Паранормальное «пионерского лагеря»

      После триумфа поездки на автобусе, которым мог спокойно взлететь и завести нас в лагерь и покинуть. Девочка наблюдала долго за тем, как автобус поднимался и едва покинул лагерь, оставаясь наедине с природой: вздохнув, она направилась к первому корпусу, что столь близко стоял к холму, другие уже заселились, и не было мест в комнате девочек.       В коридоре томилась не только Такэр, но и та девчонка, что рядом сидела всю нудную поездку. Однако появились вожатые и тот самый мерзкий голос: горгулья, а позади «приспешники» полукровки-кровососы, их кожа была едва оттенками и розовыми пятнами на костяшках рук и локтя.       На удивление взрослые вмиг нашли место для них: приволокли кровати из комнаты мальчиков, которых было в меньшинстве, чем девочек; оборотня поселили рядом со шкафами, а вот кроватка Такэр стояла посреди двумя большими окнами. Стоило ей зайти в комнату и присесть на кровать, как ощутилась зловонная аура зависти. (— Ну да, теперь я крайняя! Не виновата, что задержалась и поселили таким образом!)       Разложив вещи на минимум, освобождая рюкзак от необходимых вещей в частой использования: расставляя их на верхнюю полку тумбочки, а вниз отправляя рюкзак; тем самым чемодан оставался под кроватью.              — Как тебя зовут?              Внезапный девичий голос привлёк её внимание от сортировки одежды, оборачиваясь назад и видя перед обыкновенную девочку обычными человеческими чертами.              — Такэр.       Краткое приветствие между двумя девушками закончилось ничем, видя лишь то, как та, что подошла ради короткой информации, ушла к своей кровати. (— Странные, ну это было очевидно.)              Такэр не решилась покинуть комнату, тревожась над тем, что весьма необычное место в комнате могут отнять, ведь та девочка, что подошла к ней, уже ушла. Но стоило ей вернуться со взрослой женщиной-гаргульей: они подошли к её кровати, уже внимательно разглядывая их. Женщина почти была из камня, ведь её движения были обычными, живыми, а вот девочка тут же себя выдала свои ведьминские чары: явно пытаясь заполучить желаемое.              — Ты же Такэр?       — Ну да.       — Тут с тобой местами хотят поменяться. Гаргулья указала на девочку, что так тихо стояла рядом с ней.       — А чего сама не может сказать?       — Стесняться, ты же здесь новенькая!       (— Как это тупо.) Присаживаясь посередине кровати лотосом перед ними. — Ну? Обращаясь к девочке, та всё ещё молчала.       — Поменяешься с ней?       — Нет.              Пустой разговор никуда не привёл, горгулья ушла, оставляя нас наедине: получив первое впечатление от ведьмы в худшем. Та хмыкнула и обиженно ушла к своей кровати, где другие её знакомые подошли в утешение, словно её оскорбили, обозвали нехорошим словом.       Наблюдая за ведьминским шабашем, что уже открылся перед всеми, находясь напротив кровати Такэр, а вот с другой стороны комнаты находились двое девочек-болотниц и оборотень, по ним она разглядела безразличие и вовсе были утыканы свои лица в телефоны. (— Надеюсь, завтра день будет получше.)              

