Вигемильх не властна над Вердраеосом

Зима шестого года обучения Фердинанда в дворянской академии. Второй день турнира герцогств. Ему 15 лет. Фердинанду стоило поблагодарить Леопольда за то, что тот одолжил ему своего личного портного. Платье для танца посвящения, предназначенное для его роли бога тьмы, было поистине великолепным. Оно идеально сидело по фигуре; ему еще никогда не доводилось носить платье с такими рукавами, которые так легко струились при каждом движении. Это был наряд, достойный такого случая, как визит к Эрвермену и получение недостающей части его Книги Местионоры. Вместе с другими кандидатами в герцоги он опустился на колени; зазвучала музыка, и он искренне вознес молитву, желая почтить день, которому суждено было изменить весь Юргеншмидт. Чтобы иметь возможность свободнее направлять ману в танец посвящения, он решил надеть туфли из магических камней — этот прием обычно использовали рыцари, стремившиеся защитить даже свои стопы. Высокая нота, прозвучавшая под сводами зала, возвестила о начале танца. Фердинанд грациозно и элегантно поднялся и начал танец посвящения в унисон с богиней света из Глессенмейера. Её фигура была настолько великолепна, что она не казалась лишней рядом с ним в этом танце, однако проницательный взгляд легко мог заметить: Фердинанд выкладывался на все сто, и это было заметно. С ускорением темпа песни он также увеличивал поток маны, который подносил богам. Летом и осенью он проводил в храме очень много времени, и в результате ему казалось, что он стал к ним чуть ближе. Или же он просто так это воспринимал, ведь теперь все магические круги, необходимые для создания божественных инструментов, были запечатлены в его разуме. Он был полностью поглощен ритмом своих двиложений, кружащимся танцем и красотой музыки. И хотя он заметил магический круг, возникший у его ног, на растущее волнение публики он не обращал внимания. Когда музыка наконец подошла к концу и все снова опустились на колени, он направил еще одну огромную порцию маны прямо на сцену, отчего в воздух взметнулся столб света, заставив толпу в едином порыве вскрикнуть. — Что происходит? — С кандидатами на роль герцога всё в порядке? — Это нападение? — все эти вопросы Фердинанд теперь мог различить, так как ему больше не нужно было следить за танцем посвящения. Ещё один выкрик: — Что это за лестница за алтарём?! — заставил его обернуться. Он улыбнулся, ведь было очевидно, что Эрвермен умоляет его войти. Он элегантно шагнул вперед, но прежде чем пройти сквозь переливчатый барьер, окинул взглядом толпу. Ауб Дункельфельгер смотрел на него широко раскрытыми глазами. Возможно, стоило заранее предупредить его о том, как именно я собираюсь раскрыть свой статус. Он улыбнулся ему, прошел сквозь барьер и поднялся по лестнице, где его встретил довольный Эрвермен. — Значит, ты и вправду вернулся, Квинта, — заметил он, и Фердинанд кивнул с вежливой улыбкой. — Вернулся, как и обещал. Надеюсь, это был верный путь к твоему Саду Начал, Эрвермен, — ответил он, и Эрвермен подтвердил. — Да, ты справился весьма неплохо. Пожалуйста, встань под свет, чтобы Местионора могла даровать тебе остаток своей мудрости. Похоже, ты и вправду приобщил свой разум к божественному. Я возлагаю на тебя большие надежды. Значит, поход в храм и правда был верным решением? Почему он не мог сказать об этом прямо во время моего первого визита? Фердинанд был слегка раздосадован этим откровением, но сохранил улыбку и сделал шаг вперёд. Но когда он уже собирался опуститься на колени, Эрвермен, казалось, отвлёкся. — Опять вандализм? Как они смеют! Эти смертные глупцы! — выкрикнул он, и Фердинанд был сбит с толку его