Вигемильх не властна над Вердраеосом

Адольфина изо всех сил старалась сохранять невозмутимый вид, подобающий благородной даме. Она только что проиграла восьмилетней девочке, которая впервые играла в гевиннен. Ей хотелось сказать, что она просто не принимала противницу всерьез или намеренно позволила ей победить, раз уж та принцесса и за поединком наблюдал сам Зент, но это было неправдой, а признать обратное сейчас значило бы проявить малодушие. Отец и дедушка уверяли её, что она не просто имеет право, но даже должна относиться к принцессе как к родной сестре, сохраняя при этом уважение к разнице в статусе. Она должна была бросить ей вызов, проявив тот дух соперничества, который Древанхель прививал всем кандидатам в герцоги, лишь бы это не переходило границы и не превращалось в злобу. И в самом деле, Зент не высказал никаких возражений против их партии в гевиннен. Как и против её довольно агрессивного стиля игры. Адольфина хотела впечатлить малышку сокрушительным поражением, но упустила из виду самый очевидный момент на доске: то, что последней фигурой Розмайн был лучник, вовсе не означало, что он не может совершить рывок. Разумеется, она понимала, что оставила сокровище без защиты. Но ей казалось расточительством не сосредоточиться полностью на наступлении, особенно когда Розмайн перестала сопротивляться и начала готовить спокойное отступление. В результате первой фигурой, которую она уничтожила, стал разведчик Розмайн. Разобравшись с ним, она небрежно побила остальные фигуры, начиная с самых сильных и заканчивая самыми слабыми. Последним был лучник, так как в ближнем бою с противниками он всё равно был практически бесполезен. Она хотела произвести на нее впечатление, но стала жертвой собственного высокомерия. Это был довольно унизительный опыт, который она твердо решила компенсировать, когда начнутся деловые переговоры. Хотя Адольфина до сих пор не могла до конца понять, почему она вообще недооценила принцессу. Где же её первое впечатление о девочке дало осечку? Ведь она так усердно пыталась собрать информацию. Неужели разговоры Эглантины ввели её в заблуждение? Неужели та сбила её с толку своими историями о сострадании и святости Розмайн? Или же дело было в том, что сама Эглантина произвела на неё довольно посредственное впечатление, из-за чего она не заметила очевидной разницы между принцессами и совершила глупость, попытавшись их сравнить? В конце концов, сам Зент, Повелитель Зла, впервые за многие поколения наделенный божественным мандатом, сделал осознанный выбор в пользу того, чтобы удочерить Розмайн. Хрупкая девочка из высших дворян, скрытая в храме, была той, кого он хотел удочерить. В то время как решение удочерить Эглантину было продиктовано лишь давлением политических сил. Разумеется, Розмайн должна была быть особенной. И под его наставничеством она должна была стать еще значимее. Адольфина не упустила из виду взгляды, которыми обменялись её отец и дедушка после её поражения. Но она была рада, что Зент не обиделся на её неуклюжесть. Он лишь наблюдал за ними, и казалось, что единственной его реакцией была гордость за свою приемную дочь. Никогда еще она не чувствовала такой зависти. После катастрофической партии в гевиннен Адольфина надеялась переломить ситуацию и продемонстрировать свою компетентность благодаря всем приготовлениям, которые она уже сделала для успешного старта печатной индустрии, но сразу стало ясно две вещи. Во-первых, инициатором этого процесса была вовсе не Зент, а сама Розмайн. Зент во время всей дискуссии практически ничего не говорил. Он присутствовал лишь для того, чтобы придать делу официальный статус и поддержку своего имени, но его участие ограничивалось лишь формальностями. Оказалось, что именно Розмайн не только обладала превосходным пониманием всего производственного процесса, но и не позволяла использовать себя в переговорах. Не то чтобы Адольфина намеревалась враждовать с ней, но она надеялась добиться для Древанхеля чуть более выгодных условий. Результат не был совсем уж плохим, но она рассчитывала на большее. Однако принцесса оказалась весьма неумолимой. И умелой. Во-вторых, Розмайн