Оберег

Инквизиция добралась даже до Элизии Эйдес – маленькой деревушки, изолированной от внешнего мира. С тех пор, как на Амфореусе признали существование ведьм и дали добро на их уничтожение, под острые взгляды попадала каждая вторая девушка. Будь то невероятная красота, зелёные глаза или толпы женихов, снующих вокруг несчастной девицы – всё, что не вписывалось в общественные нормы, сжигалось. Поначалу этим занималась инквизиция, отправленная церковью в разные уголки страны. Всего за один день в Элизии Эйдес на костре сожгли десять названных ведьм, что для небольшой деревушки стало настоящей пыткой: впавшие в отчаяние матери рвались сквозь толпу в истерике, крича о невинности их дочерей, юноши с недоверием смотрели на своих возлюбленных. А ведомая толпа требовала сожжения «дьявольских тварей». Вскоре люди начали творить самосуд, сжигая ни в чём не повинных девушек самостоятельно. Настоящие же ведьмы, стоило почуять опасность, скрылись в лесах. Те, что остались жить среди людей, скрывали свои способности и жили в тревоге о том, что за ними вот-вот придут и сожгут, не желая слушать оправданий. Фаенон родился спустя долгое время, когда церемонии сжигания проводились не чаще, чем раз в несколько лет, а то и меньше. Пыл людей постепенно утихал, но в сердцах их выстроилась крепкая стена настороженности. Стоило кому-то увидеть в доме у девушки намёк на колдовские чары, как та мгновенно прощалась с жизнью, подвергаясь перед последними минутами жестокой пытке над беспощадными языками пламени. Фаенон рос с мыслью о том, что ведьмы – это зло, прямая угроза человечеству. Ведьм нужно сжигать, от них нужно защищать. В детстве он любил слушать рассказы стариков о жутких проделках женщин, пользующимися чёрной магией. Одна влюбилась в молодого юношу, но, узнав, что тот предпочёл другую девушку, пригласила несчастную избранницу на чай и вырезала её сердце, чтобы во время полнолуния провести ритуал и приобрести обличье возлюбленной юноши. Вторая, живя в одиночестве, мечтала о ребёнке и в порыве удушливой зависти прокляла соседскую женщину, что вот-вот должна была родить здоровую девочку. Третья занималась врачеванием, в тайне используя тёмную магию и, отравляя жизни людей, навлекала на них череду неудач. С самого детства в голову мальчика вбивали, что все ведьмы от природы желали людям зла. Где-то за переулками домов, в тени деревьев мрачного леса или в неприметном домике деревни могли прятаться ведьмы. Они терпеливо выжидали, когда люди потеряют бдительность и вновь станут уязвимыми к их проклятиям. Они завидовали счастливым женщинам и девушкам, хранили в своих укрытиях губительную ненависть к человечеству и выходили наружу лишь в полнолунную ночь. Фаенон мечтал вырасти и стать рыцарем, чтобы подарить своей овдовевшей матушке и маленькой деревушке крепкую защиту от жутких ведьм и их пугающих проклятий. Помимо этого в мире всё ещё бушевали войны, и иногда зависть ведьм была ничем по сравнению с жестокостью обычных людей. Он обещал себе, что вырастет и обязательно избавит мир от любых неприятностей, будь то долголетняя война или проклятие. Но, когда девятилетний мальчик, взмахнув посреди комнаты деревянным мечом, опрокинул с дальней полки стопку книг, что-то внутри него с треском сломалось. Уже устоявшийся внутренний мир Фаенона начал проваливаться в бездну, точно прогнившие доски старого моста падают в бушующий поток воды. Матушка строго настрого велела никому не говорить о своих способностях. Женщина, чья мать была ведьмой, с ужасом смотрела на сына, которому передались способности бабушки. Тогда Фаенон понял, почему любимая мама никогда не рассказывала про его бабушку. С давних времён было принято, что колдовскими чарами могут обладать только женщины. Матушка совсем не ожидала, что её маленький защитник