внезапной яростью. — Что происходит, Эрвермен? Кто это сейчас устраивает погром? Неужели люди пытаются ворваться внутрь силой, когда он уже вошёл? И смогут ли они это сделать? — Несколько детей пытаются войти в этот сад силой, и один из них даже зарегистрирован в основании герцогства. Фердинанд недоверчиво уставился на Эрвермена. Кто же может быть настолько глуп? — К какому герцогству он принадлежит? — осведомился он, на что Эрвермен лишь тяжело вздохнул. — Вы, дети, постоянно меняете имена, и я уже не знаю, как вас называть. Но он, похоже, принадлежит к тем, кто присягнул на верность Лейденшафту. Поскольку он обладает всеми божественными защитами Верховной Пары и Вечной Пятерки, ему в принципе позволено навещать меня. Но неужели он не видит, что сейчас мы заняты? Он должен добиваться аудиенции у меня своими собственными заслугами! Эрвермен выглядел в глазах Фердинанда разъярённым. — Эрвермен, возможно ли позволить войти тому ребёнку, что служит Лейденшафту? Он сыграет решающую роль в моём восхождении к роли зента, и его присутствие в качестве свидетеля может оказать мне благо. Эрвермен выглядел растерянным. — Если он сможет вести себя прилично. А сейчас он довольно сильно атакует мой барьер, — Фердинанд уже мог это себе представить. — Пожалуйста, впустите его. Я его успокою. — Если ты считаешь, что это поможет тебе править, пусть будет так, — согласился он без дальнейших споров. Всего мгновение спустя на вершине лестницы появился Ауб Дункельфельгер. Его меч был обнажён, и он выглядел более чем готовым к атаке. — Мой Зент, вам не следует никуда ходить без рыцаря, — пожурила он его, и Фердинанд раздражённо вздохнул. — Ауб Дункельфельгер, позвольте попросить вас извиниться за грубость, проявленную при нападении на барьер Эрвермена? Ауб Дункельфельгер с явной осторожностью окинул взглядом существо, наполовину человека, наполовину дерево, но затем развеял свой штап и преклонил колено. — Я не хотел проявить неуважение, — произнёс он с явным почтением. Фердинанд был удивлён таким смирением со стороны этого человека. Хотя, может, это мне стоит вести себя скромнее в присутствии Эрвермена? — Эрвермен, могу я попросить вас поделиться с ним знаниями о том, как обрести мудрость Местионоры, на случай если я погибну прежде, чем другой кандидат доберётся до вас? Эрвермен замолчал, пока Ауб Дункельфельгер широко раскрытыми глазами смотрел на них обоих. Но он ведь говорил, что готов взять на себя эту роль. И всё ещё оставалась вероятность, что он снова прольёт столько мудрости Местионоры, что это разгневает её настолько, что она поразит его своей карой. — Хорошо. Саду нужен Зент. Я исполню твоё желание. — Я ценю это. Теперь мы сможем спасти Сад. Теперь, когда у него появились слушатели, Фердинанд стал ещё больше напускать на себя суровый и властный вид. К его великому облегчению, Эрвермен не стал его разоблачать. — И в самом деле, теперь преклони колени и молись, — приказал он, и Фердинанд послушался его слов. Он снова воззвал к Местионоре с просьбой даровать ему свою мудрость, но на этот раз он точно знал, о чём просит. Это не было простым жадным стремлением к древним знаниям. Это было желание правитьтеми, кто слишком глуп, чтобы выжить без его руководства. Теми, кто предпочитает убивать друг друга вместо того, чтобы искать способы разрешения конфликтов, не ставя страну на грань гибели. Теми,кого манит Каосаифа вместо Геборднунг. Он желал править ими всеми. Ради их собственного блага, но ещё больше — ради выживания Юргеншмидта. Он заметил, как всё больше и больше мудрости Местионоры проникает в его сознание, но на этот раз не стал призывать её к вниманию. Он был сосредоточен