Часть 14
10 июня 2026 г., 20:43
Reskin
— У нас н-не о чем разговаривать, — сказал Леви, заставляя голос звучать увереннее, чем он чувствовал себя на самом деле.
Он шагнул к дверному проёму, игнорируя руку, перекрывающую выход.
Пальцы Ашера сомкнулись на его верхней части руки — неожиданно сильной хваткой — и резко развернули его обратно в комнату. Не совсем насильно, но достаточно жёстко, чтобы Леви споткнулся о металлический каркас кровати.
— У нас, блядь, какая-то проблема? — голос Ашера остался ровным, но под поверхностью сверкнуло что-то острое.
— Потому что ты весь чёртов выезд ведёшь себя со мной как с дерьмом. С самого выезда из города ты на меня даже не смотришь.
Дыхание Леви сбилось.
Это не были те выверенные, хищные интонации, которые он помнил. Этот Ашер звучал… раздражённо. Почти обиженно.
— Я не…
— Бред. — Ашер шагнул ближе, заставляя Леви запрокинуть голову, чтобы удержать зрительный контакт.
— Вчера ты был в восторге от настройки звука. Говорил, как можно наложить атмосферу поверх живой записи. Сегодня ты даже не смотришь в мою сторону.
Вчера.
Ещё одна искусственная память. Ещё один слой фальшивой истории, которую сконструировала игра.
— Я просто нервничаю, — отмахнулся Леви, сдерживая желание отступить.
Каркас кровати упёрся ему в ноги, не давая уйти.
— Большая съёмка. Сильное давление.
— Нервничаешь из-за чего? — взгляд Ашера скользнул по его лицу с неприятной, почти сканирующей внимательностью.
— Я делаю работу, за которую ты меня нанял. Настраиваю чистый звук, чтобы твой контент не звучал как мусор. А ты каждый раз, как я подхожу ближе чем на три метра, смотришь на меня так, будто я чумной.
Искреннее недоумение в голосе Ашера заставило тщательно выстроенную рационализацию Леви пошатнуться. Это не звучало как манипуляция или психологическая игра. Это звучало как коллега, который пытается понять, почему рабочие отношения внезапно разрушились.
Он правда не помнит.
В этой версии у него нет ничего из этого.
— Слушай, извини, если я странный, — сказал Леви, заставляя плечи расслабиться.
— Ты прав. Я слишком копаюсь в голове. Это не личное.
Хватка Ашера на его руке ослабла, но не исчезла полностью.
— Ты уверен? Потому что если я что-то сделал…
— Ничего. — ложь вышла легче, чем он ожидал. — Просто… на этом видео слишком многое стоит. Мне нужно, чтобы всё было идеально.
На мгновение что-то мелькнуло в лице Ашера. Почти облегчение.
— Ладно. Хорошо. Я уж подумал… — он покачал головой, отпуская руку Леви.
— Неважно. Профессиональная паранойя.
Профессиональная паранойя.
Как будто он беспокоился о работе, о контракте, о том, чтобы не потерять место в команде. Это было настолько нормально, настолько по-человечески, что у Леви на секунду поплыло ощущение реальности.
— Мы в порядке, — сказал Леви, делая шаг к двери, как только рука Ашера опустилась.
— Правда.
Но Ашер двинулся рядом — не перекрывая путь, а просто идя плечом к плечу.
— Я помогу настроить рекордер. Проверю уровни.
Нет. Мне нужно пространство. Мне нужна дистанция.
— Всё нормально. Зои скоро вернётся.
— Две минуты, — сказал Ашер уже на ходу, снимая кабель с плеча.
— Хочу проверить сигнал перед записью.
Леви кивнул — вопреки каждому инстинкту, который кричал об опасности.
Всё это было слишком нормальным, слишком разумным. Просто звукотехник, который проверяет оборудование перед съёмкой. Ничего угрожающего. Кроме того, что пять разных версий этого человека уже убивали тебя. Они вернулись в комнату ожидания, где Зои оставила первый рекордер. Ашер опустился рядом с устройством, доставая из кармана небольшой портативный измеритель.
— Сигнал чистый, — объявил он, настраивая что-то у основания рекордера.
— Никаких электромагнитных помех от проводки здания.
Леви заставил себя дышать ровно, встав ближе к входу в комнату так, чтобы видеть и Ашера, и коридор. Угасающий солнечный свет окрашивал всё в янтарные тона, смягчая жёсткие казённые линии санатория. Пальцы Леви нашли за спиной витрину с опасной бритвой и скользнули по её деревянной кромке в поисках опоры.