может унаследовать силы её матери, скрывшейся в лесу ещё до рождения внука. Женщина никогда не говорила своему сыну, как она относится к ведьмам на самом деле. Но Фаенон не забудет животного страха своей матери, случайно оказавшейся рядом именно в тот момент, когда юнец заставил книги с грохотом развалиться на полу. В тот день мальчик горько плакал: мысли в голове беспорядочно мешались между собой, прямо как те самые детские сказки, аккуратно разложенные на полке по алфавиту, что в одно мгновение рассыпались на пол комнаты. Мама читала их Фаенону перед сном, затем целовала в лоб и говорила как сильно любит его. Тогда, видя искажённое страхом лицо матери, мальчик не осмелился спросить у неё, любит ли она его так же сильно. Не поменяла ли своего отношения к сыну? Ведь он – зло. Всё это время мальчик мечтал защитить людей от самого себя. Он оказался тем, кого крепко-накрепко ненавидели люди, ради которых тот готов был на всё. Но разве может быть добродушный маленький Фаенон причиной людских бед? Ему ведь тоже очень страшно. Теперь в этом большом мире он впервые ощутил себя одиноким. Стоит только допустить одну ошибку, и люди накинутся на него, словно дикие животные, желающие избавиться от чужака на своей территории. Развязать клубок мыслей маленькому Фаенону было куда сложнее, чем сложить книги обратно на полку. И для этого понадобилось намного больше времени, чем пара минут. Несколько лет юноша противоречил сам себе: сначала на вопрос «Имею ли я право защищать людей от ведьм, если сам такой же?» отвечал одобрительно, ведь он – это он. Фаенон. Он ни за что в жизни не причинит людям зла. А потом на внезапно пришедшую мысль о том, чтобы научиться пользоваться магией, ругал себя. Но в то же время признавался самому себе, что всё-таки хотел бы научиться этому. И тут же вновь корил себя, ведь «Тогда чем ты будешь лучше других ведьм?». Так проходили годы, но с годами Фаенон так и не понял, на чьей он стороне. То есть, понял, конечно. На стороне людей. Это само собой разумеющееся. Он будет защищать их не смотря ни на что. Но вдруг не каждая ведьма желает зла людям? Вдруг и они нуждаются в защите от людей? Фаенон, на самом деле, не желал бы принимать ничью сторону. Он бы очень хотел защитить всех. Размышлять об этом юноша мог сколько угодно, так и не придя к ответу ни на один свой вопрос, зато получив головную боль. Одно остаётся ясным – Фаенон желает добра всем существам в этом мире, поэтому будет стараться изо всех сил, чтобы суметь обеспечить защиту каждому, кто в ней нуждается. Даже ведьмам. Наверное. В этом он всё ещё был не уверен... Дабы не навлечь на себя подозрения жестоких людей, коих маленький Фаенон так любил, он продолжал стремиться к рыцарству и помощи жителям деревни с юношеским энтузиазмом и яркой добродушной улыбкой. Днём мальчик помогал соседям сеять пшеницу, таскал воду и ящики с урожаем. С усердием учился колоть дрова у крепко сложенных мужчин. А вечером, попрощавшись с удивлённой таким быстрым уходом Киреной (порой девочка приходила потренироваться с Фаеноном), возвращался домой и расспрашивал матушку про ведьму-бабушку. Детское любопытство Фаенона без сомнений перевешивало страх перед людьми, что в любой момент могли обнаружить у маленького рыцаря колдовские силы. Матушка была единственной, при ком мальчик мог говорить об этом открыто, но и та пресекала его почти сразу. Тревога и осторожность матери не выносили ни одного разговора о своей испорченной родословной. А потому, так и не утолив своего любопытства, Фаенон понуро плёлся от разъярённой женщины в кровать. И, когда последняя свеча в доме потухала, а в соседней комнате слышалось ровное дыхание матери, Фаенон зажигал свечу и с любопытством читал старую книгу бабушки, когда-то давно спрятанную в половице пыльного чердака.

