Часть 9
10 июня 2026 г., 19:06
Разблокировано достижение: Проточная вода
Леви резко вдохнул, просыпаясь на лугу, грудь его судорожно вздымалась, пока фантомная боль ещё эхом отдавалась по телу. Руки автоматически метнулись к колену, затем к груди — оба места были целыми, невредимыми. Но память о пуле, прошившей его насквозь, оставалась слишком яркой, как ощущение-призрак, от которого невозможно избавиться.
Дыши. Просто дыши. Считай назад от десяти. Зацепись за реальность.
Роса под ладонями. Пение птиц над головой. Запах сосны и полевых цветов.
По коже прокатилась волна жара, когда тревога резко поднялась изнутри. Леви рывком стянул худи — ткань вдруг показалась удушающей. Он завязал его вокруг талии дрожащими пальцами; футболка уже была влажной от пота.
Что-то тяжёлое ударилось о бедро. Маленький предмет выпал из кармана худи и упал в траву рядом с ним. Леви уставился на него, не сразу понимая, что видит.
Компас. Тот самый металлический компас, который он нашёл в рюкзаке Эллиота в прошлом цикле.
Я умер с этим.
Леви схватил его, перекатывая холодный металл в ладони. Стрелка свободно вращалась и уверенно указывала на север. Мысли начали лихорадочно ускоряться.
Предметы, с которыми я умираю, переходят в следующий цикл.
Из груди вырвался почти истерический смешок. Мало — но это было хоть что-то, крошечный кусочек контроля в этом кошмаре. Правило, которое можно использовать.
Я могу подготовиться к следующему циклу.
Леви поднялся на ноги, оглядывая луг уже по-другому — с новой целью. Если игра позволяет сохранять предметы, значит, наверняка есть и другие механики, которые можно использовать. Другие правила, которые можно обойти.
Он обошёл поляну, заглядывая за камни и под кусты. У линии леса, частично скрытый папоротником, он заметил что-то белое. Небольшой блокнот — чистый, нетронутый, с коротким карандашом, вставленным в спираль переплёта.
Удобный блокнот, просто лежащий здесь. Итан назвал бы это ленивым гейм-дизайном.
Леви опустился на землю, раскрывая блокнот. Карандаш ощущался в руке странно — почти слишком реальным. Он прижал грифель к бумаге и начал лихорадочно писать:
ЦИКЛ №4
Убийца: разные глаза (карий/зелёный), идеальное лицо, садист Наблюдает перед атакой — учится на каждом столкновении
NPC: Джаспер (пистолет в рюкзаке), Оуэн, Мэдди, Зои (перцовый баллон), Тайлер, Эллиот (спутниковый телефон)
Предметы переходят между циклами!!!
Перцовый баллон работает — целиться в глаза!
Пистолет: предохранитель!! отработать заранее
Шахта — металл глушит спутниковый сигнал
Убийца становится всё более “личным” с каждым разом.
Слова ложились на страницу всё более рваными, угловатыми.
Он фиксировал всё: смерти, планировку лагеря, поведение убийцы, закономерности, стратегию.
Когда первая страница закончилась, он перевернул её и продолжил писать с той же лихорадочной скоростью. Я пишу стратегию для кошмара. Хотя, по крайней мере, теперь он организован лучше, чем моя жизнь.
— Эй! Вот ты где! — прозвучал голос.
Голос Джаспера прорезал сосредоточенность Леви. Он поднял голову и увидел, как Джаспер, Мэдди и Оуэн приближаются сквозь высокую траву — с теми же дружелюбными, ничего не понимающими выражениями лиц.
— Мы тебя повсюду искали, — сказал Оуэн, поправляя очки. — Тайлер сказал, ты ушёл посмотреть на поляну.
— Ты что, ведёшь дневник? — Мэдди наклонилась, заглядывая в блокнот с искренним любопытством. — Это так… мило.
