Смешение

Кайл не мог даже заставить себя подцепить зуб совком, чтобы выбросить его. Он сидел на краю ванны, с трудом удерживая равновесие, и яростно тёр ступню, пока кожа не покраснела и не начала жечь от мыла. Ему хотелось смыть с себя любую, даже самую крошечную, частицу этого кошмара. Потом он найдёт Стэна. И Стэн каким-нибудь образом всё исправит. Одевшись, Кайл переложил записку Стэна из кармана пижамы в карман пальто. Зуб всё ещё лежал у стены, недалеко от шкафа. Он был уверен: это предупреждение. Угроза. Или обещание. Кайл сбежал вниз по лестнице и выскочил из дома, даже не позавтракав, хотя Стэну предстояло работать ещё несколько часов. Ему просто необходимо было выбраться оттуда — подальше от той комнаты, поближе к дикой природе и её куда более дружелюбным духам. По дороге он заметил Бебе, подметавшую крыльцо «Тёмной лошадки». Она помахала ему, и Кайл подошёл. — С тобой всё в порядке? — спросила Бебе, когда он приблизился. Он всё ещё тяжело дышал после потрясения, вызванного находкой зуба. — У тебя такой вид, будто ты только что получил дурные вести. — Возможно, — ответил Кайл и присел на край крыльца, чтобы не потерять равновесие. — Только… не думаю, что смогу это объяснить. — Со Стэном всё в порядке? — спросила Бебе. Кайл бросил на неё сердитый взгляд. Она лишь усмехнулась. — Ой, перестань так на меня смотреть, — сказала она. — Но с ним ведь всё в порядке? — Да. Насколько я знаю, — ответил Кайл. Он всегда думал, что, если кто-нибудь догадается об их отношениях, он тут же вспыхнет, начнёт заикаться… или его вообще повесят на городской площади. Но Бебе никогда не казалась ему человеком, который станет осуждать. — Он сейчас на работе, в шахте. И дело не в нём. Дело в том доме. — В том доме? Она прислонила метлу к стене «Тёмной лошадки» и села рядом с ним. Кайл вдруг понял, что никогда раньше не видел её при дневном свете — только издалека, если выглядывал из окна в сторону салуна. Днём она выглядела совсем иначе. На ней была зелёная блузка в тонкую розовую полоску и длинная простая юбка. Без вечернего наряда она казалась моложе и спокойнее. — Ты про «Золотой самородок»? — спросила Бебе. — Там случались… ужасные вещи? — спросил Кайл и тут же почувствовал укол вины, когда взгляд Бебе изменился, став жёстче. — То есть, понятно, что случались. Но я имею в виду смерти. В моей комнате какое-то… зловещее ощущение. И я терпеть не могу, когда брат оставляет открытыми двери в другие спальни — будто там скрывается нечто ещё хуже. — Не знаю насчёт смертей, — ответила Бебе. — Одна из девушек потеряла ребёнка незадолго до того, как я поселилась там. Сначала меня и оставили именно для того, чтобы ухаживать за ней. Но я здесь только с начала золотой лихорадки. Если хочешь узнать историю этого дома, спроси Эрика Картмана. В конце концов, он там родился. — Ха, — фыркнул Кайл. — Неужели? Тогда неудивительно, что это место проклято. Всё-таки именно там появился на свет Антихрист. — Да брось, — сказала Бебе. — Он только мечтает быть Антихристом. Болтает больше, чем знает. Но, думаю, о «Самородке» он действительно может кое-что рассказать. Его мама работала там ещё с тех времён, когда была примерно моего возраста. А может, и дольше. — Наверное, придётся спросить его, — сказал Кайл. — Хотя он наверняка найдёт способ превратить это в очередной повод поиздеваться надо мной. А Стэн тем временем предлагает устроить спиритический сеанс. — О, мы просто обязаны! — оживилась Бебе, хватая Кайла за руки. — Я с удовольствием поучаствую. Без женщины настоящий спиритический сеанс не получится. А Венди только посмеётся над вами — она не верит ни во что, чего нельзя потрогать руками. — Уверен, тебе будут только рады, — сказал Кайл и тяжело вздохнул. — Но я всё равно не могу на это решиться. Представь, как унизительно: собрать всех у себя дома только для того, чтобы они помогли мне изгнать призрака. — Дело ведь не только в этом, — возразила Бебе. — Спиритический сеанс — это особый опыт для всех, кто в нём участвует. Он помогает соприкоснуться с миром духов. — Говоришь прямо как Стэн, — усмехнулся Кайл. — Стэн — старая душа, — сказала Бебе. — Немного похож на Кенни. Но Стэн каким-то образом сумел сохранить свою невинность. Он такой открытый… Это даже красиво. Она смотрела на Кайла так, словно ждала, что он что-нибудь на это ответит. Кайл тяжело вздохнул и поднялся на ноги. Ему совсем не хотелось обсуждать ни открытость Стэна, ни его красоту. — Я просто рад, что познакомился с ним, — сказал он чуть более сухо, чем хотел. Возможно, Бебе о чём-то догадывалась. Но делать её своей наперсницей Кайл точно не собирался. — Увидимся вечером, — сказал он. — Пойду прогуляюсь. Нужно немного проветрить голову. Он направился к лугу, надеясь хотя бы найти Спарки, но тот где-то пропадал по своим собачьим делам. Так что, добравшись до ручья, где Стэн обычно отмывался после работы, Кайл всё ещё был один. Он устроился на залитом солнцем пятачке, прислонившись спиной к дереву. День выдался тёплым, но ветреным. Кроны деревьев шумели высоко над головой, а солнечный свет, просачивавшийся сквозь листву, напоминал Кайлу густой полог джунглей. Заснуть он всё равно не смог бы — слишком был взвинчен. Поэтому вместо этого снова и снова перебирал тревожные догадки о том, чего от него хочет то существо без рук. Возможно, всё происходило только у него в голове. Но зуб был настоящим. После дороги из города ступня всё ещё ныла; место, куда впился зуб, болезненно покалывало при каждом движении. И мужчина из сна тоже казался настоящим — пугающе материальным, словно существовал сам по себе, а вовсе не был плодом воображения Кайла. День тянулся бесконечно. Когда наконец послышались шаги, Кайл мгновенно напрягся, успев испугаться, что из леса выйдет медведь. Но шаги были слишком размеренными, слишком человеческими. Он поспешно поднялся на ноги. От голода кружилась голова, и он лишь молился, чтобы это оказался Стэн. Первые секунды Кайл даже не был в этом уверен. Он едва узнал Стэна. Тот был весь покрыт угольной пылью; рабочая одежда промокла от пота, а сам он выглядел так, будто его только что выбросило из жерла вулкана. Обычно Кайл заставал его уже после того, как Стэн почти полностью успевал смыть с себя следы работы, и сейчас впервые увидел, насколько тяжёлым был его труд. Стэн выглядел совершенно вымотанным, почти оглушённым усталостью, и заметил Кайла только тогда, когда почти дошёл до противоположного берега ручья. — Эй! — воскликнул Стэн, широко распахнув глаза. На покрытом чёрной пылью лице они казались почти неестественно яркими, отчего в его облике появлялось что-то даже жутковатое. — Что случилось? — спросил он и в три широких шага пересёк ручей, торопясь к Кайлу. — Ты в порядке? — Господи, я не знаю! — выдохнул Кайл. Не обращая внимания на грязь, он бросился к Стэну и крепко обнял его за грудь, с досадой понимая, что привычный запах Стэна почти полностью перебивает тяжёлый запах шахты. Стэн уронил сумку на землю и обнял Кайла в ответ. Стянув с одной руки рабочую перчатку, он принялся осторожно гладить его по волосам. — Ты всю одежду перепачкаешь, — сказал Стэн, но даже не попытался отстранить его, позволяя Кайлу ещё сильнее прижаться к себе. — Что случилось? — Я нашёл зуб! — выпалил Кайл. — Зуб? — переспросил Стэн. — Да. У меня в комнате. Ох, Стэн… Кайл поднял на него взгляд. Ему отчаянно хотелось поцеловать его, но он не решался коснуться губами покрытых чёрной угольной пылью щёк Стэна. — Твоя записка… — Я надеялся, что она тебе поможет, — тихо сказал Стэн и большим пальцем осторожно стёр с подбородка Кайла след грязи. — Да. Она очень помогла. Правда. Но там всё равно что-то не так. Мне кажется, по ночам я должен быть рядом с тобой. И если этого не будет, это… это меня погубит. — Тсс, всё хорошо, — тихо сказал Стэн. Он стянул вторую перчатку, обхватил ладонью щёку Кайла и очень осторожно поцеловал его в лоб. — Рассказывай, пока я смою с себя всю эту грязь. Заодно поможешь мне оттереться. Кайл рассказал ему о человеке без рук, стараясь как можно точнее описать зловещее присутствие, которое ощущал во сне и которое не отпускало его даже после пробуждения. Но говорить обо всём этом серьёзно было непросто, пока он помогал Стэну смывать с кожи угольную пыль и пот. Стэн слушал внимательно и с искренним сочувствием, хотя Кайл замечал, что тот постепенно начинает смущаться и возбуждаться. Он не мог винить его за это. Сам Кайл чувствовал то же самое. Он закатал рукава рубашки и штанины брюк, чтобы не намочить одежду, но манжеты всё равно успели промокнуть. — Ты же знаешь, что я сейчас скажу, — произнёс Стэн, пока Кайл помогал ему мыть волосы. На голове у Кайла тем временем красовалась шляпа Стэна. — Спиритический сеанс, — вздохнул Кайл. — Да, знаю. И всё равно не понимаю, чем он может помочь. Мне кажется, эта… штука не хочет ни общаться с нами, ни чтобы с ней вообще пытались заговорить. У меня такое чувство, что она… не умеет говорить. — Почему ты так думаешь? — спросил Стэн. — Не знаю! Я не понимаю, почему всё это происходит. Наверное, потому что я схожу с ума или что-то вроде того. — Ты не сходишь с ума, — сказал Стэн. — Покажи-ка мне ногу, там, где эта штука тебя поранила. Кайл сел на камень и поднял ногу, позволяя Стэну осмотреть её. Носки и ботинки он уже снял, но всё равно чувствовал себя неловко, пока Стэн разглядывал порез. Ему всегда казалось чем-то странно тревожным, когда внимание оказывалось приковано к его ногам. Он никогда не любил покупать обувь или снимать мерки — возможно, потому что для мальчика у него всегда были слишком маленькие ступни. — Чёрт, — сказал Стэн и осторожно опустил ногу Кайла обратно в воду. — Ну, это должно помочь. В конце концов, это родник — целебные свойства и всё такое. Он подмигнул. — Но меня это всё равно очень беспокоит. Эта штука причинила тебе вред. — Да, — сказал Кайл. — И, честно говоря, я не думаю, что одного спиритического сеанса будет достаточно. Нам нужно придумать какой-нибудь способ, чтобы ты мог пробираться в мою комнату каждую ночь. Уверен, только это и поможет. — Кайл, — сказал Стэн. — Ты