***

В подростковом возрасте Фаенон кое-что понял: стариковские страшилки про ведьм – всего лишь выдумка, а сами ведьмы боятся людей больше, чем люди ведьм. По ночам он часто перечитывал книгу своей бабушки. Он нашёл её ещё в детстве, когда рылся на забытом чердаке в поисках чего-нибудь похожего на меч. Тогда Фаенон и не подозревал, что эта странная записная книга с кожаной обложкой станет для него частью его личности. Откинув её (ведь это был не меч) и напрочь забыв о ней, он не знал, что вскоре в его голове появится множество вопросов о своей родословной и врождённом даре. Мальчик с соседскими детишками часто играл в рыцарей, и деревянный меч одного из его славных друзей сломался. И был бы Фаенон Фаеноном, если бы в ту же секунду не помчался на поиски нового меча для деревенского мальчишки? Возвращаясь к книге, читал Фаенон не очень хорошо – в деревне у них не было возможности для полноценной учёбы, хотя Пифея старательно пыталась обучить детей базовым знаниям. Обычно Фаенон во время уроков уходил в свои мысли и давал волю сладким мечтам о том, как вырастит и станет сильнейшим рыцарем Амфореуса. И всё же, что-то понимать удавалось, ведь частые оплеухи от Пифеи повлекли собой большее желание изучать чтение и письмо. Именно из книги юноша вычитал несколько простых заклинаний. Например, как зажечь свечу или как заставить метлу подметать. Иногда Фаенон баловался с листьями, спадающими с деревьев и поднимал их в воздух. Вздрагивал, как только слышал чьи-то шаги и суетливо прятал потрёпанную книгу от любопытного взгляда Кирены. – Что это у тебя? – заглядывая за спину сидящего под деревом Фаенона, с хитрой ухмылкой спрашивала девочка. – Да ничего, – отмахивался Фаенон, – просто... Мой дневник. Я записываю туда свои мысли, – неловко улыбаясь, чесал парень затылок. – Покажешь? – склонила голову Кирена с интересом. – Может, в следующий раз... Кирена никогда не настаивала. Просто пожимала плечами и меняла тему, за что Фаенон всегда был ей очень благодарен. Девочка будто знала, что её друг что-то скрывает, но позволяла ему оставлять свои тайны при себе, заботливо умалчивая о том, что видела порхающие в воздухе листья в ту безветренную погоду. Что ещё для себя понял Фаенон, так это то, что не все ведьмы – зловещие существа, желающие смерти людям. В глубине души парень надеялся, что если покажет жителям деревни, что с помощью магии можно творить не только зло, они перестанут таить в сердцах глубокую ненависть к непохожим на них. Но разумом Фаенон понимал, что это невозможно. Стоит ему выйти в свет и показать свои силы, как его тут же сожгут на костре. Страх перед магией и проклятьями сильнее, чем Фаенон и его добрые намерения. Даже если он будет всю жизнь без устали помогать жителям деревни, его настоящую сущность никогда не примут. Люди не любят тех, кто отличается от них – они боятся, ненавидят и желают избавиться от потенциальной опасности, и Фаенон не может их за это осуждать. С восьми лет вплоть до двадцати рыцарь учился боевым навыкам, стремительно шагая навстречу своей мечте. Желание уберечь и защитить людей, окружающих его, стать их надеждой, ни секунды не пропадало и всегда стояло у него на первом месте. И он упорно трудился для того, чтобы однажды стать чьим-то спасителем. Но навязчивая мысль о том, чтобы научиться магии маячила где-то внутри тусклым огоньком, с каждым днём надоедая всё сильнее. Матушка не переставая твердила сыну, что он не должен заниматься этим каждый раз, стоило еиу заикнуться о магии. Да и Фаенон сам понимал, что это неправильно. Предрассудки людей глубоко впились в его сознание, и он долгое время противился желанию развивать свои способности дальше, чем то, чему уже успел научиться в порыве юношеского любопытства. В старой книге бабушки, помимо различных ритуалов и мелких заклинаний, были написаны её личные истории и более масштабные опасные заклинания. Иногда Фаенон задавался вопросом, почему ведьма оставила книгу там, на чердаке? Знала ли она, что её дар (или это было проклятие?) достанется внуку? Отвечал юноша себе на эти и множество других вопросов с трудом. Матушка отказывалась говорить об этом наотрез, а спросить больше было не у кого. Быть может, в деревне живут другие ведьмы, но спрашивать и искать он не хотел – страшно, вообще-то. Опасно. Порой Фаенон противился желанию отправиться в лес на поиски бабушки и узнать всё лично от неё. Лишь долго всматривался в тени высоких деревьев, замедляя шаг, когда к вечеру возвращался с тележкой урожая домой. Остаётся лишь довольствоваться тем, что было написано в книге. А там, в общем-то, не слишком много...

