Операция: "Два придурка"

<Цяо Лин удалила чат «Операция: Два придурка»>

***

<Цянь Цзинь создал чат «.»> <Цянь Цзинь добавил Лю Миня, Вейна, Ли Тяньси, Ли Тяньчэня, Лю Сяо, Ся Фэя, Чэн Биня> Ся Фэй: Что за тупое название? Лю Минь: Что вообще случилось? Вейн: Еще один чат? Лю Сяо: Лу Гуан нас спалил и сказал не лезть не в свое дело. Цяо Лин расстроилась и в самом деле решила не лезть. Я прав? Цянь Цзинь: Стопроцентно. Лю Минь: Откуда ты всегда все знаешь? Лю Сяо: <Стикер: панда подмигивает> <Ся Фэй переименовал чат в «Разбитые сердца»> Ли Тяньси: И что нам теперь делать? Чэн Бинь: Просто оставить их в покое? Ли Тяньси: Так нельзя! Лю Сяо: Почему? Ли Тяньси: Потому что они страдают, придурок! Ли Тяньси: И Цяо Лин теперь тоже. Ли Тяньчэнь: Ну… она сама виновата? Ли Тяньси: Братик, ты идиот… Цянь Цзинь: Болтовню в сторону. Виноваты все. Сейчас изложу план. Лю Минь: Какой еще план? Ся Фэй: По сведению этих двух придурков, конечно. Ли Тяньчэнь: Мы один раз уже свели… Ся Фэй: Никто не застрахован от ошибок. Лю Минь: Или от тупости Чэн Сяоши? Цянь Цзинь: Да заткнитесь вы и дайте написать нормально! Лю Сяо: Цянь Цзинь, тебе нужно ровно два человека — я и Лю Минь. Остальных удаляй с чистой совестью. Ли Тяньси: Это почему? Лю Сяо: Я умный, у Лю Миня куча денег, которая нам наверняка понадобится, а от вас только шум и засорение чата. Лю Минь: То есть вот только так ты меня представляешь?! Ли Тяньси: Не удаляйте!!! Я буду сидеть тихо!!! Ли Тяньси: <Стикер: панда с заклеенным ртом> <Вейн вышел из чата> <Цянь Цзинь добавил Вейна> Цянь Цзинь: Угроза Цяо Лин распространяется и на этот чат тоже. Цянь Цзинь: А теперь замолчали. Цянь Цзинь: Любой, кто скажет хоть слово до моего разрешения, вылетит из чата. Цянь Цзинь: Кроме Вейна. Цянь Цзинь: Как я уже сказал — виноваты все. Подведем итоги нашего некомпетентного вмешательства. Текущая диспозиция: Лу Гуан уходит в глухую эмоциональную изоляцию, Чэн Сяоши активирует механизм тотального отрицания, а продуктивность Цяо Лин стремится к нулю из-за самобичевания. Вероятность нашей победы в субботнем матче сохраняется — на таких условиях эта двойка способна функционировать механически. Но, полагаю, спортивные результаты сейчас нас не интересуют. Чэн Бинь: Меня интересуют… Цянь Цзинь: Чэн Бинь, я настоятельно рекомендую ознакомиться с термином «риторический вопрос». И я не давал разрешения на реплики. Цянь Цзинь: Продолжаю. Теперь нам предстоит минимизировать ущерб, нанесенный нашими же действиями. Главная проблема системы кроется не в Лу Гуане, а в патологической трусости Чэн Сяоши перед признанием истины. Цянь Цзинь: Видеофиксация и последующий поведенческий анализ безошибочно доказывают: Лу Гуан свой выбор сделал и готов был его принять. Следовательно, наша единственная тактическая задача — вынудить Чэн Сяоши вербализовать ответные чувства и сломать его блок. Цянь Цзинь: Мне нужно от каждого ровно по одной идее. По. Одной. Цянь Цзинь: Можно говорить. Ли Тяньси: «Вербализовать»? Цянь Цзинь: Вербализовать — значит открыть рот, пропустить воздух через голосовые связки и с помощью артикуляционного аппарата издать членораздельные звуки, которые сложатся в осмысленное предложение. Цянь Цзинь: В контексте нашей конкретной задачи: заставить Чэн Сяоши сказать ртом «Лу Гуан, ты мне тоже нравишься», а не нести панический бред про то, как здорово быть просто друзьями, и предлагать пойти поесть лапши. Цянь Цзинь: Так достаточно доступно? Лю Минь: Ну ты, конечно, задвинул, старик… <Сообщение удалено администратором группы> Цянь Цзинь: Обо всем, что не относится к идеям, — в другом чате. Без меня. Лю Минь: Это концлагерь! <Сообщение удалено администратором группы> Лю Минь: Черт с тобой. Вариант с ревностью все еще рабочий. Берем девчонку, то есть парня, просим его подкатить к Лу Гуану и ждем ревности Чэн Сяоши. Лю Сяо: Он идиот. Будет ревновать, но ни за что не признается. Еще и счастья им двоим пожелает сквозь слезы. Лю Сяо: К тому же Лу Гуан сразу догадается, кто тут замешан. Мы подставим и себя, и Цяо Лин, которая в этот раз вообще ни при чем. Ли Тяньси: Давайте наймем актеров и инсценируем похищение Лу Гуана! Чэн Сяоши бросится его спасать, поймет, что жизнь без него не имеет смысла, и в слезах признается в любви на фоне живописных руин заброшенного завода! Цянь Цзинь: Отклонено. Статья 239 Уголовного кодекса КНР. Мы не будем садиться в тюрьму из-за того, что Чэн Сяоши не умеет разговаривать ртом. Чэн Бинь: А что, если сказать ему, что Лу Гуан переводится в другой университет? Ну, типа, больше не может с ним рядом находиться из-за неразделенных чувств. Чэн Сяоши испугается и побежит останавливать его прямо в аэропорту перед вылетом! Цянь Цзинь: Отклонено. Во-первых, Лу Гуан никогда бы так не сбежал, и Чэн Сяоши это прекрасно знает. Во-вторых, у нас нет доступа к базе данных ректората, чтобы правдоподобно подделать приказ об отчислении. Лю Сяо: У меня есть. Цянь Цзинь: Но ты все еще ничего не можешь сделать с «во-первых». Вейн: Я могу просто подкараулить его вечером за общагой, вырубить битой, засунуть в мешок и привязать к кровати Лу Гуана. Сработает 100%. Ли Тяньси: Милый, это сурово, но эффективно. Цянь Цзинь: Отклонено. Это незаконное лишение свободы и причинение вреда здоровью. Возвращаясь к моему ответу Ли Тяньси — я не собираюсь портить себе идеальное резюме судимостью. К тому же Лу Гуан сдаст тебя в полицию быстрее, чем Чэн Сяоши придет в сознание. Вейн: Зануда. Ся Фэй: Просто подмешаем Чэн Сяоши в колу немного абсента. Он снова напьется, расслабится, потеряет контроль и сам набросится на Лу Гуана. Цянь Цзинь: Отклонено. Они так уже делали, результат вы знаете. Лю Сяо: Знаешь, Цянь Цзинь, а твой подход к фильтрации идиотизма начинает мне нравиться. Цянь Цзинь: Я все еще жду от вас хотя бы одну рабочую идею. Пять минут абсолютной тишины. Цянь Цзинь: Раз жизнеспособных концепций вы сгенерировать не в состоянии, я беру управление на себя. Цянь Цзинь: Очевидно, что Чэн Сяоши обладает феноменальной способностью игнорировать контекст и здравый смысл. Любые полумеры разобьются о его непробиваемую тупость. Мы устроим ему интервенцию фактами. Тотальный информационный аудит. Лю Минь: Это как вообще? Привяжем к стулу и будем орать? Цянь Цзинь: Мы проведем полноценное расследование и соберем исчерпывающую доказательную базу. В дело пойдет все. Цянь Цзинь: Лю Сяо, на тебе OSINT и техразведка. Мне нужен полный дамп их устройств. Поднимай снифферы, перехватывай хендшейки с кампусных роутеров, чтобы вытащить логи мессенджеров прямо из физической памяти. Закинь им руткит, получи права суперпользователя — делай что хочешь, но слей мне весь их цифровой след до последнего бита. Лю Минь: Ребят, что он сейчас сказал? Лю Сяо: Я вскрою их файловые системы и подниму зеркала девайсов быстрее, чем у них пинг пройдет. Считай, рут уже у нас. Цянь Цзинь: Я хочу знать даже то, что они сами о себе забыли. Более чем уверен, что на жестком диске Лу Гуана найдется скрытая папка с фотографиями Чэн Сяоши, которую он наивно считает зашифрованной. Цянь Цзинь: Отлично. Лю Минь, расчехляй свой бюджет, нам нужна агентурная сеть. Лю Минь: Кого подкупать? Цянь Цзинь: Всех, кто обладает инсайдерской информацией. Подкупи коменданта их крыла в общежитии — пусть сольет журналы активности магнитных карт, мы должны знать точное количество ночей, проведенных ими в одной комнате. Заплати баристе в кафетерии, чтобы он подтвердил, кто за кого платит и кто помнит наизусть чужие дурацкие предпочтения в сиропах. Подкупи завхоза, библиотекаршу, охрану кампуса. Мне нужно все. Цянь Цзинь: Я соберу всю эту эмпирическую базу, систематизирую данные и упакую их в подробную презентацию с графиками, картами их перемещений и сравнительным анализом поведения. Ся Фэй: Ты хочешь сделать презентацию? В PowerPoint? Серьезно? Цянь Цзинь: В Keynote. Там лучше анимация переходов и инфографика. Цянь Цзинь: Мы сажаем Чэн Сяоши в аудитории, блокируем двери, выводим данные на проектор и методично, слайд за слайдом, уничтожаем его защитные механизмы и иллюзию «крепкой мужской дружбы». Цянь Цзинь: И когда его выдуманная картина мира окончательно рухнет под весом неопровержимых улик, мы покажем ему финальный слайд. Цянь Цзинь: Раскадровку с камер видеонаблюдения в раздевалке. Мы выведем крупным планом лицо Лу Гуана в ту самую секунду, когда Чэн Сяоши радостно предлагает ему «забыть все как страшный сон» и остаться друзьями. Цянь Цзинь: Против такого прямого визуального доказательства чужой боли не выстоит ни один уровень отрицания. Чэн Сяоши поймет, что своими руками ломает человека, которым дорожит. Цянь Цзинь: Дедлайн по сбору информации — через три дня, 18:00. Вопросы есть? Чэн Бинь: Я тебя боюсь…