Что-то внутри Леви сорвалось.
Их лица — такие спокойные, такие живые. Лица, которые он уже видел, как умирают в мучениях.
Волна ярости и горя накрыла его с головой.
— Не трогай это! — резко рявкнул он, и собственный голос показался ему чужим, жёстким, срывающимся.
Он прижал блокнот к груди, будто защищая его.
— Просто… просто отойдите от меня на минуту, ладно?
Трое переглянулись, словно им только что нанесли незаслуженный удар. На лице Оуэна мелькнула растерянность, смешанная с тревогой — он открыл рот, но слова не сразу нашёл.
— Чувак, мы просто… — начал Джаспер, обычно расслабленный, но теперь заметно сбитый с толку.
— Я знаю, что вы «просто» собирались делать, — перебил Леви, и голос его сорвался в истерику.
— Вы пригласите меня в лагерь, мы поставим палатки, Мэдди предложит мне фляжку, Оуэн начнёт рассказывать про Персеиды и погодные аномалии. — Его голос дрогнул. — А потом вы все умрёте. Снова.
Слова повисли в воздухе, как обвинение. Лицо Джаспера побледнело, несмотря на привычный загар. Мэдди инстинктивно сделала шаг назад.
— Леви, — осторожно сказал Оуэн, мягко, как будто говорил с раненым животным. — Ты в порядке? Ты выглядишь… очень взволнованным.
— Взволнованным? — Леви коротко, резко рассмеялся. Смех прозвучал ломко, почти стеклянно. — Можно и так сказать.
Он обвёл их взглядом — всех троих — и увидел в них искреннюю тревогу, настоящую заботу. И от этого стало только хуже.
— Вы все так себя ведёте… так реалистично.
Чёртовски реалистично.
— Мы и есть реальные, — тихо сказала Мэдди, осторожно протягивая руку, будто боялась его спугнуть.
— Леви, что происходит?
Он резко отдёрнулся.
— Нет. Нет, вы не реальные. Вы NPC. Вы код. Вы… — голос сорвался. — Вы все умрёте, и я ничего не смогу с этим сделать.
— Думаю, тебе нужно немного пространства, — наконец сказала Мэдди, отступая.
В глазах у неё блеснули слёзы.
— Мы будем в лагере, когда ты будешь готов. Когда тебе станет… легче.
Они начали уходить, то и дело оглядываясь. И каждый их взгляд резал его сильнее, чем он ожидал. Джаспер обернулся в последний раз — на его лице смешались растерянность и боль. Они не настоящие, напомнил себе Леви, снова опуская взгляд в блокнот дрожащими руками. Они NPC. Это игра. Их спасение не цель.
Но, глядя на исписанные страницы, он поймал себя на мысли, от которой стало холодно: если они не настоящие — если ничто из этого не настоящее — почему их боль ощущается так, будто она настоящая? И почему тогда смерть каждый раз ощущается как смерть?
ЗАГРУЗКА…
Сумерки медленно стекали в темноту, пока Леви сидел, пригнувшись за поваленным стволом дерева, наблюдая за далёким костром лагеря. Сквозь деревья дрожали языки пламени, отбрасывая нервные, пляшущие тени. До него доносился смех — хрипловатый смешок Оуэна, высокий, почти детский смех Мэдди, громкий раскатистый голос Тайлера. Они искали его ещё некоторое время, звали по имени всё более встревоженно, а потом… перестали.
Пусть думают, что я просто заблудился. Лучше, чем снова смотреть, как они умирают.
Над головой вспыхивали звёзды — холодные точки света в бескрайней пустоте. Персеиды должны были вот-вот начаться. Леви отвернулся от лагеря и сориентировался по компасу. Ему нужно было вернуться к шахте.