ведь не серьёзно. Он посмотрел на него с лёгкой печалью. — Ты же знаешь, я бы был там каждую минуту, если бы мог. Но наша жизнь просто не может быть такой. — Жизнь, — повторил Кайл, и от этих слов ему стало легче, несмотря на то что он понимал: Стэн прав. — Но у нас всё-таки будет совместная жизнь? Как думаешь? — Если Бог даст, — ответил Стэн. Он опустил взгляд на себя с лёгким недовольством, словно не хотел, чтобы собственное возбуждение перетягивало внимание на себя и портило этот момент. — Я правда имел в виду всё, что написал, — сказал он. — Я знаю, — ответил Кайл, протягивая к нему руку. — Думаю, это помогло мне остаться в безопасности. По крайней мере, помогло мне не сойти с ума. Он замолчал на секунду. — Мой брат… он думает, что знает о нас. Я, конечно, ничего ему не признал, но он намекнул на некоторые вещи. — Вот мелкий засранец, — сказал Стэн, и Кайл не смог сдержать улыбку. — Я ему задницу надеру, если он попробует доставить тебе неприятности. — Мне бы это понравилось, — сказал Кайл. — Но, скорее всего, это только создаст ещё больше проблем. Давай просто… о Боже, Стэн. Если бы мы только могли сбежать. — Куда? — спросил Стэн. — Нет такого места, где нам не пришлось бы быть осторожными. Он замолчал, а потом крепче сжал руку Кайла. — Но я клянусь тебе — прямо здесь, в этой воде, и пусть эта чёртова гора будет свидетелем моих слов: я не позволю нас разлучить. Просто не позволю. — Иди сюда, — сказал Кайл, снова протягивая к нему руки. На этот раз Стэн подошёл к нему — обнажённый и мокрый. Кайл всё ещё был потрясён тем, что произошло прошлой ночью, и наслаждался тяжестью Стэна, когда тот прижал его к мху у ручья. Его губы были горячими на шее Кайла, а язык мягко касался кожи, успокаивая его. — Можно? — спросил Стэн, отстраняясь, и коснулся верхней пуговицы на рубашке Кайла. Кайл кивнул. Ему это было нужно, хотя обычно они не решались так близко подходить к краю леса. Его дыхание участилось, когда руки Стэна скользнули вниз, расстёгивая пуговицы. — Чёрт, — пробормотал Стэн, распахивая рубашку Кайла, словно его бледная грудь была чем-то, что стоило увидеть. Кайлу почти хотелось скрыть её от него; каким-то образом ему удавалось одновременно выглядеть и худым, и мягким. Он выгнулся, когда Стэн провёл большими пальцами по его соскам, и тревога из-за собственного тела постепенно исчезла. — Может, нам стоит перебраться куда-нибудь ещё? — спросил Кайл, раздвигая ноги. Он почувствовал облегчение, когда Стэн покачал головой. Кайлу уже нужно было кончить, а потом ему нужно было быстро поесть. Он надеялся, что у Стэна с собой было что-нибудь кроме вафель. — Не раньше, чем я пососу вот это, — сказал Стэн, продолжая растирать пальцами его соски. — И вот это. Он опустил ладонь и сжал член Кайла прямо через ткань брюк. Кайл мгновенно обмяк в руках Стэна, застонал — и в этом стоне уже не было ни капли стеснения. — Да, пей меня, — усмехнулся Кайл, когда Стэн наклонился к нему за поцелуем. — У меня целебные свойства. Стэн втягивал его соски в рот, сжимал их губами и покусывал — и Кайл слышал, как в животе Стэна урчит в такт его собственным стонам. Два маленьких пухлых бугорка распухли и начали ныть от постоянной ласки, пока Кайл не взмолился о пощаде. Стэн целовал и покусывал его кожу, спускаясь всё ниже, к паху, задержался у самого пояса брюк и прихватил зубами мягкую складку над ними. Кайл всхлипнул и дёрнулся, но замер, как только нос Стэна ткнулся в его промежность. — Где Спарки? — спросил Кайл, смутившись, что вдруг вспомнил о собаке. — Наверное, он у Крейга, — сказал Стэн. — Он болеет. — Ох. — Кайл приподнялся на локтях, чувствуя лёгкое головокружение. — Прошлой ночью он выглядел так, будто был при смерти. С ним всё будет в порядке? — Не знаю, — сказал Стэн. — Но днём он остаётся один, так что… Думаю, что Спарки рядом ему помогает. Не знаю, что ещё можно сделать для бедняги. — У него правда туберкулёз? — спросил Кайл. Он не хотел сейчас заводить этот разговор, но Крейг ему всё-таки нравился. — Никто не знает, что с ним, — сказал Стэн. — Кроме доктора Тестабургера, но у него правило — не сплетничать о пациентах. Крейг просто бормочет, что это не наше дело, если мы спрашиваем. Ты все еще хочешь, чтобы я отсосал у тебя? — Да, — сказал Кайл и едва сдержался, чтобы не добавить: «Этого бы хотел Крейг». Возможно, это было бы жестоко. Когда Кайл кончил Стэну в рот, ему уже совершенно не хотелось никуда двигаться. Он лежал на берегу ручья, почти голый, лениво водил пальцем по члену Стэна и пытался вернуть себе силы. Ему нужны были сон и еда, но он не мог заставить себя оторваться от головки, с которой сочилась смазка. — Ты как тряпичная кукла, — сказал Стэн, вытянувшись рядом, и склонился к шее Кайла, касаясь её губами. — Уже выдохся? — Я почти не спал, — сказал Кайл. — Просто кончи мне на лицо, или что-то в этом роде. — Чёрта с два, я не буду этого делать. — Почему нет? Кайлу никогда не нравилось, когда Родни так делал, но почему-то сейчас ему хотелось, чтобы сперма Стэна залила его лицо и стекала с ресниц. — Потому что я люблю тебя, — сказал Стэн. Кайл рассмеялся. Стэн шлёпнул его по голой заднице — штаны Кайла так и висели наполовину спущенными. — Я серьёзно! — Я знаю, — ответил Кайл и потянул Стэна к себе для поцелуя. — Но послушай. То, что ты кончаешь мне на лицо, не значит, что ты меня не любишь. — Господи, ты странный, — Стэн улыбнулся и поцеловал Кайла в щёку. — Но, наверное, я бы предпочёл сделать это на грудь. Или на задницу. — Ты мог кончить мне в задницу, — сказал Кайл, и сердце забилось быстрее. Он услышал, как Стэн сглотнул, и нервно встретил его взгляд. — Сейчас? — Нет, — ответил Кайл. — Я слишком голоден для этого. Но когда-нибудь. Скоро, наверное. Я хочу тебя так. Я знаю, мне понравится. — М-м-м, — протянул Стэн. Он гладил себя, и его рука ускорилась. Кайл накрыл его ладонь своей и придержал, сбавляя темп. — Тебе стоит постараться продержаться подольше, — сказал Кайл. Стэн застонал. — Мне кажется, я и так уже продержался. У меня стоит с тех пор, как ты до меня дотронулся. — Постарайся продержаться ещё дольше. Когда наконец отпускаешь, это того стоит. Вот что — у тебя есть с собой еда? Мы могли бы пообедать, а потом ты бы кончил. Как тебе такой план? — Ты мне указываешь, когда я могу кончить? — сказал Стэн, и Кайлу даже понравилось, что тот, кажется, был против. Кайл перекатился на спину, показывая себя Стэну, раздвинул ноги насколько позволяли спущенные штаны и потянулся рукой к своему члену, который уже утратил прежнюю твердость. — Не можешь ждать? — спросил Кайл. — Нужно тебя облегчить? — Я могу подождать, но не хочу, — Стэн выглядел растерянным, будто сам не знал, стоит ему злиться или нет. — Сядь и оближи меня, — сказал он. — Это будет честно. Кайл приподнялся на локтях и снова возбудился от того, что ему приказали. Ему нравилась сама мысль о борьбе за контроль. И ещё больше — мысль о том, что Стэн эту борьбу выиграет. Он послушно взял член Стэна в рот, но лизал его лишь короткими, дразнящими движениями, пока Стэн не застонал и не схватил его за кудри, запрокидывая голову Кайла так, что его раскрытый, часто дышащий рот оказался прямо у головки. — Да, хорошо, — сказал Стэн, когда Кайл принял его глубже. Дыхание Стэна становилось всё более частым и поверхностным, пока он задавал ритм движениями Кайла. Кайл довольно мычал, чувствуя внутри вибрацию, и ждал, чтобы его назвали хорошим или плохим мальчиком. Вероятно, желая доказать себе или Кайлу, что он способен на большее, Стэн продержался дольше обычного, полностью контролируя Кайла за волосы. Когда он наконец кончил, из его горла вырвался скулеж, похожий на всхлип. Кайл проглотил всё с жадностью — в животе у него громко заурчало. Они вместе рухнули на землю, и Стэн придвинулся ближе, чтобы поцеловать Кайла в лицо. От него всё ещё пахло чуть сильнее грязью, чем обычно, смешиваясь с запахом мыла и теплом кожи после секса. — Пожалуйста, скажи, что у тебя есть еда, — попросил Кайл, пока Стэн играл с его волосами, приглаживая завитки, которые он растрепал, когда кончал. — У меня есть банка солонины и немного крекеров, — сказал Стэн. Кайл одобрительно застонал и кивнул. Стэн поцеловал его в нос и потянулся к сумке. Он достал чистые брюки и бросил Кайлу банку солонины, прежде чем надеть их. — Вкуснятина, боже, просто идеально, — сказал Кайл, срывая крышку с банки и запуская пальцы прямо в свинину. — Я всё равно считаю, что тебе нужно провести сеанс связи с духами, — сказал Стэн, вернувшись с крекерами и флягой. — Ты только посмотри на себя, дикарь маленький, сидишь с торчащим членом и ешь? Похоже, это его искренне возмутило — Стэн сам натянул на Кайла трусы и брюки, аккуратно заправил всё внутрь и застегнул ширинку. — Прости, — выдохнул Кайл, на мгновение отрываясь от еды, чтобы перевести дух. — Не извиняйся, — сказал Стэн. Он наклонился вперёд, чтобы поцеловать Кайла, слизывая немного соли и жира, оставшихся после свинины. — Но серьёзно, — сказал он, всё ещё оставаясь близко к лицу Кайла. — Спиритический сеанс. Давай проведём его. — Ты помешался на этом, — сказал Кайл. — Это не я наступаю на зубы демона! Я переживаю за тебя, господи. Сделай это ради моего спокойствия, ладно? Когда твои родители в следующий раз куда-нибудь уйдут? В ту пятницу родителей Кайла пригласили на ужин к Стотчам, и Кайл неохотно позволил Стэну устроить так, чтобы вся компания собралась тем вечером в бывшем «Золотом самородке», а не в «Тёмной лошадке». Бебе даже попросила выходной на ночь ради этого случая и была одной из первых, кто пришёл, вскоре после того, как родители Кайла ушли. — Венди выражает своё неодобрение, — сказала Бебе. — Она рекомендует тебе пить горячее молоко или натирать подушку лавандой, чтобы отогнать кошмары. — Как заботливо с её стороны, — сказал Кайл и забрал у Бебе пальто. По ночам становилось всё холоднее, и Кайл начал жалеть, что в его спальне нет камина. Продолжающиеся кошмары только усиливали этот холод; новых зубов он больше не находил, но каждый раз, когда ему снился человек без рук, ему казалось, что тот становился совсем немного