Вигемильх не властна над Вердраеосом

Лето первого года его правления Зента. Возраст 16 лет. Глава храма Центра, Релихион, не стал протестовать против того, что Фердинанд ввел должность архиепископа. Казалось, он был даже в восторге от того, что Зент не только готов войти в храм, но и согласился стать его символом. С другой стороны, главный священник Иммануэль был причиной постоянной головной боли Фердинанда. Хотя он не выражал открытого протеста против каких-либо перемен, он делал всё возможное, чтобы косвенно им препятствовать. Особенно это проявлялось во всём, что касалось принудительного подношения цветов. В конце концов Фердинанд решил, что будет лучше не приглашать его в новое здание храма Центра на территории дворянской академии, а вместо этого занять должность главы храма другим синим священником, более склонным к сотрудничеству. Фердинанд никогда не задавался вопросом, оставит ли Ауб Лебенсрух его при себе в старом храме Центра, который теперь принадлежал его герцогству. Но, судя по новообретенному благочестию этого человека, в глубине души он сомневался в этом. Он также был несказанно рад служащим, которых прислал ему приемный отец, ведь теперь им поручили искоренить всю ту грязь и коррупцию, что были лишь случайным образом задокументированы в храмовых архивах. Но еще больше он радовался рыцарям, которых ему прислали Ауб Дюнкельфельгер и Ауб Лебенсрух. На рыцарей из Дюнкельфельгера всегда можно было положиться. О тех же, кто прибыл из других герцогств, такого сказать нельзя было. Те, кто не вернулся домой после того, как Ауб Лебенсрух предложил им такую возможность, прибыли из герцогств, которые в той или иной степени сейчас находились в опасности. С легким чувством тоски Фердинанд заметил, что все те, кого Эренфест отправлял в прошлом, оказались в числе тех, кто отказался от своего прежнего дома. Что было вполне объяснимо, учитывая всё еще бушующую там мощную бурю. Но именно те, кто уже вернулся домой, теперь вызывали у него наибольшую настороженность. * * * * Осень первого года его правления Зента. Возраст 16 лет. — Мой Зент, поступил экстренный сигнал из комнаты водного зеркала. Похоже, Ауб Веркшток желает немедленно поговорить с вами, — сообщил ему Юстокс с оттенком тревоги и любопытства в голосе. — Спасибо, Юстокс, — ответил он и поспешил к водному зеркалу. Был ли это его приказ, подкрепленный маной, немедленно сообщать ему о любых критически важных для безопасности слухах? Или же это было что-то другое? — Мой Зент, вы в опасности, — предупредил Ауб Веркшток, как только появился в поле зрения, и Фердинанд поспешил призвать его рассказать подробнее. — Раублут развязал восстание, собрав небольшую, но хорошо подготовленную армию из Глессенмейера, Иммердинка и Лорцинга, чтобы напасть на Центр сегодня ночью под покровом Фёрбергена. У них две цели: устранить вас и освободить бывшую королевскую семью из вашей Белой Башни. — Откуда у вас эти сведения? Насколько вы уверены в этой информации? — надавил Фердинанд, и взгляд Ауба Веркштока на мгновение стал отсутствующим. — От моего собственного командующего рыцарским орденом, мой Зент. Сейчас на нем браслеты, запечатывающие штап, и его мысли были прочитаны. Он сумел убедить половину моих рыцарей высших дворян присоединиться к нему. Его поймали при попытке телепортироваться в дворянскую академию, но я на всякий случай деактивировал магический круг в конце лета. Фердинанд приложил палец к виску, массируя его и обдумывая полученную информацию. — Почему он решил участвовать в этом? — спросил Фердинанд. — Я не думаю, что дворянин Веркштока готов пойти на всё ради Трауквала, учитывая, через какие мучения вы прошли после его чистки. Ауб Веркшток лишь покачал головой. — Дома Веркштока тесно переплетены с домами других герцогств, мой Зент. Принадлежность многих здешних людей не так проста, как кажется. Что касается моего командующего рыцарским орденом... его подкупили слухами о вашем происхождении, которые распространяет Раублут. Он не выказал особого желания говорить об этом, но Фердинанд лишь кивнул и поблагодарил его за предоставленную информацию. Он сообщил своим рыцарям, что они приглашены на игру, настоящий диттер, где на кону стоят два сокровища: он сам и Белая Башня. Эта новость была встречена громким ликованием. Эти рыцари Дункельфельге... «Ночь предателя» — именно под таким именем это событие вошло в учебники истории и в легенды, которые