Вопреки пророчеству

Смерть оказалась совсем не такой, как её описывали люди. Впрочем, люди вообще редко знали, о чём говорят. После смерти не было ни света, ни тьмы, ни бесконечных залов, ни голосов умерших. Лишь пустота. Бесконечная, неподвижная, лишённая времени пустота, в которой невозможно было даже понять, существуешь ли ты по-прежнему. Когда-то Том боялся смерти больше всего на свете. Именно этот страх заставил его искать запретные знания, создавать крестражи, переступать любые границы морали и человечности. Именно страх смерти сделал его Волдемортом. Теперь же, оглядываясь назад, он начинал понимать, насколько жестоко ошибался. Настоящий ужас заключался вовсе не в смерти. Настоящий ужас заключался в том, что крестражи не спасли его от неё. Они лишь превратили её в нечто намного более отвратительное. Создавая их, он представлял себе бессмертие. Представлял бесконечное существование, власть, недоступную другим магам. Вместо этого он получил медленное разложение собственной души. Каждый новый крестраж отрывал от него что-то важное, что-то человеческое, хотя тогда он этого не замечал. Только сейчас, вернувшись обратно и впервые за много десятилетий ощущая собственный разум удивительно ясным, Том начал понимать масштаб катастрофы. Он помнил всё. Помнил каждый свой поступок. Каждое убийство. Каждое решение. Помнил тот момент, когда перестал быть Томом Реддлом и начал превращаться в чудовище, которое впоследствии назовёт себя Лордом Волдемортом. Лишь теперь, получив возможность взглянуть на собственное прошлое со стороны, Том начал понимать то, чего раньше упорно не желал замечать. Когда-то ему казалось, что Лорд Волдеморт — закономерный итог его развития, высшая точка пути, который начался ещё в стенах приюта и продолжился в Хогвартсе. Он был уверен, что становится сильнее, мудрее, опаснее, что с каждым новым шагом всё дальше превосходит обычных людей. Однако сейчас, когда душа вновь обрела целостность и сознание очистилось от последствий многолетнего саморазрушения, картина выглядела совершенно иначе. Он вспоминал Волдеморта не как великого тёмного мага, перед которым дрожал весь магический мир, а как человека, который в какой-то момент свернул не туда и уже не сумел остановиться. Страх смерти, когда-то казавшийся разумным и даже необходимым, постепенно подчинил себе всё остальное. Ради борьбы с этим страхом он жертвовал людьми, принципами, собственным рассудком, пока однажды не обнаружил, что от самого Тома Реддла почти ничего не осталось. Вместо него появился Волдеморт — существо, которое считало себя вершиной могущества, хотя на самом деле всё сильнее напоминало собственную карикатуру. Особенно отчётливо это становилось видно теперь, когда он вспоминал свой последний облик. Красные глаза, лишённое человеческих черт лицо, змеиная внешность, болезненная одержимость бессмертием, подозрительность ко всем без исключения, неспособность доверять даже ближайшим последователям — разве таким он мечтал стать, когда впервые переступил порог Хогвартса? Разве о подобном будущем грезил талантливый мальчишка, который часами просиживал в библиотеке, стремясь узнать о магии больше остальных? Нет. Тогда он хотел власти. Хотел свободы. Хотел доказать всему миру собственное превосходство. Но где-то по дороге всё это незаметно подменилось страхом. Именно страх начал принимать решения вместо него. Страх заставлял создавать крестражи. Страх заставлял уничтожать любого, кто мог представлять угрозу. Страх заставлял цепляться за жизнь с такой отчаянной жадностью, что в итоге сама жизнь превратилась в жалкое существование. Чем больше Том размышлял об этом, тем сильнее ощущал не злость и даже не ненависть к своему прошлому воплощению, а холодное презрение. Волдеморт искренне считал себя величайшим волшебником эпохи, однако в действительности оказался пленником собственного ужаса перед смертью. Человек, мечтавший стать свободным от любых ограничений, добровольно заковал себя в самые прочные цепи из всех возможных. И, пожалуй, самым неприятным открытием было осознание того, насколько поздно он это понял.