***

– Хочешь я погадаю тебе на картах? Тёплый ветер бережно развивал волосы нежного розового цвета, подхватывал стебли пшеницы и задорно трепал непослушные пряди Фаенона. Кирена уселась рядом с другом, что облокотился об одинокий валун после изнурительной тренировки. Девушка прищурилась, с мягкой улыбкой заглядывая Фаенону в глаза. Фаенон медлил с ответом. Не то чтобы он верил в пророчества и гадания на картах... Но разве не глупо отрицать это, когда сам являешься наследственным колдуном (или лучше сказать ведьмаком? Фаенон часто путался, но не придавал особого значения правильности ярлыков. Достаточно лишь того, что он унаследовал страшные силы)? К тому же Кирену юноша расстраивать не хотел, а значит остаётся лишь смиренно вздохнуть и кивнуть с улыбкой. – Надеюсь, карты покажут тебе мою успешную рыцарскую карьеру, – усмехнулся он, скатываясь вниз по камню. Кирена уже принялась тасовать карты, качая головой. – А если твоя судьба повернётся совсем в другую сторону? – предположила она. Её взгляд скользнул по лицу лучшего друга, и девушка встретила весёлые огоньки голубых глаз. – Тогда я буду ей противиться! – послышалось весёлое со стороны Фаенона, – моя судьба – защищать вас от ведьм, и ничего этому не помешает. «Только если я сам не стану тем, от кого придётся защищать...» – мрачно добавил про себя юноша. Он тут же отбросил неприятную мысль подальше от себя, не желая сейчас об этом думать. В голосе Фаенона звучала искренность, и он действительно не собирался уступать судьбе контроль над своей жизнью. Иногда Фаенон мечтал показать себя всему миру, стать лучшим рыцарем на Амфореусе, но если этого он всё же не добьётся, то ему будет достаточно защищать своих родных и близких от злых умыслов ведьм и людей. Но всякий раз, когда он думал об этом, в груди билось странное противоречивое чувство, к которому он давно уже привык. О том, что Фаенон унаследовал способности своей бабушки знали только он и его матушка. О том, что Фаенон изо дня в день практиковался в магии, не знал никто. В таком случае, разве может он защищать людей от ведьм, если сам не против побаловаться с магией? Мысль о том, что юноша, желающий уберечь людей от опасности, сам может стать для них угрозой, порой не давала Фаенону покоя. Она каждый раз возвращалась к нему, словно назойливая муха, заставляя размышлять всё больше и больше. Бывало из-за этого Фаенон бросал магию на несколько недель. Но перед сном каждый раз доставал из-под кровати потрёпанную книгу и долго рассматривал размашистый почерк своей бабушки. А затем снова возвращался к магии и вновь приходил к тому, откуда начал. Это порочный круг, который разорвать может лишь две вещи: сжигание Фаенона людьми или сжигание этой книги Фаеноном. Юноша давно уже не мог отрицать, как сильно его тянет к магии. Похоже, это побочный эффект от унаследованных способностей к ней. И он не мог определиться, чего больше хочет: избавиться от этого эффекта или жить с ним дальше. Аккуратные пальцы девушки ловко выбирали по три карты из колоды. Те с глухим звуком падали на изумрудную траву друг за другом, создавая отдельную историю для глаз юной гадалки. Иногда в голову Фаенону врезался вопрос, почему люди никогда не трогали девушек, которые предсказывали их судьбы тем или иным способом. Разве они не относятся к некой категории ведьм? Ведь предсказания – это нечто настолько же загадочное, что и проклятия с заклинаниями. Иногда Фаенон сам себе надоедал этой помешанностью ведьмами. Он никогда не понимал, как обычные повседневные события выливались в поток мыслей о ведьмах. Так на него повлияло общество или открытие своих