ближе к кровати. Каждую ночь он был в ужасе, и если спиритический сеанс не поможет, он не был уверен, что станет делать. — Твой младший брат присоединится к нам? — спросила Бебе, взглянув наверх, на второй этаж. — Ни за что, — сказал Кайл. — Он, как обычно, заперся в своей комнате с книгами, и если попытается нам помешать, я натравлю на него Картмана. — Вот что значит так поступать со своей собственной плотью и кровью! — сказала Бебе. — Не совсем, — сказал Кайл, чувствуя укол вины. — Он усыновлённый. — Даже так. Может, устроимся здесь, в главной комнате? — Устроимся? Раздался стук в дверь, и Кайл пошёл открыть, пока Бебе начала расставлять стулья. На крыльце стоял Стэн — без шляпы, с аккуратно зачёсанными волосами, словно он собирался на особенное свидание. Кайл решил, что это, в каком-то смысле, и было свиданием, и смахнул с рубашки Стэна немного шерсти Спарки. — Бебе здесь, — сказал Кайл, понизив голос. — Чёрт, — сказал Стэн. — Я думал, может быть— — Да, ну. Я тоже так думал, но она пришла раньше, и, кроме того, они не взяли с собой Айка. Заходи — что это? — спросил он, заметив, что Стэн несёт какой-то свёрток. — То, что я приготовил для вечеринки, — сказал Стэн. — Шарики из колбасы. — Шарики из колбасы. — Да, мясо я взял у мясника. Не думаю, что смог бы заставить себя делать собственную колбасу. В любом случае, это свинина. Эм… которую ты любишь. — Люблю, — сказал Кайл и просиял, принимая свёрток. Он был тёплым снизу и восхитительно пах. Кайл не осознавал, насколько голоден, и почему-то совсем не подумал о том, что его гости могут захотеть еды. Он удивился, когда почти все они что-то принесли: Баттерс явился с пирогом с сыром и луком, который стащил с родительского праздника, Картман принёс кувшин перебродившего сидра, а Клайд — пряный пирог, приготовленный его матерью. Только у Кенни ничего не было, но Кайл всё равно был рад его присутствию. Это было глупо, но он начал воспринимать странности Кенни как нечто действительно указывающее на какую-то потустороннюю и защитную силу. — Крейг нехорошо себя чувствовал, чтобы прийти? — спросил Кайл у Клайда, который смотрел на Бебе, пока она зажигала свечи на барной стойке. — Он хотел прийти, — сказал Клайд, переводя взгляд на Кайла. — Сегодня днём ему было лучше, когда я заходил к нему. Но мы заглянули к нему по дороге сюда, и его мать сказала, что он спит. — Так тяжело видеть, как друг страдает из-за болезни, — сказал Кайл, когда Клайд на мгновение уставился в пустоту, выглядя так, будто вот-вот расплачется. — С ним всё будет в порядке, — сказал Клайд и поспешил отойти, чтобы налить себе чашку сидра Картмана. — Мне нужно как следует напиться, чтобы вынести всю эту чушь, — сказал Картман, наливая себе щедрую порцию. — Ты меня удивляешь, Союзный. Я не думал, что ты веришь в сказки Стэна. Хотя, если уж говорить начистоту, может, это и не так уж удивительно, что вы двое сблизились из-за фей. — Избавься от этого негативного настроя, иначе ты навлечёшь опасность на всех нас, — сказала Бебе. Это заставило всех замолчать. Даже Картман был слегка ошеломлён её серьёзностью, когда она села на один из стульев, которые расставила в круг. Она была одета менее вычурно, чем когда работала официанткой в «Тёмной лошадке»: на ней было тёмно-фиолетовое платье с высоким воротом. Волосы она распустила, и они естественными волнами спадали ей на плечи, придавая ей немного дикий вид. Она скромно улыбнулась, заметив, что все смотрят на неё, изучая её поведение. — Клайд, — сказала она. — Будь душкой, принеси мне кусочек того пирога. Перед тем как они официально начали, было много разговоров и шуток, и Айк дважды выходил, чтобы прошипеть: — Тсс! — и напомнить Кайлу, что ему не разрешали устраивать вечеринку. Разумеется, в ответ раздался дружный хохот. Кайл съел пять шариков из колбасы, приготовленных Стэном, поражаясь тому, какими вкусными они оказались: запечённая смесь из бисквитного теста, чеддера, свинины и мелко нарезанного лука. После них и сидра он почувствовал себя сытым и почти сонным, когда устроился в кругу рядом со Стэном, а с другой стороны от него сел Кенни. — Итак, — сказала Бебе, когда все расселись. — Очистите свои мысли. Даже те из вас, кто не верит, постарайтесь открыться возможностям мира духов. Подумайте о тех, кого вы знали и кто уже умер, и о связи, которая всё ещё соединяет вас с их душами. Баттерс поднял руку. — А если мы не знали никого, кто умер? — спросил Баттерс, когда Бебе уставилась на него. — Ты знал Кристофа, — сказал Клайд. — А Крейг вообще почти покойник, вот о нём и думай, — сказал Картман. Клайд вскочил со стула, уворачиваясь от попыток Бебе схватить его. — Закрой рот! — крикнул Клайд, ткнув пальцем в Картмана. — Ты не врач и понятия не имеешь, о чём говоришь! — Господи, это была шутка! — сказал Картман. — Я просто пытался разрядить обстановку. — Клайд, сядь, — сказала Бебе. Он подчинился, скрестив руки на груди. — Не впускай агрессию в круг. Она может привести к нам злых духов. Кайл, — сказала она, и он слегка вздрогнул, когда она посмотрела на него. — Ты пытаешься обратиться к конкретному духу, который может быть опасен, верно? — Эм… — протянул Кайл. Он почувствовал себя так, словно учитель вызвал его к доске и попросил прочитать какое-нибудь особенно цветистое стихотворение. Ему хотелось придвинуться поближе к Стэну, который смотрел на него с мягким сочувствием. — Ну да. Это мужчина без рук. Только… он не совсем похож на человека. — Это Уродливый Джим! — воскликнул Картман, хлопнув себя по бедру. — Я его знаю! — Что? — Кайл выпрямился, жалея, что выпил столько сидра. Он всё ещё не расспрашивал Картмана о смертях в «Самородке»; уже само то, что пришлось втянуть его в этот сеанс, было достаточно унизительно. — Ты знал человека без рук? — Лично — нет, — сказал Картман. — Засранец помер ещё до моего рождения. Но да, он был такой урод, что женщины, которые работали здесь ещё до того, как моя мама ушла на покой и стала хозяйкой этого места… не хотели его обслуживать. А денег у него было хоть отбавляй, ясно? Он предлагал вдвое, втрое больше обычного! Но они всё равно выставляли его за дверь — говорили, что от него дурно веет. Одна из девушек, которую он схватил, разозлившись из-за отказа, сказала ему: ещё раз тронешь меня — руку тебе отрублю. — Не думаю, что всё это было на самом деле, — сказал Клайд. — Это просто байка. — Было, Клайд, моя мама там была! Ясно? Так вот, — Картман слегка улыбнулся, явно наслаждаясь вниманием. Кайл невольно задумался, не выдумывает ли он всё это на ходу. — Короче, однажды ночью этот тип хватает на улице женщину, пытается взять её силой. Она кусает его, вырывается и рассказывает обо всём девушкам в «Самородке», потому что ей слишком стыдно идти с этим ещё к кому-то, понимаешь? И та девушка, которую он раньше уже хватал, говорит: «Ага. Он схватил тебя обеими руками? Значит, обеих рук он лишится». — Почему я никогда об этом не слышал? — спросил Стэн. — Потому что, Стэнли, это было ещё до того, как твоя маленькая подружка принесла в этот город правосудие Союза. Да и вообще, в те времена не было принято болтать о том, кого ты прикончил по собственной инициативе. Ну, этот ублюдок через день или около того сдох в канаве. От потери крови или ещё от чего. — Эрик! — воскликнул Баттерс, ёрзая на стуле. — Какая ужасная история! — Где его похоронили? — спросил Кенни. До этого он молчал, хотя Кайл ожидал, что именно ему будет что сказать о духах. — Не знаю, — ответил Картман. — Может, его просто выбросили в лесу, на съедение стервятникам. — Давайте не будем так говорить, — сказала Бебе. — Это озлобленный дух, и наши жестокие слова не помогут ему осознать ошибки, которые он совершил при жизни, или избавиться от гнева, за который он всё ещё цепляется. — Почему бы ему просто не отправиться в ад? — спросил Клайд. — Если он был злодеем и всё такое? — Возможно, всё не так однозначно, — сказала Бебе. — Или, может быть, он застрял в своего рода чистилище, потому что его не похоронили как следует. Как бы то ни было, нам нужно дать ему понять, что здесь ему не рады и что он должен покинуть это место с миром. Давайте возьмёмся за руки. — Ох, господи, — пробормотал Картман, но всё же взял за руки Баттерса и Кенни. Сам сеанс в основном сводился к тому, что Бебе разговаривала с духом. Она говорила ему, что, хотя пережить отказ, должно быть, было больно, это не давало ему права брать желаемое ценой чужих страданий. Ладони Кайла вспотели, когда Бебе заговорила о том, что все живые существа прекрасны в глазах своего Создателя и что Уродливому Джиму — она называла его «Джеймсом» — следует вернуться в любящие объятия своего Создателя, а не задерживаться в этом бренном мире, где он пережил столько боли. Постепенно Кайл начал отвлекаться. Пока Бебе продолжала говорить, он украдкой посмотрел на лестничную площадку, чтобы убедиться, что за ними не наблюдают призраки. Но единственным, кто стоял наверху, был Айк. Он хмуро смотрел на них сверху вниз с явным отвращением. — Мама с папой об этом узнают! — крикнул он. Баттерс вскрикнул. Все разом разжали руки. Картман громко рыгнул. На этом спиритический сеанс, более или менее, закончился. — Что ж, лучше мне, пожалуй, не стало, — сказал Кайл, когда они со Стэном стояли на крыльце, проводив всех, кроме Клайда и Бебе. Те остались внутри и разговаривали с такой серьёзностью, что Кайл решил: должно быть, речь шла о Крейге. — Извини, — сказал Стэн. — Наверное, я должен был понять, что это была дерьмовая идея. — Попытаться всё равно стоило, — сказал Кайл. — Честно говоря, в какой-то момент мне действительно стало легче. Когда вы все были здесь, когда в доме наконец стало шумно, когда мы ели… Но история Картмана… Ты ведь не говорил ему, что я видел человека без рук? — Нет, — ответил Стэн. — Я не доверяю этому придурку ничего такого. Скорее всего, он просто выдумал всё это на ходу. А даже если нет — мы же сказали этому Джеймсу убираться, верно? По-моему, Бебе знала, о чём говорила. — Наверное, — недовольно сказал Кайл. Он оглянулся через плечо, чтобы убедиться, что Клайд и Бебе не смотрят. — Быстро, — прошептал