***

Экран чата гаснет, оставляя Цянь Цзиня в задумчивости и тишине пустой комнаты. Он едва успевает отложить телефон, когда тот дрожит вибрацией входящего звонка. Лю Сяо. Цянь Цзинь неторопливо проводит пальцем по стеклу и подносит телефон к уху. — Ну и что это было? — без предисловий и приветствий, как он и привык. Цянь Цзинь молчит, зная, что собеседник только начал и ответа пока не требует. — Ты же умнее всех в этой компании. Ну, разве что кроме меня, — с легким раздражением продолжает тот. — С какой стати вызвался разгребать чужие проблемы? Цянь Цзинь все еще не нарушает тишины. — Ты и пальцем не пошевелишь, если в этом нет холодного расчета или личной выгоды. И только не заливай мне про наш невероятный командный дух и внезапно вспыхнувшую крепкую дружбу. Мы оба знаем, что тебе плевать. Только теперь Цянь Цзинь переводит взгляд на окно. За стеклом сияет огнями ночной город, но выражение его лица остается совершенно бесстрастным. — Они заставили плакать Цяо Лин, — ровным тоном отвечает он. На том конце провода повисает настолько плотная и долгая тишина, что кажется, будто Лю Сяо забыл, как дышать. Когда он наконец подает голос, в нем не остается ни следа недавнего высокомерия — только искреннее, абсолютное потрясение. — Нихрена себе… — выдыхает он. — Она… она знает? — Нет, — так же спокойно отрезает Цянь Цзинь. — И не должна. Он не ждет ответа и нажимает кнопку отбоя. Бросает телефон на стол и сцепляет пальцы в замок. Лу Гуан тогда развернулся и скрылся за трибунами, оставив после себя тяжелую, звенящую тишину. Цяо Лин так и осталась стоять посреди коридора, прижимая ладони к губам. Ее плечи мелко, судорожно вздрагивали. Цянь Цзинь помнил, как молча взял ее за локоть и вывел из спорткомплекса. Всю дорогу они шли в абсолютной тишине. Он шагал рядом с ней — безупречно одетый, с идеальной осанкой — и впервые в жизни чувствовал себя абсолютным, непроходимым идиотом. Он всегда мастерски оперировал фактами, владел риторикой и мог легко загнать в угол любого оппонента в словесной дуэли. Слова были его стихией. Но тогда, видя, как Цяо Лин рядом с ним украдкой вытирает мокрые щеки, не мог выдавить ни звука. У высоких чугунных ворот кампуса она наконец остановилась. Подняла на него покрасневшие глаза и слабо, прерывисто вздохнула, пытаясь взять себя в руки. — Спасибо, — голос Цяо Лин дрогнул. Она коротко кивнула ему на прощание и, развернувшись, быстро зашагала прочь по вечерней улице, ссутулившись и обхватив себя руками за плечи. Цянь Цзинь так и остался стоять у ворот, провожая ее взглядом до тех пор, пока ее силуэт не растворился в сумерках. Под ребрами ворочалась глухая злость. Можно было бы солгать себе, что он не понимает причин. Но он был слишком умен — куда умнее Чэн Сяоши, — чтобы обманывать самого себя. Эти два придурка могли сколько угодно ломать собственную жизнь и портить спортивную статистику университета — ему было плевать. Но они совершили ровно одну непростительную ошибку, и теперь Цянь Цзинь лично проследит за тем, чтобы уже через три дня Цяо Лин снова улыбалась. Иначе он зашвырнет их в койку собственноручно.