лишь на своей цели, и от этого всё стало удивительно просто. — Молодец, Квинта. Твоя Книга Местионоры теперь завершена, и основание Сада уже окрашено тобой. Ни один смертный не посмеет пойти против твоего правления как Зента. Слова Эрвермена были очень приятны слуху Фердинанда, но ещё важнее было то, что их услышал и Ауб Дункельфельгер. Эти слова, произнесённые полубожественным существом, должны обеспечить его верность до самого конца. — Ни один смертный не поверит, но всё равно потребует доказательств. И они могут оказаться глупцами настолько, чтобы усомниться в собственных глазах, даже если увидят в моих руках Грутрисхайт. Его книга теперь была завершена, ибо разум его успешно подготовился к тому, чтобы впитать всю мудрость Местионоры, и это проявилось в истинном величии, что ныне оказалось на кончиках его пальцев. И, как и прежде, книга тут же открылась на той самой странице, где содержалась искомая им информация. Раньше ему удавалось найти заклинание для закрытия ворот, работавшее лишь в том случае, если он стоял прямо перед ними, но обрывки текста намекали на существование другого — позволяющего закрыть все врата одновременно. И теперь это заклинание тоже было здесь. Фердинанд был очень доволен таким развитием событий. Рисуя перед собой круг, он заметил, что Ауб Дункельфельгер всё ещё стоит на коленях и наблюдает за ним пристальным взглядом. Казалось, он был поистине благочестив. — Эйнбункерн, — произнёс Фердинанд, и магический круг исчез, превратившись в свет, который, казалось, разошёлся во всех направлениях. — Зачем ты закрываешь все врата, Квинта? Боги желают, чтобы все их дети нашли приют в их Саду, — заметил Эрвермен, и Фердинанду эти слова, которые можно было истолковать как упрёк, совсем не понравились. — Это временная мера, Эрвермен. Саду нужно на некоторое время сосредоточиться на себе, и, что самое важное, мне необходимо сделать шаг, который подтвердит мой статус Зента и будет очевиден любому с первого взгляда. — Понятно. В таком случае я оставляю эти дела на твое усмотрение. Прощайте. — После этих слов Эрвермен вновь принял облик дерева, а Ауб Дункельфельгер поднялся. — Мой Зент, я не хотел мешать столь важным событиям, но должна предупредить: ваше внезапное исчезновение вызвало немалое волнение. — Полагаю, что так. Обстановка просто стала суматошной или же дело дошло до насилия? — Момент, когда он начнёт спускаться по лестнице, будет решающим. — И то, и другое. Остальные участники танца пытались последовать за вами, но барьер их не пропустил. Затем командующий рыцарским орденом Центра заявил, что вы нарушили правила и явно осквернили церемонию кощунственным образом. После этого он бросился в погоню за вами, но его тоже отбросило барьером. Тогда Трауквал приказал моим людям пуститься за вами в погоню. Я, разумеется, вмешался и велел им отступить. Фердинанд кивнул в знак согласия с его словами. — Трауквал изрядно разгневался на это и потребовал объяснений, что здесь происходит. Тогда Ауб Древанхель в насмешливой манере предположил, будто я явно вызываюсь лично броситься догонять вас, и Трауквал действительно приказал мне сделать именно так. А поскольку я счёл, что вам не стоит оставаться без рыцаря-телохранителя, мой Зент, я позволил себе быть превратно понятым при исполнении этого приказа. Он ухмыльнулся Фердинанду, который слушал его с предельным вниманием. — Я вижу, что и вы, и мой приёмный отец уже закладываете фундамент для моего восхождения, — похвалил он их сообразительность. — Что ж, нам не стоит заставлять их ждать дольше, Ауб Дункельфельгер. Я признателен тебе за то, что сегодня ты выступаешь в роли моего рыцаря. — Это величайшая