он. — Поцелуй мою руку на удачу. Стэн так и сделал, а потом ещё несколько мгновений не отпускал её. Просто встретиться с ним взглядом казалось опасно интимным, но Кайл не хотел моргать, даже когда глаза начали жечь. Стэн отпустил его руку, когда Клайд подошёл к двери, собираясь уходить. — Немного разочарован, что мы так и не увидели ни одного призрака, — сказал Клайд. И, судя по всему, он говорил совершенно серьёзно. — Прости, что разочаровал, — сказал Кайл. — Мне кажется, в этом смысле я оказался плохим хозяином. Никто даже не был одержим. — Но вечеринка всё равно была неплохой, — сказал Клайд. Он повернулся к Бебе. Та стояла, прислонившись к дверному проёму, и выглядела уставшей. Кайл задумался, не придётся ли ей убираться в «Тёмной лошадке», когда она вернётся. — Позволите проводить вас домой, мисс? — спросил Клайд, протягивая ей руку. — Думаю, да, — сказала Бебе и взяла его под руку. — После истории Картмана мне, пожалуй, нужен сопровождающий. Она посмотрела на Кайла. — Просто чтобы ты знал: когда я жила здесь, я слышала самые разные сплетни — и старые, и новые, — но никогда не слышала именно этой истории. — Наверное, он просто пытался меня напугать, — сказал Кайл, хотя что-то внутри подсказывало ему, что это не так. Картман говорил так же прямо, как когда он разглагольствовал о Союзе. По крайней мере, казалось, что сам он верил в то, что говорил. — Всё же будь осторожен, — сказала Бебе, понизив голос. — Мне показалось, что воздух там немного стал легче, но это место, где стены, возможно, видели слишком много страданий. Или слишком много тьмы. Оно похоже на душную комнату, которую давно пора проветрить, и я боюсь, что одного спиритического сеанса может быть недостаточно. Если твой брат побежит жаловаться родителям, думаю, тебе стоит воспользоваться этим как поводом попросить их переехать. Наверняка в городе найдётся другое свободное здание. — Может быть, — сказал Кайл. — Спасибо, что пришли. Он помахал ей и Клайду и вместе со Стэном смотрел, как они исчезают в тумане, направляясь к «Тёмной лошадке». — Иногда мне кажется, что я живу в городе призраков, — сказал Кайл. — Все всегда исчезают в этом тумане, когда уходят от меня. — Я бы всё отдал, лишь бы не уходить от тебя, — сказал Стэн, наклоняясь к нему. Он не осмеливался подойти слишком близко: вечеринка у Баттерса подходила к концу, пары прощались со Стотчами и отправлялись домой. Они могли слышать их только с конца дороги — видимость была слишком плохой, чтобы разглядеть, кто приближается, — но Кайл был уверен, что его родители вот-вот появятся из тумана. — Что ж, — сказал Кайл, услышав смех матери. — Спокойной ночи. Спасибо, просто… спасибо тебе. Просто сидеть рядом с тобой, пока остальные здесь, кажется для меня привилегией. Как будто мы всё равно вместе, даже когда мы не… Он проглотил слово «прикасаемся», потому что его родители появились на другом конце крыльца. Мать выглядела немного выпившей, а отец — уставшим. — Добрый вечер, мальчики, — сказала Шейла. — Только что из бара? — Я пригласил нескольких друзей на вечер, — сказал Кайл. — Надеюсь, вы не против. Миссис Донован передала Клайду пряный пирог, немного ещё осталось, если хотите. — Я больше ничего не смогу съесть! — сказала Шейла и направилась в дом. — Тебе следует предупреждать нас, если собираешься приглашать друзей, — сказал Джеральд, но он не выглядел сердитым. — А теперь заходи, Кайл. А ты, Стэн, иди домой. Уже довольно поздно. — Да, сэр, — сказали они одновременно, и Кайл ухмыльнулся. Стэн сделал свой странный маленький поклон — на этот раз только головой — и спустился по ступенькам крыльца. Джеральд придерживал дверь для Кайла, и, когда тот вошёл обратно в дом, он почувствовал, как снова начинает настораживаться. Пока что будут слышны звуки того, как родители готовятся ко сну, ворчливые требования Айка наказать Кайла за то, что он пригласил друзей домой, и обычные ночные шумы с улицы. А потом всё затихнет, и Кайл останется один в темноте. Поднимаясь по лестнице, он сунул руку в карман куртки, чтобы коснуться записки Стэна. До сих пор она его спасала. — Как будто его наградили, а меня наказали! — кричал Айк Шейле, когда Кайл проскользнул в свою комнату. Хотя от этих слов его сердце забилось быстрее от нервной вины, у него не было сил вступать в спор с братом. Он поспешно зажёг лампу, прежде чем закрыть дверь, отсекая шум истерики Айка. Кайл поднёс лампу к кровати и взял свой экземпляр «Айвенго», который читал уже во второй раз. Это не была одна из его любимых книг, но ему в целом нравились средневековые драмы, а новых книг для чтения у него больше не осталось. Мать обещала, что он сможет заказать книги по почте, если разберётся, как это сделать. В Нью-Йорке книжные магазины были в каждом районе. Он не мог толком сосредоточиться на книге и постоянно поглядывал в центр комнаты, чтобы убедиться, что там не появилось никакое безрукое существо. Ничего не появлялось, но ощущение опасного одиночества становилось всё сильнее по мере того, как дом и улица за окном погружались в тишину. Он всё ещё слышал шаги — то ли из комнаты Айка, то ли от родителей, — и задул лампу, желая попытаться заснуть до того, как в доме наступит полная тишина. Обычно сон сначала приходил легко, потому что с тех пор, как начались кошмары, он постоянно был измотан. Сегодняшняя ночь не стала исключением: сначала ему приснился Стэн, но это был нехороший сон. Стэн заболел; многие люди в городе тоже, и болезнь Крейга превратилась в эпидемию. Только Кенни оставался здоровым, и он провёл Кайла через нечто вроде полевого госпиталя: все жители города лежали на койках, кашляли и стонали, постепенно угасая. Когда Кайл нашёл Стэна, ему пришлось сдерживаться — он смог лишь прикоснуться к его руке, всё ещё боясь, что его чувства к Стэну обнаружат. — Мы все мертвы, да? — сказал Стэн, и Кайл покачал головой. — Но это невозможно, — сказал он. — Ты всё ещё тёплый. Сказав это, он понял, что это неправда. Рука Стэна уже остыла, а его глаза были широко раскрыты и смотрели в никуда. — Проснись же, — сказал Кенни, когда Кайл заплакал, и он проснулся. Кайл лежал на боку, когда пришёл в себя, лицом к стене. Его сердце забилось сильнее, пока он пытался понять: чувствует ли он действительно что-то позади себя, что наблюдает за ним, или это всё лишь у него в голове. Он сунул руку в карман пижамной рубашки за запиской Стэна и с паническим стоном понял, что оставил её в кармане куртки, когда в спешке переодевался ко сну. Он остался без своего защитного талисмана — без обещания Стэна, что тот будет его оберегать, — и теперь был уверен, что на него смотрят немигающие глаза разгневанного духа. Он натянул одеяло на голову. — Уходи, — сказал он. — Тебе здесь не рады. У Кайла всё оборвалось внутри, когда он понял: если это существо и было призраком того самого Уродливого Джима, то именно это когда-то сказали ему женщины, работавшие в «Золотом самородке». Если бы это было так, он пришёл бы от этого в ярость. Затем он услышал что-то рядом с кроватью. Сдавленный, шипящий вдох, а потом медленный, размеренный выдох. — Пожалуйста! — прошептал Кайл, свернувшись под одеялом в комок. — Уходи! Он ждал, прислушиваясь, но больше не услышал дыхания. Под одеялом ему было жарко от пота, его трясло, а сердце гремело в груди. Хотя то, что находилось там, снова замолчало, он был уверен, что оно всё ещё присутствует. Он чувствовал, как оно хочет схватить его, наброситься. Оно не может меня коснуться, — подумал Кайл. Не без рук. Женщины, которые отрубили их, должно быть, забрали их и похоронили где-то вместе с его языком, подальше от его тела. Теперь он хотел вернуть их. — У меня их нет, — сказал Кайл, чувствуя себя сумасшедшим. — Я не знаю, где они! Он снова подождал, и снова ничего не услышал. Он решил достать записку Стэна, даже если не сможет её прочитать. Возможно, он заодно снова зажжёт лампу. Всё, что ему нужно было сделать, — это сбросить одеяло и пересечь комнату, следя за зубами, как он теперь делал всегда. То, что преследовало эту комнату, не могло причинить ему вреда. Оно было ненастоящим, не имеющим тела. Его единственная сила заключалась в том, чтобы напугать его настолько, чтобы он оставался под одеялом. Он высунул руку наружу и начал осторожно стягивать одеяло, готовясь к тому, что увидит. Он быстро сбросил одеяло и перекатился, чтобы так же быстро спрыгнуть с кровати, но человек без рук уже был там — нависал над ним. Его глаза были раскрыты так широко, что казалось, будто вся его голова дрожит от усилия. Его рот тоже был открыт — теперь без зубов, без языка, — и он издавал ужасный хриплый звук, опускаясь над Кайлом. Казалось, его рот становился всё шире и шире, словно он собирался проглотить Кайла целиком. Когда Кайл закричал, вжимаясь в матрас, ему пришло в голову: этот человек пришёл за его языком. Он высосет его прямо изо рта Кайла, чтобы тот больше никогда не смог рассказать никому, почему сошёл с ума. Он проснулся, всё ещё закутанный в одеяло, в ужасе свалившись с края кровати. Одеяло слетело, и он кое-как поднялся на ноги, всё ещё размахивая руками, пытаясь отбиться от кошмара. Бороться было не с чем — это был сон. Но это было чем-то ещё. Кайл всё ещё ощущал его на своей коже, словно был покрыт высыхающей плёнкой чужой слюны. На мгновение он был уверен, что его вырвет, но это прошло, когда он решил, что будет делать дальше: он бросился к куртке, лежавшей на туалетном столике. Он схватил её, всё ещё не понимая, осталось ли существо в комнате вместе с ним или нет. Ему было всё равно, что попытка нападения произошла во сне. Он не останется здесь. Не сможет. Он схватил ботинки и выскользнул в коридор, ступая на цыпочках, чтобы никто не услышал, как он уходит. На крыльце ему потребовалось какое-то время, чтобы зашнуровать ботинки поверх пижамных штанов. Руки всё ещё сильно дрожали. Туман был густым, почти как моросящий дождь, но теперь он уже знал дорогу к дому Стэна, и больше ему некуда было идти, когда он чувствовал себя так. На него напали в собственной постели — он чувствовал себя другим, сломленным, будто