Оружие. Что-то острое. Что-то, чем можно воспользоваться, если эта версия Ашера вспомнит свою истинную природу.
— Ты какой-то дёрганый, — заметил Ашер, проследив за взглядом Леви к витрине.
— Сильнее, чем обычно на этих расследованиях.
— Просто атмосфера, — сказал Леви. — Здесь другая энергия, чем в наших предыдущих локациях.
— Принято, — сказал Ашер.
Он закинул оставшийся кабель на плечо и разложил у розеток несколько крупных резервных батарей, затем остановился.
— Леви?
— Да?
— Мы напарники. Что бы тебя ни беспокоило — по работе или лично — ты можешь мне сказать. Я не просто звукооператор.
Искренность в его голосе сжала Леви горло. Эта версия Ашера, казалось, действительно заботилась об их рабочем взаимодействии, об их дружбе — о той связи, что существовала в этой вымышленной реальности.
Если бы ты только знал, что со мной делали твои другие версии.
— Знаю, — тихо сказал Леви. — Спасибо.
Резкий щелчок включившихся резервных батарей эхом разнёсся по комнате, за ним последовала методичная проверка соединений Ашером.
По всему зданию прокатился оглушительный удар — двери начали захлопываться одна за другой, как падающие костяшки домино. Каждый следующий удар был сильнее предыдущего. Ашер даже не вздрогнул. Он продолжал подключать кабели так, будто самопроизвольно хлопающие двери в заброшенном здании — это нормально. Леви резко повернул голову к коридору, затем обратно в комнату. Обе двери — та, через которую они вошли, и вторая, ведущая в соседнее помещение — были полностью закрыты.
Ночь наступает. Начинается следующая фаза.
— Ты это слышал? — спросил Леви, и голос предательски сорвался выше обычного.
— Старое здание, — не поднимая головы, ответил Ашер. — Перепады температуры заставляют дерево расширяться и сужаться. Сквозняки захлопывают двери, если они не защёлкнуты.
Слишком удобное объяснение. Слишком отточенное.
Леви подошёл к главной двери и дёрнул ручку. Она повернулась, но сама дверь не сдвинулась — будто с другой стороны её что-то придавило.
— Заклинило, — сказал Леви, сильнее дёргая её.
Ашер встал и сам проверил дверь — сначала лёгкий толчок, затем сильнее.
Ничего. Дверь оставалась закрытой.
— Интересно, — пробормотал он, осматривая раму.
— Внешнего замка нет.
Леви схватил рацию и вдавил кнопку передачи.
— Тайлер? Зои? Кто-нибудь, приём?
В ответ — шипение статики, обрывки электронного шума, почти похожего на шёпот.
— Зои, ответь. Мы заперты здесь наверху.
Снова статика. Если кто-то и отвечал, их голоса тонули в помехах.
— Возможно, помехи от электросистем здания, — предположил Ашер.
Леви с растущей паникой попробовал вторую дверь.
Тот же результат — она не поддавалась, хотя замка не было видно. Даже ручка свободно ходила, но дверь оставалась как монолит.
— Это должна быть какая-то система безопасности, — сказал Ашер, медленно обходя комнату, как хищник, осматривающий территорию.
— Такие места содержали опасных пациентов. Им нужны были помещения, которые можно было запечатывать снаружи для изоляции.
— Изоляции? — в голосе Леви прорвалась паника, несмотря на попытки её скрыть.
— Подумай сам: в психиатрии 60-х пациентов не лечили так, как сейчас. Острые приступы, попытки самоубийства, риск побега. — Его тон оставался спокойным, почти клиническим.
— Возможно, в здании до сих пор остались механизмы автоматической блокировки секций.
Леви прижал плечо к двери, навалившись на неё всем весом. Деревянная рама даже не скрипнула.
— Мы заперты, — сказал он, скорее себе, чем Ашеру. — Временно изолированы, — спокойно поправил Ашер.
— Должен быть механизм разблокировки. Администрация больницы не стала бы ставить постоянные замки — слишком большая юридическая ответственность, если персоналу понадобится доступ в экстренной ситуации.
Сдерживая подступающую истерику, Леви заставил себя думать так, как думал бы Итан.