радость для меня, мой Зент, — с воодушевлением в глазах подтвердил он. Поле зрения Фердинанда было ограничено широкими плечами Ауба Дункельфельгера, но он всё же отчётливо видел, что сцена для танца посвящения, к которой они приближались, была заполнена рыцарями ордена Центра и рыцарями Дункельфельгера, которые начали проявлять беспокойство, заметив их приближение. Прибывшие из Дункельфельгера опустили мечи, увидев своего Ауба, явно защищающего Фердинанда, в то время как лица выходцев из Центра стали ещё суровее. — Что всё это значит?! — раздался голос из толпы. Когда Фердинанд обернулся, чтобы найти источник шума, он узнал Трауквала. Тот выглядел настолько взволнованным, что даже поднялся со своего места. Встретившись с ним взглядом, Фердинанд позволил себе лёгкую улыбку. — Грутрисхайт, — произнёс он, не разрывая зрительного контакта с нынешним регентом Юргеншмидта. Гул в зале мгновенно стал оглушительным: присутствующие замерли, увидев, как в его руках появилась книга. Глаза Трауквала расширились от изумления, а глаза командующего рыцарским орденом сузились. — Вы нашли Грутрисхайт? Пожалуй, это единственное оправдание, которое я готов принять после такого переполоха во время танца посвящения, господин Фердинанд, — прокомментировал он, и Фердинанд едва заметно склонил голову в знак признания этих слов. — Как же вы щедры, — ответил он с вежливой улыбкой и полностью развернулся к нему лицом. — Но позвольте мне кое-что прояснить, господин Трауквал. Это не Грутрисхайт, который является лишь весьма сложным магическим инструментом вашей семьи, это Книга Местионоры, дарованная мне самой Богиней. Сказав это, он услышал за спиной громкий лязг: командующий рыцарским орденом Центра бросился на него, но был отброшен мечом, который Ауб Дункельфельгер мгновенно призвал. Атмосфера мгновенно накалилась, когда рыцари Дункельфельгера поспешили на защиту своего Ауба. Всего за несколько секунд они окружили прибывших из Центра. — Раублут, ты отличный партнёр для спарринга, но сейчас не время, — с суровым видом упрекнул Ауб Дункельфельгер, но в ответ увидел лишь столь же мрачное выражение лица. — Вы защищаете предателя, Ауб Дункельфельгер. Что он пообещал вам взамен? — выплюнул Рауфен, пока Фердинанд и Трауквал продолжали спор. — То есть вы хотите сказать, что у вас нет настоящего Грутрисхайта, господин Фердинанд? — с некоторой самодовольной ухмылкой уточнил Трауквал. — Вы просто наложили заклинание, чтобы всё так выглядело? — от этих слов в зале послышался шёпот, и Фердинанд усмехнулся. — Называть магический инструмент, созданный вашими предками, лишь для того, чтобы укрепить права на престол только вашей семьи настоящим Грутрисхайтом, и при этом намекать, будто мудрость, дарованная самой богиней Местионорой, в чём-то ей уступает — это истинное кощунство, господин Трауквал. Если вы верите в подобное, то титул Зента вам никогда не принадлежал, — осудил он, бросив тяжёлый взгляд, от которого рыцари обеих сторон снова напряглись. Трауквал был в ярости. — Ауб Дункельфельгер, неужели вы и вправду встаёте на сторону этого ребёнка, который открыто произносит слова измены?! — Но Ауб Дункельфельгер лишь презрительно усмехнулся ему в ответ. — Дункельфельгер всегда был мечом Зента, господин Трауквал. И всего мгновение назад мне довелось воочию увидеть, как его Божество Эрвермен вверил ему роль Зента и как на него пролилось божественное благословение Местионоры. Взошел истинный Зент, господин Трауквал, и мудрый регент должен осознать это в тот же миг. На последних словах его голос перешёл в рычание, и Фердинанд был искренне рад, что Эрвермен позволил Аубу Дункельфельгеру войти, чтобы эта