Гароу попал в мир High School DxD

Часть I. Госпиталь

Подземный Мир. Медицинское крыло поместья Гремори. Третий час после Рейтинговой Игры. Гароу ненавидел больницы. Не конкретно эту — демоническую, с хрустальными потолками и магическими контурами, пульсирующими целительной энергией. Все. В его мире он попадал в больницы дважды: первый раз — после того, как Бэнг сломал ему три ребра во время «урока», второй — после того, как он сам сломал себе обе руки, пытаясь скопировать технику Взрывного Кулака. Оба раза он сбегал до выписки. Сейчас — не мог. Не потому что его держали. Потому что за стеклянными перегородками медицинских капсул лежали его ученики, и уйти означало бы не знать. А Гароу должен был знать. Космическое восприятие — тонкое, минимальное, прицельное — сканировало каждого из них. Не вторгаясь, не нарушая приватность. Просто — проверяя. Юуто Киба. Капсула №1. Сотрясение мозга средней тяжести, три сломанных ребра, ожоги второй степени на спине. Демоническая регенерация справлялась — мозговая ткань восстанавливалась, кости срастались. Прогноз — полное восстановление через двое суток. Он спал — ровно, глубоко, без кошмаров. На его лице — даже во сне — тень улыбки. Он выиграл свой бой. Он это знал. Акено Химеджима. Капсула №2. Сломанное запястье, ушиб внутренних органов, истощение маны на семьдесят процентов. Серьёзнее, чем у Юуто, но не критично. Её дыхание было ровным, и Гароу видел: даже без сознания, её правая рука — целая, не сломанная — сжимала что-то маленькое. Он пригляделся. Камень. Семнадцатый. Она взяла его с собой на Игру. Гароу отвернулся. Что-то в его горле дёрнулось — и он проглотил это, как всегда. Конеко Тоджо. Капсула №3. Множественные ушибы, микротрещины в обеих руках, истощение природной энергии, откат сендзюцу. Последнее было предсказуемым — первое полноценное использование после лет подавления неизбежно влекло откат. Но Гароу видел: печать на её сендзюцу, которая раньше была монолитной, теперь имела дверь. Маленькую, контролируемую, осознанную. Конеко сама решала, когда открыть и когда закрыть. Это было — всё. Иссей Хёдо. Капсула №4. Самый тяжёлый случай. Ожоги третьей степени на шестидесяти процентах тела. Семь сломанных костей. Разрыв мышечных волокон в обеих руках. Микротрещины в позвоночнике. Истощение маны на девяносто три процента. Откат «Boosted Gear» — Sacred Gear заблокировался на сорок восемь часов, переходя в режим восстановления. Любой другой демон его уровня был бы мёртв. Иссей — дышал. Тяжело, хрипло, с присвистом в лёгких. Но дышал. Его тело — перестроенное двумя неделями ада — держало. Восемь Пешек, драконья энергия, демоническая регенерация и упрямство, которое не тренируется, — всё это работало вместе, вытягивая его из-за черты. Гароу стоял у его капсулы дольше всех. Семь «Boost»-ов, думал он. Сто двадцать восемь. Его тело выдержало сто двадцать восемь. Две недели назад — предел был три. Восьмикратное усиление. Он увеличил предел в шестнадцать раз за