Кровавый прилив / Blood Tide

Ночной лес дышал сыростью и могильным холодом, но для Уилла Грэма этот воздух казался раскаленным свинцом. Гон всегда приходил внезапно, взламывая человеческий разум изнутри. В этот раз лихорадка была смертельно опасной: Уилл знал, что единственный способ сохранить человеческий облик и не превратиться в бездумного, дикого зверя — это поддаться инстинкту и найти партнера для секса. Но Уилл скорее загрыз бы сам себя, чем причинил кому-то боль или взял кого-то силой. Он выбрал одиночество. Его личным спасением должно было стать секретное убежище — скрытая в скалистом склоне пещера, где он планировал перетерпеть этот ад, даже если придется сойти ума от разрывающего изнутри жара. Уилл пробирался сквозь чащу, едва разбирая дорогу от катившегося по лицу пота, когда ветер резко переменился. В нос ударил густой, металлический запах свежей крови. Повинуясь звериному чутью, Уилл замер в зарослях папоротника. На залитой лунным светом поляне, прямо над растерзанным телом, стоял доктор Ганнибал Лектер. На его бледных, аристократичных губах хищно поблескивала чужая кровь. Под маской изысканного джентльмена скрывался древний вампир. Монстр, который был во сто крат опаснее его собственного внутреннего зверя. Уилл в ужасе отпрянул, собираясь бесшумно повернуться и сбежать, но было поздно. Ганнибал резко вскинул голову. Горячий, сладкий, пропитанный безумными гормонами гона запах Уилла шлейфом разрезал ночной воздух, и вампир прочуял его мгновенно. Глаза доктора вспыхнули первобытным красным цветом. — Уилл? — тихий, бархатный голос доктора разрезал тишину леса. — Какая любопытная встреча. Поняв, что раскрыт, Уилл сорвался на бег. За спиной зашумели кроны деревьев — вампир двигался с неестественной, запредельной скоростью. Уилл бежал, легкие горели, паника подстегивала пульс. Обернувшись, он зарычал, вскидывая руки с отросшими когтями, но Ганнибал уклонился с кошачьей грацией и намертво перехватил его запястья, впечатывая оборотня спиной в ствол дерева. Между ними завязалась короткая, яростная драка на сырой земле. — Пусти! Убирайся, блять! — хрипел Уилл, извиваясь под ним и пытаясь укусить доктора за шею. — Тише, Уилл, ты же погубишь себя, — Ганнибал дышал абсолютно спокойно, его ледяная хватка сковывала движения, словно тиски, пока он жадно, глубоко вдыхал сумасшедший аромат, исходящий от горячей кожи оборотня. Вампир выглядел искренне завороженным. — Твой гон… ты прекрасен в этой дикости, Уилл. Но ты ведь ищешь того, кто усмирит твоего зверя? Тебе нужен партнер. Каким-то чудом, собрав последние крохи сил, Уилл сумел пнуть вампира в грудь, вырвался и опрометью бросился к скалам. Он ворвался под своды своей тайной пещеры, скатился по каменному полу в самый дальний угол и прижался горячей спиной к стене. Новая волна жара накрыла его, выжигая разум. Тело сводило судорогой от нереального желания. Тень у входа легла длинным шлейфом. Ганнибал вошел бесшумно, словно соткался из самого мрака. Его воротник был разорван, но лицо оставалось безмятежным. Его взгляд скользил по тяжело вздымающейся груди Уилла с явным, глубоким восхищением. — Ты не сможешь переждать это в одиночку, Уилл. Твое тело требует подчинения, — тихо сказал Ганнибал, приближаясь шаг за шагом. — Уходи… Ганнибал, прошу, блять, уйди… — задыхаясь, прошептал Уилл, хотя его предательское тело уже отчаянно выгибалось навстречу спасительному, арктическому холоду, исходившему от замершего над ним вампира. Ганнибал плавно опустился на колени, устраиваясь между его разведенных, дрожащих бедер. — Ты делаешь правильный выбор, Уилл, — прошептал он, и его прохладные пальцы коснулись пылающей плоти оборотня. Понимая, в каком диком напряжении находится Уилл, Ганнибал сначала обхватил пальцами его член. Несколько быстрых, уверенных движений ладони заставили Уилла судорожно выгнуться. Лихорадка гона была настолько сильной, что Уиллу хватило этой короткой ласки — он рвано вскрикнул: «Ахх!», его бедра дернулись, и он кончил прямо на свой живот и пальцы вампира. Но это принесло лишь секундное облегчение. Пожар внутри не утих. Уилл тяжело, хрипло дышал, требуя большего. Тогда Ганнибал достал небольшой флакон со смазкой. Обильно облив пальцы прохладным гелем, он мягко коснулся складки Уилла и медленно ввел внутрь один палец. От этого прикосновения Уилл судорожно дернулся. Внутри всё нестерпимо зудело, и движение прохладного пальца показалось ему странным, щекотным. На его губах промелькнул хриплый, нервный смешок: — Ах… щекотно, блять… Ганнибал, постой… Но доктор не дал ему расслабиться. Ганнибал наклонился, целуя его в горячую щеку, и тут же добавил второй палец, расширяя его, а следом — третий. Изнутри накатила тягучая волна. Уилл замер, жалобно заскулив и отчаянно цепляясь когтями за камни. Ганнибал плавно растягивал его, а затем нажал пальцами чуть глубже, точно нащупывая чувствительную