и впрямь была очень сострадательной. Она явно не оценила того, что Адольфина решила проверить на верность её торговца, хотя, по её собственным словам, этот человек играл ключевую роль в управлении мастерами. Если он был склонен разглашать секреты, которые не должен был выдавать, с ним нужно было разобраться. Но Розмайн показала, что явно оберегает его и остальных своих мастеров. Её образ мыслей был странным, но не казался лишенным смысла. Если именно так Розмайн видит процветание своих предприятий, то Адольфине будет мудро больше не спорить. Это не были убеждения, рожденные поверхностными раздумьями. За ними стояла здравая логика, пусть даже она и была ей чужда. Тем не менее, Адольфина всё равно чувствовала, будто ей не удалось произвести на принцессу благоприятное впечатление. И это глубоко её задевало. Она попыталась списать всё на то, как трудно было заранее раздобыть достоверную информацию о Розмайн. Людей, которые общались с ней и имели к ней доступ, было совсем немного. То, что Эглантина на протяжении всего учебного семестра так рьяно стремилась встретиться с ней за чашкой чая, поначалу казалось удобным способом сбора информации, но вскоре стало ясно, что она тоже мало что знает. Либо же ей приходилось скрывать информацию гораздо искуснее, чем ожидала Адольфина. Однако ответы Эглантины о печати и производстве бумаги довольно быстро показали, что она не имеет к этим делам ни малейшего отношения. И единственное, что ей удалось узнать от Эглантины, — это то, что Розмайн, похоже, любит книги и новую еду. Какое странное и довольно неинтересное сочетание. Тем временем она пыталась внедрить своего человека поближе к одному из её родных братьев из Эренфеста. Но хотя к Корнелиусу было довольно легко подступиться, быстро выяснилось, что он тоже не особо поддерживает контакт со своей сестрой. В конце концов, до самого крещения она жила в храме. Попытка того стоила, но результат всё равно разочаровал. Он, по крайней мере, упомянул, что она постоянно помогала их отцу, командующему рыцарским орденом Эренфеста, во время миссий рыцарского ордена — своими благословениями и исцелением. Но это больше походило на попытку распространить слухи о её святости, чем на что-либо другое. Едва крещеную принцессу не допустили бы к таким опасным миссиям, даже в сопровождении рыцарей-телохранителей. Лестилаут из Дункельфегера был осведомлен чуть больше, но и он поведал какую-то странную историю о том, как принцесса, по сути, благословила половину их рыцарского ордена, а затем приняла активное участие в охоте на Повелителя Лета. Дункельфегер был мечом Зента. Если Зент отдавал приказ, Дункельфегер подчинялся. Сколько правды могло быть в словах того, кто по долгу чести обязан повторять всё, что ему говорят? Ей потребовалась почти вся зима, чтобы в конце концов найти еще одного человека, который общался с принцессой Розмайн и обучался в дворянской академии. Но установить контакт с первокурсником, средним дворянином из Эренфеста, не вызвав подозрений или сопротивления, оказалось сложнее, чем она предполагала. И даже когда ей наконец удалось вытянуть из него крупицы информации, это была лишь очередная пропаганда святости. Зент умело распоряжался информацией, открывая доступ лишь к тому, что считал полезным. Она это знала. Но попытка того стоила. В итоге, основываясь на доступной ей информации, Адольфина пришла к выводу, что принцесса Розмайн — не более чем формальное лицо для продвижения храмовых реформ Зента. Сама по себе цель была неплохой, но она не имела особого значения для той задачи, которую поставил перед ней отец: внедрить и распространить печатное дело по всему Древанхелю. И она была полна решимости выполнить эту задачу еще до своего выпуска. * * * * Похоже, Зент продолжал выражать свою поддержку, приставив к Розмайн своего личного служащего — по крайней мере, на данный момент. Поскольку принцесса была еще совсем юна, в его придирчивости к её последователям был свой смысл, хотя, учитывая важность её деятельности для этих отраслей, было совершенно очевидно, что ей нужно больше помощников. Особенно служащих. Стоит ли ей попытаться внедрить одного