Вопреки пророчеству

Перемены начались незаметно. Настолько незаметно, что даже Гарри, который уже давно научился чувствовать малейшие колебания настроения Тома, не сразу понял, что именно изменилось. Последние дни Реддл выглядел почти расслабленным: много читал, бесконечно спорил, выводил Поттера из себя своими язвительными замечаниями и с холодным любопытством наблюдал за окружающим миром, словно заново изучал страну, которую когда-то пытался подчинить себе. Однако однажды Гарри проснулся среди ночи и обнаружил, что квартира пуста. Тома не было. Не было ни в гостиной, ни на кухне, ни на балконе. Он вернулся только под утро — спокойный, собранный и непривычно задумчивый. С того дня подобные исчезновения стали повторяться всё чаще. Гарри не задавал вопросов. Точнее, сначала задавал, но очень быстро понял, что это бесполезно. Том лишь улыбался своей раздражающе красивой улыбкой и переводил разговор на другую тему. Впрочем, однажды он всё-таки получил ответ. Ответ, который ему совершенно не понравился. Это произошло поздним вечером. За окном шёл дождь, барабаня по стеклу так настойчиво, будто пытался прорваться внутрь. Гарри сидел в кресле с книгой, когда почувствовал всплеск магии. Резкий. Тёмный. Старый. Подняв голову, он увидел стоящего у окна Тома. Тот медленно закатывал рукав чёрной рубашки, открывая предплечье. На коже проступал знакомый знак. Тёмная метка. На несколько секунд в квартире воцарилась абсолютная тишина. — Нет, — сказал Гарри. Том даже не повернулся. — Ты ещё не знаешь, что я собираюсь сделать. — Мне и не нужно знать. — Ошибаешься. Том коснулся метки двумя пальцами. В тот же миг по магическому миру разошлась волна силы. Глубокая. Тревожная. Знакомая. Такая, от которой когда-то кровь стыла в жилах даже у самых преданных его последователей. Где-то далеко Люциус Малфой резко выронил бокал. Нарцисса замерла посреди разговора. Теодор Нотт побледнел. Долохов вскочил со своего места. Каждый из них почувствовал одно и то же. Невозможное. Немыслимое. Их Повелитель звал их.