***

Лю Сяо: У меня для вас две новости. Обе — чистый бриллиант. Лю Минь: Давай уже, не томи. Лю Сяо: Начну с Чэн Сяоши. Взломать его было проще, чем отобрать леденец у младенца. Я выгрузил историю его браузера за последние три дня. Это не логи, это энциклопедия паники. Ся Фэй: Что он там гуглил? Лю Сяо: «как вести себя с другом после пьяного поцелуя» Лю Сяо: «почему от друга пахнет лучше, чем от остальных людей» Лю Сяо: «как понять, что ты гей тест онлайн без регистрации и СМС» Вейн: <Стикер: панда бьется в истерике> Ли Тяньси: <Стикер: плачущее сердечко> Ли Тяньси: А результаты теста там были? Лю Сяо: Скажем так, заголовок врал. СМС отправить все-таки пришлось. Лю Минь: И он отправил?! Лю Сяо: За пятьдесят юаней. Лю Минь: Охуеть. Ли Тяньси: Так а по результатам-то что?! <Сообщение удалено администратором группы> <Сообщение удалено администратором группы> <Сообщение удалено администратором группы> <Сообщение удалено администратором группы> <Сообщение удалено администратором группы> Лю Минь: Цянь Цзинь!!! Ну интересно же!!! <Сообщение удалено администратором группы> Лю Минь: <Стикер: панда в гневе> Цянь Цзинь: Что со вторым фигурантом? Лю Сяо: А вот тут пришлось попотеть. Лу Гуан обложился шифрованием, но я нашел лазейку через синхронизацию его фитнес-браслета с облаком. Лю Сяо: У него на диске есть скрытая папка. Под тройным паролем. Лю Минь: Элитная порнуха? Лю Сяо: Хуже. Лю Сяо: Папка называется «Архив_0». Внутри — директории, рассортированные по годам и месяцам. Начиная с первого курса. Лю Сяо: Там больше четырех тысяч фотографий Чэн Сяоши. Ся Фэй: Нихрена себе… Лю Сяо: Чэн Сяоши спит в библиотеке на конспектах. Чэн Сяоши ест лапшу и пачкает нос соусом. Чэн Сяоши закидывает трехочковый. Задумчивый Чэн Сяоши смотрит в окно. Лю Сяо: И знаете, что самое жесткое? Ни на одной — ни на одной — фотографии Чэн Сяоши не позирует. Он даже не смотрит в камеру. Это все снято исподтишка. Ли Тяньчэнь: Это звучит крипово. Лю Минь: Это гребаный сталкеринг! Наш ледяной принц — маньяк! Ся Фэй: Спорим, Чэн Сяоши даже не догадывается, что является персональной фотомоделью? Лю Сяо: 100%. Но это еще не все. Лю Сяо: Я копнул историю его банковских транзакций. Помните ту лимитированную фигурку Чжун Ли, про которую Чэн Сяоши прожужжал нам все уши в прошлом месяце, а потом ныл, что этот кусок пластика стоит как крыло от самолета? Ли Тяньси: Да!!! С сигной и светящимся метеоритом! Которую раскупили за три секунды на аукционе! Лю Сяо: Угадайте, кто перебил все ставки с анонимного аккаунта, заплатил тройную цену и оформил доставку на адрес абонентского ящика, чтобы потом «случайно» подарить ее на день рождения? Чэн Бинь: Я сейчас заплачу… Цянь Цзинь: Идеально. Абсолютно непробиваемая фактология. Цянь Цзинь блокирует экран смартфона и небрежным жестом убирает его во внутренний карман пиджака. Короткий щелчок кнопки возвращает в реальность лекционной аудитории. С заднего ряда открывается превосходный обзор. Чэн Сяоши и Лу Гуан снова сидят за одной партой. Для любого обычного человека все выглядит так, будто конфликт исчерпан. Отношения вернулись в норму, мир спасен, можно расходиться по домам. Цянь Цзинь обычным человеком никогда не был. Там, где другие видят примирение, он считывает звенящее, натянутое до предела электрическое поле. Обычно эти двое нарушают личное пространство друг друга с бессовестной естественностью: плечо к плечу, кроссовок к кроссовку, вечно вторгаясь в чужую зону комфорта. Сейчас же между ними сохраняется дистанция ровно в пять сантиметров. Лу Гуан сидит еще прямее, чем обычно — если такое вообще физически возможно. Чэн Сяоши, напротив, суетится слишком много: без конца перекладывает тетради, теребит край толстовки и при этом старательно, с маниакальным упорством избегает смотреть на соседа. «Клинический случай», — мысленно резюмирует Цянь Цзинь. Его диагноз подтверждается буквально через пару минут. Старенький профессор социологии, до этого монотонно бубнивший себе под нос, внезапно выныривает из-за кафедры и тычет пальцем прямо в середину аудитории. — Молодой человек на третьем ряду! Да, вы, который так увлеченно изучает потолок. Чэн Сяоши, если не ошибаюсь? Будьте добры, приведите нам пример девиантного поведения в закрытых социальных группах. Чэн Сяоши подскакивает на месте, едва не опрокинув стул. В его глазах отражается чистый, незамутненный ужас студента, чьи мысли последние полчаса витают в таких далях, где социологии не существует в принципе. Он приоткрывает рот, закрывает его, беспомощно моргает и уже готовится публично пойти ко дну, когда Лу Гуан, даже не повернув головы, неуловимым движением придвигает к нему свой идеально исписанный конспект и тычет пальцем в нужную строку. — Эм… Эффект групповой изоляции, ведущий к… изменению внутренних норм? — неуверенно, отчаянно цепляясь за чужой ровный почерк, выдает Чэн Сяоши. — Допустим, — недовольно хмыкает профессор и возвращается к своим записям. — Садитесь. И не витайте в облаках. Чэн Сяоши шумно выдыхает, тяжело рушится обратно на стул и по инерции поворачивается к Лу Гуану. На его лице сияет такая облегченная, абсолютно искренняя щенячья благодарность, что Цянь Цзиню на секунду хочется зажмуриться от этой вспышки света. «Ты лучший», — беззвучно, одними губами артикулирует Чэн Сяоши, посылая Лу Гуану самую широкую из своих улыбок. И ровно в ту же секунду он осознает, что именно сделал. Кончики ушей Чэн Сяоши вспыхивают карминно-красным. Он резко отворачивается, уткнувшись в свою пустую тетрадь так низко, что едва не задевает ее носом. Лу Гуан тоже реагирует — кадык нервно дергается. Он поспешно отводит взгляд от лица Чэн Сяоши, однако легкий, предательский румянец, проступивший на бледных скулах, не укрывается от внимательного взглядах с последнего ряда. Два придурка. Абсолютно безнадежных, не поддающихся дрессировке придурка. Цянь Цзинь переводит взгляд. Всего на пару градусов правее. Цяо Лин сидит через проход от эпицентра гейской паники. Она подпирает щеку рукой и механически, без всякого интереса рисует узоры на полях конспекта. В ее профиле все еще читается вчерашняя усталость, а уголки губ опущены чуть ниже обычного. При виде нее безупречно выверенный механизм в груди Цянь Цзиня дает легкую осечку, сменяясь чем-то непозволительно теплым и уязвимым. Он медленно моргает и снова переводит взгляд на двух идиотов, сгорающих от неловкости на соседнем ряду. Нет, его план с презентацией и аудиторией должен быть реализован идеально. Этот сбой в системе устроили они, и Цянь Цзинь заставит их собственноручно все починить.