четырнадцать дней. И этого не хватило. Гароу сжал кулаки. Не от злости — от чего-то другого. Чего-то, чему он категорически отказывался давать имя, потому что это имя было вина. Я мог его подготовить лучше. Мог дать ему больше времени. Мог... Нет. Он не мог. Четырнадцать дней — это четырнадцать дней. Не тридцать, не шестьдесят, не год. Он сделал всё, что было физически возможно. Они все сделали всё. И этого почти хватило. Почти. Дверь за его спиной открылась. Тихие шаги. Знакомая аура — багровая, уставшая, тёплая. Риас вошла в медицинское крыло. Она выглядела — Гароу оценил одним взглядом — плохо. Тёмные круги под глазами, бледная кожа, волосы собраны в небрежный хвост вместо обычной безупречной россыпи. Она не спала. Три часа после Игры — и она не спала. Она прошла мимо Гароу — не игнорируя, просто зная, что он здесь, и принимая это как данность — и остановилась у каждой капсулы. Юуто. Акено. Конеко. Иссей. У капсулы Иссея она задержалась. Положила ладонь на стекло. — Он выдержит, — сказал Гароу. — Я знаю, — ответила Риас. Её голос был хриплым. — Он всегда выдерживает. Тишина. Гул магических контуров. Тихое дыхание четырёх спящих. — Что сказал Сирзехс? — спросил Гароу. Риас обернулась. Её глаза — бирюзовые, усталые, ясные — встретили его. — Помолвка приостановлена, — сказала она. — Не расторгнута — приостановлена. На неопределённый срок. Формально — для «дополнительных переговоров между Домами Гремори и Фенекс». — Приостановлена, — повторил Гароу. — Не расторгнута. — Дом Фенекс не согласился на полное расторжение. Лорд Фенекс — отец Райзера — потребовал компенсации за «оскорбление, нанесённое его сыну во время Рейтинговой Игры». — Риас поморщилась. — Он имеет в виду тебя. — Меня. — Ты вышел на поле во время приостановки. Формально — ты не нарушил правил, потому что Игра была уже приостановлена Грейфией. Но неформально... ты угрожал наследнику Дома Фенекс. Перед лицом Сатаны и арбитра. Это — инцидент. Гароу хмыкнул. — Инцидент, — произнёс он с интонацией, которая превращала слово в ругательство. — Я спас тебя от принудительного брака, и это — инцидент. — В мире демонов — да. — Риас вздохнула. — Онии-сама... Сирзехс улаживает это. Он... благодарен тебе, Гароу. Искренне. Но политика — это политика. Дом Фенекс влиятелен. «Слёзы Феникса» — монопольный продукт. Полностью игнорировать их претензии — невозможно. — Что они хотят? — Пока неясно. Переговоры начнутся через неделю. Онии-сама говорит — он справится. — Пауза. — Он всегда справляется. Гароу молчал. Смотрел на капсулу Иссея. На обожжённое, разрушенное тело парня, который дрался до последнего вздоха. — Риас. — Да? — Если Фенексы потребуют мою голову — пусть приходят. — ...Гароу. — Я серьёзно. Если их инцидент — это я, то пусть решают со мной. Не с тобой, не с Сирзехсом. Со мной. Риас посмотрела на него. Долго. Внимательно. И — впервые за три часа после Игры — улыбнулась. Маленько, устало, настоящей. — Ты невозможный человек, Гароу. — Мне это говорили.