способностей? Кирена выпрямилась, задумчиво разглядывая карты, что вытащила из колоды. Фаенон с интересом смотрел на цветные картинки и ожидал трактовки. Сам он ничего не понимал, поэтому доверил это своей лучшей подруге. Та, в свою очередь, долго молчала, хмурясь. Фаенон терпеливо ждал пару минут, но, не выдержав, поднял голову. – Ну что там? – наконец спросил он. Кирена по-странному медленно повернулась на него, и юноша на мгновение заметил в её глазах что-то мрачное. Тревога медленно подкралась к сердцу Фаенона, затаившись в тёмном уголке, словно змея, вот-вот готовая вцепиться в плоть жертвы. Даже задорный ветерок вдруг затих, ставя на паузу шорох пшеницы и пение птиц. На мгновение парень застыл с пугающим осознанием: не увидела ли Кирена истинную сущность друга? – Тебе предстоит пройти множество тяжёлых испытаний, Фаенон... – уклончиво ответила она отстранённым голосом. Фаенон незаметно выдохнул с облегчением – не увидела, – для кого-то ты станешь настоящим спасителем. Но, боюсь, таковым ты будешь не для всех. Слова подруги успокоили копошащуюся внутри тревогу. Но что-то в них было подозрительно странным, хотя Фаенон не знал точно, в чём именно было дело. Предсказание Кирены звучало не точно и расплывчато. Девушка часто предсказывала события в жизни ровесников в подробностях. И её друг был уверен, что и ему она скажет чуть больше, чем сейчас. Неизвестность будущего, пожалуй, пугала каждого, в том числе и Фаенона. А Кирена не сказала точно, что должно произойти прежде, чем он станет чьим-то спасителем. – И всё? – встрепенулся озадаченный Фаенон. – Карты не говорят мне больше, чем нужно, – мягко проговорила Кирена, покачав головой. Она плавным движением собрала карты и вложила их в колоду, – ты стремишься защитить всех, Фаенон. Но ни у кого не получится спасти каждого, кто нуждается в помощи. Иногда ситуации вынуждают оставить попавших в беду людей умирать, – с мудрым видом добавила девушка, поднимая взгляд на малинового цвета небо. Фаенон усмехнулся и последовал примеру подруги, расслабляясь под тёплыми лучами вечернего солнца. Солнечный свет слепил глаза, и юноша с улыбкой прищурился, прикрываясь тыльной стороной ладони от лучей. Глупости! Фаенон сделает всё возможное, чтобы никто в этом мире не страдал ни от ведьм, ни от их проклятий. Отработает до совершенства боевые приёмы, научится пользоваться магией и не позволит никому погибнуть в муках. Но как ему отработать свои навыки в бою до совершенства, если в их деревне приходится сражаться с одними только чучелами? Парень опустил задумчивый взгляд на колосья пшеницы. – Кирена, я хочу отправиться в Каструм Кремнос, – выпалил он внезапно. Кирена одарила друга заинтересованным взглядом, ожидая продолжения, – я каждый день тренируюсь, чтобы защитить Элизию Эйдес. Но этого недостаточно. Я хочу учиться у настоящих бойцов. Кирена смотрела на друга с лёгкой улыбкой. Затем, через полминуты молчания отвернулась, мечтательно вздыхая. – Я бы тоже хотела отправиться на поиски знаний, в Янусополис, – девушка прикрыла глаза, оперев щёку ладонью, – научиться прорицанию, чтобы помочь нашей деревне избежать несчастий в будущем, – пояснила она. Губы Фаенона дрогнули в улыбке. Приятно знать, что он не один такой – стремящийся защитить свою родину. Наверное, именно поэтому Кирена стала для него самой близкой подругой. Никто из сельских парнишек не мог понять его лучше, чем чуткая и такая же амбициозная Кирена. – Давай вместе отправимся в путешествие, – с горящими глазами предложил Фаенон, и девушка, переводя взгляд с неба на лучезарно улыбающегося друга, повторила его самую яркую улыбку.