непоколебимая убеждённость могла прозвучать вслух. — Истинный Зент? — разразился хохотом Раублут. — Тот, кого вы так называете, — всего лишь бастард из рода Адальгизы, Ауб Дункельфельгер, — тихо поправил его, не размыкая клинков и продолжая смотреть ему прямо в глаза. Глаза Ауба Дункельфельгера расширились от услышанного. — Я не стану терпеть подобного неуважения, — прорычал он в ответ, и глаза Раублута снова сузились. — Я часто видел этого мальчика, когда ещё служил там стражником, Ауб Дункельфельгер. Он всего лишь сбежавшее Семя. Вы ведь понимаете, что это значит? И я также помню, как вы время от времени наведывались туда, — добавил он с самодовольной ухмылкой. — И всё же боги сочли его достойным принять мудрость Местионоры. Раублута не позабавило непокорство Ауба Дункельфельгера, но их разговор прервал выкрик, донёсшийся из толпы. — Неужели ты, Ауб Дункельфельгер, и вправду уверен, что он тебя не обхитрил? В конце концов, с магическими инструментами он обращается весьма коварно. Фердинанд мог опознать источник этого насмешливого голоса при любых обстоятельствах. — Госпожа Вероника, как редко вы так открыто меня хвалите, — ответил он с сияющей улыбкой. — Не бойся, я предвидел, что слабовольным потребуются неоспоримые доказательства, — продолжил он и принялся искать глазами Ауба Аренсбаха в толпе зрителей. — Ауб Аренсбах, мне интересно, дошли ли до вас уже эти слухи? Если так, я бы хотел, чтобы вы высказались. Фердинанд видел тот самый миг, когда замешательство в его глазах сменилось яростью. — Ты сделал это?! Зачем ты закрыл последние открытые врата страны?! — выплюнул он, и улыбка Фердинанда стала менее выразительной. — Чтобы Юргеншмидт мог сосредоточиться на исцелении после беспощадной чистки, устроенной простым регентом и ложным Зентом, Ауб Аренсбах. Чистки, в которой вы, смею добавить, также принимали участие. Фердинанд обвёл взглядом присутствующих, позволяя своей ярости на мгновение проявиться на лице перед всеми ними. Казалось, они были сбиты с толку намёком на то, что он и вправду распорядился закрыть врата страны. — Какая нелепость! Вы твердите об исцелении страны, но пришли сюда с рыцарями, явно намереваясь совершить захват! — упрекнул Трауквал. — Все так. Неужели ты прикажешь пролить ещё больше крови лишь ради того, чтобы удержать трон, который изначально никогда не принадлежал тебе? — дерзко бросил Фердинанд, высвобождая ману в попытке подавить его. — Ты даже не окрасил основание страны, Трауквал. Сейчас ты лишь Ауб герцогства Центра. Когда я обнаружил основание страны, оно было заполнено лишь на четверть. Давление усилилось, подпитываемое его холодным гневом. Фердинанд знал, что Трауквал не слаб в плане маны, но тот всё же подавал признаки того, что ощущает на себе это давление. Фердинанду это доставило немалое удовлетворение. — И герцогства, которые вы истребили, теперь беззащитны, ведь никто не знает, как получить доступ к их основаниям. Неужели жажда мести ослепила вас настолько, что вы сочли допустимым обречь их на медленное, но неизбежное увядание в ближайшие годы? Как вы можете называть себя Зентом, если проявляете столь явное презрение к своим подданным, Трауквал? В этот момент в зале воцарилась тишина. Было очевидно, что Фердинанд не единственный, кто жаждал ответов на подобные вопросы. Один из рыцарей-стражей Трауквала заметил, что его господин находится под подавлением, и преградил путь, пытаясь остановить атаку. Фердинанд лишь усмехнулся, глядя на эту тщетную попытку. У самого Трауквала была мощная защита, но у рыцаря её не оказалось. Почти сразу после того, как он попытался встать на пути врага, тот рухнул на колени, что вызвало