Это игра. Итан всегда говорил, что у игр есть правила, закономерности, которые можно вычислить. Если их заперли, значит должен быть выход — какое-то действие или находка, которая запустит следующую последовательность.
— Ты прав, — сказал Леви, и голос его стал ровнее. — Давай поищем что-нибудь, что может управлять дверями.
Они начали методично осматривать комнату. Ашер проверял розетки и настенные панели, Леви — мебель и витрины с медицинским оборудованием. В комнате для посетителей оказалось больше артефактов, чем он заметил сначала: старинные хирургические инструменты, медицинские записи, даже личные вещи, которые могли принадлежать бывшим пациентам. За стеклянной витриной со скальпелями Леви обнаружил кожаный журнал, прикованный цепью к небольшому пюпитру. Страницы пожелтели от времени, исписаны от руки записями, уходящими на десятилетия назад. Большинство — обычные административные заметки, но на нескольких страницах темнели пятна крови, бурые разводы складывались в абстрактные треугольные узоры поверх текста.
— Нашёл что-то? — спросил Ашер, возникнув у него за плечом без предупреждения.
Тело Леви мгновенно напряглось от близости, но он заставил себя не отступить.
— Журнал пациентов. Похоже, посетители должны были регистрироваться.
Записи выстраивались в закономерность — одно имя повторялось снова и снова на протяжении многих лет. Доктор Фейн подписывался почти ежедневно, иногда по несколько раз в день, посещая пациентов в разных отделениях. Частота выглядела навязчивой, нехарактерной для обычных врачебных обходов.
Доктор Фейн. Это имя что-то значит.
Внизу пюпитра на тонкой металлической цепочке висела ручка; её чернила давно должны были высохнуть. Леви поднял её, проверяя вес. Всё ещё пишет, несмотря на возраст.
Подпиши журнал. Этого хочет игра.
Сам того до конца не понимая, Леви опустил ручку над пустой строкой внизу страницы. Пальцы замерли, зависнув над бумагой.
— Что ты делаешь? — спросил Ашер, в голосе звучало искреннее любопытство.
— Следую процедуре, — ответил Леви, выводя своё имя в журнале резкими, выверенными штрихами.
Чернила выглядели темнее, чем должны были — почти чёрными на пожелтевшей, выцветшей странице. Он вернул ручку в держатель; цепочка тихо звякнула, когда она опустилась на место.
На секунду ничего не произошло.
А потом здание вокруг них застонало, будто живое. По комнате прокатился мягкий механический щелчок — вторая дверь, ведущая глубже в больницу, вышла из зацепления с рамой. Звук был едва слышен, как падение замка-тумблера, но в напряжённой тишине он прозвучал почти как выстрел. Голова Леви резко дернулась в сторону звука. Облегчение хлынуло в него вопреки всему рациональному, что уже кричало об опасности.
Выход. Путь вперёд.
Даже если он ведёт глубже в тот кошмар, который создаёт игра — это всё равно движение, прогресс, побег из этой всё более клаустрофобной комнаты. Слава богу. Мне плевать, что там — призраки, монстры, всё что угодно, лишь бы не...
Ашер подошёл ближе, чтобы рассмотреть журнал, и его плечо задело руку Леви, когда он наклонился. Контакт прошил Леви разрядом — каждая нервная окончание внезапно стала болезненно чувствительной к теплу, исходящему от тела Ашера.
— Умно, — пробормотал Ашер, понижая голос до того самого знакомого регистра, в котором в других смертях звучали угрозы и обещания.
Слова скользнули Леви в ухо — интимные, опасные.
— Хороший мальчик.
Жар ударил Леви прямо в центр тела, и реакция случилась раньше, чем он успел её подавить.
Дыхание сбилось в тишине комнаты. Эта похвала не должна была так действовать — не должна была вызывать трепет в груди, не должна была запускать дрожь желания по животу. Но тело помнило этот тон в других контекстах.
Чёрт. Нет. Не реагируй.
Ашер выпрямился, отступая на нормальную дистанцию.
Когда он снова заговорил, голос стал обычным — спокойным, рабочим, полностью нейтральным.
— Пойдём найдём остальных.
Переключение было настолько полным, настолько чистым, что Леви почти убедил себя, что ему всё это привиделось. Почти.
Но горячая кожа и бешеный пульс говорили обратное.
Это не тот же убийца. Другая сцена, другая личность.
Он не помнит, что было раньше. Да?..