Ночной лес стал другим. Глубже. Живее. Тени вытягивались, превращаясь в цепкие пальцы, а каждый шорох в подлеске заставлял кровь холодеть. Пальцы Леви сжали блокнот в кармане, как оберег. Рудничные постройки появились внезапно между деревьями — скелет металла и дерева на фоне ночного неба. Грудь Леви сжалась, когда фантомная боль вспыхнула в колене, тело помнило пулю, раздробившую кость.
Соберись. Это просто игра. Найди цель.
Деревянная конструкция у входа в шахту нависла над ним, потемневшая, перекошенная временем. Леви осторожно приблизился, проверяя каждый шаг, прежде чем перенести вес. Никакого убийцы в тени. Пока нет.
Он опустился на колени возле вагонетки, где его когда-то прижали к металлу, и начал осматривать землю. Револьвера Джаспера не было — но в грязи блеснуло что-то металлическое. Он откинул слой пыли и земли. Фонарь. Старый, тяжёлый, почти реликтовый. Стоит попробовать. Он повернул крышку, не ожидая ничего.
И замер.
Тусклый жёлтый луч дрогнул и ожил, разрезав темноту у входа в шахту. Свет мигал, но держался. Шестидесятилетнее оборудование работает.
А мой ноутбук зависает, если открыть слишком много вкладок.
Луч осветил доски, которыми был заколочен вход. Старые, выцветшие, но всё ещё прочные. Между ними застрял клочок бумаги. Леви вытащил его и поднёс к свету. Фрагмент газеты, пожелтевший от времени. Заголовок читался лишь частично:
«ГОРНОДОБЫВАЮЩАЯ КАТАСТРОФА В РИВЕРБЕНДЕ УНЕСЛА ДВЕНАДЦАТЬ ЖИЗНЕЙ»
Ниже — обрывок текста:
«…город был заброшен после третьей смертельной аварии…»
Дата была оторвана. Но название врезалось в сознание, как метка. Ривербенд.
Вот оно. Вот цель.
Мысли Леви ускорились, выстраиваясь в цепочку. Итан всегда говорил, что у хоррор-игр три сценария: найти заброшенный город, найти правду… и, возможно, найти выход.
Он достал компас и сориентировался.
Земля уходила вниз, к востоку. Реки всегда текут вниз. Города строят у рек. Логично. Вниз по склону. К реке. К Ривербенду.
Он начал спускаться, луч фонаря подпрыгивал перед ним. Каждый хруст ветки звучал как выстрел. Каждая тень казалась взглядом — тем самым, с разными глазами, который наблюдает и изучает. Лес становился гуще. Леви приходилось пригибаться под ветвями. Справа что-то метнулось в кустах. Он замер. Луч фонаря резко дёрнулся. Енот. Возмущённо фыркнув, он скрылся в зарослях.
Даже местные животные считают меня подозрительным.
Он пошёл дальше. И всё же ощущение слежки не отпускало. Между лопатками словно поселился холодный взгляд.
Шаги? Треск ветки? Он может быть где угодно.
Учиться. Наблюдать.
И тут появился новый звук — вода.
Леви ускорился. Лес расступился, и перед ним открылся каменистый берег. Река блестела в лунном свете, переливаясь серебром.
Он опустился на колени и зачерпнул воду. Ледяная. Почти обжигающая. Но невероятно настоящая. Он жадно сделал несколько глотков, потом плеснул себе в лицо, смывая пот и страх. Когда он поднял взгляд, вытирая воду с ресниц, он увидел силуэты зданий на горизонте. Ривербенд.
В груди вспыхнуло торжество. Цель найдена. Следующий уровень.
Он поднялся и пошёл вдоль реки, к далёким огням.
Я учусь играть. Я могу выиграть.
Но где-то в темноте за спиной ветка снова хрустнула. И Леви впервые подумал, что он не единственный, кто становится лучше в этой игре.
Он выпрямился у берега реки — и в следующее мгновение столкнулся с чем-то твёрдым, чего секунду назад здесь не было.