смятение среди остальных его рыцарей. — Откажись от своих несуществующих притязаний на трон, и я, возможно, даже позволю тебе поспособствовать восстановлению страны, — с издевкой предложил Фердинанд, расплывшись в ухмылке. Трауквал, казалось, был ошеломлён этими словами. — Раублут, — позвал он, и в его голосе послышались едва заметные нотки боли и изнеможения. — Мой Зент! — донёсся в ответ крик. Фердинанд и Ауб Дункельфельгер с замиранием сердца ждали команды, которая определит, сколько крови прольётся в этот день. Они были готовы к любому исходу. — Отведи своих людей, — приказал Трауквал. Раублут в ярости расширил глаза, но всё же подчинился. Рыцари Центра разошлись, прекратив напряжённое противостояние, однако пока не отменили трансформацию штапов. — Я не стану вести войну с Дункельфельгером и терять ещё больше жизней. Завоевать их преданность было, безусловно, верным ходом, Зент Фердинанд. Я сделал всё, что было в моих силах, и предотвратил восхождение четвёртого принца, который, став безумным Зентом, обратил бы весь Юргеншмидт в руины. Я не позволю истории запомнить меня как его подобие. Да будет ваше правление мирным под покровительством Богов, — произнёс Трауквал напряжённым голосом и преклонил колено. * * * * Весна после шестого года обучения Фердинанда в дворянской академии. Начало первого года его правления как Зента. Возраст 16 лет. Фердинанд чувствовал облегчение от того, что его вступление на престол не спровоцировало мгновенного начала новой гражданской войны, но он понимал: дворяне Юргеншмидта слишком жаждут крови, чтобы надеяться, будто этот мимолётный мир продлится сам по себе. Хотя на конференции герцогов, проходившей в его первую весну его совершеннолетия, никто не выступил открыто против его официальной коронации, он всё равно знал о шёпоте за спиной. Инаугурация Вердекрафа как нового Ауб Дункельфельгера, а также провозглашение прежнего Ауб Дункельфельгера новым Аубом Лебенсрухом, правителем бывших территорий Центра (за исключением земель дворянской академии), утихомирила по крайней мере часть недовольных голосов, но не всех. Впрочем, и ожидать чего-то иного в столь короткий срок было бы трудно. Ауб Лебенсрух решил оставить чёрный цветом герцогства, а Фердинанд, в свою очередь, выбрал белый цвет для «нового» Центра. Затем Ауб Лебенсрух издал свой первый указ, позволявший всем, кто изначально прибыл из других герцогств, вернуться на родину, если они того пожелают. Без особого удивления стало ясно, что первым этот указ исполнил Раублут, и Ауб Глессенмейер с радостью принял его обратно. Но не было никаких сомнений в том, что Ауб Лебенсрух тоже был этому рад. Он не верил, что тот продолжит ему повиноваться. Фердинанд мог окончательно развеять сомнения тех, кто не верил, что он окрасил основание в преддверии конференции герцогов, — для этого ему достаточно было провести Энтвикельн прямо на территории дворянской академии. На месте, которое ещё недавно казалось лишь пустым цветочным полем, теперь возвышалась новая, довольно просторная Белая Башня. Он полагал, что лишь немногие знали: именно здесь ранее располагалась вилла Адальгизы, но надеялся, что те, кто был в курсе, разделят его иронию. Это место вновь стало пристанищем и темницей для тех, в ком текла «королевская кровь». Но на этот раз Фёрберген не пытался его скрыть. И мана, извлекаемая из здешних обитателей, направлялась прямиком в основание страны, а не отправлялась в Ланценавию в виде магических камней. После того как весть об этом новом здании разнеслась повсюду, дискуссии о границах герцогства, последовавшие на конференции герцогов, стали продиктованы лишь прагматизмом и здравым