Охотница на змей

Драко В 17:30 они уже были возле паба «Три метлы». Парни решили зайти и подождать остальных внутри, заодно занять столик. Они постарались найти самый большой стол, так как непонятно, насколько большой будет компания сегодня. Драко частенько захаживал сюда, чтобы выпить парочку кружек сливочного пива, а потом отправиться к Пэнси. У них были странные взаимоотношения. Они начались ровно год назад, когда им было уже по семнадцать. Они не встречались, не были влюблены — просто трахались, ничего более. Это длилось уже целый год, и вроде как его всё устраивало, но сегодня почему-то мысль о том, чтобы напиться и уехать к Пэнси, вызвала отвращение. Наверное, просто нет настроения, подумал он, отворачиваясь к окну. — Эй, идите сюда! — помахал кому-то Гарри. — Там Блейз, Пэнси и Тео идут. — Здарова, парни. Решили напиться перед началом года? — с усмешкой протянул руку для рукопожатия Блейз. — Спасибо хоть нас позвали, — произнесла Пэнси, скользнув по Драко оценивающим взглядом. — Как дела, ребят? Кого-то ещё ждём? — спросил Тео. — У нас сегодня весёлая компашка намечается: Слизерин, Пуффендуй, Гриффиндор, — подметил Драко, и в голосе его послышалась лёгкая ирония. — Очень смешно, Малфой, — посмеялся Тео, потом посмотрев на лицо Драко, — или ты не шутишь… Дай угадаю, это снова план нашего кота Леопольда сплотить весь мир? — укоризненно посмотрел он на Поттера. — Нотт в своём духе как обычно, — закатил глаза Гарри, но улыбнулся. — Давайте, пока ждём, закажем выпить? — предложил Блейз, и все охотно поддержали. Они заказали по кружке сливочного пива и принялись обсуждать планы на этот год и на выпуск. Гарри рассказывал о новых тактиках в квиддиче, Блейз — о стажировке в Министерстве, Тео шутил о том, как будет прогуливать лекции. Но Драко слушал вполуха. Мысли его были далеко. Вскоре в паб вошли Рон, Гермиона, Джинни, Эрни Макмиллан и Джастин Финн-Флетчли. При виде них слизеринцы сразу умолкли — разговор оборвался так резко, будто кто-то нажал на кнопку паузы. — Присаживайтесь! Джинни… — Гарри обратился к Джинни и отодвинул для неё стул с такой естественной заботой, что всем сразу стало ясно: здесь что-то большее, чем просто дружеская встреча. Рон замер. Его лицо медленно наливалось краской. — И давно вы вместе? — спросил он, и голос его прозвучал глухо и зло. — Пару месяцев, не более, — ответил Гарри, выдерживая взгляд. — Ну что ж, выпьем за встречу! Все неловко подняли кружки. Повисла тишина — тягучая, неудобная, как непрошеный гость. Каждому казалось, что он должен что-то сказать, но никто не решался нарушить молчание. Первым очнулся Блейз. — Так, кто на кого пойдёт учиться в Академию? — начал он, и разговор потихоньку ожил. Рон сказал, что хочет пойти по стопам отца, работать в Министерстве. Эрни и Джастин ещё не думали. Джинни, чуть смущаясь, призналась, что хочет стать учителем по защите от тёмных искусств — и Гарри, не скрывая гордости, посмотрел на неё так, что Рон едва не поперхнулся пивом. — А ты, Гермиона, чем планируешь заниматься? — спросил Блейз. — Я думаю насчёт того, чтобы стать мракоборцем, — быстро произнесла она. За столом повисла пауза. Глубокая, недоумённая, почти ошеломляющая. Блейз удивлённо приподнял бровь, Тео присвистнул, Пэнси насмешливо улыбнулась. Но Драко просто застыл. Он резко поднял на неё глаза. В его взгляде промелькнуло что-то неуловимое — может быть, удивление, а может, тревога. Он помнил Гермиону в младших классах: стеснительную, неприметную, которая выделялась только на уроках, когда тянула руку с ответом. То есть всегда. И сейчас перед ним сидела совсем другая девушка. — Миона, почему я об этом не в курсе? — с досадой проговорила Джинни. — Я думала, ты хочешь быть целительницей! Тебе ведь так нравятся зелья и защита от тёмных искусств. Услышав про интересы Гермионы, Драко поперхнулся пивом — ведь они были идентичными. Он поставил кружку и уставился на неё, будто видел впервые. Гермиона же просто пожала плечами и