Гароу попал в мир High School DxD

Часть I. Экзорцисты

Три дня после возвращения в Куо. Гароу почувствовал их на рассвете. Две ауры — незнакомые, яркие, режущие. Золотисто-белые, с характерной вибрацией, которую он уже научился распознавать: святая энергия. Не демоническая, не падшая — ангельская. Чистая, концентрированная, агрессивная. Но не ангелы. Ангелы ощущались иначе — мягче, глубже, как солнечный свет сквозь облака. Эти две ауры были острыми. Как лезвия, завёрнутые в святость. Люди, определил Гароу. Люди с святым оружием. Они вошли в город Куо с юга — через главный мост, пешком, не скрываясь. Либо не умели, либо не хотели прятаться. Второе — вероятнее. Люди с такой энергетической подписью знали, что их заметят. И хотели этого. Гароу сидел на крыше квартиры, которую ему предоставила Риас — маленькой, чистой, нормальной по человеческим стандартам. Он не пользовался кроватью (не спал), не пользовался кухней (ел мало и бессистемно), но использовал крышу. Для наблюдения. Он отследил две ауры до парка в центре города. Они остановились — видимо, ориентировались. Потом двинулись к Академии Куо. К нам, подумал Гароу. Прямиком. Он спрыгнул с крыши. 09:47. Перекрёсток у ворот Академии. Гароу увидел их раньше, чем они увидели его. Две девушки. Обе — молодые, обе — в белых робах с фиолетовой отделкой, которые кричали «Церковь» громче любого нательного креста. Обе — вооружены. Первая — высокая, атлетичная, с короткими синими волосами и жёлтыми глазами. Её лицо было каменным — ни улыбки, ни любопытства, ни сомнения. Лицо солдата. За её спиной — на перевязи, небрежно, привычно — висел меч. Длинный, широкий, обёрнутый в ткань, но Гароу видел его ауру сквозь обёртку: золотая, пульсирующая, древняя. Святое оружие высшего класса. Одно прикосновение — и демон сгорит. Вторая — ниже, стройнее, с длинными каштановыми волосами и фиолетовыми глазами. Мягче первой — но не слабее. Её аура была тише, ровнее, с оттенком чего-то нежного, что Гароу не мог определить. За её спиной — тоже меч, тоньше и легче первого, но с той же энергетической подписью. Два Экскалибура, определил Гароу. Два из семи. Они пришли за украденными. Он стоял у ворот Академии — руки в карманах, спина к столбу, невидимый. Не буквально — его космическая энергия подавляла ауру до абсолютного нуля, и для любого сенсора он был пустым местом. Две экзорцистки прошли мимо него, не заметив. Гароу позволил им пройти. Он хотел увидеть, что будет дальше. 10:15. Школьный двор. Они нашли Риас — или Риас нашла их. Или, точнее, Соня Ситри нашла их первой. Гароу наблюдал с крыши основного здания — скрестив ноги, подперев щёку кулаком, невидимый. Внизу — встреча. Соня Ситри оказалась именно тем, что описывала Риас: прагматик в очках. Невысокая, черноволосая, с аурой холодной и аналитической. Её глаза — фиолетовые, цепкие — сканировали экзорцисток с профессионализмом разведчика. — Церковные представители на демонической территории, — произнесла Соня. Голос — ровный, без эмоций, как зачитывание протокола. — Без предварительного уведомления. Без дипломатической ноты. Неожиданно. — У нас нет времени на дипломатию, — ответила синеволосая. Её голос был резким, прямым, военным. — Я — Ксеновия Куарта, экзорцист Церкви. Это — Ириэль Шидо. — Здравствуйте! — Каштановая улыбнулась — искренне, неуместно, будто она не стояла на вражеской территории с святым мечом за спиной. — Приятно познакомиться! Соня моргнула. Один раз. Медленно. — ...