Часть II. Пробуждение

Двое суток спустя. Поместье Гремори, Подземный Мир. Они возвращались к жизни по одному. Юуто проснулся первым — через шестнадцать часов. Сел в капсуле, осмотрел руки — обе, правую и левую. Сжал кулаки. Разжал. Его глаза — серые, тихие — нашли Гароу, стоявшего у стены. — Карламайн, — сказал Юуто. — Я победил её? — Победил, — подтвердил Гароу. — ...Хорошо. — Пауза. — Она сказала «хороший учитель». В конце. — Я слышал. — Это... правда. — Юуто смотрел на свои руки. На левую — особенно. — Спасибо, Гароу. — Не за что. Вставай. Ноги атрофируются. Акено проснулась через двадцать часов. Первое, что она сделала — проверила карман. Камень был на месте. Она выдохнула. Потом — увидела Гароу. Улыбнулась. Настоящей улыбкой, без мёда и бритвы. — Ара-ара, сенсей... вы ждали у моей постели? Как романтично. — Я ждал у всех постелей. Не льсти себе. — Жестокий, — промурлыкала она. Но её глаза — фиолетовые, тёплые — говорили другое. Конеко проснулась через двадцать шесть часов. Молча. Открыла глаза, посмотрела в потолок, посмотрела вокруг. Нашла Гароу. Её губы шевельнулись — беззвучно, одним словом. Сенсей. Гароу кивнул. Один раз. Конеко закрыла глаза. И — Гароу увидел — её кошачьи уши проступили сквозь иллюзию. Белые, мягкие, расслабленные. Она не стала их прятать. Иссей проснулся через сорок четыре часа. Его пробуждение было... шумным. — БУЧОООО! Крик разнёсся по всему медицинскому крылу. Гароу, медитировавший в коридоре, открыл один глаз. Риас, дремавшая в кресле рядом с капсулой, подпрыгнула. Иссей сидел в капсуле — весь в бинтах, с одной рукой в лангете, с ожоговыми пластырями на половине лица — и орал. — Бучо! Я... я проиграл?! Райзер... он... вы... БУЧО, ВЫ В ПОРЯДКЕ?! — Иссей, тише! — Риас схватила его за плечи. — Я в порядке! Всё в порядке! Помолвка приостановлена. Мы... мы выстояли. — Приос... — Иссей моргнул. Потом моргнул ещё раз. — Мы не проиграли? — Технически — проиграли. Формально — добились пересмотра. Фактически — Райзер бежал от Гароу. — Гароу... — Иссей повернулся. Нашёл его — в дверном проёме, прислонившегося к косяку, с привычным выражением лица. — Гароу! Ты... ты вышел на поле?! — Да. — И... и что? — Показал ему палец. Пауза. — ...В каком смысле? — осторожно уточнил Иссей. — В буквальном. Показал точку космической энергии на кончике пальца. Он убежал. Иссей уставился на него. Потом — расхохотался. Громко, больно — ожоги на рёбрах не одобряли — но неудержимо. — Ты... ты показал ему палец... и он убежал... — Он хватался за рёбра, задыхаясь от смеха и боли. — Это... это лучшее, что я слышал в жизни... Гароу фыркнул. Отвернулся, чтобы никто не видел его лица. Оно было — почти — довольным.

Часть III. Возвращение в Куо