смыслом. Фердинанд призывал и те последние остатки павших герцогств принять участие, но лишь представители Заусенгаса и Веркштока осмелились откликнуться на его приглашение. Никто из них не проходил обучение на кандидата в герцоги, но, по крайней мере, у некоторых было достаточно маны, чтобы попытка стоила того. Фердинанд предложил ту же возможность всем, кто вызвался добровольцем. В обмен на свои имена они получали основание своих прежних герцогств и обучение тому, как ими пользоваться. В обоих случаях пара высших дворян приняла предложение, и в итоге он стал обладателем имен новоназначенных герцогских пар. Фердинанд был рад, что они согласились на эти условия, ведь теперь он больше не чувствовал давления, позволяя Аренсбаху и Классенбургу удерживать незаслуженные трофеи, полученные в ходе чистки. Однако никто не выразл желания возглавить Шарфер и Тростверк. Погибли ли все потенциальные кандидаты или просто не осмелились предстать перед новым Зентом — Фердинанду было всё равно. Он пересмотрел границы герцогства так, чтобы Ауб Лебенсрух мог должным образом позаботиться о своих бывших территориях. * * * * Но это были не единственные имена, которые он присвоил себе в ходе конференции герцогов. Хотя заставлять мальчика принести клятву верности ещё до крещения было немного больно — это напоминало ему о собственном прошлом, — это был самый простой способ заставить его использовать свой потенциал на полную мощь. Второй сын Трауквала, Анастасий, как и ожидалось, обладал богатым запасом маны, а новому герцогству Лебенсрух не помешал бы любой источник магической силы. К тому же мальчик вёл себя вполне сносно, в то время как почти все остальные члены его семьи были переведены в Белую Башню. Фердинанд надеялся, что под опекой Ауба Лебенсруха он сможет преодолеть бремя своего наследия. Однако о его брате, Сигизвальде, этого сказать было нельзя. Хотя Фердинанд также позволил ему посвятить ему своё имя, он был уверен, что старший сын Трауквала не сможет вечно избегать Белой Башни. Он подумывал отправить его туда прямо сейчас, но мана, поступающая «добровольно», была куда эффективнее той, что лишь выкачивается в Белой Башне. Поэтому он приказал Сигизвальду подчиняться своему новому Аубу и в рамках своих новых обязанностей обеспечивать основание Лебенсруха. Возможно, его ещё можно спасти, если подобрать правильных последователей. Однако последнее имя Фердинанд получил добровольно, по собственной воле. В самом конце конференции герцогов Хайсхиц преклонил колено, держа в руках белую коробочку. Фердинанд терпеливо выслушал речь, подготовленную этим человеком, в то время как его мысли были заняты серьезным взвешиванием всех «за» и «против». Еще один верный последователь, да к тому же искусный рыцарь — такого нельзя было просто так отбросить, но путь, лежащий перед ним, явно был путем одиночества. — Твоя невеста не будет против, Хайсхиц? Разве она не пришла в ярость, когда я забрал твой плащ? Что же она скажет теперь, если я заберу твоё имя? — ехидно усмехнулся он, и Хайсхиц в ответ широкоулыбнулся. — Она тоже готова переехать на территорию дворянской академии, мой Зент! Не бойтесь, я учел все последствия! Фердинанд кивнул в ответ. — Значит, ты будешь исполнять любой мой приказ, который я сочту необходимым? — Я клянусь! — с энтузиазмом подтвердил Хайсхиц, и Фердинанд вздохнул. Если это его искреннее убеждение... — В таком случае я приму твоё имя вместе с твоей службой, Хайсхиц, — заключил он и, убедившись, что имя на камне верное, направил ману в коробку. От этого процесса Хайсхиц согнулся от боли, но как только всё закончилось, тут же выпрямился. — Твоей невесте придётся вышить для