«Соседи»

Чанбин никогда не был болтливым. В детстве он говорил так мало, что Минхо водил его к врачам — проверял слух, речь, психику. Всё было в порядке. Просто Чанбин не видел смысла в пустых словах. Если можно показать — показывал. Если можно сделать — делал. Если можно промолчать — молчал. Поэтому никто не заметил, что он влюбился. Черён появилась в их жизни внезапно — как летний ливень, который начинается без предупреждения. Йеджи привела её на день рождения, потом она приезжала ещё, потом начала заходить просто так. Чанбин видел её в гостиной, на кухне, на крыльце. Она говорила много, быстро, с жестами. Он молчал. Она не возражала. — Ты всегда такой молчаливый? — спросила она в первый раз. — С незнакомыми — да. — А мы незнакомые? — Пока да. — А когда перестанем? — Не знаю. — Может, через час? — Может. Она улыбнулась. Он покраснел. Никто не заметил — он стоял спиной к остальным. Телефонами обменялись через неделю. Черён написала первой: «Привет, это Черён. Тот самый молчаливый парень с день рождения». Чанбин ответил: «Я помню». «Ты всегда такой краткий?» «Да». «Мне нравится». «Почему?» «Не надо гадать, что у тебя в голове. Ты говоришь то, что думаешь». «Это хорошо?» «Это лучше» Они переписывались месяц. Потом два. Потом Черён приехала на выходные. Они гуляли по парку, ели мороженое, смотрели на уток. Он молчал. Она говорила. Ему было хорошо. — Чанбин, — сказала она. — М? — Ты мне нравишься. — Я знаю. — Ты не скромный, да? — Это наследственное. Она рассмеялась. Он улыбнулся. — Ты мне тоже, — сказал он. — Что — тоже? — Нравишься. — Я знаю. — Откуда? — Ты смотришь на меня, когда думаешь, что я не вижу. — Я смотрю. — Знаю. Они стояли у пруда, держались за руки, смотрели на воду. Никто не знал. Минхо заметил первым. Он сидел на кухне, пил чай, смотрел в окно. Чанбин и Черён стояли у калитки — она что-то рассказывала, он слушал. Их плечи касались. Черён рассмеялась, Чанбин улыбнулся. Не просто улыбнулся — улыбнулся так, как Минхо не видел уже много лет. С тех пор, как Чанбин был маленьким и бегал за бабочками во дворе. — Чан, — позвал Минхо. — Что? — Чан сидел в кресле с кружкой виски. — Посмотри. Чан подошёл к окну. Посмотрел. — И что? — спросил он. — Они держатся за руки. — Друзья держатся за руки. — Друзья не смотрят друг на друга так. — Как? — Как будто боятся, что второй исчезнет. Чан присмотрелся. Черён смотрела на Чанбина. Чанбин — на неё. — Чёрт, — сказал Чан. — Что? — Ты прав. — Я всегда прав. — Не всегда. — Сейчас — да. — И что будем делать? — Ничего. — Почему? — Он взрослый. — Он наш сын. — Он взрослый сын. — Чан. — Минь. Они смотрели друг на друга. — Я боюсь, — сказал Минхо. — Чего? — Что его разлюбят. — Он сильный. — Это не защита. — Это жизнь. Минхо отвернулся. Хан заметил вторым. Он шёл на кухню за водой и увидел Чанбина — тот сидел на крыльце, смотрел в телефон, улыбался. — Ты чему улыбаешься? — спросил Хан. — Ничему. — Врёшь. — Немного. — Девушка? — Нет. — Парень? — Нет. — Тогда кто? — Никто. — Чанбин. — Что? — Ты краснеешь. — Это от холода. — На улице тепло. — Это от солнца. — Солнце садится. — Это от заката. Хан закатил глаза. Феликс заметил третьим. Он зашёл в гараж за инструментами и увидел Чанбина — тот сидел за верстаком, держал в руках телефон, улыбался. Рядом лежал листок бумаги — женский почерк, красная помада. — Чанбин, — сказал Феликс. — Что? — Чанбин быстро спрятал телефон. — Это её