Пять дней спустя. Город Куо. Академия. Жизнь — странным образом — продолжалась. Гароу не понимал как. В его мире после битвы с S-ранговым монстром города эвакуировались. Здесь — подростки-демоны шли на уроки. Через неделю после того, как их чуть не убили в карманном измерении. В школьной форме. — Это нормально? — спросил он Риас, стоя у ворот Академии и наблюдая, как Иссей — всё ещё с бинтом на правой руке — бежал через двор, опаздывая на первый урок. — Мы — демоны, — ответила Риас. — Мы живём долго. Если после каждой битвы брать паузу — не хватит жизни. — Хм. Он вошёл в школу. Впервые — официально. Не как тень на крыше, не как наблюдатель из-за забора. Как консультант Оккультного клуба. С удостоверением, студенческим билетом и фамилией «Банг», от которой у него каждый раз сжималось что-то в груди. Академия Куо была — раздражающе — обычной. Коридоры, классы, доски объявлений, автоматы с напитками. Ученики — человеческие — бросали на него любопытные взгляды: белые волосы, жёлтые глаза, босые ноги (он отказался надевать школьную обувь, и Риас после десяти минут спора сдалась). Шёпот за спиной: — Кто это? — Новый ученик? — С такими волосами? — Он... босиком?! Гароу их игнорировал. Он шёл по коридору к старому зданию — штаб-квартире Оккультного клуба — и его космическое восприятие работало. Привычно, фоново, постоянно. И — фиксировало. Вторая сеть магических контуров под школой — та, не-демоническая, которую он заметил ещё в первый день. Она по-прежнему существовала. По-прежнему была отдельной от контуров Гремори. И — сейчас — в ней было движение. Тонкое. Почти неуловимое. Но Гароу чувствовал: кто-то использовал эту сеть. Недавно. Часы назад — может, минуты. Вторая территория, подумал он. Риас говорила — город Куо разделён между двумя демоническими кланами. Гремори и... — Ситри, — подсказала Риас, когда он спросил. Они сидели в клубной комнате — привычные портьеры, привычный полумрак, привычный чай от Акено. — Соня Ситри. Наследница Дома Ситри, Студенческий совет Академии. Мы... сосуществуем. У нас — старое здание, у неё — новое. Территория поделена поровну. — Она знает обо мне? — Разумеется. Соня — информирована. Она... не из тех, кто пропускает аномалии на своей территории. — И что она думает? — Она думает, что ты — опасен, но полезен. Соня — прагматик. Если ты не угрожаешь её позиции — она не будет вмешиваться. Гароу кивнул. Отложил на потом. Потому что его космическое восприятие фиксировало другое. Не демоническое. Не ангельское. Падшее. Фиолетовый отблеск — далёкий, слабый, маскирующийся — мелькнул на периферии его сенсорного поля. Кто-то наблюдал за городом Куо. Издалека, через магические зонды или фамильяров, аккуратно обходя барьеры Гремори и Ситри. Падшие ангелы. Снова, подумал Гароу. Он уже чувствовал их раньше — в первые дни после появления в этом мире. Слабые, мелкие, несерьёзные. Но сейчас — качество наблюдения было другим. Более профессиональным. Более целенаправленным. Кто-то серьёзный интересовался городом Куо. — Риас, — сказал он. — Да? — Расскажи мне о Падших Ангелах.