***

Но если собственное прошлое постепенно становилось для него понятным, то загадка по имени Гарри Поттер с каждым днём только усложнялась. Том привык разбираться в людях быстро. Обычно ему хватало нескольких минут разговора, чтобы понять, что движет человеком: жадность, тщеславие, страх, зависть, желание власти, стремление быть любимым или хотя бы замеченным. Люди казались ему удивительно предсказуемыми существами. Они могли лгать другим, могли лгать самим себе, но мотивы их поступков почти всегда оставались одинаковыми. Именно поэтому ещё в школьные годы он научился без особого труда манипулировать окружающими. Он видел их слабости раньше, чем они сами успевали их осознать. С Гарри всё было иначе. Чем дольше Том наблюдал за ним, тем меньше понимал. Логика подсказывала, что Поттер должен был ненавидеть его. Более того — имел на это полное право. Том отнял у него родителей, превратил детство в кошмар, на долгие годы сделал своей главной целью его уничтожение и в конце концов втянул в войну всю страну. Если бы их роли поменялись местами, сам Том без колебаний добил бы врага при первой же возможности. Однако Гарри поступил прямо противоположным образом. Он не просто сохранил ему жизнь. Он потратил месяцы на поиски способа вернуть его обратно. Рискнул собственной репутацией, собственной безопасностью и, судя по всему, собственной душой. Более того, Поттер сделал нечто совершенно необъяснимое — он не воскресил Волдеморта. Он вернул Тома Реддла. Именно это обстоятельство тревожило Тома сильнее всего. Волдеморта многие боялись. Некоторые ненавидели. Некоторые боготворили. Но понять причины подобных чувств было несложно. Тома Реддла никто не должен был хотеть возвращать. Тем более Гарри Поттер. Иногда Том ловил себя на мысли, что специально провоцирует его, надеясь увидеть хоть что-нибудь знакомое: ненависть, злость, желание отомстить. Любую эмоцию, которая укладывалась бы в привычную картину мира. Но вместо этого он получал лишь очередную загадку. Поттер мог язвить так, словно разговаривал с человеком, который раздражал его до зубовного скрежета, а спустя час совершенно спокойно поставить перед ним чашку чая, словно ничего не произошло. Мог смотреть на него с откровенным недоверием, а затем без колебаний повернуться спиной. Мог спорить до хрипоты, а потом неожиданно рассмеяться над какой-нибудь глупостью. В этом не было никакой последовательности. Или же последовательность существовала, но Том пока не сумел её обнаружить. А это задевало его гордость куда сильнее, чем хотелось бы признать. Он привык быть самым умным человеком в комнате. Привык понимать окружающих лучше, чем они понимали самих себя. Привык контролировать ситуацию. Однако рядом с Гарри Поттером он всё чаще ощущал себя человеком, которому выдали книгу на неизвестном языке и предложили найти в ней скрытый смысл. И самое неприятное заключалось в том, что ему действительно хотелось этот смысл найти. Сначала это было продиктовано осторожностью. Том не доверял Поттеру и считал, что обязан выяснить его истинные намерения. Затем к осторожности прибавился интерес. Потом любопытство. А ещё позже Том с раздражением обнаружил, что начинает ждать их разговоров, внимательно следить за его реакциями и невольно искать взглядом знакомую фигуру всякий раз, когда Поттер надолго исчезал из поля зрения. Подобное развитие событий ему совершенно не нравилось. Потому что загадки он любил разгадывать. А вот становиться одной из причин собственной одержимости — никогда.