промолчала. Драко сидел, не сводя с неё глаз. Она была загадкой, которую он не мог разгадать. Он вообще её не узнавал. — Грейнджер, мракоборцы сражаются, а не домашку делают и на уроках отвечают. Ты вообще знаешь, чем они занимаются? Да ты и дня не сможешь выдержать, — голос его прозвучал жёстче, чем он хотел. Агрессия выплеснулась наружу, обжигая. — Не помню, чтобы мы с тобой были лучшими друзьями, чтобы ты знал, на что я способна, — огрызнулась Гермиона. Её слова ударили больнее, чем он ожидал. Он сжал челюсти и отвернулся, чувствуя, как внутри поднимается злость — на неё, на себя, на весь этот дурацкий вечер. — Пойдёмте танцевать! — прервал тишину Тео, поднимаясь. — Дамы вперёд! — он протянул руки Джинни и Гермионе, и те с облегчением согласились. — Драко, пойдём тоже, — Пэнси присела к нему на колени и провела пальцами по галстуку. Её голос был вкрадчивым, почти мурлыкающим. — Не сегодня, — резко ответил он и оттолкнул её руку. — Я пойду, у меня дома ужин семейный. Он поднялся так резко, что едва не опрокинул стол, и вышел из паба, не оглядываясь. Свежий воздух ударил в лицо, но не остудил кипящую внутри ярость. — Драк! Стой! — за спиной послышались шаги Гарри. — Да стой же ты! Что с тобой сегодня? Ты же дал обещание! — У меня нет настроения, — бросил Драко, не оборачиваясь. — И дома правда ужин. Мама старалась. Не хочу её огорчать. Он остановился и повернулся к другу. Взгляд его потеплел. — А за тебя с Джинни я искренне рад. Она тебе под стать. Такая же безбашенная, как и ты. Он коротко потрепал Гарри за плечо. — Увидимся завтра на Кингс-Кросс. И, не дожидаясь ответа, трансгрессировал. Дома его встретил запах жареного мяса и свежей выпечки. Нарцисса хлопотала у стола, поправляя салфетки. — Проходи, милый, — она поцеловала его в щёку, и голос её звучал устало, но счастливо. — Я сегодня отпустила всех эльфов. Захотелось почувствовать себя хозяйкой. Столько всего напекла! Но, кажется, это был последний раз, — она улыбнулась. — Я так устала. Драко прошёл в столовую. Люциус уже сидел за столом, даже не взглянув на сына. Он изучал какие-то бумаги, будто Драко был пустым местом. Нарцисса присоединилась к ним, и ужин прошёл в тишине. Только звон вилок нарушал гнетущее молчание. — Я сегодня разговаривал с главой попечительского совета, — сказал Люциус, не поднимая глаз. — Договорился, чтобы тебя взяли туда работать после окончания школы. — Люци, дорогой, какая прелесть! — Нарцисса попыталась оживить разговор. — Ты рад, Драко? — Отец, — голос Драко был спокоен, но в нём слышался металл. — Я много раз говорил: мне это не интересно. — Неблагодарный мальчишка! — Люциус швырнул салфетку на стол. — Я хожу, договариваюсь, чтобы ты хоть чего-нибудь добился, а ты, идиот, нос ворочаешь. Чем ты собираешься заниматься?! Всю жизнь на метле летать как дурак? Я не позволю, чтобы наследник дома Малфоев был посмешищем! Драко медленно поднялся. — Спасибо, мам, — сказал он, даже не взглянув на отца. — Было очень вкусно. Он вышел из столовой и поднялся в свою спальню. Только там, в темноте, он позволил себе выдохнуть — и стены комнаты едва не впитали его ярость. Злость клокотала в груди, рвалась наружу. На отца, который решает за него всё. На мать, которая закрывает глаза. На Гарри, который не предупредил о Джинни. На Пэнси, которая лезет с нежностями при всех. На грязнокровку… Он замер. Причём здесь она? Он тяжело вздохнул, провёл рукой по лицу и тихо позвал: — Боппи. Раздался хлопок — и домовой эльф оказалась рядом. — Хозяин Драко! Вы звали Боппи? — её большие глаза смотрели с тревогой. — Давай потренируемся, — устало сказал он. — Хозяин, вам лучше отдохнуть. Завтра вы едете в Хогвартс, — она мягко коснулась его руки. — Хотите, Боппи сделает вам чай? — Давай. Спасибо, Боппи, — голос его дрогнул. — Я тобой очень дорожу. Эльф обняла его за шею, и Драко неожиданно почувствовал, как что-то тёплое разливается в груди. Боппи была единственной, кто давал ему эту простую, незамысловатую ласку.