или двух преданных ей людей в окружение Розмайн? Сможет ли она это осуществить? Они осмотрели то, что было подготовлено в храме в качестве её мастерской, но когда Адольфина попыталась задать критически важные вопросы, чтобы показать свою заинтересованность в успехе этого дела, она встретила лишь ту самую святую улыбку — и никакого признания её заслуг, на которое она надеялась. Ничего не получалось. Неужели отец и дедушка обрекли её на провал, посоветовав неверную тактику общения, и просто ждали, когда она всё поймёт? Что ж, этот момент настал. Адольфина попыталась взглянуть на ситуацию глазами Розмайн. Насколько она успела понять, те простолюдины были полезными инструментами, которые следовало использовать в соответствии с их способностями и к которым нужно было относиться с достаточным вниманием, чтобы извлечь из них максимум пользы. Это было своего рода ментальное упражнение — из тех многих, что она уже выполняла в прошлом, чтобы понять замыслы других людей. В конечном счете это оказалось не так уж и сложно. — Значит, вы привезли с собой нескольких серых священников из Эренфеста, принцесса? Не в качестве слуг, а для работы в храмовой мастерской? — спросила Адольфина, задаваясь вопросом, зачем вообще прилагать к этому усилия, ведь серые были столь же безлики, сколь и взаимозаменяемы. — Да, я уверена, это облегчит начало работы, — заявила Розмайн со своей святой улыбкой, проходя по комнате и осматривая инструменты. Ни один из них Адольфина раньше в глаза не видела. — Это потому, что они уже знакомы со специализированными инструментами, необходимыми для этой мастерской, принцесса? — спросила она и получила в ответ легкий наклон головы, который, казалось, подчеркивал признательность Розмайн за её понимание. Сострадание. А не соперничество. Ей следовало догадаться об этом раньше. Все только об этом ей и твердили. — Именно так. В конечном итоге всё может оказаться достаточно простым, чтобы с этим справились даже дети, но все же здесь требуется обучение, — объяснила она, и Адольфина заметила, как светловолосый подмастерье торговца на заднем плане слегка кивнул в ответ на эти слова. — О? Бенно, неужели Инго снова усовершенствовал печатный станок? Я не помню этого устройства здесь, — заметила она, указывая на определенное место. Торговец, которому позволили участвовать в переговорах, сделал шаг вперед. Впечатляюще, что ему позволено стоять так близко к ней. Всего в полутора шагах. Конечно, прямо за её спиной стояли два рыцаря-телохранителя, но всё же. Ему определенно доверяли. Возможно, ей стоит подумать о том, чтобы извиниться за то, что Асдруваль так на него надавил во время её проверки. — Это Зак придумал, принцесса, но да, это устройство новое. Судя по всему, оно позволяет легче снимать бумагу после печати, — объяснил торговец, и Розмайн, похоже, осталась довольна его ответом. Значит, она прекрасно знала, как они обычно выглядят, и замечала даже малейшие несоответствия? Этот Зак был одним из её кузнецов, верно? Но разве этот печатный станок не должен был быть изготовлен в столярной мастерской? Адольфина воспользовалась случаем и задала все вопросы, которые пришли ей в голову касательно странного оборудования в этой мастерской. В конце концов, контракты уже были подписаны, так что причин скрывать ответы не было. И Розмайн действительно не стала ничего утаивать. Лишь когда дело доходило до небольших демонстраций, она жестом подзывала одного из серых или юного торговца, поскольку подобные задачи явно не подходили для принцессы. Но то, как она себя вела... она явно уже работала со всеми этими инструментами раньше. Неужели она и вправду гений исследований, как и её приемный отец? Может, именно это сделало её достаточно особенной, чтобы он решил её удочерить? К её большому облегчению, Розмайн, похоже, тоже любила говорить об этих вещах, и её святая улыбка время от времени сменялась более воодушевленной. — Это нынешний глава храма Древанхеля, — представил Леопольд после того, как они завершили свой — весьма позитивный — осмотр храмовой мастерской и направились в зал для совещаний, оставив торговцев для более детальных технических