***

      Оставшиеся дни я осталась в комнате, сидя на кровати, всё ещё ощущая, как девичий шабаш всё же нацелился на мою кровать; оставляя время обеда и ужина позади, либо взгляд ведьм всё ещё преследовал меня, а может, это чувство было из-за окон.       Ко следующему дню должно всё отлегло, и зависть притихла, под ранним нас встречали водные прохладные процедуры, горячая вода едва поступала из крана; заправляя постели и смены одежды с пижамы на уличную одежду. Утром всё также было прохладно, отчего мне пришлось вернуться в корпус за кофтами и сменными штанами.       В комнате я уже заметила, как мой рюкзак сместился, и пришлось его поднять с пола, встряхнуть низ от пыли и положить на кровать, которую мне выделили. (— Так и не успокоились, думали, если буду приходить и перетаскивать вещи, им это боком не выйдет.)       Только сменив на удлиненные штаны, пропустив зарядку, как вожатая появилась.              — Ты чего так долго?       — Кто-то вытащил мой рюкзак из тумбочки, и вещи лежали не на месте.       — Есть шкаф, возможно, девочки это сделали.       — Пускай так не делают! Я же не просила. Мой голос стал громче, утро всегда для меня было сложным.              Вожатая промолчала, но было видно, что она тоже стала не в духе от того, что на неё повысили голос. Это была случайность, либо нет моей вины, что так сильно берегу свои вещи. Мельком было заметно, что те самые девчонки утешали вожатую, было омерзительно на такое смотреть, ведь выглядело очень странно.              

***

      Впоследствии я не стала спешить, ведь предстояло ослабить ведьминский шабаш и отменить злобное заклятие вожатых, которые смогли всё же наложить на меня проклятие. Ведь та главная по лагерю горгулья не спускала с меня глаз.       На запястье руки появилась отменена алым цветом, напоминающим страной кривой линии и двух полос по бокам. Больше всего они походили на верхнюю челюсть кровопийц, которые и наложили проклятья. От которого почти нет спасения, ведь её может снять сама горгулья, именно этому отмененной она понимает, на кого ополчить горб.              Неделя была предсказуемой: утренний подъем, водные процедуры, зарядка, завтрак, уборка в корпусах, ужин, свободное времяпровождение в кружках.       Посещая время от времени кружки, на поиски таинственных книг, но кроме путеводителей для существ ничего не было. Осматривая местность, по пути ничего подозрительного не было найдено, оно, возможно, очевидно, всё скрыто и запечатано от чужих глаз.       Однако, единственной прихотью стала это пропадать, на какое-то время я могла без проблем приходить к краю озера и наблюдать за рассветом, но чаще всего это был закат. (Точно помню, как нам говорили о пляже и возможности искупаться в озере.)       Однако, в своих наблюдение его не было, либо попусту не достигла той части, где он должен быть, ведь за мной всё ещё наблюдают зловредные девочки и горгулья.              Вечерние дни утомляли всё больше, ведь дневное время отнимало больше сил, и желания подниматься к большому зданию за ужином и вовсе не было, но и выбора не оставалось. Несмотря на то, что вожатым было всё равно, чем занимались половину дня, но делали всегда вид, будто им есть до нас дело.              

***

      Ночь можно навсегда забыть, всегда вспомнить, ведь ночное небо радовало больше всего на свете. Моя кровать стояла между двух больших окнами с широкими подоконниками, на которых можно было присесть, но из-за девичьей завистью мне это удовольствие не всегда была доступна. Зачастую в первую возможность жаловались либо входили в конфликт.       Лишь бы сказать и напакостить друг другу, не давая другим восторга отдыха в этом чертовом лагере.       Через большие окна всегда можно наблюдать за тем, как охранник прогуливается по территории лагеря со своим псом или собакой, но питал к ним зависть. (—Жажду также прогуляться и сбежать отсюда.)              

***

      Девчонка, что сидела рядом со мной в автобусе, вскоре стала подобие подругой, с ней мы запланировали написать интересный фанфик в жанре вампиров и запретной любви между двумя героями. Мечта осталась мечтой, мы рассуждали и общались о сюжете нашего фанфика, но ни одной строчки не было написано нами. Ведь она мечтала написать в социальной сети в чате, но проблема была в том, что только у неё ловила сеть, а мне оставалось смотреть на нулевые полоски и весёлую «Е» на экране телефона.       Она тут же потеряла интерес в общении ко мне, но всё ещё держалась рядом со мной. Мне было тошно, но книга меня спасала, она всегда была рядом, и везде её зачитывала всего на пару строк.       Вдыхая аромат своего приключения и фэнтези, встречая героев персонажей, представляя свой романтический дебют.