— Нашёл тебя, — сказал мягкий голос.
Леви отшатнулся, сердце сжалось в груди.
Перед ним стоял незнакомец — идеальные черты лица были забрызганы свежей кровью. Лунный свет скользил по алым полосам на скулах, шее, руках. В правой руке он держал топор, лезвие которого медленно капало на каменистый берег.
Грудь незнакомца тяжело поднималась от напряжения, взгляд был диким.
— Тебя не было в лагере, — сказал он с пугающе ровным спокойствием, несмотря на растрёпанный вид.
— Я искал тебя. Я ждал. — Он чуть наклонил голову, изучая Леви с той знакомой, жуткой сосредоточенностью. — Остальные не знали, куда ты делся.
Остальные.
Живот Леви скрутило. Кровь на лезвии — на руках незнакомца.
Свежая кровь.
— Что ты с ними сделал?
— То, что собирался сделать с тобой.
Незнакомец шагнул ближе, лунный свет высветил тёмные брызги на его почти безупречном лице.
— Но это было не то. Не… не то чувство. Не удовлетворяет.
Это признание будто ледяной иглой прошло сквозь Леви.
Он убил их. Искал его. Именно его.
Пальцы Леви потянулись к худи, завязанному на талии. Он медленно развязал узел, просчитывая расстояние до линии деревьев.
Если получится выиграть хоть несколько секунд форы…
— Снимаешь? — взгляд незнакомца тут же зацепился за движение, предельно внимательный, хищный. — Ты по-другому выглядишь без этих мешковатых вещей.
Его глаза скользнули по рукам Леви, открытым футболкой.
— Мне нравится. Так тебя лучше видно.
Интимное наблюдение заставило кожу Леви покрыться мурашками. Он отпустил худи, позволяя ему упасть на землю, и напряг мышцы, готовясь к рывку.
— Интересно, что ещё ты скрываешь, — сказал незнакомец и замахнулся топором.
Леви ожидал удара в голову или шею, но вместо этого боль взорвалась в ноге — лезвие вонзилось в плоть и кость, пригвождая его к земле.
Крик эхом разнёсся над водой, когда он рухнул, бесполезно цепляясь за лодыжку.
— Теперь ты останешься, — сказал незнакомец, присаживаясь рядом. — Теперь мы сможем закончить то, что начали.
Леви свернулся, сжимая ногу, пока кровь хлестала из искалеченной плоти, впитываясь в каменистый берег.
Это не настоящее. Это просто игра. Боль не настоящая.
Но боль, пожирающая его стопу, ощущалась абсолютно реальной. Осколки кости, пробивающие кожу, казались настоящими. Дыхание незнакомца у уха было влажным и живым, когда он наклонился ближе.
— У нас теперь есть вся ночь, — прошептал он. — Только ты и я.
— Тебе больно? — спросил он мягко, с искренним любопытством, опускаясь рядом с Леви.
— У тебя такое выразительное лицо. Я вижу всё, что ты чувствуешь.
Леви сильно прикусил нижнюю губу, чувствуя вкус меди. Он не даст незнакомцу удовольствия услышать ответ.
— Я не хочу, чтобы ты умирал пока, — продолжил тот, наклоняясь ближе.
Его пальцы коснулись щеки Леви, стирая слезу, которую Леви даже не заметил.
— Не тогда, когда мы только начинаем по-настоящему узнавать друг друга.
Прикосновение задержалось — большой палец медленно провёл по линии скулы. Ладонь незнакомца была прохладной на его горячей коже, почти успокаивающей в своей нежности.
— Я мог бы помочь, — предложил он, кивнув на искалеченную ногу.
— Перевязать. Остановить кровь. — Его губы изогнулись в улыбке, не затронувшей глаз. — В обмен.
— В обмен на что? — выдохнул Леви.
Пальцы незнакомца скользнули по его челюсти, приподнимая лицо.
— Поцелуй.