***

Лю Минь: Моя очередь. Вы даже не представляете, сколько дверей открывает пачка хрустящих купюр и немного природного обаяния. Ся Фэй: Давай уже, удивляй, транжира. Лю Минь: Во-первых, я добрался до секретарши деканата. Угадайте, сколько общих факультативов у наших голубков за все три года? Ли Тяньси: Все?! Лю Минь: Бинго. Но самое смешное не это. Лу Гуан — гений с идеальным средним баллом. Как думаете, ему правда так интересна «История китайской анимации» и «Основы флористики»? Секретарша сказала, что он лично приходил к ней с коробкой конфет (Лу Гуан! С конфетами!), чтобы она в обход системы перевела его в группы Чэн Сяоши. У них расписание совпадает до минуты. Ли Тяньси: <Стикер: панда в шоке> Лю Минь: Во-вторых, я купил баристу в нашей кофейне. Вы знаете, что Чэн Сяоши пьет диабетическую кому? Карамельный фраппучино, двойной сироп, взбитые сливки и шоколадная крошка. Цянь Цзинь: У Лу Гуана непереносимость приторно-сладких запахов. Он пьет только эспрессо. Лю Минь: В точку! Но каждое утро, ровно в 7:45, Лу Гуан стоит у стойки и заказывает эту сладкую дрянь. И ждет, чтобы стакан был идеальной температуры ровно к тому моменту, когда сонный Чэн Сяоши притащится на кампус. Бариста сказала, что Лу Гуан однажды заставил ее переделывать напиток, потому что «там недостаточно карамели, он расстроится». Я отвалил девчонке месячную зарплату за эту цитату. Ли Тяньси: <Стикер: водопад слез> ЭТО ЖЕ ИДЕАЛЬНЫЙ МУЖ! Ли Тяньчэнь: Сестренка, сделай вдох. Вейн: Да, сделай. Лю Минь: И на десерт. Я подкупил дежурную библиотекаршу. Помните, как Чэн Сяоши вечно вырубается прямо на конспектах во время подготовки к семинарам? Чэн Бинь: О да. Его пушкой не разбудишь. Лю Минь: Библиотека закрывается ровно в девять вечера. По правилам дежурная обязана будить студентов и выгонять их. Но Лу Гуан каждый месяц заносит ей подарочную коробку элитного пуэра. Знаете, зачем? Вейн: Ну? Лю Минь: Чтобы она отключала звонок и не заходила в их секцию. Лу Гуан сидит в пустом темном зале, читает при свете телефона и ждет, пока этот идиот сам не проснется. Дежурная сказала, что три недели назад Лу Гуан просидел абсолютно неподвижно три с половиной часа. Потому что Чэн Сяоши уснул, уткнувшись носом ему в плечо, и Лу Гуан запретил включать даже дежурный свет, чтобы не сбить ему сон! Ся Фэй: Жестко. Лю Сяо: Неплохо для человека, чей главный навык — швыряться родительскими деньгами. Лю Минь: Заткнись, задрот.

***

До конца пар у Цянь Цзиня остается еще одно дело. Выцепить Лу Гуана в одиночестве еще недавно было той еще задачей: обычно они с Чэн Сяоши функционировали как единый организм. Но нынешний кризис заметно упростил дело. После того как Чэн Сяоши официально загнал Лу Гуана во френдзону, застать его в одиночестве не так уж и сложно. Поэтому в библиотеке Лу Гуан сидит один. Цянь Цзинь подходит к нему ровным, размеренным шагом. Приветствия и вводные конструкции он в данном случае считает лишней тратой времени. — Поговори с Цяо Лин, — произносит он и, подумав, добавляет: — Пожалуйста. Лу Гуан переводит на него взгляд. Без Чэн Сяоши рядом отпала необходимость держать лицо, и сейчас он выглядит просто максимально уставшим и вымотанным. — Кажется, вчера я выразился предельно ясно, — его голос звучит блекло. — Просто не лезьте в мою жизнь. — Твои отношения с Чэн Сяоши я не трогаю. То, что он идиот, который боится признавать очевидное, — не мои проблемы. Лу Гуан вздрагивает, сжимает челюсти и поднимается на ноги. — Не смей так про него. Цянь Цзиню очень хочется побиться головой об стеллаж, но он сдерживается. — Я здесь не для того, чтобы обсуждать умственные способности твоего… лучшего друга. Я прошу тебя поговорить с Цяо Лин. Она винит себя во всем и места себе не находит. Лу Гуан смотрит на Цянь Цзиня и вдруг прищуривает глаза. — С каких пор ее состояние стало твоей проблемой? Цянь Цзинь сохраняет абсолютную безмятежность и не краснеет. Свою мимику и эмоции он всегда контролировал безупречно. Скрывать правду от Лю Сяо вчера по телефону не имело смысла, потому что тот слишком умен. Лу Гуан, впрочем, не так далеко ушел по интеллекту от них обоих, поэтому и здесь отмалчиваться бесполезно. — Я не трачу время на то, что мне безразлично, — отвечает Цянь Цзинь. На секунду в библиотеке повисает тишина. Лу Гуан смотрит на него долгим взглядом, а затем поднимает бровь. — Она знает? — Нет. — От меня не узнает, — выдыхает Лу Гуан. — Кто бы мог подумать… Даже у тебя есть сердце. — Со мной все в порядке. Просто я знаю, кто мне важен, — невозмутимо поправляет Цянь Цзинь. — Скажу прямо: подойди к ней. Скажи, что не злишься. Избавь ее от чувства вины за то, что вы двое не можете нормально поговорить. Лу Гуан тяжело вздыхает и снова садится, утыкаясь лицом в ладони. — Я и не злился на нее, — глухо доносится из-под его рук. — Я злился… На себя. На то, что просчитался. — Ты не просчитался, — Цянь Цзинь привычным жестом поправляет манжету идеальной белой рубашки. — Ты просто принял панику за окончательный отказ. Это статистически неверный вывод. — Уйди, а? — это звучит почти жалобно. — Без тебя паршиво. — Ты поговоришь с ней? — Да, чтоб тебя! Теперь ты доволен? Цянь Цзинь будет доволен, когда эти двое наконец разберутся, а Цяо Лин перестанет терзать себя чувством вины. Но вслух этого, разумеется, не произносит, вместо этого просто кивая и выходя из библиотеки.