***

В прошлом году отец стал всё чаще спрашивать Драко о планах на будущее. Тот лишь пожимал плечами. Люциуса это гневало, но он понимал: от сына ответа не добьётся, и уходил. Драко чувствовал облегчение, когда отец отставал. Но на самом деле он прекрасно знал, кем хотел стать. Его мечтой было стать мракоборцем. Он не любил тёмных волшебников — хотя никогда с ними не сталкивался, кроме собственного отца. Когда Драко был младше и Тёмный Лорд только пал, Люциус при сыне убивал убивающим заклятием провинившихся эльфов. Маленький мальчик дрожал от ужаса, но отец всегда говорил: «Ты должен знать, что хозяин должен внушать страх своим подчинённым». Эти зрелища прекратились только тогда, когда Нарцисса случайно стала свидетельницей происходящего. Она долго кричала на мужа, он пришёл в ярость — и сильно избил Драко, а после наложил на него Круциатус. После того дня Драко понял твёрдо: он никогда не прибегнет к проклятиям. Он хотел бороться с теми, кто был как его отец. Но он прекрасно понимал, что Люциус никогда не примет его выбора — для рода Малфоев, веками служившего тёмным силам, это означало бы предательство. Драко начал готовиться к вступительным экзаменам заранее, хотя те должны были состояться только после выпуска. Его мучил страх: его могут не взять из-за Чёрной Метки. Но сомнения развеял профессор Снейп — декан Слизерина, который стал первым человеком (после Боппи), поверившим в него. Снейп давал наставления, поддерживал, не задавал лишних вопросов. Он просто был рядом. Но спустя пару месяцев Снейп оказался не единственной отдушиной в жизни Драко. На одной из факультетских вечеринок он сильно напился. К нему подошла Пэнси. Слово за слово — и каким-то чудом он проснулся у неё в комнате. Начиная с шестого курса каждому ученику выдавалась личная спальня, и это сильно упрощало подобные случайности. Так у них и завязался странный роман. Нельзя сказать, что Драко был влюблён в Пэнси. Она была красивой, дерзкой, умной — но никогда не задевала его всерьёз. Он был ей благодарен: она помогала ему отвлечься от мыслей, которые душили его по ночам. Но после сегодняшнего вечера ему стало дурно. Он зря так грубо обошёлся с ней. Пэнси не заслужила такого обращения. Драко поймал себя на мысли, что завтра обязательно извинится перед ней.

***

Он допил остывший чай и вышел на террасу. Ночной воздух обжёг лёгкие. Драко смотрел на тёмное небо и чувствовал: этот год станет переломным. Что-то изменится. Он не знал что. Но чувствовал это всем телом. Гермиона По пути к пабу они встретили Эрни и Джастина и все вместе направились внутрь. У входа Гермиона замедлила шаг — внутри было шумно и многолюдно. Она сразу заметила слизеринцев за дальним столом. Гарри поднялся и помахал им. Уже подходя к столу, Гермиона обратила внимание, что Джинни как-то странно нервничает — теребит край рубашки, косится на Рона, сглатывает. А потом Гарри отодвинул для неё стул, и всё стало ясно. — И давно вы вместе? — голос Рона звучал глухо. — Пару месяцев, — ответил Гарри спокойно, но без вызова. Гермиона перевела взгляд на подругу, но Джинни опустила глаза и улыбнулась. Внутри у Гермионы всё перевернулось. «Как она могла мне не рассказать?» — пронеслось в голове. Но она промолчала. Рон тоже промолчал — решил поговорить с сестрой дома, без свидетелей. За столом повисла неловкая тишина, но Блейз быстро нашёл способ разрядить обстановку. Он спросил о планах на будущее, и разговор пошёл легче. Рон хотел работать в Министерстве, как отец. Эрни и Джастин ещё не думали. Джинни, чуть смущаясь, призналась, что хочет учить защите от тёмных искусств. Гарри смотрел на неё с такой гордостью, что Рон едва не закатил глаза. — А ты, Гермиона? — спросил Блейз, поворачиваясь к ней. — Я думаю стать мракоборцем, — ответила она. За столом повисла тишина. Гермиона заметила, как все переглянулись, но сохранила невозмутимость. Но один взгляд её особенно напрягал — Малфой смотрел на неё так пристально, будто видел впервые. — Миона, почему я не знала? — голос Джинни дрогнул от обиды. — Я думала, ты хочешь быть целительницей! Гермиона пожала плечами и отвернулась. Она не хотела объяснять перед всеми, что решение пришло к ней всего неделю назад. Что она устала быть серой мышью. Что слова Рона, который однажды назвал её заучкой, застряли в голове острее, чем она хотела признать. Что она больше не хочет просто сидеть на уроках и поднимать руку — она хочет что-то менять. — Грейнджер, — раздался холодный голос Драко, и она вздрогнула. — Мракоборцы сражаются, а не домашку делают. Ты