обсуждений с серыми священниками. Нынешний глава храма был её приемным братом, который окончил обучение два года назад и занял этот пост сразу после выпуска. Они обменялись подобающими случаю приветствиями, но Адольфина заметила, что Розмайн уже вернулась к своему невозмутимому виду с этой слишком уж святой улыбкой. Неужели она на самом деле стесняется новых людей? — Для меня большая честь передать пост одной из принцесс Юргеншмидта, принцесса Розмайн. Я с нетерпением жду вашей официальной инаугурации в качестве следующего главы храма Древанхеля, — произнес её брат, но выражение лица Розмайн осталось для Адольфины нечитаемым. — Если позволите спросить, господин глава храма, чем же вы займетесь вместо этого? — спросила Розмайн, что немало удивило Адольфину. Неужели она и вправду настолько сострадательна, что даже беспокоится о будущем своего предшественника? Или Адольфина теперь делает слишком смелые выводы, основываясь на её прежнем поведении? — Я вернусь в свою родную провинцию, чтобы завершить обучение и стать её следующим гибом, принцесса Розмайн, — после летней церемонии звездного сплетения. И я буду с нетерпением ждать возможности принять ваши благословения в качестве нового главы храма, — вежливо заметил он, и Розмайн, похоже, оценила такой позитивный ответ. Хотя понятие «святости» было весьма расплывчатым, Адольфина начала задумываться: возможно, в этих слухах и в самом деле была доля правды. Не многие стали бы беспокоиться о будущем незнакомцев. И Зента не беспокоила такая черта в его приемной дочери? Любопытно. — Раз уж мы всё равно в храме, я бы хотела посетить алтарь с божественными инструментами, — предложила Розмайн, пока они неспешно прогуливались по коридорам дворянской части храма, направляясь к дворянским воротам. — Как пожелаете, принцесса, — последовал тихий ответ фиолетоволосого серого священника, который не отходил от неё ни на шаг с самого момента входа в храм. Он вел себя крайне незаметно, мастерски оставаясь в тени, но при этом без малейшего промедления открывал перед ней все двери. Очевидно, её слуга из храма Эренфеста. Несмотря на то, что их группа была весьма высокопоставленной — ведь присутствовали и Адольфина, и Леопольд, — Розмайн, похоже, ничуть не смущало то, что она отвлекает их и их последователей ради своего желания помолиться. Было ли её благочестие лишь ещё одной опорой для образа святой? Или же оно было искренним? — Розмайн, хотя в прошлый раз я лишь шутил, когда предлагал это, на самом деле у нас подготовлено несколько кожаных мешочков на случай, если они вам понадобятся, — любезно заметил Леопольд. Они продолжали путь, хотя Адольфина не до конца понимала, о чем идет речь. Кожаные мешочки? Что же в них было? — Я бы предпочла направить ману напрямую в инструменты, Леопольд. Они ведь сейчас пустые, не так ли? Если не считать чаши Гедульрих, я полагаю, — прокомментировала она, и у Адольфины перехватило дыхание. Она еще даже не прошла церемонию инаугурации в храме Древанхеля, а уже желала внести свою ману? Адольфина бросила взгляд на главного служащего Зента, который, казалось, был совершенно не впечатлен подобным изменением в расписании. — Розмайн, раз уж с молитвами покончено, может, проведём остаток дня в книжной комнате? — предложил Леопольд. Она выбрала Меч Эйвилиба, скорее всего, чтобы почтить его медленно угасающий сезон, и несколько магических камней в эфесе уже начали светиться. Адольфина и сама в прошлом посвящала немного маны божественным инструментам, но, хотя отец и дедушка поощряли её подношения, она делала это не чаще одного раза за сезон. И уж точно не в таких объёмах маны за один раз. А принцессе ведь было всего восемь лет. Разумеется, она должна была обладать впечатляющим запасом маны, чтобы склонить Зента к удочерению, но всё же. — О, так вы всё ещё помните об этом? Почтение Местионоры действительно станет приятным завершением сегодняшнего дня, — согласилась она с вежливой улыбкой, в которой читался явный интерес к этой идее. Хотя Адольфине показалось, что она также уловила в ней лёгкое опасение. Казалось, её рыцари-телохранители тоже напряглись при этом предложении. Но