Часть IV. Три фракции

Риас рассказывала. Акено — дополняла. Гароу — слушал.

Падшие ангелы — бывшие ангелы, «упавшие» из-за грехов. Чёрные крылья вместо белых. Организация — «Григори», лидер — Азазель, один из сильнейших Падших. Формально — перемирие между тремя фракциями. Великая война закончилась тысячи лет назад. Бог Библии мёртв. Четыре первоначальных Сатаны мёртвы. Все устали. Но перемирие — не мир. — Есть... элементы среди Падших, которые не согласны с позицией Азазеля, — сказала Риас осторожно. — Радикалы. Те, кто считает, что война должна продолжиться. — Имена? — спросил Гароу. — Самый известный — Кокабиэль. Один из лидеров Григори, ветеран Великой войны. Он... ненавидит текущий порядок. Считает перемирие — предательством. Гароу запомнил имя. Отложил. — Он опасен? — Очень. Кокабиэль — кадр уровня Падшего Ангела, боевой опыт — тысячи лет. Десять крыльев. По меркам трёх фракций — он близок к верхушке. Не Азазель, не Михаил, не Сирзехс, но... значительно выше всего, с чем мы сталкивались. — Десять крыльев, — повторил Гароу. — Это система рангов? — Да. Чем больше крыльев — тем сильнее Падший. Два — низший ранг. Двенадцать — абсолют. Кокабиэль с десятью — один из сильнейших в Григори. Гароу хмыкнул. — И он наблюдает за Куо? Риас замерла. — ...Что? — Я чувствую их. Зонды или фамильяры — не знаю, что именно. Но кто-то с падшей энергетической подписью сканирует город. Профессионально, аккуратно, через слепые зоны ваших барьеров. Это не мелочь — это разведка. Тишина. Риас и Акено переглянулись. Тревога — мгновенная, профессиональная — промелькнула между ними. — Ты уверен? — спросила Риас. — Я вижу энергетические подписи существ на расстоянии километров. Да, я уверен. Риас встала из-за стола. Прошлась по комнате — два шага туда, два обратно. Привычка, выдающая беспокойство. — Если это Кокабиэль... — начала она. — То что? — То мы имеем дело не с локальной угрозой. Кокабиэль не будет шпионить за провинциальным городом без причины. Если он здесь — у него есть цель. И эта цель... Она замолчала. Её глаза расширились. — Экскалибуры, — прошептала Акено. Гароу поднял бровь. — Что? — Святые мечи. Экскалибуры — осколки легендарного меча, разделённого на семь частей после смерти Короля Артура. Каждый — оружие массового поражения для демонов и Падших. Церковь хранит их в разных локациях по всему миру. Но... — Но несколько из них были украдены, — закончила Риас. — Недавно. Информация пришла по каналам онии-самы. Три Экскалибура — пропали. И следы ведут к... Падшим. — К Кокабиэлю, — сказал Гароу. Не вопрос. — Предположительно. Но без доказательств. Гароу смотрел в окно. Школьный двор — залитый солнцем, мирный, фальшивый. Ученики шли на занятия, смеялись, жили маленькими жизнями, не подозревая, что над их головами — политические грозовые тучи. — Святые мечи, — произнёс он. — Оружие, которое убивает демонов. Украдено Падшим, который хочет войны. И этот Падший шпионит за городом, где живут наследницы двух великих демонических домов. Пауза. — Это ловушка. — ...Что? — Риас нахмурилась. — Ловушка. Не для вас — для мира. Подумай. Кокабиэль хочет войну. Как её начать? Убить наследников двух великих демонических домов — святым оружием. На территории, контролируемой демонами. Церковь обвинит демонов в провокации. Демоны обвинят Церковь в атаке. Падшие — откинутся назад и будут смотреть, как две стороны уничтожают друг друга. Тишина. Тяжёлая. Акено побледнела. Риас — не побледнела, но её аура вспыхнула — Сила Разрушения мерцнула вокруг сжатых кулаков. — Ты предполагаешь, — сказала Риас. — Это — теория. — Это — логика. Я охотник, Риас. Я всю жизнь выслеживал тех, кто сильнее меня. Я знаю, как думают хищники. И этот хищник — голодный. Он отвернулся от окна. — Свяжись с Сирзехсом. Расскажи ему всё, что я сказал. И — попроси информацию. Всё, что известно о Кокабиэле: привычки, тактика, слабости, союзники. Мне нужно досье. Как с Райзером. — Ты... планируешь сражаться с Кокабиэлем? — Голос Акено. Тихий, напряжённый. Гароу посмотрел на неё. В её фиолетовых глазах — что-то. Не страх. Не тревога. Что-то личное. Акено знала о Падших больше, чем говорила. Её двойная аура — демоническая и святая/падшая — была доказательством. — Я планирую быть готовым, — ответил он. — Разница. Риас кивнула. Достала магический коммуникатор — хрустальный шар с гербом Люцифера. Начала набирать сообщение. Гароу вышел из комнаты. В коридоре — тишина. Пустой, полутёмный, с запахом старого дерева и пыли. Он прислонился к стене. Закрыл глаза. Космическое восприятие — развёрнутое, широкое, как радарная сеть — охватило город Куо. Каждый квадратный метр. Каждое здание. Каждую ауру. Демоны — красные. Десятки, повсюду — свита Гремори, свита Ситри, патрули, фамильяры. Люди — серые. Тысячи. Незнающие, неведающие, беззащитные. И — там, на периферии, за границей барьеров — фиолетовое. Слабое, маскирующееся. Но присутствующее. Кокабиэль — или его люди — смотрели. Пусть смотрят, подумал Гароу. Пусть приходят. Он открыл глаза. Жёлтые. Вертикальные зрачки. Нечеловеческие. Я ждал вас. За стеной — в клубной комнате — Иссей повернулся к Конеко, которая молча жевала шоколад. — Конеко-чан... — прошептал он. — Тебе не кажется, что Гароу страшнее, когда он спокоен, чем когда злится? Конеко посмотрела на него. Откусила ещё кусочек шоколада. — Да, — сказала она. — Намного страшнее. Пауза. — ...Но безопаснее, — добавила она тихо. Иссей моргнул. Подумал. Кивнул. Она была права.