вообще знаешь, чем они занимаются? Да ты и дня не выдержишь. Его слова хлестнули, как пощёчина. Гермиона медленно повернулась к нему, в глазах её зажглось пламя. — Не помню, чтобы мы были лучшими друзьями, Малфой. Откуда тебе знать, на что я способна? На мгновение он словно растерялся, но быстро взял себя в руки и отвернулся. Гермиона сжала кулаки под столом. Она искренне не понимала, что сделала этому белобрысому мажору, что он второй раз за день до неё докапывается. Она и так его недолюбливала, но сейчас он перешёл все границы. Ещё сильнее она его невзлюбила. Ей хотелось стереть с его лица эту надменную усмешку, но она сдержалась. — Пойдёмте танцевать! — разрядил обстановку Тео. — Дамы, я приглашаю! Она согласилась, чтобы просто не сидеть рядом с этим невыносимым Малфоем. Она танцевала, стараясь не смотреть в его сторону. Но краем глаза всё же заметила, как Пэнси села к нему на колени, что-то прошептала на ухо. Драко резко оттолкнул её и, не попрощавшись, вышел из паба. — Надо же, — хмыкнула Гермиона, разворачиваясь к Джинни. — Малфой спешит на семейный ужин. Никогда бы не подумала. — Не обращай внимания, — вмешался Гарри, уже надевая куртку. — Он просто переживает из-за вступительных. — Вступительных на кого? — спросила она, но Гарри уже выбежал за другом. Гермиона проводила его взглядом и задумалась. Почему этот высокомерный слизеринец так реагирует именно на неё? И что у него с Пэнси? Они с ней почти не общались, но Пэнси казалась девушкой с характером, похожей на Джинни. Она могла заинтересовать кого угодно, но Драко? Он даже не взглянул на неё, когда она присела к нему на колени. — Потанцуем? — Рон протянул руку. — Да, — она взяла его ладонь и, чуть помедлив, спросила: — Что думаешь о Гарри и Джинни? — Знал, что они общались на тренировках, но не думал, что так близко, — Рон нахмурился. — Но Гарри вроде неплохой парень. Меня больше Малфой бесит. Не обращай на него внимания. — Да я и не обращаю, — ответила она, но голос прозвучал неуверенно. На самом деле она уже несколько раз за вечер поймала себя на мысли, что Малфой почему-то засел у неё в голове — и это злило её ещё больше. Вскоре все разошлись. Гермиона поехала в Нору — завтра все вместе отправятся на поезд в Хогвартс. Было уже поздно, в доме горел только свет на кухне. Миссис Уизли, зевающая, предложила им поесть, но они отказались. Гермиона поднялась в комнату Джинни. Скинула обувь, упала на кровать и уставилась в потолок. — А теперь рассказывай всё, — сказала она, повернувшись к подруге. Джинни, заливаясь краской, выложила всё: как они переписывались всё лето, как тайно встречались в библиотеке, как Гарри впервые поцеловал её на крыше астрономической башни. Гермиона слушала и завидовала тихой завистью — тому, как легко у Джинни всё получается. Вдоволь наболтавшись, девочки легли спать. Гермиона лежала в кровати, глядя в темный потолок, и мысли сами собой потекли в прошлое. Когда в Хогвартсе проходил Турнир Трёх Волшебников, приехали ученики из разных школ. В том числе и из Дурмстранга. Там учился знаменитый ловец — Виктор Крам. Куча девочек бегала за ним на протяжении всего турнира, но Гермиона никогда не считала его каким-то особенно привлекательным. Просто ещё один спортсмен, не более. Но когда настало время выбирать партнёра на бал, её пригласил именно он — Виктор Крам. Это был первый парень, который обратил на неё хоть какое-то внимание — тем более старшекурсник. Он приглашал её гулять, ходил с ней в библиотеку, часто проводил время вместе. Ей это безумно нравилось. Но всю её радость испортили Рон и Джинни. Они считали, что Виктор общается с ней только ради того, чтобы она помогла ему выиграть турнир. Гермиону это оскорбило до глубины души. Она несколько недель не разговаривала с ними. А потом, после турнира, и вовсе прекратила общение с Виктором. Она никогда не считала себя красавицей — наоборот, чаще слышала, что она страшненькая. Многие дразнили её «страшной подружкой Джинни». Джинни говорила не обращать внимания, но сама не особо придавала этому значения. А Гермионе было обидно. Она всегда оставалась в тени подруги — даже будучи старше. Гермиона перевернулась на бок и снова прокрутила в голове сегодняшний вечер. Странный взгляд Драко, его резкие слова, его внезапный уход. Она снова и снова возвращалась к одному и тому же вопросу: «Что в ней так разозлило Драко, что он огрызается только на неё? И как это связано с его вступительными?» Не найдя ответа, она закрыла глаза и провалилась в сон с отчётливым ощущением: этот год всё изменит.