книжную комнату было довольно легко оборонять. О чём они беспокоились? — Принцесса, ваш ездовой зверь, — прошептал один из её рыцарей-телохранителей; слова были негромкими, но Адольфина легко их разобрала. Рыцарь склонился к самому её уху. Но Адольфина была в замешательстве. Они всё ещё находились в коридорах храма. Разумеется, это было не то место, где стоит призывать своего ездового зверя. Кто этот рыцарь вообще такой? Судя по одежде, он был низшим дворянином. Но в Центр допускались только высшие дворяне. А тут какой-то рыцарь низший дворянин в белом плаще охраняет драгоценную приемную дочь Зента. Как это вообще укладывалось в голове? Неужели её сострадание повлияло на него? Вряд ли. Она также заметила, что, насколько она могла судить, он был единственным из её последователей, на ком не было амулетов. Доспехи рыцарей не всегда позволяли разглядеть их наверняка, но на этом рыцаре низшего дворянства места для амулетов не было вовсе. Сможет ли она использовать это, чтобы приставить к Розмайн служащую, преданную ей? Может быть, Зент снова смягчит свою позицию, если это будет сделано ради одного из её последователей? Ведь, если рассуждать здраво, всё, на что он может надеяться, — это чтобы он был сопоставим по силе с какой-нибудь средней дворянкой с низким запасом маны, разве нет? Но её раздумья были прерваны: Розмайн и впрямь призвала своего ездового зверя, а затем взобралась в бескрылого шмила, который был ненамного больше её самой. Стражники заняли позиции вокруг неё, и вся группа вернулась в замок. На этот раз, поскольку с ними не было простолюдинов, все использовали своих ездовых зверей. Адольфина, однако, не обратила на всё это особого внимания, так как была заворожена этим бледно-жёлтым шмилом с крошечной девочкой внутри. И, судя по всему, он совершенно спокойно летал. Но как это работало? Она сама его разработала? Еще одно доказательство того, что она и впрямь гений исследований? Адольфина больше всего на свете хотела разгадать все секреты Розмайн. — Слава Местионоре! — внезапно воскликнула Розмайн, едва переступив порог книжной комнаты. Она и впрямь впечатляла, но Адольфина никогда не видела, чтобы кто-то так сразу бросался в молитвенную позу, фактически освящая всё помещение жёлтым сиянием при входе. Её собственный рыцарь-телохранитель, стоявший прямо за спиной, был не единственным, кто вздрогнул от этого внезапного выброса маны, исходящего от принцессы. Это было весьма необычно. Но, похоже, это относилось ко многим вещам, связанным с Розмайн. — Госпожа Изабелла, пожалуйста, помогите принцессе Розмайн со всем, что может ей понадобиться в этом книгохранилище, — распорядился Леопольд, обращаясь к недавно выпустившейся служащей, которая к этому моменту стала вторым смотрителем книжной комнаты Древанхеля, как будто ничего необычного только что не произошло. Изабелла, похоже, тоже быстро оправилась от этого спонтанного проявления благочестия и тут же спросила, что Розмайн хотела бы прочитать в первую очередь. Основная задача Изабеллы, насколько знала Адольфина, заключалась в том, чтобы знать расположение каждой книги, так как она прочитала их все и запомнила, где они лежат; так что она действительно идеально подходила для того, чтобы помогать принцессе в её занятиях чтением. — В Древанхеле поистине впечатляющий выбор книг, Леопольд, — похвалила она с блеском в глазах, словно всё остальное, что она видела за сегодняшний день, не имело никакого значения. Значит, Эглантина не просто так обмолвилась об этом? Розмайн действительно любит книги? Может, то же самое верно и про новую еду? Она без слов жестом велела одному из своих слуг активировать свою часть их пары блокирующих звук магических инструментов. Она была уверена — поскольку они ожидали, что вкусы Розмайн схожи с предпочтениями Зента и ограничиваются в основном простыми и предсказуемыми блюдами, — что сегодняшнее меню будет довольно пресным. Но если Розмайн действительно любит новую еду почти так же сильно, как книги, это станет катастрофой. — Узнай у замковых поваров, можно ли добавить в меню какие-нибудь более изысканные блюда или использовать ингредиенты, которые не