Шидо, — повторила она. — Ириэль Шидо? Гароу заметил: Иссей, стоявший за спиной Риас, вздрогнул. Его аура мигнула — коротко, ярко, эмоционально. Он знал это имя. Или — знал эту девушку. Интересно, подумал Гароу. Потом разберёмся. — Мы пришли не воевать, — продолжила Ксеновия. — Три Экскалибура — «Отражение», «Кошмар» и «Прозрачность» — украдены. Следы ведут в этот город. Мы пришли забрать их. — А если мы имеем отношение к краже? — спросила Риас. Её голос был ровным, но Гароу слышал: под ровностью — сталь. Она не оценила обвинение. — Я не обвиняю вас, — ответила Ксеновия. Её жёлтые глаза встретили бирюзовые Риас. — Я предупреждаю. Мы будем действовать на вашей территории. Если вы попытаетесь нам помешать — мы будем считать это враждебным актом. — А если мы поможем? — спросила Риас. — Нам не нужна помощь демонов. Тишина. Ветер. Школьный звонок — далёкий, мирный, абсурдный на фоне разговора. Гароу наблюдал. Ксеновия была — проблемной. Не слабой — её аура и Экскалибур делали её серьёзной угрозой для большинства демонов. Но проблемной в другом смысле: фанатичной. Гароу видел это в её глазах — ту же абсолютную убеждённость, которую он видел в глазах героев S-ранга. «Я прав, потому что я прав». Люди с таким взглядом не слушали. Они действовали. Ириэль была другой. Мягче, гибче. Её аура колебалась — не от слабости, от сомнения. Она думала. Это было — ценно. И обе они не имели ни малейшего представления о Кокабиэле. Пешки, подумал Гароу. Их послали как пешек. Две девчонки с мечами — против ветерана Великой войны с десятью крыльями. Церковь либо не знает масштаб угрозы, либо знает и не заботится. Оба варианта его бесили. Тогда Ксеновия сказала то. — Кстати, — она повернулась к свите Риас. Её взгляд скользнул по лицам — Акено, Конеко, Иссей — и остановился на Юуто. — Ты — «Конь» Гремори. Юуто Киба. Юуто не ответил. Он стоял — неподвижно, окаменев. Его серые глаза были пустыми. Не спокойными — пустыми. Как комната, из которой вынесли всю мебель. — Я слышала о тебе, — продолжила Ксеновия. — Выживший из «Проекта Святого Меча». Единственный, кто уцелел после... эксперимента. Тишина. Абсолютная. Гароу — на крыше — выпрямился. Его космическое восприятие сфокусировалось на Юуто, и то, что он увидел, заставило его сжать зубы. Аура Юуто изменилась. Мгновенно. Радикально. Тепло и спокойствие — исчезли. Вместо них — холод. Чёрный, абсолютный, ядовитый. Ненависть — не горячая, как у Иссея, не яростная, как у Риас. Мёрзлая. Ненависть, которая годами лежала под коркой льда — и сейчас эта корка треснула. — Проект Святого Меча, — повторил Юуто. Его голос был — чужим. Тихим, ровным, мёртвым. — Вы знаете об этом. — Церковь осудила этот проект, — быстро вставила Ириэль. Её голос был — виноватым. — Руководитель — Бальба Галилей — был отлучён. Это... — Осудила, — повторил Юуто. И улыбнулся. Улыбка была страшной. Гароу видел много улыбок — злых, кривых, хищных, безумных. Но эта... эта была улыбкой человека, который перестал чувствовать. — Мои друзья... — Юуто произнёс слово как надгробие. — Мои друзья умерли в этом проекте. Дети. Десятки детей. Нас использовали как материал — пытались создать искусственных носителей святых мечей. Вводили вещества, проводили ритуалы, ломали наши тела. Когда эксперимент провалился — нас уничтожили. Всех. Кроме меня. Пауза. Его рука потянулась к эфесу — рефлекторно, автоматически. — И вы говорите — Церковь осудила? — Его голос стал тише. Опаснее. — Церковь создала этот проект. Церковь финансировала его. Церковь знала. И когда всё закончилось — Церковь осудила. Как удобно. Ксеновия сжала губы. Её рука — тоже — легла на эфес Экскалибура за спиной. — Осторожнее, демон, — произнесла она. — Твоя боль — не оправдание для угроз. — Угроз?! — Юуто шагнул вперёд. Демонический меч материализовался в его руке — чёрный, пульсирующий, с аурой, от которой воздух задрожал. — Я уничтожу каждый Экскалибур. Каждый. Это — не угроза. Это клятва. — Юуто! — Риас вскрикнула. — Стой! — Бучо, с уважением... — Юуто обернулся. Его серые глаза — ледяные, нечеловеческие — встретили бирюзовые. — Это — моё дело. Только моё. Он развернулся и ушёл. Быстро, целенаправленно, не оглядываясь. Демонический меч исчез, но его аура — чёрная, раскалённая ненавистью — тянулась за ним, как шлейф. Тишина. Ириэль смотрела ему вслед. Её фиолетовые глаза были мокрыми. Ксеновия — не смотрела. Её лицо было маской. Но Гароу — с крыши, со своим абсолютным восприятием — видел: её рука на эфесе Экскалибура дрожала.

