Глава 4 «Тоска, либо выход отвлечь себя»
6 июля 2026 г., 12:16
Минувшая лишь первая часть присутствия Такэр в «пионерском» лагере, её ещё долго не отпускали минувшие дни, которые смешались с тошнотворными, затягивающими препятствиями. Лагерь принял своих подопечных как своих, устроив им суровые испытания, вражду и недопонимание друг к другу.
Такэр могла лишь уединиться в такие дни в вечерние минуты, что столь затягивались в часовой прогулке, наблюдении за солнцем. То, как оно опускается и красиво рисует на большом холсте золотые узоры, словно осень наблюдает. Но тот час обеденный сменился на туристические приключения по территории лагеря: рассчитывая на то, что он изучен полностью, уделяя время изо дня в день.
Узнавала о новом. Что, напротив скучного лагеря, пробуждает весёлое детское мероприятие, будто противоположность «пионерского» серого, тихого лагеря. Такэр слышала отчетливо, как там весело кричит ребятня, то, как музыка, хохотом и весельем веселит каждое утро, день и иногда вечер.
Однако она не могла разглядеть и лишь молча завидовала им, наблюдая за шумом через высокую, как сосны, шиферную стену с колючей проволокой. Она проводила вдоль до берега озера и до самой территории лагеря, однако Такэр видела, как можно обойти шиферную стену через воду озера. Но риск быть пойманной в одиночку в голове звучал как унылая песня, как и сам лагерь. — Как будто я не смогу найти лопату и выкопать лунку, из меня бы вышел замечательный кролик без монокля и часов.
Однако, несмотря на расположение дела, Такэр могла долго представлять, как обходит высоченный забор высотой с сосны, и как назло, все сосны для преодоления высоты находились по ту сторону шумного детского мероприятия. Самой интересной находкой являлись призрачные рыбаки. Странно было то, что они никак не реагировали на Такэр, когда та стояла на берегу озера и смотрела на них.
Живые подали бы признаки, а те словно каменные расположились в лодке. Один стоял и смотрел вдаль, второй сидел, повесив нос, и даже не шевелился. В отличие от первого, тот хотя бы вертел головой. Но всё же призрачный туман, странная лодка и некая аномалия, словно иные сирены в облике мужчин, жаждали привлечь детское внимание и утащить в глубь озера.
Какие дни после первой недели они проплывали мимо, сопровождаемые густым опущенным туманом, словно и озеро было проклятым и закрытым полотном, скрывавшим тайны забвения. Словно они, увидев девочку на берегу озера, заподозрили её в том, что она догадалась, для чего они здесь проплывали мимо и завораживали детскую фантазию. Отчего и они пропали, и озеро стало пустым и тихим, нежели в предыдущие дни.
Шум воды, волнистые волны играли с лучами солнца, а ветерок поддувал ветви с листвой, птицы пели. Но после исчезновения странной лодки всё утихло и пропало. — Как странно, что их хватило на два дня, но после я узнала, где они… Они просто уплыли туда, куда нам было запрещено ходить!
***
Погода резко изменилась, я понимала, что мои желания продвигаться и фиксировать паранормальные явления всё угасало – во всём была вина странной аномальной погоды, которая пробила дыру в небе и напекала только нашу сторону лагеря. Тем временем за стеной всё ещё была тень, прохладный ветер сверху поддувал и исчезал под палящими лучами солнца. — Как это несправедливо, что наша сторона с нечистью должна жариться! Да, я наполовину рептилия, но и мне уже жарко!.. С каждой минутой час превращался в вечность жары, скуки, ведь те, которые себя называли вожатыми, исчезли в тени и не выходили в течение дня. Лишь виднелись для вида утренней прохлады и вечернего заката, что казался уже не осенью, а пустыней с ярко насыщенными цветами. Но я помню одну важную вещь — это душ! Однако стоило мне взять вещи, как присоединилась знакомая девочка-оборотень. Мы едва под палящим солнцем поднялись на половину холма с крутым склоном к маленьким вытянутым зданиям. В самом деле, в тени стоял домик охранника и охранного пса, а на половине тени и солнца – душевая. Но стоило нам подойти и дёрнуть дверь, она не поддалась, была закрыта на ключ. — Девочки, душевая закрыта до воскресенья! Только в конце недели откроется! Позади наших спин доносился противный, надменный голос гаргульи, точно это была она или кто-то из девочек ведьминого шабаша! — Какого чёрта! Обещали комфорт, только тематика пионерии! Тьфу! — Мда, искупались! — ворчливо отозвалась девочка-оборотень и ушла. — Как же бесит, что эта карга всё время умничает и всегда уезжает в свой «люкс» комфорт — домой! Отвернувшись от двери и возвращаясь в корпус, девочки-ведьмы утешали оборотня, что та