***

Ли Тяньси: Моя очередь! Вы, мальчики, копались в реальном мире, а я пошла в виртуальный! Лю Сяо: Ты освоила фишинг? Ли Тяньси: Мне не нужны твои задротские штучки, у меня есть глаза! Вы же помните, как Чэн Сяоши весь прошлый месяц выносил всем мозг из-за Геншина? Ся Фэй: О да. Мои уши до сих пор кровоточат от его нытья, что ему никак не падает этот Флинс — ну, тот мрачный тип с кладбища со странным русским именем. И что у него вообще нет на него книжек талантов, ресурсов для прокачки. Ли Тяньси: В точку! Так вот, неделю назад на невероятно скучной лекции я сидела позади Лу Гуана. И знаете, что он делал в телефоне под партой? Лю Минь: Вливал ему донат? Ли Тяньси: Бери выше! Он сидел на аккаунте Чэн Сяоши (я узнала его UID, клянусь!) и методично, как чертов робот, фармил ему материалы и книжки. Наш ледяной принц потратил кучу времени, выбивая лут с монстров, чтобы у Флинса были прокачаны все навыки. Лю Минь: А вот это уже серьезно. Фарм в генше — это ад. На такое идут только ради большой и чистой любви. Чэн Бинь: Я не понимаю и половины слов, но звучит как-то пугающе самоотверженно. Ли Тяньчэнь: То есть он буквально работает на него бесплатно в игре. Мда. Цянь Цзинь: Отличная работа. Наша доказательная база укомплектована. Завтра приступаем к финальной фазе.

***

Цянь Цзинь заканчивает пятый слайд презентации, когда телефон оживает вибрацией. Он скашивает взгляд на экран. Цяо Лин. Она никогда не звонила ему лично. Впрочем, до недавнего времени в его жизни было очень много других «никогда». Отвечать не хочется, но это нерационально, а нерациональность — то, что Цянь Цзинь не может терпеть больше всего, поэтому тянется к мобильнику. — Слушаю. — Лу Гуан подходил ко мне, — тоже пропускает приветствие Цяо Лин. — Рад слышать, что его коммуникативные навыки не атрофировались окончательно. — Он извинился. — И этому я тоже весьма рад. — Неплохо для человека, у которого вместо сердца процессор. — Вместо мозга, — автоматически поправляет Цянь Цзинь и вдруг спохватывается: — Ты о чем? — Даже не пытайся соврать, что это не ты его попросил. — Откуда такие выводы? — Я знаю Лу Гуана миллион лет. Меньше, чем Чэн Сяоши, но тоже очень-очень давно. Поэтому — нет, он бы не пошел извиняться. — Он самый умный и рассудительный из вашей троицы, — пытается парировать Цянь Цзинь. Цяо Лин фыркает: — Ты все же врешь. Причем отвратительно врешь для гения. Цянь Цзинь закрывает глаза и делает тяжелый, почти незаметный выдох через нос. И снова не знает, что ответить. — В общем, — она вдруг запинается, словно пытается подобрать слова, а потом выпаливает на одном дыхании: — В общем, спасибо! И бросает трубку. Цянь Цзинь долго смотрит на потемневший экран.

***

Лю Сяо: Аудитория 304 на третьем этаже корпуса точных наук. Я вычистил ее из расписания универа и повесил бронь на несуществующую закрытую конференцию кафедры кибернетики. Замок перепрошит на мой планшет, я закрою шлюз дистанционно, как только Чэн Сяоши зайдет. Цянь Цзинь: Принято. Придумал, как его заманить? Чэн Бинь: Можно сказать, что в 304-й раздают бесплатную лапшу? Вейн: Слишком подозрительно. Лю Минь: Скажем, что там раздают лимитированный мерч по Геншину? Лю Сяо: Еще более тупо. Лю Сяо: Я просто подменю ID во внутривузовской сетке и пришлю ему пуш от имени тренера Сяо Ли. Напишу, что жду его на индивидуальный жесткий разбор ошибок последней игры. Цянь Цзинь: Одобрено. Теперь самая сложная переменная. Изоляция Лу Гуана. Лю Минь: Зачем его изолировать? Цянь Цзинь: Лю Сяо дал мне доступ к их перепискам. Лю Минь: Мне вот просто интересно, как много законов мы уже нарушили? Цянь Цзинь: Не больше трёх, и в данном случае важно не это. Важно то, что они договорились встретиться после пар. «Как друзья», разумеется. Лю Минь: Блять. Цянь Цзинь: Вынужден признать, что ты прав, хоть и стараюсь избегать обсценной лексики. Лю Сяо: Перенесем на завтра? Лю Минь: Завтра суббота. И игра. Лю Сяо: Тогда придется отвлекать Лу Гуана. Если Чэн Сяоши не придет на встречу вовремя… Лю Сяо: Я пас. Лю Минь: И я. Чэн Бинь: Давайте без меня, парни? Цянь Цзинь: Ся Фэй, твой выход. Ся Фэй: ЧЕГО?! Почему я?! Цянь Цзинь: У тебя самая невинная внешность и хорошо подвешен язык. Подойдешь к нему и прикинешься идиотом, у которого горят дедлайны по предмету. Ся Фэй: Я учусь на факультете искусств! Что я могу у него спросить?! Как смешивать акварель?! Цянь Цзинь: Спроси про макроэкономику. Скажи, другу надо. Накидай ему распечаток, устрой истерику, пусть строит графики. Лу Гуан не сможет устоять перед чужой тупостью в точных науках. Ся Фэй: Где я возьму распечатки по экономике?! Чэн Бинь: Я могу дать тебе лекции. Ся Фэй: Годится. Ся Фэй: Но если Лу Гуан узнает правду, он сломает мне обе руки! Лю Минь: Я оплачу тебе лечение в лучшей частной клинике Шанхая. Обещаю. Ли Тяньси: <Стикер: панда со слезами салютует уходящему в закат герою> Цянь Цзинь: Диспозиция утверждена. Начало операции — сразу после четвертой пары. Всем занять места в 304 аудитории за десять минут до прибытия Чэн Сяоши. Ся Фэй: Не поминайте лихом…