Часть II. Диагноз

Тот же день. 17:30. Клубная комната. Юуто не вернулся. Его аура — Гароу отслеживал её непрерывно — металась по городу. Быстрая, хаотичная, как зверь в клетке. Юуто искал — Экскалибуры? Падших? Бальбу Галилея? Всё сразу? Гароу не знал. Но он видел: блондин был на грани. Контроль, который они выстраивали две недели — трещал. — Он уйдёт, — сказала Риас. Она сидела за столом, сжимая чашку так, что фарфор скрипел. Акено стояла рядом — без улыбки, без чая, с лицом, которое Гароу видел у неё впервые: открыто тревожным. — Он уйдёт один. За Экскалибурами. За местью. И он погибнет. — Риас закрыла глаза. — Юуто силён, но он ослеплён. Когда речь идёт о Святых Мечах — он перестаёт думать. — Проект Святого Меча, — произнёс Гароу. Он стоял у стены — привычная поза, привычное место. — Расскажи мне. Риас рассказала. Коротко, больно. Церковь — десятилетия назад. Проект по созданию искусственных носителей Экскалибуров. Руководитель — Бальба Галилей, учёный-священник, гений и монстр. Дети — десятки — собранные из приютов, монастырей, с улиц. Одарённые — с потенциалом к святой энергии. Их использовали. Вводили элемент святого меча — субстанцию, извлечённую из Экскалибуров. Пытались приживить её к человеческому телу. Не получилось. Тела отторгали. Дети умирали. Все. Кроме одного. Юуто Киба — единственный выживший. Полумёртвый, выброшенный умирать — и найденный Риас Гремори. Перерождённый как её Конь. Спасённый. Но не излеченный. — Его ненависть к Экскалибурам — абсолютна, — закончила Риас. — Он живёт ради их уничтожения. Это — его единственная цель с момента перерождения. Я пыталась... я думала, что если дам ему дом, семью, смысл... — Этого недостаточно, — сказал Гароу. Риас вздрогнула. — ...Что? — Дом, семья, смысл — это подавление. Ты закрыла его рану бинтом, но не вылечила. Рана — там. Гниёт. И сейчас — когда Экскалибуры здесь, перед его носом — бинт сорвало. Жёсткие слова. Необходимые. Риас сжалась. Её аура мигнула — болезненно. — Я... знаю, — прошептала она. — Я всегда знала. Но я не... не знала, как... — Никто не знает, — сказал Гароу. Тише. Мягче. На полтона — не больше, но Риас услышала. — Чужую боль нельзя вылечить. Можно только быть рядом, когда она прорвётся. И не дать ему утонуть. Он отлепился от стены. — Я найду его, — сказал он. — И поговорю. Не обещаю, что он послушает. Но я попробую. — Гароу... — Риас смотрела на него. — Почему ты... — Потому что я знаю, что такое — жить ради мести, — ответил он. И вышел.