***

Старый зал собраний оказался почти таким же, каким Том его помнил. Высокие своды, каменные стены, сотни теней, прячущихся в углах, и длинный стол, за которым когда-то принимались решения, заставлявшие содрогаться всю Британию. Однако сегодня атмосфера была иной. Вместо привычной уверенности здесь царил страх. Пожиратели смерти прибывали один за другим. Никто не разговаривал. Никто не понимал происходящего. Некоторые были уверены, что это ловушка Министерства. Другие считали, что кто-то решил использовать старую магию ради собственной выгоды. Но никто не ожидал того, что произошло дальше. Тяжёлые двери открылись. В зал вошли двое. Первый был высоким мужчиной в чёрной мантии. Его лицо скрывала серебристая маска удивительной работы, а глубокий капюшон прятал любые черты внешности. Второй шёл рядом спокойно и уверенно, словно всё происходящее принадлежало ему по праву. Именно на него устремились все взгляды. Сначала никто не понял. Потом наступила тишина. Настоящая. Абсолютная. Люди словно забыли, как дышать. Потому что перед ними стоял не Волдеморт. Не змеиное чудовище с красными глазами. Не безумный тёмный лорд последних лет. Перед ними стоял Том Реддл. Молодой. Красивый. Живой. Настолько живой, что это выглядело почти пугающе. Люциус Малфой побледнел первым. На памяти Гарри это был один из самых хладнокровных людей Британии, однако сейчас аристократическое самообладание дало трещину. В его глазах появилась смесь неверия, шока и чего-то ещё. Старого страха, который, как он думал, давно остался в прошлом. Нарцисса выглядела не лучше. Она смотрела на Тома так, словно увидела призрак. Драко, который никогда прежде не видел своего Повелителя в лучшие годы, просто застыл на месте, не зная, как реагировать на человека, о котором столько слышал, но которого представлял совершенно иначе. Том медленно обвёл взглядом собравшихся. И улыбнулся. От этой улыбки по залу словно прошёл холодный ветер. — Любопытно, — произнёс он негромко, однако его голос отчётливо услышал каждый присутствующий. — Как быстро люди начинают жить дальше. Никто не ответил. — Мне казалось, что моя смерть станет для вас трагедией. Тишина стала ещё тяжелее. — Однако, судя по всему, многие из вас прекрасно приспособились. Он неторопливо двинулся вдоль стола. — Кто-то вернулся к своим семьям. Кто-то к деньгам. Кто-то к политике. Некоторые даже решили, что могут спокойно забыть о моём существовании. Каждое слово звучало спокойно. Именно поэтому становилось страшнее. — Разочаровывающе. Люциус первым опустился на колено. За ним последовали остальные. Гарри стоял чуть в стороне и наблюдал за происходящим из-под маски. Его присутствие никого не интересовало. Все взгляды были прикованы к человеку в центре зала. К Тому. И Гарри внезапно понял то, о чём раньше только догадывался. Том не стремился к власти. Власть сама тянулась к нему. Он даже не пытался заставить этих людей подчиняться. Они делали это сами. Когда все наконец немного пришли в себя, Том занял место во главе стола. — Расслабьтесь. Я не собираюсь начинать новую войну. По залу прошёл заметный вздох облегчения. Том усмехнулся. — По крайней мере, не такую, как раньше. Облегчение исчезло. — Мир изменился. Я тоже изменился. Террор оказался малоэффективен. Насилие создаёт врагов быстрее, чем союзников. Страх полезен, но только как инструмент. Я допустил множество ошибок. Некоторые Пожиратели выглядели так, словно услышали конец света. Том Реддл признавал ошибки. — Поэтому мы будем действовать иначе. Медленнее. Умнее. Через влияние. Через деньги. Через образование. Через политику. Через людей, которые сами захотят поддержать наши идеи. Он облокотился на стол. — Британия даже не заметит, как начнёт меняться. Гарри слушал и чувствовал неприятный холод где-то глубоко внутри. Потому что это звучало гораздо опаснее старого Волдеморта. Безумца можно победить. Талантливого политика — намного сложнее.

***

Когда собрание наконец завершилось и последние Пожиратели покинули зал, Том остался стоять у длинного окна, глядя на ночное небо. Гарри подошёл ближе и снял маску. — Ты наслаждался этим. Том даже не попытался отрицать. — Немного. — Они готовы снова идти за тобой. — Конечно. — Это тебя не беспокоит? На этот раз Том действительно задумался. Потом медленно повернулся к нему. — Нет. Беспокоит меня другое. — Что именно? Взгляд Тома задержался на его лице чуть дольше необходимого. — То, что из всех людей в этом зале именно ты оказался единственным, чьё мнение для меня всё ещё имеет значение. На несколько секунд между ними повисла тишина. Опасная. Странная. Почти интимная. Гарри почувствовал, как сердце пропустило удар, и немедленно разозлился на себя за это. А Том лишь едва заметно улыбнулся. Словно прекрасно понимал, что происходит. И именно поэтому ничего больше не сказал.

***

После собрания Пожирателей смерти прошло несколько дней, однако атмосфера в квартире так и не вернулась к прежней. Самое странное заключалось в том, что изменился не Том. Том оставался собой — спокойным, безупречно собранным, язвительным и опасным человеком, который, казалось, даже после собственного воскрешения умудрялся выглядеть так, словно всегда контролировал происходящее. Изменился Гарри. Возможно, он и сам этого ещё не понимал, но Том замечал подобные вещи слишком хорошо. Он видел, как Поттер всё чаще замолкает посреди разговора и надолго уходит в собственные мысли. Видел, как во время чтения газет его лицо постепенно приобретает то холодное выражение, которое обычно появляется у людей, начинающих разочаровываться в мире. Видел, как после каждого выпуска новостей Гарри всё дольше смотрит в окно, словно пытаясь понять, где именно проходит граница между добром и злом и существует ли она вообще. Проблема была в том, что чем больше Гарри задавал себе этот вопрос, тем меньше ему нравился ответ.