пересказывали друг другу под огромные порции алкоголя. Некоторым крылатым выражениям приписывали авторство самого Зента, вроде: «Я всегда готов к диттеру» или «Я участвую только в тех битвах, в которых одержу победу», но если спросить, кто на самом деле слышал от него эти слова, начиналось лишь беспорядочное тыканье пальцами друг в друга. Мужчины рассказывали о гигантских стенах пламени и мощном граде, а другие — о ядовитых газах, которые, казалось, замедлили продвижение захватчиков. Лишь немногим из них удалось пережить внезапное нападение, заставшее их врасплох; лишь те не успели стать жертвами чтения мыслей, прежде чем их медали были изъяты из родных герцогств, а самих их приговорили к надлежащей казни как предателей, какими они и были. Аубам Глессенмейер, Иммердинк и Лорцинг был предъявлен ультиматум, поскольку они не заметили недовольства подданных и не признали своей ответственности в последующем расследовании. Перед ними стоял выбор: либо отречься от власти и уйти в Белую Башню Центра, либо отречься и стать синими священниками в храме Центра с уничтоженным штапом, либо смерть. Все трое выбрали Белую Башню, что подтвердило опасения Фердинанда: в глубине души они всё ещё замышляли мятеж, а значит, оставлять их на свободе было нельзя. * * * * Весна, начало второго года его правления в качестве Зента. Возраст 17 лет. — Как вы, возможно, уже слышали, тщетные попытки подорвать мою власть — а я единственный во всей стране, кто знает, где находится основание, и владею Книгой Местионоры, — позволю себе напомнить об этом всем вам, — его улыбка была лишена всякой радости. — Они были сокрушены прошлой осенью. Зачинщиком выступил Раублут, бывший командующий рыцарским орденом Центра. В своем безумном гневе ему удалось сильно сбить с пути Глессенмейер, Иммердинк и Лорцинг. Вопреки моему желанию восстановить Юргеншмидт, было пролито еще больше крови и растрачено еще больше маны. Кого-то может даже позабавить тот факт, что Раублут действовал вовсе не из верности своему прежнему господину, так как питал к нему весьма изменнические мысли. Он сурово посмотрел на присутствующих, обращаясь ко всем гостям на открытии конференции герцогов. — Не принимайте моё желание восстановить эту прогнившую страну за слабость. Бывшие Аубы Глессенмейера, Иммердинка и Лорцинга теперь могут наслаждаться условиями, что предлагает им Белая Башня. В связи с этим, найдётся ли кто-нибудь из Глессенмейера, Иммердинка или Лорцинга, готовые выдвинуть свою кандидатуру на пост следующего Ауба? Желательно тот, кто не будет слишком увлечён мелкими играми в мятеж, а разделит моё стремление к восстановлению страны. Было бы крайне прискорбно, если бы мне снова пришлось тратить золотую пыль на перенос оснований в следующем году. Так что, пожалуйста, обращайтесь ко мне, если хотите получить доступ к основанию своего герцогства и способны принять моё видение Юргеншмидта, — он улыбнулся почти божественно. На этот раз он потребовал имена не только новой герцогской пары, но и их крещеных детей. Фердинанд знал, что к этому моменту уже ползут слухи об условиях, которые он выставил этим «новым» Аубам, но его это не заботило. Пусть они считают его безжалостным, расчетливым, неумолимым и даже злым — лишь бы они подчинялись его власти. — Зент Фердинанд, могу ли я осведомиться, когда вы намерены вновь открыть врата Аренсбаха? Закрытие врат явно послужило доказательством законности вашего правления как Зента, но, учитывая то, как отсутствие торговли сказалось на Аренсбахе в прошлом году, я прошу вас открыть их снова, чтобы мы могли полноценно процветать. Ауб Аренсбах запросил частную аудиенцию у Фердинанда. Тот был удивлен тем, что герцогу потребовалось больше года, прежде чем он смог переступить через свою гордость и попросить об открытии врат. Фердинанд улыбнулся ему и отхлебнул чаю, словно погрузившись в серьезные раздумья. — Процветание всех герцогств Юргеншмидта — это то, к чему я стремлюсь. Ауб Аренсбах, какими именно товарами вы торговали с Ланценавией? Разве невозможно наладить подобную торговлю внутри страны? Фердинанд сохранял вежливую маску дворянина с непроницаемой улыбкой. Связи с новым Аубом Веркштока принесли весьма любопытные слухи о делах Аренсбаха и Ланценавии, и ему было ужасно интересно, какая доля правды в них содержится. — Благодаря нашим связям в Ланценавии нам удалось наладить импорт высококачественного подсластителя под названием «сахар», Зент Фердинанд. И хотя из-за закрытых ворот запасы теперь истощаются, я уверен, что вам уже довелось его попробовать. В прежнем Центре его очень любили, так что полагаю, часть его добралась и до вас. Услышав эти слова, Фердинанд кивнул. Он и вправду пробовал его и нашел этот приторно-сладкий вкус отвратительным, но не стал этого показывать. — Ах, да, именно так. Вы полагаете, что это инородное вещество, которое невозможно найти в Юргеншмидте? — Фердинанд сделал еще один изысканный глоток чая. — Гости из Ланценавии, описывали процесс его получения как нечто отдаленно напоминающее добычу золота. Так что я пришел к выводу, что это их уникальный товар. Он сделала еще один вежливый глоток. — И что же ты предложил им взамен? — спросил он, и его взгляд стал таким суровым, что Ауб Аренсбах на мгновение замялся. — Нашим основным товаром на экспорт к ним были драгоценные камни, Зент Фердинанд, — произнес Ауб Аренсбах, и Фердинанд заметил в его глазах слегка отсутствующий взгляд. Верный признак того, что он говорит лишь полуправду. — Я могу лишь надеяться, что вы имеете в виду те аксессуары, что были изготовлены искусными кузнецами и ювелирами, Ауб Аренсбах. Было бы немыслимо, если бы в их число входили изделия из магических камней. Учитывая тот ужасающий дефицит маны, который переживает Юргеншмидт. Фердинанд свирепо посмотрел на него, позволив себе на мгновение подавить собеседника своим тяжелым взглядом. Судя по его реакции, слухи, о которых сообщил ему Ауб Веркшток, были правдой. Врата Ланценавии действительно высасывали ману из страны. — Разумеется, я имел в виду те товары, что были созданы руками наших мастеров, — попытался оправдать свои действия Ауб Аренсбах, и Фердинанд решил пока не мешать ему. Новый Ауб, которого мне прийдется искать, не гарантирует большего спокойствия, чем попытки держать нынешнего в узде. — Это такое облегчение, — Фердинанд убрал давление, но взгляд его не смягчился. — В обозримом будущем врата будут оставаться закрытыми, Ауб Аренсбах. Боюсь, вам придётся сосредоточиться на новых направлениях и укреплять торговые связи с другими герцогствами. * * * * Лето второго года его правления в качестве Зента. Возраст 17 лет. Известие о смерти его отца дошло до Фердинанда еще на последней конференции герцогов, но он был слишком занят, чтобы по-настоящему об этом задуматься. Была ли смерть естественной? Или Вероника настолько устала от Адельберта, что отравила мужа, как уже пыталась сделать с ним много раз в прошлом? Не пытается ли она теперь править через Сильвестра, ведь он более внушаемый человек? Похороны в итоге назначили на лето. Поэтому Фердинанд вместе с двадцатью своими самыми верными рыцарями телепортировался к вратам Эренфеста. Все они изначально были выходцами из Дункельфельгера. Как Зент, он всё равно должен был присутствовать, но не был уверен, совершил бы это путешествие, если бы его роль ограничивалась лишь ролью сына. Сильвестр с энтузиазмом встретил его у врат страны и проводил к поместью Гиба Кирнбергера, где располагался большой телепортационный круг. Читая свою книгу «Местионоры», Фердинанд наткнулся на упоминания об этих кругах и соответствующих заклинаний для их активации, о чем впоследствии сообщил аубам. Не стоит тратить впустую те инструменты, что есть в их распоряжении, лишь потому, что о них забыли на целые столетия. — Ненлюссель. Эренфест. — С этими словами вся его свита телепортировалась на территорию замка. Пока они шли к садам, где должно было состояться прощание, Фердинанд передал брату блокирующий звук магический инструмент. — Я рад видеть, что ты уже окрасил основание, Сильвестр. Для меня будет честью провести твою церемонию инаугурации на следующей конференции герцогов, несмотря на печальные обстоятельства, — в ответ на комментарий Фердинанда Сильвестр слегка улыбнулся. — Я всё гадал, действительно ли ты согласен с этим, — признался он с необычайно нервным выражением лица. — Мне твердят, что я всё ещё слишком молод, чтобы меня воспринимали всерьёз как герцога. — Тебе просто придётся соответствовать роли. В конечном счёте, возраст не играет такой уж большой роли. Если у тебя когда-нибудь возникнут сомнения, просто посмотри на мой пример. Я взошёл на престол в день своего выпуска. Всё наладится. Но Сильвестр всё ещё не выглядел до конца убеждённым. — Тебе всегда было суждено достичь чего-то великого, Фердинанд. Ты и представить себе не можешь, как я горжусь