***

Цянь Цзинь стоит за преподавательской кафедрой, ощущая в ладони приятную тяжесть лазерного кликера. Его осанка идеальна. Пульс ровный — шестьдесят ударов в минуту. Задние ряды уже заняты. Лю Минь, разумеется, закинул ноги на стол, Лю Сяо не отрывает сосредоточенный взгляд от ноутбука, а Чэнь Бинь, бледный, как полотно, во все глаза смотрит на развернутый экран проектора. Вейн устроился чуть в отдалении, на его плече — голова Ли Тяньси, волосы которой из ярко-алых вдруг стали темно-синими. Цянь Цзинь понятия не имеет, когда она успела, но невольно отмечает, что красный с синим невероятно хорошо сочетается. Ли Тяньчэнь, разумеется, сверлит обоих тяжелым взглядом. Просто спасибо, что никто из них не додумался притащить попкорн. Дверь аудитории открывается.

***

— Лу Гуан, выручай! Макроэкономика! Дедлайн горит, а я вообще ничего не понимаю! Лу Гуан медленно отрывает взгляд от экрана. Его лицо не выражает абсолютно ничего, кроме смертельной усталости. — У твоего потока нет макроэкономики, Ся Фэй. — Это для друга! Очень хорошего друга. Вот тут, смотри, кривая совокупного спроса…

***

Чэн Сяоши вваливается внутрь, шаркая кроссовками и уныло глядя в пол. Разумеется, кто же приходит на разнос от тренера в хорошем настроении? Цянь Цзинь подает короткий знак. Электронный замок за спиной Чэн Сяоши издает глухой щелчок, намертво отсекая пути к отступлению. — Цянь Цзинь? — глаза Чэн Сяоши расширяются, бегают по аудитории. — Ребята?! — Присаживайся, Чэн Сяоши, — произносит Цянь Цзинь ровным, академическим тоном. Чэн Сяоши присаживаться не собирается. Чэн Сяоши пятится назад, когда проектор оживает и на экране вспыхивает первый слайд. — Анализ поведенческих аномалий и систематического отрицания реальности объекта Ч., — читает он. — Чего?!

***

— Смотри, механизм LGFV — специальные финансовые платформы, которые муниципалитеты массово создавали для обхода жестких лимитов Пекина на прямые государственные заимствования. — Ага, — активно кивает Ся Фэй. — Дальше. — Фишка в том, что они десятилетиями выпускали высокодоходные облигации под залог земли для строительства объектов, а теперь рентабельность этих проектов даже близко не покрывает проценты по накопленным долгам. — Вот бы препод объяснял так же, как ты! — восклицает Ся Фэй, складывая руки в молитвенном жесте. — Я сразу все понял! — Разве это не для друга? — вдруг поднимает взгляд Лу Гуан. Ся Фэй на секунду холодеет, но быстро находится: — Так объяснять ему все равно буду я! — Почему тот сам не подошел? — Стеснительный! Ужасно стеснительный!!! Лу Гуан моргает. Раз, другой, и вдруг смотрит в тетрадь. — Это почерк Чэнь Биня?

***

Чэн Сяоши нервно сглатывает. Пятится к двери, дергает ручку. Безрезультатно. Замок перепрошит намертво. — Ребят, не смешно. У меня нет времени на ваши шутки, я… меня Лу Гуан ждет… — Мы ненадолго, — обещает Лю Сяо с задней парты. — Садись, кому говорят. Чэн Сяоши на ватных ногах опускается за парту в первом ряду. Его дыхание учащается. — Прекрасно, приступим. Слайд номер два — «Экономическая и фактическая несостоятельность концепции «мы просто друзья». На экране появляются выписки из системы учета кафетерия. — Ежедневная покупка карамельного фраппучино ровно в 7:45. Напитка, приторный запах которого Лу Гуан физически не переносит. Но каждое утро он стоит у стойки и высчитывает идеальную температуру к твоему приходу, чтобы тебе не пришлось пить остывший кофе. — Это просто кофе… — слабо протестует Чэн Сяоши. Его пальцы судорожно вцепляются в край столешницы. — Он заботится. Друзья заботятся. Цянь Цзинь не позволяет ему закрепиться в этой защитной позиции. — Слайд третий. Экран заполняется плотной сеткой из десятков фотографий. — Скрытая директория «Архив_0». Четыре тысячи двести снимков. Ни на одной фотографии ты не позируешь. Ты спишь, ешь, смотришь в окно. Это не дружеский альбом на память. Это методичная, непрерывная фиксация объекта привязанности. Чэн Сяоши подрывается с места. В его голосе прорезается злость. — Откуда… откуда вы это взяли? Вы взломали его ноут?! Это статья! К этому вопросу Цянь Цзинь тоже подготовился. — Не статья. Сядь. Слайд номер четыре. Твои поисковые запросы. А вот теперь Чэн Сяоши краснеет. Сильно и густо. — Откуда… откуда вы… — Слайд номер пять… Виртуальная экономика и распределение ресурсов. На экране появляется инфографика и логи входов в систему. — Пока ты спал, Лу Гуан провел на твоем аккаунте двадцать четыре часа. Он методично фармил лут с монстров, чтобы прокачать твоего Флинса. В аудитории повисает звенящая тишина. Чэн Сяоши сидит неподвижно. Его глаза широко распахнуты, грудная клетка тяжело вздымается, а пальцы сжимают край парты. — Он… он правда это делал? — хрипло шепчет он, и Цянь Цзинь видит, как в чужих глазах собираются слезы. — Ты даже не заметил, — сокрушенно говорит Ли Тяньси.