***

В тот вечер он вернулся домой позже обычного. Снаружи моросил мелкий зимний дождь, превращая улицы Лондона в бесконечное море отражений. Свет фонарей расплывался по мокрому асфальту золотистыми пятнами, а люди торопливо прятались под зонтами, даже не подозревая, что совсем рядом живут два человека, способные перевернуть весь магический мир. Том сидел в гостиной с книгой, однако стоило двери открыться, как он сразу поднял взгляд. За последние недели он научился определять настроение Гарри буквально по звуку шагов. Сейчас шаги были тяжёлыми. Гарри молча снял пальто и бросил его на спинку кресла. — Плохой день? — поинтересовался Том. — Удивительно хороший. — Судя по твоему лицу, кто-то умер. — Пока нет. Том отложил книгу. — Тогда рассказывай. Несколько секунд Гарри стоял посреди комнаты, словно не зная, с чего начать. Затем медленно подошёл к окну и посмотрел на улицу. Некоторое время он просто молчал, а потом неожиданно рассмеялся. В этом смехе не было ни радости, ни веселья. Только усталость. — Сегодня я узнал, что Министерство тихо замяло дело о трёх пропавших маглорождённых семьях. Том не изменился в лице. — И? — И ничего. Просто исчезли. Несколько человек подали жалобы. Их проигнорировали. Потом один журналист попытался поднять шум. Его статью не напечатали. А сегодня выяснилось, что заместитель министра получил очень приличную сумму от одного древнего чистокровного рода, который почему-то оказался связан с этим делом. Том внимательно наблюдал за ним. — Ты удивлён? — Уже нет. Именно это и настораживало больше всего. Не злость. Не возмущение. Не желание бороться. Безразличие. То самое опасное безразличие, которое появляется после слишком большого количества разочарований. Гарри медленно провёл рукой по лицу. — Знаешь, раньше мне казалось, что если победить Волдеморта, всё станет лучше. Что война закончится и мир начнёт исправляться. Я действительно верил в это. — Наивно. — Очень. Том усмехнулся, однако ничего не сказал. Он прекрасно понимал, что сейчас происходит. Поттер начинал видеть мир таким, каким его всегда видел он сам. Без красивых лозунгов. Без сказок. Без иллюзий. И чем дальше заходил этот процесс, тем сильнее Том убеждался, что однажды последствия окажутся куда серьёзнее, чем все его прежние планы по захвату власти. Потому что Гарри Поттер обладал тем, чего никогда не было у самого Тома. Люди верили ему.

***

Через несколько дней пришло письмо от Дамблдора. Даже спустя годы после смерти директора его портрет продолжал занимать одно из самых почётных мест в кабинете директора Хогвартса и, судя по всему, внимательно следил за судьбой своего бывшего ученика. Приглашение выглядело безобидным. Портрет хотел поговорить. Просто поговорить. Том прочитал письмо через плечо Гарри и сразу усмехнулся. — Это никогда не заканчивается просто разговором. — Я знаю. — Тогда зачем идёшь? Гарри некоторое время смотрел на конверт. — Наверное, хочу убедиться, что всё ещё способен его слушать. Том ничего не ответил. Но когда дверь за Поттером закрылась, он неожиданно поймал себя на мысли, что ему не нравится эта встреча. Совсем не нравится.