известны в Эренфесте и не экспортируются в Центр, — распорядилась она, стараясь при этом максимально скрыть движение губ, чтобы не вызывать подозрений. — И также скажи им, чтобы они вернули уровень специй хотя бы к норме. — Вы уверены, госпожа Адольфина? Это идет вразрез с установленным протоколом на случай, если Зент посетит нас за ужином, — осторожно заметил её слуга. — Я возьму всю ответственность на себя. А теперь передай это на кухню, — приказала она, и её слуга поспешил прочь, стараясь при этом сохранять максимальное изящество. Дедушка слегка приподнял бровь, но она лишь уверенно улыбнулась ему в ответ. Самой пугающей реакцией на самом деле была всё та же безмятежная улыбка Юстокса. Но если он не скажет ей ничего прямо в лицо, она просто проигнорирует его. Она собиралась впечатлить Розмайн. Или, по крайней мере, не разочаровать её. Но проводить время с читающей принцессой, как это делала сейчас Адольфина, было крайне неэффективно. В какой-то момент она также велела Изабелле принести ей книгу, так как рыцари-телохранители Розмайн, казалось, начали уставать от того, как Адольфина выжидающе на неё смотрела. Она действительно просто читает. Но погодите. Разве эта книга не написана на древнем языке? И она всё ещё так быстро перелистывает страницы? — Спасибо, госпожа Изабелла, это было очень увлекательное чтение, — наконец произнесла она и, казалось, еще мгновение ласкала книгу, прежде чем Изабелла вернула её на место. — Какая система определяет местоположение каждой книги? — спросила она, но Изабелла, похоже, не слишком смутилась от того, что к ней напрямую обратилась принцесса. Не каждый отреагировал бы так спокойно. — Они отсортированы по дате поступления, принцесса Розмайн, — ответила она, но Розмайн в ответ лишь слегка наклонила голову, нахмурившись. — Но разве это не ужасно неудобно? — спросила она довольно резко. Настолько резко, что вместо неё ответил Леопольд, читавший свою книгу в нескольких шагах от неё. — Это требует наличия компетентного смотрителя книжной комнаты, Розмайн. Но если такой знаток на месте, то система весьма удобна, — объяснил он, и Розмайн нерешительно кивнула. — В таком случае я рада, что Дрефангуа соткала столь продуктивный узор, что благословения Местионоры не потерялись, — сказала она и слегка улыбнулась. — Вы предлагаете иную систему, Розмайн? — спросил Леопольд с дедушкиной улыбкой, от которой Розмайн, казалось, едва заметно покраснела под своей святой маской. Дедушка всегда умел находить подход к младшим. — Ну, если вы не возражаете, — начала она и жестом велела слуге подать ей бумагу и чернила. Адольфина поднялась со своего места, чтобы посмотреть, что же та на самом деле пишет, хотя и старалась изо всех сил не смущать своих рыцарей. То, что она записывала, определенно заинтриговало Адольфину, ведь она никогда не слышала о чем-то подобном. — Это десятичная система, Розмайн! — гордо провозгласила она и принялась за подробное объяснение. Бедная Изабелла. Хотя идея в целом её заинтриговала, ей наверняка было очевидно, что это предложение ставит под угрозу её работу. Но нельзя допустить, чтобы судьба одной-единственной высшей дворянки остановила прогресс. Леопольд, похоже, думал так же: он пообещал ей обдумать предложение о переустройстве книжной комнаты. Боже, неужели в её глазах читается восторг? От самой мысли о том, что книги переставят? Какая странная девочка. После ужина, в котором Розмайн участвовала с большим энтузиазмом — она даже с явным интересом расспрашивала об ингредиентах, — Адольфина вызвала своих последователей для краткого подведения итогов дня, прежде чем наконец сможет принять ванну и лечь спать. Ей не хотелось в этом признаваться, но она чувствовала себя измотанной от того, что ей приходилось импровизировать в общении с принцессой. Она жалела, что не доверилась той информации, которую собрала заранее, а вместо этого полагалась на сведения, предоставленные отцом и дедушкой. — Я полагаю, никто не станет спорить с тем, что стало очевидно: принцесса любит книги, и это, скорее всего, причина того, почему она так активно вкладывается в печатную индустрию, — предположила Адольфина, и