Прежде чем Леви успел ответить — прежде чем вообще осознал смысл этих слов...незнакомец уже накрыл его губы своими.
Поцелуй был странно мягким. Почти нежным. Никакого насилия — только осторожное, выверенное прикосновение, в котором не было ничего от всего, к чему Леви привык. Его губы двигались медленно, горячий язык скользнул по линии его губ, пока одна рука удерживала затылок. На одно ужасающее мгновение больное сознание Леви не успело отреагировать.
Слишком мягко. Слишком неуместно. Он почти… откликнулся.
Леви резко отпрянул, отвращение и ярость накрыли его волной. Он сплюнул в сторону, будто пытаясь стереть сам факт этого прикосновения.
— Не трогай меня, — резко бросил он.
Незнакомца сел на пятки, внимательно изучая его лицо. На мгновение в его идеальных чертах мелькнуло что-то похожее на… обиду.
Почти человеческую.
— Ты почти ответил, — тихо сказал он. — На секунду перестал сопротивляться.
Стыд обжёг сильнее, чем боль в ноге.
— Я был в шоке. Я…
— Ты реагировал, — спокойно перебил незнакомец.
Он повернулся к реке.
Лунный свет дробился на её поверхности, как рассыпанное стекло.
— Красиво, правда? Вода.
Леви машинально посмотрел туда же. Река текла тёмным шёлком, мерцая серебром.
— Говорят, утопление — это покой, — задумчиво произнёс незнакомец. — Сначала паника. Борьба. А потом… когда перестаёшь сопротивляться.
Он снова повернулся к Леви, и в его взгляде было что-то почти мягкое.
Почти заботливое.
— Тело просто сдаётся. Принимает неизбежное.
— Нет…
Он двигался быстрее, чем должен был. Руки незнакомца сжали плечи Леви — и одним сильным толчком он сорвался назад, в ледяную воду.
Вода сомкнулась над головой Леви, ледяной хваткой ударив по всему телу. Он отчаянно забился, пытаясь вырваться на поверхность, но незнакомец уже был там — ладони прижимали его плечи вниз, удерживая под водой. Здоровая нога Леви беспомощно ударяла по речному дну. Пальцы впивались в запястья незнакомца, царапая кожу. Сквозь дрожащую, искажённую толщу воды он видел его лицо — спокойное, почти нежное, как будто тот просто наблюдал за тем, как Леви борется.
Одна из рук незнакомца соскользнула с плеча Леви на спину. Он начал медленно, почти ласково выводить круги между лопатками — жест пугающе заботливый, как у того, кто успокаивает ребёнка, переживающего тяжёлый момент.
Лёгкие Леви горели. Края зрения темнели.
Эта же рука продолжала своё мягкое движение у него на спине, в то время как другая безжалостно удерживала его под водой.
Он успокаивает меня, пока убивает.
Эта мысль была страшнее любой боли. Это не ярость и не жажда крови — это было нечто иное. Искажённая, извращённая нежность. Сознание начало ускользать, и сквозь панику Леви пробилась холодная, мучительная ясность.
Каждая смерть сближала их. Каждый новый цикл делал встречи всё более личными.
Сначала — погоня. Потом — разговор. Потом — прикосновения. Теперь — поцелуй.
Что дальше? Что будет, когда ему станет недостаточно просто убивать?
Эта мысль обрушилась на тонущий разум с ужасающей чёткостью. Незнакомец не просто учился ловить его — он учился владеть им. Каждый новый цикл приносил новые нарушения границ, новые формы близости.
Следующий раз будет хуже. Намного хуже.
Вода заполнила лёгкие Леви, и тело окончательно сдалось.
Последним, что он почувствовал, была ладонь незнакомца, всё ещё медленно выводящая круги у него на спине — и тихое, почти ласковое напевание над головой, звук, который пугал сильнее, чем сама река, пока тьма окончательно не поглотила его.