***

Вернулся Гарри поздно вечером. Настолько поздно, что Лондон уже почти уснул. Том обнаружил его сидящим в полной темноте на кухне. Перед ним стояла нетронутая чашка чая. — Ну? — спросил Том, присаживаясь напротив. Несколько секунд Гарри молчал. Потом поднял голову. И Том впервые увидел в его глазах не усталость. Раздражение. Настоящее. Глубокое. Почти яростное. — Он снова это сделал. — Что именно? — Попытался решить за меня, что правильно. Том откинулся на спинку стула. — Удивительно. — Не начинай. — Даже не думал. Гарри коротко усмехнулся. — Знаешь, что самое интересное? Он искренне уверен, что поступает правильно. — Обычно так и бывает. — Он говорил о доверии. О свете. О выборе. О надежде. — Очень вдохновляюще. — А потом намекнул, что некоторые люди могут плохо на меня влиять. На этот раз Том всё-таки рассмеялся. Громко. Искренне. Так, что Гарри невольно закатил глаза. — И кого же он имел в виду? — Попробуй угадать. — Неужели меня? — Поразительная проницательность. Некоторое время они сидели молча. Потом Гарри вдруг сказал: — Знаешь, что меня действительно бесит? — Что? — Никто никогда не спрашивает, чего хочу я. Том поднял взгляд. — Продолжай. — Всю жизнь кто-то принимал решения за меня. Дамблдор. Министерство. Орден. Газеты. Даже друзья иногда считали, что лучше знают, как мне жить. И только сейчас я начал понимать, насколько это раздражает. Том понимающе кивнул.

***

За окном завывал ветер. В комнате было тепло. Слишком спокойно. И Том вдруг понял, что наслаждается этим разговором гораздо больше, чем следовало.

***

Ночью Гарри снова исчез. Подобное случалось всё чаще. Том обнаружил открытую балконную дверь и почти сразу догадался, где искать. На крыше. Разумеется. Поттер всегда любил высоту. Город лежал внизу огромным морем света. Миллионы огней растекались до самого горизонта, превращая Лондон в живое существо, которое никогда не спит. Гарри сидел на самом краю крыши. Будто не существовало ни страха, ни гравитации. Том сел рядом. На этот раз никто не говорил довольно долго. Иногда молчание может сказать больше любого разговора. Ветер трепал волосы Гарри. Тот смотрел куда-то вдаль. Словно видел то, что было недоступно остальным. — О чём думаешь? — наконец спросил Том. Гарри усмехнулся. — О тебе. Это было настолько неожиданно, что Том на мгновение замер. — Надеюсь, ничего слишком ужасного. — Пока не решил. Том покачал головой. — Очень обнадёживает. Некоторое время Гарри продолжал смотреть на город. Потом тихо сказал: — Чем больше я тебя узнаю, тем меньше понимаю. — Обычно люди говорят наоборот. — Возможно. Он наконец повернулся. Их взгляды встретились. — Ты убивал людей. Создавал крестражи. Развязал войну. Но при этом оказался честнее половины тех, кого называют героями. Том долго молчал. Потому что это был один из тех редких случаев, когда даже он не знал, что ответить. Гарри продолжал смотреть прямо ему в глаза. Без страха. Без ненависти. Именно это пугало больше всего. — Ты начинаешь говорить опасные вещи. — Возможно. — И думать тоже. — Возможно. На губах Тома появилась едва заметная улыбка. Поттер действительно менялся. Медленно. Постепенно. Почти незаметно. Но менялся. И самое интересное заключалось в том, что никто его к этому не принуждал. Ни Том. Ни тёмная магия. Ни какие-либо манипуляции. Он пришёл к этим мыслям сам. А значит, однажды последствия могут оказаться куда серьёзнее, чем кто-либо способен представить. Внизу продолжал жить своей жизнью огромный город. Где-то смеялись люди. Где-то горел свет в окнах. Где-то кто-то строил планы на будущее. А высоко над ними сидели двое волшебников, которые уже давно перестали быть просто врагами, но ещё не нашли названия тому, чем стали друг для друга теперь. И ни один из них пока не понимал, что настоящая катастрофа ещё даже не началась.