простату оборотня. — Аххх! О боже… — Уилла прошила мощная судорога, из его горла вырвался громкий стон. — Посмотри на себя, Уилл. Ты рожден для того, чтобы принимать меня, — с искренним восхищением прошептал Ганнибал, глядя на его затуманенные глаза. Вампир удовлетворенно, низко зарычал, чувствуя, как тело Уилла обмякло, полностью готовое и расслабленное. Вампир резко вытащил пальцы и плавно, но мощно толкнулся внутрь него всем своим объемом. — А-а-ахххх! — Уилл пронзительно вскрикнул, запрокидывая голову. Ощущение наполненности было колоссальным, сшибающим с ног. Ганнибал не дал ему времени опомниться и сразу же начал глубоко, безжалостно вбиваться в него, превращая этот процесс в изнурительный, яростный марафон. Темп был настолько сумасшедшим, а толчки — такими сокрушительными, что в какой-то момент сознание Уилла просто не выдержало перегрузки. Перед глазами всё поплыло, и он отключился, провалившись в темноту на пару минут. Когда он с хриплым вдохом очнулся, реальность вернулась резкой вспышкой: Ганнибал всё так же жестко и ритмично долбил его. Стены пещеры резонировали от их голосов и мокрых шлепков тел. — Х-хватит… Ганнибал, умоляю, хватит, блять! — сквозь рваные рыдания выдавил Уилл, из последних сил упираясь ладонями в его грудь. — Пожалуйста… полегче… помягче… ахх, я больше не могу! — Нет, Уилл. Твой зверь требует жесткости. Терпи, мой дорогой, — Ганнибал завелся еще сильнее от этих мольб. Его глаза полностью потемнели, из груди вырвалось тяжелое, утробное рыканье. Он перехватил бедра Уилла крепче, фиксируя на месте, и толкнулся еще глубже, с грубым звуком впечатываясь в его тело. — Ах! Ахх! Ганнибал! — срывая голос, стонал Уилл. Из его глаз брызнули слезы. Они крупными каплями покатились по его вискам и щекам — но это были слезы не от боли, а от запредельного, выжигающего разум удовольствия. Каждый мощный толчок Ганнибала отзывался в паху Уилла сумасшедшими искрами. Ганнибал смотрел на эти слезы с абсолютным, религиозным восхищением, считая Уилла в этот момент самым прекрасным существом на земле. Ганнибал наклонился ниже, завороженный его беззащитностью. Одной рукой он сжал волосы Уилла на затылке, заставляя открыть шею, и прижался губами к бьющейся на горле жилке. Острые клыки вампира мгновенно прокусили кожу. — А-а-аххх! — Уилл судорожно выгнулся дугой, его пальцы впились в плечи Ганнибала, разрывая рубашку в клочья. Ганнибал жадно, с тихим утробным урчанием пил его горячую, сладкую, пропитанную гормонами гона кровь, одновременно продолжая мощно, глубоко и быстро вбиваться в его податливое тело. Ощущение того, как из него пьют жизнь и одновременно дарят невероятное, крышесносное наслаждение, окончательно сломало Уилла. Разрядка накрыла его на исходе сил. Сильнейшая судорога свела его тело, и он содрогнулся в ослепляющем оргазме, громко крича в губы Ганнибала. В ту же секунду Ганнибал с гортанным, яростным рычанием излился глубоко внутрь него, окончательно туша бушующий пожар гона своей ледяной лавой. Когда всё закончилось, в пещере воцарилась звенящая тишина. Уилл остался лежать на боку на холодном камне, совершенно обессиленный, тяжело и прерывисто дыша. Его глаза были полузакрыты, а по пораненным щекам размазались слезы, кровь и пот. Лихорадка ушла, оставив после себя лишь звенящую пустоту и дикую слабость. Ганнибал отстранился. В его движениях снова появилась привычная человеческая грация и педантичность, но взгляд, устремленный на Уилла, теперь был полон бесконечной, собственнической нежности. Он не ушел и не оставил его. Доктор аккуратно поднялся, достал из своего внутреннего кармана чистый шелковый платок и, вернувшись, опустился перед Уиллом на колени. Мягкими, бережными движениями Ганнибал вытер лицо Уилла от пота и слез, аккуратно слизывая капли крови на его шее, убирая прилипшие ко лбу кудри. Уилл едва заметно вздрогнул от прикосновения прохладных пальцев, но не отстранился — у него просто не было сил. Затем Ганнибал осторожно помог Уиллу перевернуться на спину, приподнял его и устроил его голову у себя на коленях. Он бережно очистил испачканное тело оборотня, проявляя почти медицинскую заботу, следя за тем, чтобы Уиллу было максимально комфортно. Понимая, что после гона температура тела оборотня резко падает и его начинает бить крупная дрожь от холода, Ганнибал снял свой большой, тяжелый шерстяной плащ. Он тщательно и тепло укутал Уилла в него, как в кокон, защищая от сквозняков пещеры. Ганнибал обнял его со спины, прижимая к своей груди и делясь своим спокойствием. Его ладонь легла на мягкие волосы Уилла, нежно поглаживая их, убаюкивая. — Отдыхай, Уилл. Теперь ты в безопасности, — тихо прошептал Ганнибал ему на ухо. Уилл уткнулся носом в изорванный воротник Ганнибала, вдыхая его успокаивающий запах, и закрыл глаза. Он был полностью побежден, но впервые за долгое время чувствовал себя в абсолютной безопасности.