***

Фаенон торопливо переносил ящики с урожаем во двор соседскому мальчишке. Он должен был собрать вещи к закату: рано утром они с Киреной должны были отправиться в путешествие. Но просто не мог отказать маленькому Луцию – мальчику, что с восхищением в глазах смотрел на сильного Фаенона и верил в него больше всех на свете. – Спасибо, Фаенон! – прыгал вокруг него мальчишка, стоило старшему поставить на землю последний ящик, – хорошей поездки тебе, у тебя всё получится! Я бы та-ак хотел стать таким же сильным как ты и тоже отправиться в Каструм Кремнос... – протянул Луций. Фаенон издал мягкий смешок, глядя на мальчишку. Луций частенько наблюдал за тренировками старшего парнишки и восхищался им, что тому даже как-то неловко становилось. – Обязательно станешь, если будешь стараться, – с яркой улыбкой Фаенон потрепал мальчика по светлым волосам и вдруг кое-что вспомнил, – знаешь, Луций, у меня ведь где-то лежит мой старый меч. Не хочешь забрать его себе? Глаза мальчишки с восторгом засверкали, и он радостно подпрыгнул. – А можно? – взволнованно спросил он. – Конечно можно! Нечего хорошему мечу без дела лежать. Мне он уже ни к чему... – меланхолично произнёс Фаенон с улыбкой. Его первый меч – настоящая хроника воспоминаний. И всё же, даже деревянный меч обязан изжить своё. Пусть он станет хроникой воспоминаний для кого-то ещё, – а тебе точно понадобится. Наблюдая за счастливыми возгласами мальчишки, возбуждённого от такого приятного подарка, Фаенон добрался до своего дома. – Проходи, Луций, – открыл дверь юноша, запуская мальчика первым. Луций юркнул внутрь, и Фаенон зашёл следом, прикрывая за собой дверь. Ароматный запах домашней еды приветливо встретил их, а за ним – стройная женщина с длинными белёсыми волосами, собранными в хвост. Она приветливо поздоровалась с мальчиком и пригласила обоих на обед, исчезая на кухне. – Мы сейчас придём, матушка, – крикнул Фаенон женщине и повёл Луция в свою комнату. В небольшой комнатке же творился настоящий хаос: утром Фаенон разбирал все свои вещи, чтобы определиться, что ему необходимо взять с собой. На полу лежала одежда, беспорядочно валялись инструменты, которые юноша одолжил у соседей для того, чтобы подлатать крышу в доме. Возле аккуратно заправленной кровати лежала старая книга. Фаенон долго сомневался, стоит ли её брать с собой, но от размышлений его отвлекла матушка. И до второй половины дня юноша в комнату не возвращался. Луций топтался посреди комнаты, скромно сцепив руки в замочек с лёгкой улыбкой, в нетерпении переминаясь с ноги на ногу. Мальчику не приходилось бывать в доме у Фаенона, не говоря уже о его комнате. Он с интересом разглядывал брошенные утром вещи, книги на полке, аккуратно выстроенные в алфавитном порядке, деревянную кровать – совершенно обычную, такую же, как у всех. Пока Фаенон торопливо копался в сундуке, стоящем в углу комнаты, мальчишка зацепился взглядом за лежащую возле кровати книгу. В отличие от других, на её обложке не было никаких надписей, а страницы выглядели необычно пожелтевшими. Такая заметная разница невольно привлекла заинтересованный взгляд Луция, и он с трудом отдёрнул себя от того, чтобы подойти и рассмотреть книгу получше. – Ох, кажется, я переложил его в другое место, – зарывшись рукой в пряди волос, с досадой произнёс Фаенон, – подожди-ка, малец, я сейчас вернусь. Луций кивнул и, проводив Фаенона взглядом, вернулся к рассматриванию комнаты. Мальчик с любопытством бросил взгляд на книгу, а затем отвернулся, не поддаваясь порыву рассмотреть её поближе. Нет! Чужие вещи без спроса трогать нельзя – настоящие рыцари так не делают. Фаенон действительно вернулся через пару минут уже вместе с деревянным мечом. Позвал Луция на кухню, где и вручил его подарок, после чего угостил вкусным обедом своей матушки. Справившись с полной еды тарелкой, воодушевлённый мальчик поблагодарил хозяйку за обед, Фаенона – за меч и поспешил хвастаться соседским мальчишкам своим новым оружием. Рыцарь проводил его взглядом с тёплой улыбкой на лице. Сидя за столом, он подпёр щёку рукой и тяжело выдохнул. – Тяжело прощаться с старыми вещами? – матушка аккуратно выдвинула стул и села, поправляя подол лёгкого платья. – Глядя на этот меч, я вспоминаю о детстве, – медленно кивнул он, встречаясь взглядом с нежным блеском