почерк? — Чей? — Черён. Чанбин замер. — Откуда ты знаешь? — спросил он. — Я видел, как ты на неё смотришь. — Как? — Как Хан на Йеджи. Чанбин покраснел. — Феликс, — сказал он. — Что? — Не говори никому. — Почему? — Я не готов. — Когда будешь готов? — Не знаю. — Я подожду. Чанбин кивнул. Черён приехала в субботу утром. Минхо встретил её на крыльце, как всегда — вежливо, но сдержанно. Черён улыбнулась, поздоровалась, прошла в дом. Чанбин сидел на диване, смотрел телевизор. Увидев её, встал. — Привет, — сказал он. — Привет, — ответила она. — Чай будешь? — Буду. Он пошёл на кухню. Черён села на диван. Хан смотрел на них из-за угла. Феликс — из своей комнаты. Чонин — из коридора. — Что происходит? — спросил Хан у Феликса. — Не знаю. — Врёшь. — Немного. — Они встречаются? — Не знаю. — Феликс. — Что? — Ты знаешь. — Знаю. — И молчишь? — Обещал. — Кому? — Ему. — Когда? — Давно. Хан покачал головой. Чанбин вернулся с двумя кружками. Сел рядом с Черён. Их колени касались. — Черён, — сказал Минхо, выходя из кухни. — Да, папа Минхо? — Ты сегодня остаёшься? — Да. — Надолго? — На выходные. — Хорошо. Минхо посмотрел на Чанбина. Чанбин посмотрел на отца. — Папа, — сказал он. — Что? — Мы с Черён встречаемся. Тишина повисла в комнате. — Что? — переспросил Минхо. — Встречаемся. Уже два месяца. Минхо сел на стул. Чан отставил кружку. — Два месяца? — спросил Чан. — Да. — И ты молчал? — Ждал. — Чего? — Правильного момента. — И он правильный? — Не знаю. Но больше ждать не могу. Черён сжала его руку. — Папа Минхо, — сказала она. — Что? — Я люблю вашего сына. — Он знает? — Знает. — И что? — Я хочу быть с ним. — Серьёзно? — Серьёзно. — Надолго? — Навсегда. Минхо молчал. Чан молчал. Дети молчали. — Ладно, — сказал Минхо. — Ладно? — переспросил Чанбин. — Ладно. Встречайтесь. — Правда? — Но если ты его обидишь — я тебя убью. — Папа Минхо. — Что? — Я не обижу. — Обещаешь? — Обещаю. Минхо кивнул. Чан встал, подошёл к Чанбину, обнял его. — Сын, — сказал он. — Отец? — Я рад за тебя. — Спасибо. — Не пей только много. — Не буду. — Курить? — Не курю. — Драться? — Не дерусь. — Умный. — Это от папы. — А упрямый — от меня. — Это плохо? — Это не хорошо. Чан улыбнулся. Черён осталась на ужин. Минхо готовил, Йеджи помогала. Чанбин и Черён сидели на диване, смотрели телевизор. Хан и Феликс обсуждали что-то в углу. Чонин читал книгу. — Чанбин, — сказал Хан. — Что? — Ты счастлив? — Да. — Сильно? — Очень. — Это она? — Она. Хан улыбнулся. — Я рад, — сказал он. — Спасибо. — Не за что. Феликс подошёл к брату. — Чанбин, — сказал он. — М? — Ты молодец. — Спасибо. — Что решился. — Пришлось. — Почему? — Я устал прятаться. — Понимаю. — Ты тоже? — Тоже. Они обнялись. Чонин поднял голову от книги. — Чанбин, — сказал он. — Что? — Ты её любишь? — Люблю. — Это хорошо? — Это лучше. Чонин кивнул и снова уткнулся в книгу. Черён ушла спать в комнату для гостей. Чанбин сидел на крыльце, смотрел на звёзды. Минхо вышел к нему с пледом. — Холодно, — сказал Минхо. — Не холодно. — Дрожишь. — Это от ветра. — Это от того, что ты влюблён. Чанбин покраснел. — Папа, — сказал он. — Что? — Ты одобряешь? — Одобряю. — Почему? — Ты счастлив. — Это главное? — Это всё для меня. Чанбин обнял отца. — Спасибо, папа. — Не за что. — Я люблю тебя. — Я знаю. — И отца. — Знаю. — И Черён. — Знаю. — И вы не будете её обижать? — Не будем. — Обещаешь? — Обещаю. Они сидели на крыльце, смотрели на звёзды. В доме напротив горел свет.