***

Первым человеком, который заговорил о возвращении в Лондон, оказался Поттер. Том ожидал этого разговора уже несколько дней. Более того, он удивлялся, что тот вообще так долго его откладывал. Их вынужденное убежище находилось достаточно далеко от магического мира, чтобы никто не мог случайно наткнуться на воскресшего Тома Реддла, однако даже самая надёжная изоляция не могла продолжаться вечно. У Поттера была своя жизнь, свои друзья, работа в Аврорате и бесконечное количество людей, которые привыкли считать его общественным достоянием Британии. Рано или поздно кто-нибудь обязательно начал бы задавать вопросы. Разговор состоялся за завтраком. Том сидел за столом с книгой в руках, когда Поттер неожиданно отложил чашку с кофе и устало потёр переносицу. — Нам нужно возвращаться. Том медленно поднял глаза от страницы. — Куда? — Домой. — У меня нет дома. Поттер раздражённо закатил глаза. — В Лондон, Реддл. Все уже начинают беспокоиться. Гермиона прислала мне три письма за последние два дня. Рон угрожает лично явиться сюда и проверить, жив ли я вообще. Кингсли требует отчёты. Я уже неделю вру всем подряд. Том некоторое время молча смотрел на него поверх книги. — Хорошо. Поттер явно ожидал сопротивления. — Хорошо? — Хорошо. Подозрение в зелёных глазах стало почти осязаемым. — Что ты задумал? — Ничего. — Реддл. — Поттер. Несколько секунд они сверлили друг друга взглядами. — Мне не нравится, когда ты так быстро соглашаешься. — Мне тоже не нравится, что ты до сих пор жив, однако мы оба каким-то образом справляемся со своими проблемами. Поттер фыркнул. Разговор можно было бы считать законченным, если бы Том через пару минут совершенно спокойно не добавил: — Я пойду с тобой. Кофе едва не оказался на столе. — Ты что? — Я сказал, что пойду с тобой. — Нет. — Да. — Нет. — Да. — Реддл, ты не можешь просто заявиться вместе со мной в Лондон. — Почему? Поттер посмотрел на него так, словно разговаривал с умалишённым. — Возможно потому, что ты официально мёртв? — Незначительная деталь. — Незначительная деталь?! — Именно. Том вновь уткнулся в книгу, словно вопрос был решён окончательно. На самом деле он прекрасно понимал, почему хочет поехать. Вот только формулировать это вслух не собирался. Возможно, всё дело было в том, что он пока не доверял Поттеру достаточно, чтобы отпустить его из поля зрения. Возможно, он до сих пор пытался разгадать загадку человека, который воскресил собственного врага. Возможно, ему казалось, что ответы находятся где-то совсем рядом и стоит лишь протянуть руку. А возможно... возможно, за последние дни он слишком привык к чужому присутствию рядом. Последняя мысль показалась настолько неприятной, что Том немедленно выбросил её из головы. Он не нуждался в людях. Никогда не нуждался. И уж точно не нуждался в Гарри Поттере. Поэтому следующие два часа он посвятил исключительно тому, чтобы доказать самому себе обратное, одновременно доводя Поттера до белого каления.

***

К вечеру тот выглядел человеком, который искренне жалел о своём решении воскресить Тома Реддла. — Нет. — Да. — Нет. — Да. — Ради Мерлина, почему и зачем?! Том отложил книгу и посмотрел на него с таким видом, словно ответ был совершенно очевиден. — Потому что мне некуда идти. — Это не мои проблемы. — Ты меня воскресил. — Огромная ошибка. — И теперь несёшь ответственность. — Нет. — Да. Поттер медленно ударился лбом о стол. Том продолжил безжалостно: — Кроме того, мне кажется крайне несправедливым сначала вернуть человека к жизни, а потом выбросить его на улицу. — Ты не человек. — Очень обидно. — Ты Волдеморт. — Бывший Волдеморт. — Это ничего не меняет. — Меняет. У меня теперь нос есть. Поттер застонал.

***

К концу вечера Том уже почти наслаждался происходящим. Пожалуй, он никогда прежде не устраивал настолько театрального представления. В какой-то момент он даже начал рассказывать, насколько трагична его судьба, как тяжело приходится молодому человеку без документов, денег и жилья, а затем с совершенно серьёзным лицом поинтересовался, собирается ли национальный герой Британии оставить бездомного сироту на произвол судьбы. Поттер смотрел на него так, словно выбирал между убийством и самоубийством. — Хорошо, — наконец процедил он. Том победно улыбнулся. — Но только на неделю. — Разумеется. — Максимум на две. — Как скажешь. — И ты будешь спать на полу. На несколько секунд воцарилась тишина. Потом Том медленно перевёл взгляд на пол. Затем на Поттера. Снова на пол. И снова на Поттера. — На полу? — Именно. — Ты серьёзно? — Более чем. Том задумчиво кивнул.

***

А когда они, поздно ночью, наконец добрались до квартиры Гарри, тот с огромнейшим раздражением заметил, что рядом с его кроватью уже стояла ещё одна. Поттер молча смотрел на идеально трансфигурированную мебель.

— Ты издеваешься. — Нет. — Издеваешься. — Возможно немного. Поттер закрыл лицо руками. Том решил считать это победой.

***

Первые несколько дней в Лондоне оказались удивительно спокойными. Слишком спокойными. Именно поэтому Том почти сразу понял, что скоро случится что-нибудь неприятное. Поттер всё продолжал исчезать по делам Аврората, возвращался поздно вечером и постоянно выглядел раздражённым. Судя по всему, друзья уже начали подозревать неладное. Особенно Гермиона Грейнджер. Том никогда не встречал человека более опасного, чем очень умная ведьма, которой не хватает информации. Она чувствовала ложь почти инстинктивно. И Поттер определённо врал ей слишком много.