карих глаз, – это как прощаться с Элизией Эйдес. Я буду видеть его в руках Луция, но вряд ли возьму в руки сам. Женщина мягко улыбнулась. Её сын уже не ребёнок, и она уже не та шустрая девчушка, какой была ещё десять лет назад. Она сама прекрасно понимала, как болезненно бывает расставаться с чем-то, что кроет в себе большую историю, чем может казаться. В конце концов, мать отпускала своего единственного ребёнка в долгое путешествие, и ей было тяжело принять уход своего сына. Но, если Фаенон стремится к тому, чтобы стать сильнее, она не могла держать его в маленькой неприметной деревеньке. Когда-то и она сама мечтала перебраться в крупный город, но её мать запретила юной девушке уезжать. И женщина не хотела бы ломать мечты сына так же, как это сделала её мать. Матушкины мягкие руки, незаметно увядшие со временем, потянулись через небольшой кухонный стол к щеке Фаенона. – И ты подарил его мальчишке, вместо того, чтобы оставить у себя, – трепетно погладила она сына тыльной стороной ладони, – ты поступил как настоящий рыцарь, мой милый. Фаеной тихо рассмеялся. Всякий раз, когда женщина разговаривала с ним как с маленьким ребёнком, парень раздражался – ему уже двадцать лет, но его всё ещё видят наивным пятилетним мальчишкой. Обычно его это возмущало, но на деле Фаенон никогда не злился на свою маму в полной мере. Он накрыл ладонью ладонь своей матери. Совсем скоро они попрощаются, и сейчас Фаенон искренне ценил то, как сильно она верила в него. – Я буду скучать, матушка, – с тяжёлым вздохом прикрыл глаза Фаенон. Ему не хотелось оставлять женщину, что заботилась о нём всю жизнь, одну. – Я тоже, сынок. Но я знаю, что ты обязательно вернёшься в деревню. Если ты захочешь остаться в Каструм Кремносе, я не буду возражать. Но я буду ждать тебя, – Фаенон открыл глаза, стоило ей убрать свою руку. Он уже не ребёнок, но никогда не забудет то тепло, каким окутала его эта восхитительно сильная женщина. Отец Фаенона погиб, когда в очередной раз уехал из деревни, чтобы торговать урожаем в городе. Несчастный случай – повозка перевернулась и упала вниз с высокой горы, когда он и ещё пара мужиков из деревни возвращались обратно. Фаенону было всего несколько месяцев, и он не знал, как сильно горевала его мать. Но становясь старше, он всё больше осознавал, как тяжело ей было растить сына, справляться с урожаем и зарабатывать копеечку в одиночку. Рыцарь не мог предсказать будущее, как Кирена, и он не знал, что может произойти с ним завтра или послезавтра. Но он искренне надеялся, что вернётся в родной дом к матушке и обрадует своими успехами. – Я обязательно буду писать тебе письма, – пообещал юноша. Женщина кивнула с улыбкой. Она готова была отправить своего сына в неизвестность, но Фаенон чувствовал её печаль и видел, как глаза её, краснея, наливаются пеленой слёз. Юноша оказался перед матерью за секунду до того, как первая слеза упала на светлую ткань её платья. Фаенон видел, как она пытается держать свою улыбку на лице. Женщина тихо всхлипнула, прикрывая глаза рукой. На встревоженные оклики сына она лишь отмахивалась, качая головой, чтобы он не переживал. Уже тогда внутри Фаенона с настороженным шипением змеёй взвилась тревога. Она не накатывала мгновенно – подкрадывалась незаметно где-то на фоне более сильных эмоций. Поджидала, словно ведьма из стариковских рассказов. Парень смотрел на матушку щенячьими глазами, гладил по плечам, пытался успокоить. Он снова почувствовал себя маленьким, когда, проснувшись от жажды глубокой ночью и проходя мимо комнаты матери, заставал её плачущей с последним письмом от отца в руках. Тихонько переходил порог, стоял несколько секунд в лунном свете, чтобы убедиться в том, что ему не показалось. А затем торопливо шагал к матушке, забирался на кровать рядом и, не говоря ни слова, жался в её объятиях. Матушке нужно было время, чтобы успокоиться. Но, когда её печаль отступала, она с нежностью замечала, как сильно Фаенон похож на отца. Фаенон давно не видел её в слезах. И он надеялся, пройдёт много времени, прежде чем его мама вновь прольёт слёзы – слёзы счастья, которого она так долго ждала. – Всё хорошо, Фаенон, – тяжело выдохнула она дрожащим голосом. Провела рукой по волосам сына и вновь улыбнулась, отвечая на объятия взволнованного парня, – всё в порядке.