Часть III. Разговор на мосту

18:47. Мост через реку Куо. Юуто стоял на перилах моста. Не собираясь прыгать — просто стоял. Смотрел на воду. Демонический меч — чёрный, злой — был воткнут в перила рядом с ним. Его аура пульсировала — тёмная, неровная, как сбившееся сердцебиение. Гароу подошёл сзади. Не скрываясь — намеренно позволяя своим шагам звучать. Юуто обернулся. Его серые глаза были — красными. Не от демонической силы. От слёз, которые он не позволил себе пролить. — Гароу, — произнёс он. Голос — хриплый. — Бучо послала тебя? — Нет. Я сам пришёл. — Зачем? Гароу подошёл к перилам. Встал рядом. Облокотился. Посмотрел на воду — тёмную, медленную, безразличную. — Расскажи мне, — сказал он. — Бучо уже рассказала... — Нет. Она рассказала факты. Я хочу — твою историю. Твоими словами. Как ты это помнишь. Юуто молчал. Долго. Минуту. Две. Потом — заговорил. Он рассказывал тихо, ровно, как человек, повторяющий слова, заученные наизусть. Без эмоций — потому что эмоций было слишком много, и единственный способ не захлебнуться — говорить монотонно. Приют. Дети — разные, из разных стран, разных возрастов. Но все — одарённые. Все — с искрой святой энергии, достаточной, чтобы привлечь внимание Церкви. Их собрали. Сказали — «вы избранные». Сказали — «вы будете носителями священных мечей». Сказали — «Бог любит вас». Эксперименты. Боль. Инъекции элемента святого меча — жидкости, извлечённой из Экскалибуров, горящей в венах, как расплавленный металл. Дети кричали. Дети умирали. Один за другим. Тело за телом. Юуто выжил. Не потому что был сильнее — потому что ему повезло. Его тело приняло элемент на семнадцать процентов — недостаточно для носителя, но достаточно, чтобы не умереть. Бальба Галилей признал его бракованным и выбросил. Буквально — выбросил. На снег, зимой, полуживого. Последнее, что он помнил перед потерей сознания — голоса друзей. Мёртвых. Тех, кого он не смог спасти. «Живи, Юуто. Живи за нас». — Я живу, — закончил Юуто. — Каждый день. Каждую минуту. Но зачем? Чтобы улыбаться? Чтобы делать вид, что всё нормально? Мои друзья мертвы. Убиты Экскалибурами. И эти мечи — здесь. Сейчас. Рядом со мной. А я должен сидеть и ждать?! Его голос сорвался. Впервые за весь рассказ — сорвался. — Я уничтожу их, — прошептал он. — Все семь. Даже если это убьёт меня. Мои друзья заслужили это. Тишина. Река текла. Закатное солнце окрашивало воду в оранжевый. Гароу молчал. Долго. Непривычно долго для человека, который обычно не церемонился со словами. Потом — заговорил. — Я расскажу тебе историю, — сказал он. — Одну. Короткую. Юуто повернулся к нему. — В моём мире был мальчишка, — начал Гароу. Голос — ровный, тихий, далёкий. — Маленький, слабый, никому не нужный. Его били. Каждый день. Одноклассники. Не потому что он сделал что-то — просто потому, что могли. А герои — те, кто должен был защищать — не приходили. Никогда. Он смотрел на воду. — Мальчишка вырос. И решил, что если герои не защищают слабых — значит, герои — враги. Он стал охотником на героев. Ломал их — одного за другим. S-ранг, A-ранг — всех. Стал монстром. Буквально — трансформировался. Терял человеческий