***

— Причем здесь Чэнь Бинь? — испуганно лепечет Ся Фэй. — Вот мне тоже хотелось бы знать, причем, — Лу Гуан поднимается на ноги, захлопывая тетрадь. — Ты напутал! — Я помогаю ему по макроэкономике почти каждую пару, — каждое слово тяжело срывается с губ Лу Гуана. — Я знаю его почерк. Ся Фэй сглатывает и понимает, что, кажется, у него проблемы. Очень большие проблемы. — Да какая разница! Главное, что Чэн Сяоши сейчас все равно занят, ушел к тренеру на жесткий разбор полетов на третий этаж, так что ты абсолютно свободен и можешь мне помочь! Воздух вокруг Лу Гуана мгновенно потяжелел и, казалось, покрылся инеем. — К какому тренеру? — тихо спросил он, и от этого тона у Ся Фэя по спине побежали очень холодные мурашки. — Сяо Ли еще рано утром уехал на спортивную конференцию в Пекин. — Ну… может, к помощнику тренера? — пискнул Ся Фэй, инстинктивно вжимаясь в стену. — Где. Чэн. Сяоши? Таким тоном с Ся Фэем не говорил даже директор агентства, которого он боялся до чёртиков. — Лу Гуан… — пробормотал он, попытался сделать шаг назад, но снова уперся в стену. — Ты только руки мне, пожалуйста, не ломай… Лу Гуан приблизился на шаг. Почему-то Ся Фэй видел только его глаза. Очень страшные сейчас глаза. — Где.?

***

Шестой, седьмой и восьмой слайды Чэн Сяоши, кажется, не может рассмотреть из-за слез. — Ты эгоист, Чэн Сяоши, — Цянь Цзинь констатирует факт без лишней злобы и даже без особых эмоций. — Ты спрятался за собственным страхом. Тебе было удобно потреблять чужую самоотдачу, закрывая глаза на природу этих действий. А когда он переступил черту, ты запаниковал и обесценил все, заставив его думать, что он совершил фатальную ошибку. — Неправда! — Чэн Сяоши вытирает глаза рукавом. — Он… — Слайд девятый. Раскадровка с камер видеонаблюдения. Твои слова в раздевалке и лицо Лу Гуана в ту самую секунду, которую ты предпочел проигнорировать. Лицо человека, чьи чувства ты только что растоптал своим жалким «с кем не бывает». Чэн Сяоши смотрит на экран полными ужаса и слез глазами. — Я… не хотел. Я… думал… Я должен его найти!!! Дверь аудитории с оглушительным грохотом содрогается от удара извне. Магнитный замок жалобно пищит. Второй удар — и металлическая пластина с искрами вырывается из косяка. На пороге стоит Лу Гуан. На заднем ряду Лю Сяо грязно ругается сквозь зубы. — Простите! — в аудиторию влетает запыхавшийся Ся Фэй. — Я не смог его удержать! Дыхание Лу Гуана тяжелое, сбитое. Идеально выглаженная рубашка помята, волосы растрепаны. Он окидывает аудиторию одним хищным, сканирующим взглядом: огромный экран, невозмутимое лицо лектора за кафедрой, притихшие задние парты. Его взгляд останавливается на Чэн Сяоши. На его побелевшем лице и блестящих от слез глазах. Температура в аудитории, кажется, падает до нуля. Лу Гуан переводит взгляд на Цянь Цзиня, и в его глазах плещется чистая, неконтролируемая ярость. — Я же, блять, просил, — его голос звучит тихо, но от этого обманчивого спокойствия вибрирует воздух. — Не лезть. Чэн Сяоши вдруг поднимается на ноги. — Лу Гуан… Вытирает слезы, в два шага оказывается рядом. — Лу Гуан… Обнимает за шею, притягивает к себе. — Я люблю тебя. И целует. Лу Гуан отвечает в ту же секунду, обнимает в ответ, зарывается пальцами в волосы, прижимает ближе, обнимает так крепко, словно Чэн Сяоши сейчас очнется, придет в себя и снова скажет: «Это ничего не значит, давай забудем». Цянь Цзинь знает, что не скажет. Он не понимает, кто из задних рядов догадался восторженно засвистеть. Делает угрожающее лицо и одними глазами показывает на дверь. Они один за одним выскальзывают из аудитории. Двое в объятиях друг друга, кажется, этого не замечают. Они не замечают вообще ничего. — Охренеть, — шепчет Лю Сяо, аккуратно прикрывая за собой сломанную дверь. — А можно немного послушать? — восторженно пищит Ли Тяньси. Вейн тянет ее за собой, Цянь Цзинь подталкивает остальных. Он думает только о том, что миссия успешно выполнена, поэтому не замечает торжествующей хитрой улыбки на лице девчонки.

***

Выгнав брата к себе в комнату, Ли Тяньси на всякий случай запирает замок, достает из сумки телефон и достает наушники. Оставить в аудитории включенный на запись телефон было проще простого. Вернуться в универ и забрать его вечером — уже сложнее. Но она справилась. Конечно, она справилась. Ведь она — смелый и отбитый капитан кавалерии, а в напарниках у нее самый прекрасный и самый любимый Полуночный герой. Как она могла не справиться? Палец жмет на последнюю сохраненную аудиозапись. «Прости меня… Прости, прости, прости…» «Чшшш, Чэн Сяоши… Все хорошо. Уже все хорошо». «Я такой дурак». Тихий смех. «Знаю. И это в тебе я тоже люблю». «Хватит ржать! Поцелуй меня еще раз». Ли Тяньси восторженно жмурится и чуть не задыхается от восторга, когда слышит первый стон. «Лу Гуан?! Что такое?! Тебе плохо?!» «Какой же ты и правда дурак… Ай! Не кусайся!» «Будешь знать…» «Ммм… что ты делаешь?» «Забираюсь к тебе под рубашку. Разве не очевидно?» «Не здесь…» «Никого нет. И дверь закрыта». «Замок, кажется, сло… Святые силы, что ты творишь…?» Новый стон куда громче предыдущего. Ли Тяньси не может разобрать, чей именно. «Чэн Сяоши…» «Ммм?» «Еще…» «Все что угодно». Ли Тяньси проклинает себя за то, что не успела включить запись видео и теперь вынуждена довольствоваться только звуком. Запись вдруг останавливается, а потом исчезает. — Черт! Черт-черт-черт! Она лихорадочно листает файлы, проверяет каждую директорию, но напрасно. Файла там нет. Обидно. Ну и ладно. Все равно кое-что интересное подслушать ей удалось.

***

Лю Сяо усмехается, отключаясь от телефона Ли Тяньси. Он знал, что та не удержится. Запись он помещает в папку под тройным шифрованием. Вряд ли она ему когда-то понадобится, но удалить такой компромат было бы беспросветной глупостью. Мало ли как повернется жизнь.