действительно лишился языка. Сон о Стэне, умирающем на больничной койке, тоже всё ещё тяжело давил на него, словно это было воспоминание, которое Кенни показал ему, а не просто тревога из подсознания. Он отправился вниз по дороге с каким-то отчаянным, решительным безумием, поднимая плечи от холода. Сначала быстрый шаг придавал ему сил, и ему казалось, что он успешно сбежал от опасности, но когда огни города исчезли за его спиной и он пошёл дальше по дороге к ранчо Стэна, то начал задумываться, почему был так уверен, что этот поход — блестящая идея. Туман был настолько густым, что ему казалось, будто он может его слышать, а его влажная тяжесть начала напоминать шёпот, пока он проходил сквозь него. Он ориентировался по звуку ручья, который тёк вдоль дороги, но по мере того, как он шёл, его журчание тоже стало тревожить его — слишком сильно напоминая болтовню невидимой толпы. Он оглянулся и увидел только серый туман, через который уже прошёл. Казалось, он следовал за ним, словно стена, постоянно двигаясь в едва заметных завихрениях. Кайл вздрогнул, плотнее запахнул куртку и ускорил шаг. Он попытался мыслить рационально, чтобы занять себя во время пути. Очевидно, в его доме осталось какое-то зловещее присутствие, и, возможно, оно было связано с извращенцем, которого убила группа разозлённых женщин. Но, кроме зуба — который мать позже назвала просто куском твёрдой штукатурки, отвалившейся от потолка, — он не видел никаких доказательств того, что его дурные предчувствия или кошмары способны причинить ему настоящий физический вред. Следовательно, ему не стоило спотыкаться на ходу, настолько испуганному, что он едва мог переставлять ноги. Ему не стоило поддаваться всё усиливающемуся ощущению, что шёпот тумана становится громче и отчётливее, почти складываясь в слова. — Кто там? — крикнул он, резко обернувшись, когда один из шёпотов будто пронёсся совсем рядом с его ухом. Он отступил назад, едва не упав в ручей. Ему показалось, что он услышал смех, удаляющиеся шаги — но нет, это была вода. Он снова повернулся и пошёл ещё быстрее, чувствуя, как внутри одежды собирается нервный пот. У него появилось отчётливое ощущение, что кто-то идёт за ним, держась ровно на таком расстоянии, чтобы оставаться вне поля зрения. Шёпот продолжался, и он перешёл на бег, когда понял, что это не просто шум — это был разговор. В тумане позади него находились как минимум две фигуры, и он услышал, как они жестоко рассмеялись, когда он бросился бежать. Хотя он не слышал шагов по гравийной дороге, он знал, что они преследуют его, держась совсем близко. Он услышал собственное рыдание и приказал себе прекратить, взять себя в руки, быть мужчиной. Он уже должен был быть рядом с двором Стэна. Он снова услышал смех, будто в ответ на это внутреннее успокоение, а затем другие голоса — некоторые из них шипели, словно тихо споря с первыми двумя. Новый страх охватил его, когда он врезался в столб забора на краю владений Стэна. Что-то было не так. Так было с самого его появления здесь. Он вспомнил Стэна из своего сна, сказавшего: «Мы все мертвы, да?» Что, если так оно и было? Что, если весь город был мёртв, а разрушенные Брофловски были отправлены сюда в качестве какой-то жестокой шутки — только для того, чтобы их встретили призраки? В это всегда было слишком сложно поверить: в то, как Стэн появился перед ним на том лугу, в его необъяснимую и неприкрытую любовь к Кайлу, в то, как легко он отгонял злых духов, когда они были вместе. Ни разу, пока они были друг у друга в лесу, их никто не потревожил — даже белка. Они прикасались друг к другу, но, возможно, Кайл просто заблуждался, веря, что это действительно происходило. Возможно, прямо сейчас он на самом деле находился в психиатрической лечебнице, обречённый оставаться там после того, что сделал с ним Родни, мечущийся в постели, пока медсёстры удерживали его, привязывая к кровати, погружая всё глубже в этот кошмар. К тому времени, когда он увидел дом Стэна, он уже успел напугать себя настолько, что ожидал увидеть полуразрушенное строение, заброшенное после того, как эпидемия уничтожила поселение. Но коттедж был таким, каким Кайл его помнил: уютным, освещённым изнутри, с дымом, поднимавшимся из одной трубы. Шёпот всё ещё кружил вокруг него, и, хотя паника лишала его способности разобрать слова, ему казалось, что его обсуждают с разной степенью одобрения — словно его жизнь была представлением, на которое собрались мёртвые зрители. Что-то схватило его за заднюю часть куртки прямо перед тем, как он добрался до стены коттеджа, где находилась комната Стэна. Кайл вскрикнул от ужаса и рванулся вперёд. Они хотели забрать его талисман — записку Стэна. Он был уверен в этом. Без неё его бы уже сожрали. Весной его нашли бы вместе с тем Кристофом, а его кожу содрали бы с костей. — Стэн! — закричал он, колотя обоими кулаками в закрытое окно, слишком напуганный, чтобы помнить об осторожности. — Пожалуйста! Впусти меня, пожалуйста! Ему казалось, что невидимая верёвка уже обвилась вокруг его лодыжек, готовясь дёрнуть его назад, обратно в туман. Стэн распахнул шторы, нахмурившись. Он был без рубашки и держал в руках винтовку. Увидев, что в окно бьётся Кайл, он опустил оружие и другой рукой распахнул окно. Кайл забрался внутрь, выбрасывая ноги наружу, словно пытаясь отбиться от рук, которые, как ему казалось, уже сомкнулись вокруг него. — Что случилось? — спросил Стэн, принимая Кайла в объятия и помогая ему забраться внутрь. — Что произошло? — Закрой! — сказал Кайл и сам повернулся, чтобы сделать это, с силой захлопнув окно. Он также задвинул шторы и подпрыгнул, когда, отступив назад, столкнулся со Стэном. — Они… — начал он, а потом вскрикнул от беспомощного потрясения, понимая, что не сможет объяснить. Он поднёс кулаки к лицу и застонал, растворяясь в объятиях Стэна, когда тот обхватил его руками. — Кто тебя обидел? — спросил Стэн. — Они снаружи? Я убью их. Даже по закону твоего отца я имею право убить их, если они находятся на моей территории, особенно если они причинили тебе вред… — Думаю, они уже мертвы, — слабо сказал Кайл. Он опустил дрожащие руки и крепко ухватился за Стэна, тихо застонав от запаха его кожи. Стэн был таким тёплым, только что поднявшимся с постели, и его сердце стучало под щекой Кайла. Конечно, он был живым. Настоящим. Тот сон ничего не значил. — Чёрт, — сказал Стэн. Спарки скребся лапой в дверь спальни и скулил. — Давай, — сказал Стэн. Он подвёл Кайла к кровати, пригладил ему волосы и на мгновение посмотрел ему в глаза, прежде чем подойти к двери и впустить пса. Спарки ворвался в комнату, словно охваченный срочной тревогой, и сразу направился к Кайлу. Он поднялся на задние лапы, лихорадочно обнюхивая его, а передними лапами упирался ему в бёдра. — А ну слезь, — сказал Стэн, оттаскивая его назад за ошейник. — Оставь его в покое. Иди. Ложись у огня. Стэн указал туда, и Спарки послушно ушёл, но всё ещё настороженно поглядывал на Кайла. — Прости, — сказал Стэн и снова закрыл дверь спальни. — Хорошо, что мой старик принял своё обычное лекарство перед сном. Когда он ложится, его уже ничто не разбудит. Он сел на кровать, обнял Кайла за плечи и притянул его к себе. — Что ты здесь делаешь? — спросил он. — Мм? — тихо произнёс Стэн, большим пальцем стирая слезу с уголка глаза Кайла. — Что случилось? Ты уверен, что мне не нужно выйти туда с ружьём? — Эти сны меня уничтожат, — сказал Кайл, качая головой. — Этот… сегодняшний. Стэн, это было так, будто он действительно был там. Я чувствую, что он был. По-настоящему. Будто я проснулся как раз вовремя. — Это моя вина, — сказал Стэн, покачивая Кайла в своих объятиях. — Этот чёртов сеанс. Я должен был догадаться, что он только всё разбудит. — Всё уже было разбужено, — сказал Кайл. — А по дороге сюда… я слышал всякое. Шёпот. Что-то схватило меня за куртку. — Чёрт, — сказал Стэн. — Давай, я помогу её снять. И ботинки тоже. Хорошо? А потом ты можешь лечь со мной. — Боже, да, пожалуйста, — сказал Кайл, закрывая глаза, когда Стэн опустился, чтобы расшнуровать его ботинки. Кайл снял куртку и осмотрел её сзади, не уверенный, что именно ожидал увидеть. Никаких следов того, что её кто-то хватал, не было. Хотя теперь Кайл был защищён самым сильным оберегом из всех — самим Стэном, — он всё равно переложил записку Стэна в карман пижамы, прежде чем повесить куртку на край кровати. — Вот так, — сказал Стэн, стягивая сначала один ботинок, потом другой. — Иди, сядь у подушек. Он поднялся и наклонился, чтобы поцеловать Кайла в щёку. — Я подкину ещё одно полено. Здесь становится холодно. — Ты не думаешь, что я сумасшедший? — спросил Кайл, выполняя его просьбу и забираясь ногами под одеяло Стэна. — Приходить сюда вот так? Это ведь так рискованно. Я просто не мог больше оставаться там ни минуты. Я не мог находиться где угодно, лишь бы не рядом с тобой. — Должен признать, я рад, что ты здесь, — сказал Стэн и, отвернувшись от огня, улыбнулся. Камин в его комнате был небольшим, но хорошо согревал, и Кайл уже чувствовал тепло — возможно, больше от смущения, чем от чего-то ещё. — Но мне всё равно жаль, что сеанс не помог. Нам нужно что-то сделать, чтобы помочь тебе. Я закажу книгу об оккультизме, как только получу зарплату. — Тебе придётся показать мне, как это делать, — пробормотал Кайл. Теперь, когда он лежал в тёплой постели Стэна, его паника из-за кошмара и каких-то странных звуков казалась нелепой. Возможно, ему просто показалось, что кто-то схватил его за спину куртки. — Что именно? — спросил Стэн, подходя к кровати. — Заказывать книги, — сказал Кайл. — Знаешь, я просто безнадёжен. Я ничего не могу сделать без тебя. Он протянул руки, и Стэн опустился в них, притягивая Кайла к себе. — Неправда, — сказал Стэн. — Но я не против делать что-то для тебя. Всё, что тебе нужно. Они ещё какое-то время лежали так, обнимая друг друга. Кайл драматично вздыхал, а Стэн гладил его по спине. — Хочешь, я зажгу лампу? — спросил Стэн. — Нет, огонь даёт достаточно света, — ответил Кайл. — И пусть я, возможно, инфантильный дурак, который начал бояться темноты… пока ты здесь со мной, я в