тобой, как твой старший брат. Он просто льстил ему или действительно так считал? — Тогда тебе придётся очень постараться, чтобы заставить меня гордиться тобой так же, как ты гордишься своим младшим братом, — ухмыльнулся он, и Сильвестр кивнул. — У меня есть много людей, которые меня поддерживают. Мама, дядя, Эсмеральда и Флоренция — все они дают мне очень ценные советы. Я не могу подвести никого из них, и особенно тебя. При упоминании Вероники как одного из столпов поддержки Сильвестра Фердинанд на мгновение замер, но это, казалось, осталось незамеченным. Фердинанд занял своё место в первом ряду и заметил, что Леопольд тоже прибыл, чтобы выразить почтение. К его огромному облегчению, Ауб Классенберг решил не присутствовать. Фердинанд почти ожидал увидеть его здесь — рядом с крещёной внучкой, готовым предпринять очередную попытку привлечь его внимание ради неё. Однако из других аубов здесь были лишь представители Фрёбельтака и Аренсбаха. Пришли ли они выразить должное почтение или просто сопровождали своих жён, потерявших отца? Он уже несколько раз пересекался с Констанцией, которая присутствовала на конференции герцогов как первая жена Ауба Фрёбельтага, но вот с Георгиной ему довелось по-настоящему поговорить впервые. Ему показалось, что она намерена обменяться чем-то большим, чем просто вежливым приветствием, но их прервала Вероника. — Ох, я польщена тем, что Зент выкроил время в своём плотном графике, чтобы почтить память покойного отца. Адельберт часто сетовал на то, что из-за этой занятости им почти не удавалось общаться. Но он был бы рад узнать, что Дрефангуа направила вашу нить к нему хотя бы в тот миг, когда его собственная нить оборвалась, — Фердинанд вежливо улыбнулся ей. Её намек на то, что при жизни он уделял отцу недостаточно внимания, слегка раздражал. — Госпожа Вероника, мои соболезнования в связи с утратой вашего супруга. Вы, должно быть, глубоко несчастны. Полагаю, это одно из самых тяжелых испытаний, которые Глюклитат послал вам,— нейтральным тоном заметил он, на что Вероника ответила своей самой благородной улыбкой. Жаль, что Адельберт умер раньше Вероники. — Я безмерно благодарна вам за столь добрые слова. После церемонии состоится обед, и для всего Эренфеста будет большой честью, если вы его посетите, Зент Фердинанд. От этих слов улыбка Фердинанда стала ещё шире и выразительнее. — К сожалению, из-за моего крайне плотного графика я вынужден отказаться, госпожа Вероника. Он никогда не станет есть то, что приготовлено на кухне, к которой у неё есть доступ. Фердинанд заметил, что Георгина, всё ещё стоявшая рядом с ним, понимающе улыбнулась в ответ на его отказ. Не становилась ли она мишенью для её нападок до него? — Должно быть, прошло много времени с вашего последнего визита в Эренфест, госпожа Георгина, — произнёс он, сменив тему и собеседника, как только представился подходящий момент, позволявший вежливо прервать разговор с Вероникой. Георгину, казалось, это позабавило, и она охотно поддержала беседу. — И вправду. Я не приезжала сюда с тех самых пор, как прошла церемония звездного сплетения с господином Гизельфридом. Странно возвращаться спустя столько времени и видеть, как много всего изменилось, а что-то осталось прежним, — ответила она, задержав взгляд на Веронике. Фердинанд едва заметно приподнял бровь и понимающе склонил голову набок. — Пусть правление ваше будет долгим и защищённым от когтей Каосаифы, мой Зент, — с улыбкой заключила Георгина, когда звон колокола возвестил о начале похорон. Сама церемония прошла приятнее, чем ожидал Фердинанд. Казалось, Вероника действительно заботилась о своём муже, несмотря на то что столько его использовала. Похороны проводил её незаконнорожденный младший брат Безеванс в качестве главы храма Эренфеста, и Фердинанду пришлось признать, что тот исполнил свои обязанности вполне достойно, даже несмотря на то, что он заметил в его глазах самодовольство. Безеванс приветствовал его как архиепископа и ни разу не упомянул о его статусе Зента. Не было ли это его мелкой попыткой подчеркнуть, что Фердинанд теперь тоже стал частью духовенства, а значит, они вроде как стоят на одном уровне? Но Фердинанд не чувствовал стыда за то, что является духовным главой Юргеншмидта, поэтому не стал его поправлять. В конце концов, это всё равно было правдой. И он всё ещё был его явным вышестоящим. * * * * Поздняя весна, начало третьего года его правления в