не смогла принять душ. Но ко мне решили позлорадствовать. — О, могли и спросить у нас, работает или нет. А то пришли по такой жаре и всё! Радостно смеясь, она смотрела на меня, как и её подружки. — Ещё бы на месте были, а то шляетесь непонятно где! Вонь доширака развели и своих сигарет! — Угрюмо ответила, но назло осталась в комнате. — Как же всё бесит, как всё раздражает и убивает меня! Минувшее время, спасение от жары на берегу озера, но вожатые часто ловили меня, отводя внутрь территории лагеря подальше от берега озера. Естественно, первый раз отчитали, а дальше молча вели от берега, грубо хватая за руку, либо оглушительно кричали и продолжали кричать в ухо, всё так же грубо брали за руку и тянули от берега. Словно я там пустила корни и по-другому со мной нельзя, ведь упиралась из-за их грубости. Но увы, моя тяга была сильнее. Продолжая менять маршруты, лишь бы дойти до озера, собирая попутно землянику, которая росла маленькими ветками за листьями. Прячась от других пришедших в лагерь, словно дарованная мне судьбой. Земляника красотой и цветущими цветами показывалась мне, и мой обед был неким сытным, приятным. Тёплая ягода насыщала моё тело, бодрила от сонливости и слабости, которой добилась своими руками за неделю. Не желая проявлять ни малейшего интереса к шумным мероприятиям в конце недели от вожатых-кровопийц и гаргулий из-за грязи на теле и отсутствия тёплой воды, несмотря на современный поток этого мира. Выстроив уже мнение о том, что этот лагерь не пионерия, а мука, которая терзает меня и убивает медленным шагом.***
Прячась от солнца и упрёков вожатых, даже глава лагеря была не в силах меня вытащить из корпуса на улицу в обеденное время. Продавленный диван, прохлада от кондиционера, вода из бойлера. В руках потрепанная книга от чтения другими читателями и мною, вновь открываю её и читаю следующую строку, медленно приближаясь к середине сюжета. Однако чтение остановилось: вдали стояла женщина, которая приезжает из города в эту глушь ради того, чтобы провести день и вечер с детьми и составить учёт порядка в лагере. Но в ней бесило одно то, что она ночует дома в комфорте и с вкусной едой, а завтрак у неё не в восемь часов утра и не в холодной воде. Что представляло нам умываться в холодной воде, лишь самым ранним пташкам она доставалась едва тёплой. Замечая её неприятное присутствие и приближение в мою сторону, естественно так близко она не подаёт к детям, которые шесть дней выглядят так будто из бункера земляного вылезли и разгуливают по «чистому лагерю». — Это старая дрянь, ещё смеет ко мне походить и расплачиваться! — Тебе не скучно здесь сидеть? — таким тоном спросила, словно чтение книг — это что-то чужое. — Не скучно, — холодно ответила ей, словно она думала, что не замечу её мерзкий окаменевший тон. — Ну-ну... На улице хорошая погода, а ты здесь, — надменным голосом проговорила и вышла из корпуса. Наблюдая за тем, как та вышла, я увидела ещё пару личностей, которые также скрывались в этом корпусе. Они смотрели на меня так, будто я какая-то особенная, что не вышла со всеми из маленького райского места. Глубоко вдохнув, медленно выдыхая воздух, снимая напряжение и негатив от дискомфорта. Сменив место на диване, подсаживаясь к другому прохладному краю: моя книга открылась на том же месте, где и остановилась. Но какое разочарование: строки не шли, читалось лишь одно предложение или предыдущая фраза, словно пыталась выучить фрагмент. Читать книгу отбило желание из-за её голоса? Присутствия? Нет, питал к ней несправедливость! Надменная седая баба, что уезжает каждый вечер в город в комфорт и уют, оставаясь до обеда. А в выходные и вовсе отсутствовала и приехала лишь раз, чтобы дать горячую воду. — Я всё ещё жду того проклятого конца света, когда смогу смыть всю грязь, что скопилась под чешуёй. Книга, земляника, озеро и пустые мысли о том, как отдых в лагере превращается в нечто потустороннее, чужое, среди духов и призраков. Ушедшие души и неупокоенная земля, усыпанная трупами. Загадки вожатых: то, как они быстро отслеживают детей, то, как горгулья руководит в прямом смысле на вытянутой руке, показывая свое сморщенное каменное тело; то, как охранник словно зомби блуждает по ночам с бешеным псом; то, как столовой распоряжаются жадные женщины-слизни, которым всё время мало. Тайна за тайной, но открылся лишь ведьминский шабаш, который обосновался в этом лагере с момента, как они подружились. То, как призрачные сирены рыбами дрейфуют на лодке и, возможно, топят детей, отчего и Такэр могла позавидовать их свободе. Такэр, мечтая дрейфовать и не думать ни о чём.