порядке. — Тише, ты не дурак. Я тоже иногда слышу эти вещи, когда поздно возвращаюсь домой один. Особенно сейчас, когда зима уже близко. Это как идти через переполненную комнату с завязанными глазами и заткнутыми ушами. Ты знаешь, что ты не один, но не можешь увидеть, кто разговаривает, или по-настоящему услышать, что именно они говорят. — Именно! — сказал Кайл и отстранился, ошеломлённо глядя на Стэна. — Именно это. О, почему ты так добр ко мне? Он поцеловал Стэна в лицо, потом в губы. — По дороге сюда я почти убедил себя, что ты тоже призрак. Потому что ты как сон… только хороший. — Сначала я так и подумал о тебе, — сказал Стэн. — Вдруг на моём лугу появился какой-то мальчишка с ярко-рыжими волосами, в странной одежде, бледный как смерть. Но потом ты съел мои яблоки, и в твоих щеках появился цвет. Он улыбнулся. — Хочешь молока или чего-нибудь ещё? — Нет, Боже, не оставляй меня, — сказал Кайл и вцепился в Стэна, притягивая его к подушкам вместе с собой. — Мне нужно только это, — сказал он, устраиваясь у Стэна на груди. — Только это. — Пришёл сюда в одной пижаме и всё такое, — сказал Стэн. Он подтянул одеяло выше и укутал им Кайла, а затем положил ладонь ему на затылок. Кайл снова прижался щекой к его груди, слушая биение сердца, и закрыл глаза. — Ты всё ещё дрожишь, — сказал Стэн, мягко перебирая пальцами волосы Кайла. — Теперь ты в безопасности. Всё будет хорошо. Кайл верил ему, погружаясь в сон. Его нога скользнула поверх ног Стэна. Ему хотелось касаться Стэна везде и всегда. Он так отчаянно нуждался в этом — даже больше душой, чем телом. Утром он попробует объяснить Стэну это чувство, хотя, скорее всего, в этом не было необходимости. Всё тело Стэна рядом с ним словно излучало спокойствие и удовлетворение, и Кайл знал: Стэн рад, что он пришёл. Кто ещё мог бы принять его вот так посреди ночи — напуганного, почти обезумевшего и уверенного, что его преследуют призраки? Никто. Только Стэн. Когда он спал в объятиях Стэна, ему не снилось ничего. Он часто просыпался, чтобы немного поменять положение, и каждый раз радовался, открывая глаза и вспоминая, что Стэн рядом. Простыни и наволочка Стэна пахли потрясающе — это был более глубокий, более личный запах, связанный с ним, которого Кайл раньше никогда не ощущал. В каком-то сонном, почти бредовом состоянии он подумал, что этот запах был чем-то очень интимным, и снова перевернулся, прижимаясь к обнажённой груди Стэна. Он не мог решить, что ему нравится больше: зарываться в него так близко, что почти невозможно дышать, или ложиться так, чтобы грудь Стэна прижималась к его спине, а живот Стэна поднимался и опускался в такт дыханию. Всю ночь Кайл менял положение, наслаждаясь обоими вариантами. В какой-то момент он снял свою рубашку, и их ноги переплелись под одеялом: Кайл остался в пижамных штанах, а Стэн — в своих свободных длинных кальсонах. — Я не хочу, чтобы уже наступало утро, — пробормотал Кайл, когда начал светать, а они оба, ещё наполовину сонные, тёрлись друг о друга в поисках тепла. — Ммм, — сонно отозвался Стэн. Его рука лежала на боку Кайла, а большой палец лениво скользил по его рёбрам. — Всё равно сегодня суббота. В начале недели я бы уже вставал и одевался, чтобы идти на рудник. — Тебе ведь не нужно сегодня работать, правда? — Нужно, ты же знаешь. По субботам у нас короткая смена — после обеда. — Боже, да, наверное, я это знал. Побудь со мной до тех пор, пожалуйста? Прямо здесь, в этой постели. — А твои родители не будут тебя ждать? — спросил Стэн. — Нет, я всегда сплю до тех пор, пока ты не приходишь на урок. Наверное, мне лучше прокрасться обратно домой до того, как ты должен будешь появиться. Господи знает, как я это сделаю… Но это же будет ещё не скоро, правда? — Да, — сказал Стэн. Он закрыл глаза и прижался лбом ко лбу Кайла, крепче обнимая его за бок. — Чёрт, а я ведь мечтал об этом. О том, что ты будешь здесь. Такой тёплый и мягкий под одеялом рядом со мной. — Я не такой уж мягкий, — сказал Кайл, придвигаясь ближе к Стэну. Стэн улыбнулся, всё ещё не открывая глаз. — Я тоже, — сказал он. — Просто от тебя такой запах. — А чем я пахну? — спросил Кайл. — Ну… собой… я не знаю. Это единственное, чего я хочу больше всего на свете. — Но у тебя уже есть я, — сказал Кайл и нашарил рукой стояк Стэна, чувствуя его сквозь кальсоны. — Чёрт, — пробормотал Стэн. — Я никогда не могу удержать тебя достаточно долго. И никогда вот так. Чтобы мы могли просто… спрятаться. — Лес пока что довольно хорошо нас скрывал, — сказал Кайл. Глаза защипало от слёз, и он не хотел портить этот мирный момент мыслями о том, как трудно им всегда будет быть вместе. Он прижался губами к губам Стэна, раздвинул их языком и попытался забыться. У обоих было несвежее дыхание, но Кайлу было всё равно. Ему нравился любой вкус Стэна — в нём не было ничего, чего Кайл не хотел бы попробовать. — Возьми меня здесь, — сказал Кайл, когда Стэн навалился на него сверху. — По-настоящему возьми, — прошептал он, и Стэн отстранился ровно настолько, чтобы заглянуть ему в глаза. — Пока мы можем, — продолжил Кайл. — Кто знает, доведётся ли нам ещё раз быть вместе вот так? — Не говори так. — Почему нет? — Кайл хотел бы игнорировать эту тему, но не мог. — Стэн, что мы будем делать? Что вообще нам делать? Я боюсь… нет, я уверен: как только я покину эту постель, меня будет мучить вся оставшаяся жизнь, потому что я буду не с тобой или не так близко, как мне хочется. — Тсс, — сказал Стэн, и Кайл пожалел, что позволил себе сорваться, потому что уголки глаз Стэна начали розоветь. — Я же говорил тебе: меня никто не оторвёт от тебя. Ничто. — Докажи, — сказал Кайл. — Дай мне это почувствовать. Мне страшно, пожалуйста, мне нужно, чтобы ты был… внутри. Полностью. Весь. — Ты же знаешь, я не умею, — сказал Стэн, и голос его дрогнул на последнем слове. Кайл покачал головой. — Умеешь, — сказал он. Каждый раз, с того самого первого момента, когда Стэн ввёл пальцы в Кайла, они оба хотели этого — будто подсели на это ощущение. Вазелин у Стэна уже давно кончился, и он купил новую банку. — Просто… — Стэн поцеловал Кайла, выдыхая ему в губы, успокаивая себя. — Просто дай мне снова разжечь огонь, — прошептал он, и Кайл кивнул. Кайл снял штаны под одеялом, стянув вместе с ними и трусы. Всё тело горело от нервного возбуждения — он лежал обнажённый под одеялом Стэна, свернулся на бок и смотрел, как тот возится с огнём. Спарки проснулся, и Стэн потрепал его по голове. — Я принесу ему что-нибудь позавтракать, — сказал Стэн, обернувшись к Кайлу. — Да, хорошо, — ответил Кайл. — Я бы, эм… предпочёл, чтобы он здесь не присутствовал. Стэн усмехнулся, подошёл к кровати, поцеловал Кайла, а затем вышел из комнаты, натягивая на себя старый потёртый халат, который скрывал его стояк. Спарки поплёлся за ним, и Стэн притворил дверь, оставив Кайла одного. Кайл глубже зарылся в одеяла, укутавшись до самого носа. Он ждал, что страх снова навалится, как только он останется один, но огонь в камине весело потрескивал, а запах Стэна плотно окутывал его, пропитав собой все одеяла. Снаружи туман перешёл в дождь, и к тому времени, как Стэн вернулся, капли уже громко стучали по крыше. — Дождь льёт как из ведра, — сказал Стэн, подошёл к окну и отодвинул одну из занавесок, чтобы Кайл тоже мог видеть. Дождь был словно ещё одна завеса, укрывающая дом от чужих глаз, и Кайл был этому рад. Стэн снова задёрнул штору, сбросил халат, а следом спустил и кальсоны. Под ними ничего не было — он всё ещё стоял, и с неуверенной улыбкой направился к кровати. — Ах да, — сказал он, останавливаясь и поворачиваясь к столу, где на спинке стула висела его сумка. Он присел на корточки, порылся в ней и наконец выудил баночку с вазелином. Кайл откинул одеяло, и Стэн, дрожа, поспешил к нему в объятия. — Там холодно, — пробормотал он и прижался горячим лицом к шее Кайла, прячась. Кайл понимал, что Стэн волнуется, и что дрожь его — не только от холода. Он крепко обнял его, поцеловал в лоб, провёл рукой по волосам. — Твой папа ещё спит? — шёпотом спросил Кайл. Стэн кивнул. — Он проспит до обеда. В руке у Стэна всё ещё была баночка с вазелином, и он приложил её к боку Кайла. Кайл вскрикнул и дёрнулся от холода — Стэн рассмеялся. Они принялись возиться под одеялом, теперь уже смеясь вместе, пока колено Стэна не скользнуло между ног Кайла, и тот не ахнул, замирая на месте. — Тронь меня, — сказал Кайл, протягивая руку и сжимая задницу Стэна в надежде, что это послужит достаточно прозрачным намёком. — Я будто не знаю, с чего начать, — сказал Стэн. — Теперь, когда ты весь мой. — О, а с кем ты обычно мной делишься, когда мы это делаем? С деревьями? — Ага. Им нравится на тебя смотреть, — сказал он и, схватив Кайла за задницу обеими руками, перекатил его на себя. — Они тебе это сказали, да? — спросил Кайл. — Деревья? — Ага. Поэтому нам так везло. Но ты ведь в основном чувствуешь, что тебе везёт? — спросил Стэн, и его лицо стало серьёзным. Кайл кивнул и поцеловал его. Он понимал, что имел в виду Стэн: они всегда будут чувствовать себя преследуемыми, за ними будут следить — призраки они или нет, — но им всё равно повезло оказаться живыми в одно и то же время, в одном и том же месте. Кайл откинулся на подушки, когда Стэн потянулся за баночкой с вазелином. Он ожидал, что это займёт время и что Стэну понадобится много нежности и поддержки. Дыхание перехватило, когда Стэн наклонился, чтобы смазать его — палец легко скользнул внутрь, пока Стэн шире раздвигал ноги Кайла, обхватив другой рукой его левое бедро. — Так хорошо? — спросил Стэн, нависая над Кайлом лицом. Это звучало скорее как хвастливая насмешка, чем как настоящий вопрос, и Кайл даже не успел кивнуть, как Стэн нашёл то самое место, которое Кайл научил его искать. Кайл выгнулся, будто его пронзило молнией, и сжался вокруг пальца в ответ. Он вцепился в бицепсы Стэна и сдавил их, издав гортанный, протяжный стон. В этом положении всё ощущалось намного острее, чем когда-либо на коленях у Стэна. — А это что за штучка? — спросил Стэн, дразня это место и заставляя Кайла вздрагивать. — Кончик твоей души, что ли? — Я же говорил