облик. Наращивал силу. Ради одной единственной идеи: стать Абсолютным Злом, которое объединит мир против себя. Пауза. — Красивая идея. Благородная даже. Один монстр, на которого все направят свою ненависть, — и мир станет лучше. Герои объединятся. Люди перестанут бояться друг друга. Идеальный план. Он посмотрел на Юуто. Прямо. — Ложный план. Мальчишка врал себе. Он не хотел спасать мир. Он хотел мести. За каждый удар на школьной площадке, за каждого героя, который прошёл мимо. Он завернул месть в красивую обёртку и назвал её миссией. И когда обёртка сорвалась... Он замолчал. На секунду. На долгую секунду. — ...Когда обёртка сорвалась — под ней ничего не было. Пустота. Мальчишка, который сломал себя ради идеи, которая была — ложью. Тишина. Ветер. Река. Юуто смотрел на него. Его красные глаза были — широкими. — Ты... — прошептал он. — Ты говоришь о себе. — Да. — И ты думаешь, что я... — Я думаю, — перебил Гароу, — что твои друзья попросили тебя жить. Не мстить — жить. И ты подменил одно другим, потому что жить больнее, чем мстить. Месть — простая. Найти врага, сломать, умереть. Жизнь — сложная. Каждый день, каждый выбор, каждое утро. Он повернулся к Юуто. Полностью, лицом к лицу. — Ты уничтожишь Экскалибуры? Допустим. Все семь. И что потом? Что ты скажешь своим мёртвым друзьям, когда встретишь их? «Я отомстил»? Они обрадуются? Или спросят: «А жил ли ты, Юуто? Жил ли — по-настоящему — хоть один день?» Юуто не отвечал. Его губы были сжаты. Его глаза — мокрые. Его руки — дрожали. Гароу не давил. Замолчал. Отвернулся к реке. Дал ему пространство. Минута. Две. Три. — Я... — голос Юуто сломался. Тихо, негромко, по-настоящему. — Я не знаю, как перестать ненавидеть. — Не надо переставать, — ответил Гароу. — Ненависть — инструмент. Как меч. Вопрос — куда ты его направишь. В себя — или в того, кто этого заслуживает. Пауза. — Бальба Галилей, — сказал Гароу. — Тот, кто создал проект. Он жив? Юуто вздрогнул. — Он... был отлучён от Церкви. Дальнейшая судьба — неизвестна. — Экскалибуры украдены Падшими. Кокабиэль — ветеран, который хочет войны. Ему нужен кто-то, кто разбирается в Святых Мечах. Кто-то отлучённый. Кто-то, кому нечего терять. Юуто замер. — Ты думаешь... — Я думаю, что Бальба Галилей — с Кокабиэлем. И что он помог украсть Экскалибуры. Тишина. Тяжёлая. Заряженная. Юуто выпрямился. Медленно. Его глаза — серые, не красные. Ненависть не ушла — но она изменилась. Из слепой стала зрячей. Из хаотичной — направленной. — Бальба, — произнёс он. — Если он здесь... если он с Кокабиэлем... — Тогда он придёт к тебе. Не нужно искать. Нужно ждать. И быть готовым. — Готовым, — повторил Юуто. — Ты помнишь, чему я тебя учил? Юуто посмотрел на свои руки. Правую — привычную, сильную. Левую — новую, живую, научившуюся бить. — Помню, — сказал он. — Тогда возвращайся. — Гароу оттолкнулся от перил. — Твои люди ждут. Твоя Бучо ждёт. И твои мёртвые друзья — ждут. Не мести. Тебя. Юуто стоял на мосту. Закатное солнце — за его спиной. Река — внизу. Чёрный меч — воткнутый в перила — тускнел. Потом — медленно, тяжело — он вытащил меч. Развеял его. Пустые руки. И пошёл обратно.

