понимаете, что если бы вас застукал кто-то другой, вы оба схлопотали бы выговор? — Да мне уже впаяли выговор! — возмутилась Грейнджер. Поттер долго и пристально смотрел на неё. А затем его серьёзная мина дала трещину, и он покатился со смеху. — Точно. Я слышал про зелёные волосы. Это, должно быть, потрясающе освежило цвет лица Перси. — Ты перекрасила его волосы в зелёный? — хмыкнул Драко. — И это всё? Она нетерпеливо махнула рукой. — Всё было совсем не так. Поттер устало вздохнул и потер лоб. — Чем бы вы двое тут ни занимались… Гермиона резко перебила его: — Мы ничем не занимались… — Я не хочу ничего слышать. Просто держите это за пределами Министерства. Она недовольно фыркнула. — Малфой, я не могу позволить тебе вляпаться в неприятности, пока я всё ещё в отпуске, — Гарри перевёл обличающий палец на Грейнджер, и та сердито скрестила руки на груди. — А тебе и вовсе категорически нельзя снова наживать себе проблемы. На мгновение в кабинете повисла тишина — они оба одарили Поттера одинаково дерзкими, упрямыми взглядами. Да и когда это вообще Гарри указывал Грейнджер, что делать, а она покорно слушалась? Да и кто угодно другой? Драко кашлянул. — Раз уж ты здесь, чем я могу тебе помочь? — Ничем, — ворчливо буркнул тот. — Забыл забрать вот это, когда уходил. — Из дальнего угла кабинета в воздух взмыла картонная коробка и послушно подлетела к нему. — Я верну её тебе через неделю, чтобы отправить в Германию. А теперь мы все просто притворимся, что этого никогда не было. Поттер шагнул обратно в камин, даже не удостоив их прощальным взглядом. — Передай Джинни, что завтра я буду! — торопливо крикнула Гермиона вдогонку, но тот уже исчез во вспышке зелёного пламени. Драко устало опустил лоб на ладонь. — Это было незабываемо. — Мерлин, у меня всё просто раскалывается внизу от этого воздержания, — застонал он, хватая себя через ткань брюк за полувставший член. — Я был в одном грёбаном мгновении от того, чтобы кончить в тебя прямо в секунду появления Поттера. — Сам виноват, забыл? — лукаво напомнила Грейнджер. — Мы ведь делаем всё строго по твоим письмам. — Что-то я не припоминаю, чтобы внезапный минет на глазах у моего отца был моей идеей. Её губ коснулась едва заметная улыбка. Несмотря на то что в его жилах всё ещё бурлил адреналин от пережитого испуга, они переглянулись с невольной усмешкой, находя долю юмора в абсурдности этого дня. Когда он сделал шаг ей навстречу, она проводила его косым взглядом. — До сих пор нам чертовски везло, — Драко провёл ладонью вниз по её руке и почувствовал, как её напряжённая осанка самую малость смягчилась. Она повернулась к нему корпусом. — Зная Гарри, он теперь будет сгорать от стыда так долго, что ноги его не будет в министерстве до самого окончания отпуска. — Я бы предпочёл не рисковать. — И что ты тогда предлагаешь? Он мягко сжал её бедро. — Приходи ко мне. Сегодня вечером. — Малфой… — выдохнула она, словно с сожалением, и отвела взгляд в сторону. Он отчётливо видел внутреннюю борьбу, отражавшуюся в её осанке. Драко заранее знал, что она собирается сказать: это не входит в наши договорённости, это нарушает соглашение, или что им осталось потерпеть всего пару дней. Ему было глубоко плевать на всё это. Он взял её за плечи, заставляя посмотреть ему прямо в глаза. — Я знаю, о чём ты думаешь. Но просто забудь на секунду о том, что мы планировали изначально, и тогда ты поймёшь, что это пойдёт нам обоим на пользу. — На пользу? — она едва не рассмеялась. — Это подарит нам свободу действий. Она лукаво склонила голову набок. — Ты просто спишь и видишь, как я лежу на твоих простынях. — На шёлковых простынях, — он придвинулся к ней вплотную. Она всё ещё косилась на него с напускной настороженностью. Но стоило ему коснуться коротким нежным поцелуем уголка её губ, как она улыбнулась и сама повернула голову, чтобы украсть ещё один поцелуй. — Во сколько? — прошептала она в самые его губы.