***

В результате катастрофа произошла солнечным субботним утром. Том мирно читал книгу в гостиной, когда входная дверь неожиданно распахнулась. — Гарри! Голос Уизли. — Мы знаем, что ты дома! Голос Грейнджер. Том медленно поднял глаза. Поттер, находившийся на кухне, побледнел настолько стремительно, что это выглядело почти впечатляюще. — О нет. — О да, — спокойно ответил Том. Следующие несколько секунд превратились в абсолютный хаос. — Почему они здесь? — Потому что у них есть ключ! — Почему у них есть ключ? — Потому что они мои друзья! — Отвратительная привычка. — РЕДДЛ! Шаги приближались. Поттер заметался по квартире с выражением человека, который только что увидел собственную смерть. — Спрячься! — Нет. — РЕДДЛ! — Нет. — Они не должны тебя увидеть! — Почему? — ПОТОМУ ЧТО ТЫ МЁРТВ! Том открыл рот, собираясь возразить, но Поттер уже схватил его за рукав и буквально потащил через комнату. Через несколько секунд Том с глубочайшим изумлением обнаружил себя стоящим внутри шкафа. Внутри. Шкафа. Дверца захлопнулась перед самым его носом. На несколько мгновений он просто застыл. Потом медленно осознал произошедшее. Лорд Волдеморт. Самый опасный тёмный волшебник столетия. Ужас магической Британии. Сидел в шкафу. Как чья-то любовница. За дверью раздался голос Уизли: — Гарри, почему ты такой странный? — Я не странный. — Тогда почему ты стоишь перед шкафом? Наступила пауза. Очень долгая пауза. Том прикрыл глаза. Пожалуй, день обещал быть интересным.