качестве Зента. Возраст 18 лет. — Аубы Юргеншмидта, я услышал ваши мольбы, и они прозвучали предельно ясно. Вы все ощущаете на себе последствия утраты множества жизней в гражданской войне, во время чисток и недавней попытки узурпации. Юргеншмидт действительно сильно пострадал и сейчас остро нуждается в тех, кто наделён маной и обучен искусству владения ею. Поэтому, дабы облегчить ваше бремя и бремя страны, я объявляю о двух новых указах. Первый исходит от меня как от Зента и касается изменений в учебной программе дворянской академии. Новые студенты будут получать божественную волю в начале первого года обучения. Таким образом, к моменту выпуска они смогут приносить больше пользы дворянскому обществу, обладая бóльшим опытом использования своих штапов. — Второй указ исходит от меня как от главы храма Юргеншмидта. Я позволю моим синим священникам вернуться в дворянское общество, хотя это и дорого обойдётся мне потерей их услуг в храме. В течение лета и осени они смогут обучаться в дворянской академии. Однако по их возвращении вы можете напомнить им, что это не отменяет клятвы, которую они принесли перед богами, вступая в храм. Они должны и впредь жить с чистыми, спокойными и решительными сердцами. Присутствующие аубы, казалось, были удивлены его объявлением, хотя они так настойчиво умоляли его наконец что-нибудь предпринять. — И еще одно личное замечание. Вы могли бы использовать свои Белые Башни гораздо эффективнее. Вместо того чтобы изымать ценный источник маны с территории этой страны, я призываю вас всех быть более открытыми к использованию тех, кто выступил против вас. Хотя казнь по-прежнему остается вполне жизнеспособным решением, я умоляю вас расширить свой кругозор в этом вопросе, — заключил он со зловещей улыбкой. Сам он подумывал о еще одном Энтвикельне, чтобы возвести вторую Белую Башню, так как пустые камеры в первой заканчивались — медленно, но верно. Казалось, более чем один Ауб согласился с этой идеей, хотя и с весьма очевидным колебанием. * * * * Поздняя весна, начало пятого года его правления в качестве Зента. Возраст 20 лет. Конференция герцогов в этот пятый год прошла совершенно мирно по сравнению с предыдущими годами. Впервые ему не пришлось официально принимать на должность нового Ауба или менять местоположение основания. Значит, ситуация стала достаточно стабильной, чтобы внести немного перемен. — После того как Древанхель, Дункельфельгер, Лебенсрух и Центр уже внедрили этот новый порядок работы в своих храмах, я намерен нацелиться на оставшиеся храмы Юргеншмидта, чтобы изменить и их уклад. Позорно, что места поклонения богам известны лишь как притоны греха и разврата. Как архиепископ Юргеншмидта, а также его Зент, я буду лично курировать эти реформы. Поэтому я буду посещать как минимум одно герцогство в год вместе с отобранными мною синими священниками из Центра, которых я назначу инквизиторами для проведения этих реформ. Они будут действовать от моего имени, чтобы эта буря коррупции, терзающая храмы, была полностью искоренена. Фердинанд обвёл взглядом всех присутствующих Аубов, но лишь немногие осмеливались долго смотреть ему в глаза. Это было те то, что он ожидал — он думал, они будут спорить о том, кому выпадет честь вызваться первым. Значит, мне придётся выбирать самому? Стоит ли просто руководствоваться рангом? В таком случае это будет Классенберг. — Зент Фердинанд, прошу, позвольте Эренфесту удостоиться чести принять ваших инквизиторов в качестве первого герцогства, — провозгласил Сильвестр после того, как объявление Фердинанда слишком долго встречалось молчанием со стороны всех присутствующих. Фердинанд иронично приподнял бровь. Должно быть, Сильвестр понимал последствия этой реформы. Его дядя Безеванс, будучи главой храма, явно был причастен ко всей коррупции, творящейся в храме. Означало ли его желание реформировать храм Эренфеста, что Сильвестр готов ослабить железную хватку, которой Вероника всё ещё удерживала всё в Эренфесте? Фердинанд по-прежнему чувствовал, что обязан брату за поддержку при его усыновлении Древанхелем, и, возможно, сейчас было самое время отплатить ему тем же. — Хорошо, Ауб Эренфест. Я прибуду со своими инквизиторами в начале лета, чтобы провести в Эренфесте реформы храма. Сильвестр кивнул, и на его лице на мгновение промелькнула мальчишеская улыбка, которую он обычно скрывал за маской герцога, — казалось, он правда с нетерпением ждал этого события.