Часть IV. Подготовка к буре

Два дня спустя. Клубная комната. Экстренное собрание. Все были здесь. Риас, Акено, Конеко, Иссей, Юуто. Гароу — у стены. И — новые лица. Ксеновия и Ириэль — по личному приглашению Риас, после долгих переговоров, в которых слово «перемирие» было произнесено двенадцать раз. Они сидели на отдельном диване, отдельно от демонов, с мечами на коленях. Ксеновия — настороженная. Ириэль — виноватая, постоянно бросающая взгляды на Иссея, который отвечал такими же взглядами. Детские знакомые, определил Гароу. Выросли и оказались по разные стороны. Классика. — Ситуация, — начала Риас. — Три Экскалибура украдены. Следы ведут к Кокабиэлю. Гароу подтвердил — Падшие наблюдают за Куо. Это — не совпадение. — Кокабиэль хочет войну, — продолжил Гароу. Он говорил коротко, прямо, без дипломатических обёрток. — Его план — использовать Экскалибуры здесь, в городе Куо, на территории двух демонических наследниц. Спровоцировать конфликт между фракциями. Конкретика — неизвестна. Но цель — очевидна. Ксеновия нахмурилась. — Откуда ты знаешь, что Кокабиэль за этим стоит? У нас — нет прямых доказательств. — У вас нет. У меня — есть. — Гароу постучал пальцем по виску. — Я чувствую их ауры. Падшие — здесь. В городе. Не наблюдают — готовятся. Их больше, чем два дня назад. И среди них — одна аура, которая значительно превосходит остальные. Тишина. — Десять крыльев? — спросила Риас тихо. — Не уверен. Но сильная. Очень. — Когда? — спросила Ксеновия. Её голос стал — военным. Чистый, функциональный вопрос солдата. — Скоро. Дни — может, часы. Аура уплотняется. Он готовится к выходу. — Мы должны ударить первыми, — Ксеновия встала. Рука на эфесе. — Найти его базу и... — И умереть? — Гароу посмотрел на неё. — Ты — экзорцист с одним Экскалибуром. Он — Кадр Падших Ангелов с боевым опытом в тысячи лет. Ты продержишься секунд тридцать. Ксеновия вспыхнула. — Я — воительница Господа! Мой... — Твой Господь мёртв, — отрезал Гароу. Тишина. Ледяная. Ксеновия замерла. Её лицо — белое. Её рука на эфесе — окаменевшая. Ириэль ахнула — ладонь прижата ко рту. Риас закрыла глаза. Акено отвернулась. — Ты... — Ксеновия не могла говорить. Её губы двигались, но звук не шёл. — Ты... что ты сказал? Гароу смотрел на неё. Прямо. Без жалости — но без злости. — Бог Библии погиб в Великой войне. Это — факт. Демоны знают. Ангелы знают. Ты — не знала, потому что Церковь скрывает это от собственных служителей. Но это — правда. Он повернулся к Риас. — Ты можешь подтвердить? Риас открыла глаза. Посмотрела на Ксеновию. На Ириэль. На их лица — разрушенные, потерянные. — ...Это правда, — произнесла она тихо. — Бог Библии пал в Великой войне. Систему, которую он создал — Sacred Gear, благословения, чудеса — поддерживает Архангел Михаил. Но сам Бог... мёртв. Ксеновия села. Тяжело, рывком, будто ей подрубили ноги. Экскалибур на её коленях звякнул. Её глаза — жёлтые, пустые — смотрели в никуда. Ириэль плакала. Тихо, беззвучно, прижав руки к лицу. Гароу ждал. Жестоко, сказал голос в его голове. Голос, похожий на голос Банга. Жестоко и необходимо. — Я сказал это не чтобы ранить, — произнёс Гароу. — Я сказал это, чтобы вы перестали надеяться на чудо. Чудес не будет. Бога нет. Кокабиэль придёт — и единственное, что стоит между ним и войной, — это мы. Не Бог. Не Церковь. Не Ангелы. Мы. Он обвёл взглядом комнату. Каждое лицо. Каждые глаза. — Поэтому — хватит ссориться. Демоны, экзорцисты, мне плевать на ваши фракции. Кокабиэль — общий враг. И если вы хотите выжить — вы будете работать вместе. Тишина. Долгая. Заряженная. Потом — Ксеновия. Медленно. Тяжело. С лицом, на котором рушился целый мир. — ...Хорошо, — прошептала она. — Хорошо. Ириэль — сквозь слёзы — кивнула. Юуто — молча — выдохнул. Риас посмотрела на Гароу. В её глазах — благодарность. И боль. За тех двух девушек, чей мир он только что уничтожил. Гароу принял этот взгляд. Не отвернулся. Не оправдался. Кто-то должен был. — Тогда слушайте, — сказал он. — Вот план.