тебе, это предстательная железа, — выдохнул Кайл. — О да, пожалуйста, не останавливайся, продолжай, вот так, сильно… — Ну да, ты говорил мне, что это научное название. Но это звучит как-то… недальновидно, что ли. Ты только посмотри на себя, Кайл, чёрт возьми. Ты даже глаза не можешь держать открытыми, пока я это делаю, да? — У т-тебя тоже такое есть. Не будь таким… самодовольным, а-а-а… — Да? — Стэн довольно хмыкнул и наклонился ниже. Кайл попытался держать глаза открытыми, чтобы доказать, что он может, но это было невозможно — Стэн так выкручивал его, а когда Кайл начал растекаться, замедлялся, чтобы продлить мучение. — Может, когда-нибудь я позволю тебе добраться до моей, — сказал Стэн, прикусывая нижнюю губу Кайла. Кайл вцепился в свой член, несколько раз провёл рукой и кончил, всхлипывая от облегчения. — Входи сейчас, — выдохнул Кайл прямо в губы Стэну. Он лежал обессиленный, член всё ещё пульсировал и медленно опадал. — Пока я… пока я ещё дрожу от этого. — Да, — сказал Стэн, согласно кивая. — Не слишком много, — заметил Кайл, когда Стэн зачерпнул целую гору вазелина. Стэн смахнул половину обратно в банку, а остальное нанёс на себя. Он дышал всё тяжелее, в то время как дыхание Кайла постепенно выравнивалось, и тихо всхлипнул, когда Кайл подтянул колени к груди, бесстыдно открываясь перед ним. — Ты как? — спросил Кайл, заметив, что Стэн замялся. На секунду он подумал, не опустить ли ноги обратно — может, он слишком вызывающе раскрылся. Одно дело, когда пальцы Стэна работали внутри, и совсем другое — показать ему, что именно они там натворили. — Дай мне секунду, — сказал Стэн и медленно провёл ладонью по груди Кайла, отчего тот вздрогнул. — Я хочу запомнить это, как ты выглядишь сейчас. — Ха, — выдохнул Кайл, чувствуя себя неловко. — И как же я выгляжу? — Как будто ты мой, — сказал Стэн. Он раскрыл ладони на рёбрах Кайла, накрывая их целиком, — словно каждый палец был создан для того, чтобы вдавливаться в эту плоть, пока он не ощутил под пальцами каждую межрёберную впадину, когда Кайл судорожно втянул воздух. — Я твой, — сказал Кайл, и Стэн вошёл в него. Он двигался не так медленно, как ожидал Кайл. Но Кайл не стал его останавливать — просто дышал через нос, не отрывая взгляда от Стэна. Сначала немного жгло, потом сильнее, и когда Кайл поморщился, Стэн замер, наклоняясь к нему за поцелуем. — Прости, — прошептал Стэн, застыв внутри. Может, он уже почти весь вошёл, а может, только наполовину — Кайл не мог понять. Он покачал головой. — Не извиняйся, — ответил Кайл. — Мне всегда нравилась эта… эта часть. То, как оно не просто входит, а приходится раскрываться. Но я не знал, почему, — потому что раньше было не так. До тебя всё было иначе. — А со мной — как? — спросил Стэн с беспокойством. Кайл застонал и закрыл лицо рукой, понимая, что не сможет подобрать правильные слова, пока чувствует всё это — желание вобрать Стэна в себя до конца, разорваться от его жёсткого члена. — Я просто безумно этого хочу, — сказал Кайл. — Это как… если мне суждено страдать, то пусть это сделает кто-то хороший. — Я не хочу причинять тебе боль, — сказал Стэн, и его глаза наполнились слезами. Кайл покачал головой и потянул его вниз, сжимаясь вокруг него, чтобы тот вошёл глубже. Стэн зажмурился, его рот приоткрылся. — Боль — неправильное слово, — сказал Кайл, когда Стэн прижался к нему полностью. Их животы подрагивали друг о друга, задница Кайла была набита так плотно, что дыхание стало поверхностным — словно Стэн упирался ему в самые лёгкие. — Когда это ты, это не боль. Это как горячий источник вместо кастрюли с кипятком. Понимаешь? Даже если вода горячее — она не обжигает. Просто постой так минуту. Ты там примерно в десять раз больше, чем у меня в руке. — Чёрт, — выдохнул Стэн, влажно касаясь губами шеи Кайла. — Чёрт возьми, ты такой тёплый. — М-м-м. — Мне никогда… никогда не было так тепло, — Стэн обнял Кайла, с усилием приподняв голову. Кайл сжался вокруг него, когда их взгляды встретились, и Стэн застонал, уткнувшись лбом в щёку Кайла. Они замерли так на какое-то время — пальцы Кайла перебирали волосы Стэна, а дождь барабанил по крыше. В животе у Кайла жалобно заурчало, и они оба рассмеялись. Стэн дёрнулся внутри него от смеха, и это было в основном приятно, хотя немного резко. Кайл приподнял бёдра, пытаясь почувствовать это снова. — Давай, — сказал Кайл, когда Стэн поднял голову и застенчиво посмотрел на него. Стэн отодвинулся и двинулся вперёд, осторожно, пока не услышал стон Кайла. — Нравится? — спросил Стэн с довольным видом и снова толкнулся бёдрами, когда Кайл томно кивнул. Стэн подался вперёд, чтобы поцеловать его, и Кайл двинулся ему навстречу, выгибая спину и закидывая ноги выше на спину Стэна. Он застонал Стэну в рот — этот угол оказался именно тем, что нужно. — Послушай, — сказал Кайл, когда Стэн отстранился, чтобы взглянуть на него, и выдохнул. — М? — Дождь, — сказал Кайл, сам не зная, что именно пытается выразить. Наверное, просто то, что всё это было идеально, и что он слишком остро осознавал: этот момент когда-нибудь закончится. Ему хотелось забыть об этом, поверить, что они могут остаться такими навсегда — или хотя бы переживать это заново каждое дождливое утро. Стэн кивнул и снова поцеловал его. — Я всегда надеялся, что это будет вот так, — сказал Стэн. — Ещё до того, как понял, что вообще происходит под одеялом. — И до того, как узнал меня? — Ну… вроде того, — сказал Стэн. — Это как… полная противоположность одиночеству, понимаешь? — Я знаю. — И я уже не помню, каково это — не знать тебя. Такое чувство, что ты всегда был со мной. — Так и есть, — сказал Кайл. — Как будто я всю жизнь просидел в какой-то тоскливой приёмной. И время от времени туда забредал кто-то и принимался меня мучить. А потом пришёл ты, протянул руку — и мы наконец ушли вместе. — Не верится, что мы говорим о таком, пока я… — Стэн усмехнулся и чуть двинулся, словно напоминая Кайлу, где именно он сейчас находится. — Мне это нравится, — сказал Кайл, и голос его чуть дрогнул от смущения. Стэн кивнул и лизнул его в щёку. — Ты такой чертовски узкий, — выдохнул Стэн. — И я просто… я хочу… — он не договорил, и Кайл почувствовал, как тот сглатывает. — Тебе стоит, — сказал Кайл. — Делай, что хочешь. Я уже… привык. Или расслабился. Или… Ты не сделаешь мне больно. — Уверен? — Да, — сказал Кайл, и ему пришлось быстро заморгать, но слёзы отступили так же внезапно, как и нахлынули. — Я уверен. Стэн двигал бёдрами энергичными, сбивчивыми толчками, останавливаясь после каждой серии, чтобы поцеловать Кайла и поражённо выдохнуть ему в губы. Кайл очень гордился им — он продержался так долго. Когда Стэн наконец кончил, он зажмурился и поморщился, будто пытался сдержаться, бёдра всё ещё двигались в такт, и он отпустил себя только когда Кайл повернулся и поцеловал его в плечо, чувствуя на губах солёный привкус пота. Стэн мощно выдохнул и обессиленно опустился на Кайла, грудь тяжело вздымалась, плечи дрожали. — Прости, — сказал Стэн, когда смог говорить. Его лицо всё ещё было прижато к шее Кайла, ресницы щекотали подбородок. Кайл рассмеялся. — За что? — спросил он. — Я… о, я не знаю. Кажется, я хотел сказать спасибо. — О. Да, спасибо. Иди сюда, — сказал Кайл, хотя Стэн всё ещё был на нём, внутри него. Стэн поднял голову, и они поцеловались, пока их тела медленно разъединялись. Кайл всё ещё пульсировал, сжимаясь всякий раз, как чувствовал, как из него вытекает семя Стэна. Стэн откинулся на подушки и притянул Кайла к себе, целуя его в волосы. — Теперь я позабочусь о тебе, — мягко сказал Стэн. — Дай только отдышаться — и я займусь тобой. — Займёшься мной? — растерянно переспросил Кайл. Он снова не возбудился; это был первый раз, когда в нём был член с того самого дня, как его застали с Родни, и это было прекрасно — чувствовать себя так близко к Стэну, — но нужно было привыкнуть ко многому, и не только в физическом смысле. — Я имею в виду, — сказал Стэн, — что приведу тебя в порядок и принесу еды. Разве не так это делается? — Наверное, да, — сказал Кайл. Ему казалось, что по всему телу — и внутри тоже — пробегает едва уловимая дрожь, будто он меняется, а близость Стэна проникает в него навсегда, оставляя неизгладимый след. — За мной никогда по-настоящему не ухаживали, — сказал Кайл. После секса с Родни он приводил себя в порядок как можно незаметнее и брал еду, если она была, но всегда чувствовал себя при этом отвратительно — будто принимал плату за оказанные услуги. — Что ж, — сказал Стэн, приподнимаясь на локте и всё ещё прижимая Кайла к себе. — Я бы сделал для тебя больше, если бы мог. Посадил бы тебя в горячую ванну, устроил бы пир, продержал бы тебя здесь весь день. — Когда-нибудь, — сказал Кайл, сам не очень веря в это. Стэн улыбнулся и принялся целовать его лицо, то и дело останавливаясь, чтобы лизнуть в случайное место, пока Кайл не рассмеялся и не заёрзал в его руках. — Мне почему-то хочется пройтись по тебе языком, — сказал Стэн и на мгновение задержался губами на мочке уха Кайла. — Это странно? — Нет, — сказал Кайл. — По-моему, это идеально. Господи, просто подержи меня ещё немного. До всяких там купаний. — У тебя живот урчит, — заметил Стэн, но всё же сделал так, как просил Кайл, притянул его ближе и поправил на нём одеяло. Дождь за окном всё не прекращался. Кайл не осознавал, как сильно скучал по городскому шуму — теперь он хотел, чтобы дождь лил вечно, удерживая их вдвоём в этом маленьком доме и создавая преграду между ними и всем, что осталось снаружи. Они прижались друг к другу и задремали, пока Спарки не начал скрестись в дверь. Стэн поднялся, оставив Кайла в кровати. Вернулся он с горячей водой и чистым полотенцем, а затем снова ушёл — готовить завтрак. Кайл умылся при свете камина и почувствовал лёгкую боль внизу живота — от этого он снова возбудился. Но забыл об этом мгновенно, когда Стэн вернулся с яичницей и беконом. Они ели вместе в постели, передавая друг другу вилку и угощая один другого полосками бекона. — Уже становится поздно, — сказал Стэн. — Хочешь одеться? — Чёрт, нет, — ответил Кайл. — Но я понимаю, что ты прав. Ну