***

Цяо Лин кричит от радости, когда Чэн Сяоши забивает решающий мяч на последней секунде. Зал взрывается. Запасные игроки вылетают на паркет, тренер Сяо Ли победно вскидывает кулаки. Но Чэн Сяоши плевать на команду. Он срывается с места, пролетает мимо бросившихся к нему сокомандников и на огромной скорости несется к Лу Гуану. Тот даже не пытается увернуться. Он ловит прыгнувшего на него Чэн Сяоши, но, вместо того чтобы просто принять удар на себя, Лу Гуан использует инерцию чужого прыжка. Он делает резкий, выверенный разворот, отступая к самому ограждению, за которым в первом ряду сидит Цяо Лин и остальные. Этим движением Лу Гуан отрезает их от всего зала. Его ровная спина работает как идеальный щит, полностью закрывая Чэн Сяоши от зрителей на противоположных трибунах. У Цяо Лин отваливается челюсть. Для ревущей толпы это выглядит как классический эмоциональный порыв. Крепкое мужское объятие двух измотанных победителей: Чэн Сяоши радостно вцепился в друга, а Лу Гуан от усталости уткнулся лицом ему в плечо, чтобы перевести дух. Но Цяо Лин сидит в полуметре от них. И с этого ракурса — доступного только первому ряду — ей открывается совершенно иная картина. Она видит, что лицо Лу Гуана не просто покоится на чужом плече. Его губы жадно и властно прижаты к пульсирующей жилке на шее Чэн Сяоши. А руки Чэн Сяоши, судорожно сжимающие Лу Гуана, скользнули под баскетбольную майку, намертво вцепившись пальцами в голую спину — выдавая то, насколько сильно его сейчас штормит. Чэн Сяоши запрокидывает голову, прерывисто выдыхая прямо в воздух, его глаза полуприкрыты, а лицо красное как помидор — и явно не только от игры. Они прячутся у всех на виду. Лу Гуан использовал геометрию собственных тел, чтобы создать идеальную слепую зону, и теперь беззастенчиво целует его, пока весь зал думает, что они просто празднуют. — Идеально сработано, — ухмыляется Лю Минь, разглядывая целующихся. — Как будто у нас могло быть по-другому, — фыркает Ли Тяньси. И только теперь Цяо Лин поворачивает голову в сторону Цянь Цзиня. — Вы… — она силится подобрать слова, но получается паршиво. — Вы… Лу Гуан же… — Он сказал не вмешиваться, но был не прав, — ровно отвечает Цянь Цзинь. — Вы… — она набирает в грудь побольше воздуха. — Вы, кучка ненормальных, припадочных, заносчивых придурков! Лю Минь инстинктивно вжимает голову в плечи. Вейн перестает жевать жвачку. — Как вы это сделали, идиоты?! И без меня?! Ненавижу! Цяо Лин вскакивает на ноги, на лице — неподдельный гнев. — Вы — самое невыносимое, самое безбашенное стихийное бедствие, которое только случалось в моей жизни! Она делает резкий шаг вперед. Прямо к Цянь Цзиню. Закидывает руки ему на шею, рывком притягивает к себе, безжалостно ломая его идеальную осанку, и звонко, отчаянно целует прямо в щеку. Время на трибунах замирает. Цяо Лин отшатывается так резко, словно получает удар током. Ее лицо вспыхивает карминно-красным — ярче, чем прошлый цвет волос Ли Тяньси. Она в панике распахивает глаза, бормочет что-то совершенно нечленораздельное и пулей срывается с места, убегая к выходу из сектора. Лю Минь сидит с открытым ртом, забыв, как моргать. Ся Фэй роняет конспект по макроэкономике, который все никак не может вернуть. Лю Сяо впервые в жизни выглядит так, будто в его собственной операционной системе произошел критический сбой. Ли Тяньси, вцепившись в руку Вейна, издает восторженный писк. Цянь Цзинь сидит абсолютно неподвижно. Его взгляд устремлен куда-то в пустоту. Лицо остается почти непроницаемым, но кончики ушей предательски, неконтролируемо горят. — Охренеть, — с благоговением выдыхает Лю Минь. — Кажется, его только что замкнуло. И только двое на игровом поле не замечают развернувшейся драмы. У них наконец-то все просто прекрасно.

***

<Цянь Цзинь создал чат «Протокол: Иррациональность»> <Цянь Цзинь добавил: Лю Минь, Лю Сяо, Ся Фэй, Чэн Бинь, Ли Тяньси, Ли Тяньчэнь, Вейн, Лу Гуан, Чэн Сяоши> Цянь Цзинь: Вынужден констатировать беспрецедентный факт. В моей аналитической системе обнаружена критическая уязвимость, не поддающаяся логическому устранению. Цянь Цзинь: Существует определенная область социальных взаимодействий, в которой моя компетентность, риторика и прогностические модели демонстрируют абсолютное бессилие. Лю Сяо: Звучит так, будто кто-то наконец-то осознал свою человеческую природу. Цянь Цзинь: Отставить сарказм. Ситуация требует коллективного мозгового штурма. Мне необходим выверенный, статистически безопасный алгоритм для инициации парного культурно-досугового или гастрономического мероприятия. Лю Минь: Ты хочешь пригласить Цяо Лин в кафе или кино? Чэн Сяоши: Чего? Кто-то заболел? Какой еще алгоритм? Причем тут кино? Ся Фэй: Чэн Сяоши, он пытается сказать, что понятия не имеет, как позвать Цяо Лин на свидание, и просит нас помочь. Ли Тяньси: <Стикер: панда падает в обморок от счастья> Ли Тяньчэнь: Только не снова… Лу Гуан: Погодите-ка. Лу Гуан: Тайный чат без объекта обсуждения? Сбор всех участников? Разработка стратегии по устранению «неловкости» и сближению? Лу Гуан: Вы сейчас буквально подтвердили, что на нас вы эти чаты обкатывали? Лю Сяо: Технически, это было успешное бета-тестирование на сложных системах. Теперь мы переходим к продакшену. Чэн Сяоши: Лу Гуан, ты самый умный, я тебя люблю. Лу Гуан: … Лу Гуан: Чэн Сяоши, мы буквально сидим на соседних стульях. Чэн Сяоши: И что?! Я готов говорить тебе это каждую минуту. Лю Минь: <Стикер: панду тошнит радугой> Лю Минь: Меня сейчас вырвет. Идите в личку, умоляю. Чэн Бинь: Ребята, а мы точно переживем еще одну операцию по спасению чужой личной жизни? Вейн: Знаете что. Вейн: Мне уже абсолютно плевать, что будет с моими волосами. <Вейн вышел из чата>