никто не возразил. — Каковы ваши впечатления от моего стиля общения? Соревновательный подход, который рекомендовал отец, кажется, не нашел должного признания, верно? — спросила она, но её последователи теперь, похоже, проявляли больше нерешительности. Наконец Асдрувал, будучи её главным служащим, осмелился высказать свои опасения. — Принцесса восприняла это не слишком благосклонно; как вы заметили, она ответила довольно сурово. Однако у меня сложилось впечатление, что Зент одобрил ваш первый подход к общению. Точно так же он, похоже, ничуть не возражал против того, что я проверил лояльность её торговца ради вас. Хотя я согласен, что принцессу Розмайн это весьма задело, — доложил он, и Адольфина цокнула языком. — Что будет важнее? Завоевать расположение принцессы или угодить Зенту? — спросила она. Ей казалось, что ответ очевиден, но самой себе было трудно ответить на этот вопрос с уверенностью. Похоже, её последователи думали так же. — Обычно ответ очевиден: нужно угождать Зенту, но стало совершенно ясно, что мнение принцессы Розмайн имеет для него очень большой вес, — заметил Асдрувал, озвучив мысли каждого. — Может быть, компромиссом станет то, что мы будем спорить с ней на техническом уровне, но при этом проявлять гибкость в вопросах персонала, учитывая её сострадательность? — предложила она. Некоторые кивнули, но другие, например Асдрувал, замялись. — Она доказала, что весьма осведомлена в делах мастерских. Оспаривать её технические решения можно только с позиции компетентности, госпожа Адольфина, а в этом принцесса сейчас значительно превосходит вас, — осмелился произнести он. Она грациозно проигнорировала грубость его слов, поскольку в них содержалось немало правды. Значит, сначала ей нужно повысить свои навыки и знания. Обычная задача, которая её не пугала. — В самом деле. Справедливые замечания. Итак, последний пункт на сегодня. Как бы вы предложили внедрить в её окружение кого-то, который будет ко мне благосклонен? Тот рыцарь низший дворянин был единственным холостяком среди её стражи и слуг, верно? — спросила она, вглядываясь в их неловкие лица. Значит, они согласны. — Кто-нибудь из вас может его почувствовать? Марейке, как средняя дворянка в разгар периода роста, ты должна обладать самым низким запасом маны среди моих последователей, верно? Ты чувствуешь его? — спросила она свою помощницу-слугу, которая лишь сезон назад начала осознавать способность к восприятию маны. — Прошу прощения, госпожа, но сегодня я не почувствовала никого из её окружения, — доложила она, и Адольфина тяжело нахмурилась. Если даже её последователь с самым низким запасом маны ничего не почувствовал, это означало, что он твердо стоит на уровне низшего дворянина. Знала ли она вообще хоть каких-нибудь низших дворян? И тем более служащих? Разве они все в любом случае не становились просто слугами? — Я почувствовала, хотя и очень слабо, — доложила её взрослая последовательница-слуга, а один из её рыцарей высших дворян добавил, что он тоже почувствовал. Тоже слабо. — Вы двое тоже в диапазоне чувствительности друг друга? — спросила она довольно прямо, но оба покачали головами, слегка покраснев. — Значит, этот рыцарь низший дворянин где-то на уровне верхнего диапазона среднего дворянина? Это не менее удивительно, чем впечатляюще. И это открывает некоторые возможности. Может быть, в его радиусе действия окажется даже служащая высшая дворянка с низким запасом маны? Подготовьте список незамужних дам, которые могли бы подойти на эту роль. А затем сделайте так, чтобы они встретились в замке или в храме. Может быть, Блуанфа даже согласится на танец. Если её последователь одобрит этот союз, всё может получиться. Подобное плетение интриг уже казалось ей вторым естеством. К тому же, ей дозволялось манипулировать обстоятельствами и прокладывать себе путь к выгодному положению. В конце концов, именно так в Древанхеле было принято играть с братьями и сестрами. Разумеется, попытка сделать так, чтобы один из последователей Розмайн выбрал невесту из Древанхеля, не могла считаться чем-то злонамеренным или враждебным. Очевидно же, что это была поддержка, разве нет?