что ж, приходи на урок фортепиано, ладно? — Мне кажется, мы слишком долго ждали, — сказал Стэн, и у Кайла внутри всё оборвалось. Его мать, возможно, уже поднялась к нему в комнату. Но она выпила прошлой ночью, так что был шанс, что она всё ещё спит. — Мне пора начинать подниматься на гору, — сказал Стэн. — С такой погодой дорога займёт больше времени. — Тебе правда нужно идти? — спросил Кайл. — А вдруг там оползень или что-то в этом роде? — Дождь идёт всего около четырёх часов, — сказал Стэн. — Никаких оползней, не бойся, — он поцеловал Кайла в щёку и ущипнул за складочку на бедре. — Давай, иди, пока родители не хватились тебя. Я провожу до города. Стэн одолжил Кайлу свою старую шляпу и чистую одежду — всё было Кайлу велико. Всю дорогу до города они шли молча, под проливным дождём, грязь чавкала под сапогами. Кайл поймал себя на мысли, что их будто изгнали из рая, и вот она — их настоящая жизнь. Он понимал, что драматизирует, но был хотя бы благодарен, что вокруг нет тумана и призрачных шёпотов. — Я больше никогда не лягу в той комнате, — сказал Кайл, перекрикивая шум дождя. — В прошлый раз мне приснилось это существо — оно было совсем близко. В следующий раз оно сядет мне на грудь. — Как только поднимусь на гору, поговорю с Клайдом, — сказал Стэн. — Насчёт святой воды и всё такое. Я вообще-то в это не очень верю, но случай исключительный, — он коснулся поясницы Кайла. До города оставалось ещё около километра. — Никто не сядет на тебя, кроме меня, — сказал он. — Ну, — сказал Кайл, — в святую воду я, конечно, не верю, но я уже на пределе. Хотя я рад, что у нас была прошлая ночь, — сказал он тише. — И я никогда не забуду это утро. — Конечно, не забудешь, потому что оно повторится, — сказал Стэн. — Как-нибудь. Я клянусь тебе. Кайл не был уверен, как в это верить, если только Стэн не имел в виду, что они будут заниматься сексом у ствола дерева до наступления зимы. Он устало улыбнулся Стэну. Они разошлись на развилке: Кайл пошёл в сторону города, Стэн — влево, к горе. Пройдя немного, Кайл обернулся через плечо — боялся, что Стэн исчезнет, как призрак. Но Стэн всё ещё был там, шёл прочь с сумкой через плечо, шляпа намокла от дождя, вода стекала с полей. Издали он казался таким маленьким, и Кайлу захотелось догнать его и сказать: он намного меньше горы, он должен быть осторожен, приближаясь к ней. Но это было глупо — он повернулся и пошёл в город, чувствуя себя чудовищно одиноким. Кайл не знал, который час: из-за облаков определить время было трудно, небо оставалось почти таким же тёмным, как на рассвете. Он вышел из дома Стэна около одиннадцати, но дорога под дождём казалась бесконечной, ливень был слишком сильным, чтобы говорить. К дому он добрался уже еле волоча ноги; попытался сбить грязь с ботинок, а потом просто снял их — понял, что это бесполезно. Он вошёл, думая о горячей ванне, но, увидев мать, сидящую в одиночестве за столом с чашкой чая и выражением беспощадного осуждения на лице, понял: ничего тёплого она ему не предложит. — О, — сказал Кайл, остановившись у двери. — Я… — Не оскорбляй меня историями, — сказала она. Её кожа казалась сероватой, по мешкам под глазами он понял, что она почти не спала. — Я знаю, где ты был. — Мама, — сказал Кайл, пытаясь улыбнуться, — ты не понимаешь… — Понимаю! — перебила она, прищурившись. — После всего, что мы сделали, чтобы помочь тебе, Кайл, ты снова подвергаешь себя этой опасности? Твой брат ночью проснулся с приступом, он с отцом у врача. — С приступом? — Я зашла к тебе перед уходом и сказала отцу, что мы должны дать тебе выспаться. Но тебя уже не было. Как долго, ты думаешь, это может продолжаться? Ты думаешь, все будут с тобой добры, как мы? Что тебя всегда будут прощать? Я хотела поддержать тебя — но, видно, этим я тебя погубила. Кайл молчал, не зная, продолжать ли отрицать или упасть к её ногам и разрыдаться. Он снял мокрую куртку и шляпу Стэна. — Мне уйти? — спросил он. — Я достиг предела твоего прощения? — Детка, — сказала мать, и у Кайла защипало в глазах, когда он увидел, что и она вот-вот заплачет. — Я знала… часть меня знала, как только ты привёл этого мальчика на урок фортепиано. Но я думала, что это не проблема, что он скоро увлечётся какой-нибудь девушкой. Если он… если вы оба… ты знаешь, я не могу этого позволить. Я не могу позволить тебе снова делать это с собой. — Это не одно и то же, — сказал Кайл, едва слышно. Его мать закрыла глаза и сжала чашку обеими руками — казалось, она готова была растереть её в пыль. — Конечно, не одно и то же, — сказала она. — Это совсем другая фантазия. Но это всё, что есть, Кайл. Фантазия. Ты такой упрямый! Как и я в молодости, но, слава богу, я хотела другой свободы. Ты ведь знаешь, что не сможешь жить с такой тайной. Особенно здесь, в таком маленьком городе. — Меня не отлучат от него, — сказал Кайл и тут же пожалел, увидев, как она отвернулась — будто больше не узнавала его. Будто часть его уже покинула этот дом. — Ступай в свою комнату, — сказала она. — Пока я не сказала чего-нибудь жестокого. Он ушёл, слишком злой, чтобы плакать. Дверью не хлопнул — боялся, что его ярость придаст сил какому-нибудь злому духу. Когда он вспомнил о записке Стэна и захотел найти в ней утешение, у него перехватило дыхание от ужаса: если она промокла, слова могли смыться. Он не был рад, что оставил записку в кармане пижамы у Стэна, но был благодарен, что она не превратилась в мокрый бумажный ком с расплывшимися чернилами. Он подошёл к окну — сам не зная, что надеется увидеть. Улица была пуста, её заливало водой, город словно впал в спячку из-за непогоды. Тот день за облаками стемнел быстро. Отец и Айк вернулись домой всего через час после Кайла. В доме было тихо — все заперлись по своим комнатам. Кайл ждал, что мать зайдёт к нему и заговорит мягче, но она не пришла. Его отец, который, по всей видимости, всё ещё ничего не знал, позвал его ужинать. Кайл сказал, что не голоден, и вскоре отец принёс ему два куска хлеба с маслом. — Нельзя совсем не есть, — сказал он, коснувшись щеки Кайла так, как не делал с тех пор, когда тот был совсем маленьким. — Ты же знаешь. — Что с Айком? — спросил Кайл. — Мама сказала, у него был приступ. Джеральд вздохнул и посмотрел в окно. Кайл тоже посмотрел — но там ничего не было, только затихающий дождь. — Твоему брату сейчас непросто, — сказал Джеральд. — Ты должен быть к нему добрее. — Он обращается со мной как… — Кайл осекся, не желая вдаваться в подробности. — Я постараюсь, — сказал он и посмотрел на хлеб, лежащий у него на коленях, отщипывая маслянистый кусок. Позже тем же вечером Кайл услышал стук костяшек пальцев по входной двери — значит, уже пора идти в «Тёмную лошадку». Он сбежал по лестнице в пальто и шляпе так быстро, как мог, но опоздал. Мать уже прогнала Стэна. — Сегодня ты останешься дома, — сказала она. Отец читал у окна, покуривая трубку. Кайл взглянул на него — тот даже не оторвался от газеты. — Ты пропустил ужин, — продолжала Шейла. — Я не позволю тебе пить на голодный желудок. Ты слишком рискуешь. Своим здоровьем. — Слушайся мать, — буркнул Джеральд. Кайл развернулся и быстро поднялся к себе — в животе будто угли жгли. В нём кипела ярость, которая никак не утихала, хотя он знал, что не имеет права на такое возмущение. Родители поступили милосердно, не выгнав его за то, что он сделал. Умом он это понимал, но не мог чувствовать благодарности. Он никому не причинил вреда тем, что лёг со Стэном, прижимался к нему ночью, согреваясь, и любил его так сильно, что это ощущалось как дыра в груди, прожигающая его изнутри. Единственный, кому он мог навредить, если бы стал отрицать это, — сам себе. Он не пытался заснуть, хотя глаза начали слипаться, пока он читал «Айвенго». В какой-то момент он задремал и проснулся от того, что кто-то прокрался в его комнату — тёмная фигура, двигавшаяся бесшумно, как тень. — Айк! — воскликнул Кайл, сердце колотилось. — Какого чёрта ты делаешь? Айк замер, едва освещённый догорающим светом лампы Кайла. Масла оставалось на донышке. — Ну… — начал Айк. Он выглядел маленьким, испуганным и очень бледным. — Я не могу объяснить. — Не можешь объяснить что? У меня был тяжёлый день, пожалуйста… — В моей комнате что-то есть, — сказал Айк. — Что-то? — Я не хочу быть там один. Они уставились друг на друга. Кайл всё ещё был зол, и было бы справедливо выставить Айка из комнаты с позором, как Айк поступил с ним. Но он вздохнул. — Иди сюда, — сказал Кайл, похлопывая по кровати. — Я зажгу лампу. Можем ещё немного почитать. — Хорошо, — сказал Айк, и то, как он бросился к Кайлу, было и обнадёживающим, и тревожным: Айка было нелегко напугать. Кайл отложил расспросы — слишком тронутый доверием брата, чтобы пытаться выведать его тайны. Он долил масла в лампу и снова взял «Айвенго». Это был роман из тех, которые Айк обычно терпеть не мог, но он прижался к Кайлу и внимательно слушал его чтение. — Потушить свет? — спросил Кайл, когда Айк начал засыпать, слюнявым ртом уткнувшись ему в плечо. — Нет, — сказал Айк и взглянул на него. — Нет, оставь. — Айк… — Не заставляй меня рассказывать, — сказал Айк. Он зажмурился и вцепился в рубашку Кайла. — Оно пришло прошлой ночью. Когда тебя не было. — Откуда ты узнал, что меня не было? — Я не знал. — Айк покачал головой и снова вцепился в рубашку Кайла, пытаясь сжать её в кулаке. — Я просто почувствовал. Словно барьер, который держал эту тварь, исчез. И я подумал: Кайл ушёл от нас. — Я не… я не уйду, — сказал Кайл. Он убрал книгу и натянул одеяло повыше. — Всё, теперь ты в безопасности. Айк уснул, а Кайл остался сидеть, не смыкая глаз, и следил за комнатой. Ничего не произошло. Он подумал, что, возможно, нашёл средство получше святой воды: безрукий человек был одиноким духом, питающимся одиночеством. Кайл чувствовал себя сильнее оттого, что на него положились, но не стал меньше опасаться силы этого существа. Айк отверг Бога в пять лет; он не был склонен к фантазиям. Если что-то напугало его до такой степени, это был не тот призрак, которого можно прогнать одной лишь братской заботой. Возможно, его можно отпугнуть — но не победить.