***

Если бы кто-нибудь ещё несколько месяцев назад сказал Тому Реддлу, что однажды он проведёт почти час, сидя в тесном шкафу и стараясь не шуметь, пока за дверью лучшие друзья Гарри Поттера пытаются выяснить, почему тот ведёт себя настолько подозрительно, Том решил бы, что подобное будущее оскорбляет его достоинство даже на уровне теории. Однако жизнь после воскрешения всё чаще доказывала ему, что обладает весьма своеобразным чувством юмора. Особенно если речь шла о Гарри Поттере. Том стоял в полумраке среди одежды, слушая приглушённые голоса из гостиной, и с каждой минутой всё сильнее убеждался, что ситуация становится интереснее. Поттер нервничал. Не просто нервничал — он находился в том редком состоянии, когда его самообладание начинало давать трещины. Для большинства людей это осталось бы незаметным, однако Том слишком внимательно наблюдал за ним последние недели, чтобы не замечать подобных мелочей. В голосе Гарри появились короткие паузы, ответы стали чуть более резкими обычного, а магия вокруг него едва заметно подрагивала, выдавая напряжение. И всё это происходило исключительно потому, что в соседней комнате сидел Том Реддл. Разговор тем временем развивался именно так, как и ожидал Том. Гермиона начала допрос практически сразу. Она никогда не умела обходить подозрительные темы стороной и предпочитала атаковать проблему напрямую. Уже через несколько минут она задавала вопросы о том, где Гарри пропадал последние недели, почему перестал отвечать на письма, по какой причине выглядит так, словно почти не спит, и почему в его квартире внезапно появились вещи, которых раньше здесь не было. Поттер держался довольно достойно, но Том буквально слышал, как тот начинает постепенно тонуть под напором её логики. Особенно после того, как Гермиона совершенно невинным голосом поинтересовалась, кому принадлежит вторая зубная щётка в ванной. После этого в комнате воцарилось настолько красноречивое молчание, что Том был вынужден зажать рот рукой, чтобы не рассмеяться вслух. Ситуация стала по-настоящему забавной, когда в дело вступил Уизли. Обычно Том считал его человеком прямолинейным и не слишком наблюдательным, однако сейчас тот неожиданно продемонстрировал удивительную проницательность. Несколько секунд Рон молча смотрел на Гарри, а потом медленно произнёс таким тоном, каким обычно делают великие открытия: «Погоди... у тебя кто-то появился». Наступила тишина. Том почти физически ощутил, как Поттер замер. Даже Гермиона на мгновение перестала задавать вопросы. Затем последовало настолько неловкое молчание, что оно само по себе стало ответом. В следующую секунду Том услышал, как Уизли победно хлопнул ладонью по столу. Кажется, он был абсолютно уверен, что раскрыл величайшую тайну столетия. Гермиона сначала попыталась возразить, однако уже через минуту и сама начала рассматривать эту версию всерьёз. Том прислонился затылком к стенке шкафа и прикрыл глаза. Он не помнил, когда в последний раз ему было настолько весело. Поттер сопротивлялся изо всех сил. Он отрицал абсолютно всё, говорил, что друзья сошли с ума, что никакого тайного романа не существует и что они придумывают ерунду. Проблема заключалась лишь в том, что чем активнее он всё отрицал, тем подозрительнее выглядел. Гермиона быстро почувствовала слабое место и начала задавать вопросы уже совсем в другом направлении. Почему он не отвечает на письма по вечерам? Почему постоянно выглядит уставшим? Почему всё время куда-то исчезает? Почему в квартире ощущается след чужой магии? Последний вопрос заставил Тома заинтересованно поднять бровь. Всё-таки Грейнджер была действительно опасна. Она подошла к истине гораздо ближе, чем остальные. К счастью, Поттер успел достаточно хорошо очистить помещение от следов тёмной магии, иначе последствия могли оказаться весьма неприятными. В какой-то момент Том услышал приближающиеся шаги и сразу понял, что дело принимает опасный оборот. Судя по всему, Гермиона решила провести небольшое расследование самостоятельно. Несколько секунд спустя дверь шкафа резко распахнулась. Том успел среагировать быстрее. Ещё до того, как ведьма окончательно открыла дверцу, он бесшумно наложил на себя дезиллюминационные чары и буквально слился с окружающим пространством. Гермиона внимательно осмотрела содержимое шкафа, нахмурилась, затем перевела взгляд на стоящего рядом Поттера. Том видел, как Гарри старается выглядеть спокойным, но при этом напряжён так сильно, словно готов в любую секунду броситься в бой. Несколько мучительно долгих секунд Гермиона просто смотрела на него. Затем её глаза слегка сузились, и на лице появилось выражение человека, который что-то понял, но пока не решил, что именно. После этого она закрыла шкаф и медленно произнесла: «Хорошо. Если ты не хочешь рассказывать, мы не будем давить». По интонации было очевидно, что именно этим они теперь и займутся. Когда друзья наконец ушли, в квартире воцарилась долгожданная тишина. Поттер ещё несколько минут неподвижно стоял посреди гостиной, после чего медленно опустился на диван и закрыл лицо руками. Том тем временем вышел из своего убежища и с огромным удовольствием наблюдал за последствиями произошедшего. Он чувствовал себя великолепно. Более того, ему редко доводилось видеть Гарри настолько смущённым. Наконец Поттер поднял голову и посмотрел на него взглядом человека, пережившего тяжёлое сражение. — Ни слова, — мрачно предупредил он. Том честно попытался сохранить серьёзное выражение лица. Попытка провалилась почти мгновенно. Через секунду он уже смеялся. По-настоящему. Искренне. Так, как не смеялся очень давно. Возможно, вообще никогда. Гарри смотрел на него с откровенным раздражением, однако где-то глубоко в его глазах Том заметил слабый отблеск улыбки. Именно это заставило его постепенно замолчать. Последние недели подарили ему немало странных открытий, но одно из них продолжало удивлять особенно сильно. Рядом с Поттером он всё чаще забывал, кем был раньше. Иногда на несколько минут. Иногда на несколько часов. Иногда ему начинало казаться, что существует какая-то другая версия его жизни, в которой не было войны, крестражей и десятилетий безумия. Версия, где он просто сидит в гостиной, спорит с Гарри Поттером и смеётся над совершенно нелепой ситуацией, в которой оказался по собственной вине. Подобные мысли были опасны. Том прекрасно это понимал. Однако вместо того чтобы оттолкнуть их, он неожиданно поймал себя на желании задержаться в этом моменте немного дольше. Возможно, именно поэтому, когда вечером они устроились в гостиной с чашками чая и очередной бессмысленной перепалкой о политике Министерства, Том впервые за долгое время перестал думать о будущем. Не думал о власти. Не думал о бессмертии. Не думал даже о планах, которые когда-нибудь обязательно начнёт строить. Он просто сидел рядом с человеком, которого когда-то считал своим главным врагом, слушал его язвительные замечания и с некоторым удивлением осознавал, что чувствует себя удивительно спокойно. Разумеется, он никогда не признался бы в этом даже под пытками. К счастью, Поттер тоже ничего не сказал. Однако когда их плечи случайно соприкоснулись на диване и никто из них не поспешил отодвинуться, Том вдруг понял, что некоторые загадки становятся только интереснее, когда ответ начинает пугать сильнее самого вопроса.