тебя ещё один плащ. Искреннее надеюсь, она не возненавидит меня за это, — Фердинанд ухмыльнулся и протянул ему белый плащ. Но если она так же исполнительна, как Хайдемари, то не станет возражать. Тем более в прошлый раз она закончила его и Экхарта белые плащи в рекордные сроки. * * * * — Мой Зент, могу я поговорить с вами о более личном деле? — спросил Ауб Классенберг после того, как они закончили обсуждение торговых соглашений, которые он желал установить в этом году. Фердинанд приподнял бровь и жестом предложил ему продолжать. В конце концов, магические инструменты, блокирующие звук, всё ещё защищали их. — Благодарю вас, Зент Фердинанд, — с воодушевлением продолжил он, и Фердинанду уже не хотелось знать, к чему приведёт этот разговор. — Я хотел поговорить с вами о моей внучке, Эглантине, которая будет крещена этой зимой. Она очень добрая и заботливая девочка, с прекрасно сбалансированными цветами, к тому же — всеэлементальная. Её запас маны тоже уже весьма превосходен. С чего это ему вдруг стало до этого дело? — Понимаю. Поздравляю вас, Ауб Классенберг. — Я безмерно благодарю вас, мой Зент. Но я хотел поинтересоваться, не пожелаете ли вы вместо этого посвятить её как своего ребёнка? Она потеряла обоих родителей — бывшего третьего принца и его супругу — во время междоусобицы два года назад, и в противном случае она была бы посвящена под моим началом. Однако у неё определённо есть все права на то, чтобы стать принцессой. Он казался уверенным в своём предложении, но Фердинанд лишь свирепо на него посмотрел. — Вы обречёте её на участь сироты, Ауб Классенберг. Я не заинтересован ни в воспитании ребёнка, ни в том, чтобы ослаблять собственную безопасность, защищая кого-то другого от всех этих покушений. Я не объявлю её своей дочерью. И никто всё равно не поверит, учитывая, что я лишь в прошлом сезоне достиг совершеннолетия. Это нелепо. При упоминании о покушениях Ауб Классенберг, казалось, лишился дара речи, чем и вызвал едкую усмешку Фердинанда. — Как будто сказанное мною могло тебя удивить, Ауб Классенберг, — заметил Фердинанд с ехидной улыбкой, и Ауб Классенберг неловко кивнул. Всегда следовало ожидать появления недовольных, и Фердинанд не был настолько глуп, чтобы поверить, будто у самого Ауба Классенберга нет своей обширной сети осведомителей. Было совершенно невозможно игнорировать тот факт, что он всё об этом знает. — Прошу прощения, мой Зент. — Итак, это всё? — спросил Фердинанд, собираясь уходить. — Вообще-то, мой Зент, не могли бы вы вместо этого рассмотреть помолвку с ней? — Фердинанд одарил его самым ледяным взглядом. — Я всего лишь две недели назад провозгласил себя главой храма Юргеншмидта, Ауб Классенберг. Вы что, совсем не слушали? Как и все представители духовенства, я не вступлю в брак. И она будет крещена только этой зимой, Ауб Классенберг. О чём вы вообще говорите? — Ну, до того времени пройдёт ещё восемь лет, и вы вполне можете решить доверить эту духовную роль кому-то другому. Эглантина — очень сопереживающий и впечатлительный ребёнок, мой Зент. В этом возрасте её легко воспитать так, чтобы она идеально соответствовала вашим вкусам. К тому же она уже сейчас невероятно мила и наверняка вырастет под сильным покровительством Эфлорелум. Ауб Классенберг попытался привести свои доводы, но Фердинанд лишь продолжал сверлить его ледяным взглядом. — На этом обсуждение окончено, Ауб Классенберг. — Да, мой Зент. Я ещё раз прошу прощения. Примечания: Эйнбункерн (заклинание закрывающее все врата страны) — от слов забарикадироваться, спрятаться в бункере. Лебенсрух (новое название герцогства Центр) — Лебен (жизнь) + Руэ (покой), названо в честь бога жизни.