Кровавый прилив / Blood Tide

Уилл очнулся рывком, словно его выбросило из глубокого, беспамятного омута. Первым, что он почувствовал, было блаженное, невероятное тепло и мягкость. Он лежал на огромной кровати с шелковыми простынями темно-бордового цвета. Уилл сел, тяжело дыша, и огляделся. Это была не его полупустая спальня в Вулф Трапе и уж точно не холодная пещера. Это место дышало роскошью — мрачной, изысканной и пугающе богатой. Высокие потолки, тяжелые бархатные шторы, едва пропускающие дневной свет, старинная мебель из темного дерева и запах... повсюду был густой, обволакивающий запах дорогого парфюма, старых книг и леденящей ночной прохлады. Дом Ганнибала Лектера. Логово вампира. Память тут же отозвалась резкими, болезненными вспышками. Внутренний оргазм, от которого он терял сознание... свои собственные позорные мольбы «помягче, блять»... и то, как Ганнибал жадно пил его кровь. Уилл дрожащими пальцами коснулся шеи — кожа там припухла, укус горел фантомным жаром. Вампир не просто забрал его силу, он перенес его к себе, пока Уилл был в отключке. На Уилла накатила бешеная волна стыда и ярости. Он резко скинул одеяло. На нем была чужая, идеально чистая и мягкая пижама. — Блять... — глухо выругался Уилл, чувствуя, как внутри всё переворачивается от собственной беззащитности. Пытаясь унять дрожь в коленях, он босиком вышел из спальни и пошел на звук тихой классической музыки, спускающийся со второго этажа. Дом казался огромным, готическим замком, лабиринтом из изысканных картин и пугающей тишины. Спустившись по массивной деревянной лестнице, Уилл оказался у просторной, сияющей идеальной чистотой кухни. Музыка здесь звучала чуть громче, а в воздухе стоял умопомрачительный аромат жареного мяса и специй. У кухонного острова, спиной к Уиллу, стоял Ганнибал. На нем были строгие брюки и белоснежная рубашка с закатанными по локоть рукавами. Он с абсолютным спокойствием и хирургической точностью нарезал свежую зелень, слегка покачивая головой в такт мелодии. — Решил наконец-то проснуться, Уилл? — не оборачиваясь, тихо и бархатно произнес Ганнибал, будто почувствовал его появление кожей. — Я как раз готовлю для тебя завтрак. Уилл бросил взгляд на большие настенные часы в углу и нервно, хрипло усмехнулся: — Завтрак? Ганнибал, на часах два часа дня, блять. Это обед. Сколько я спал? Ганнибал плавно повернулся к нему. На его бледном, аристократичном лице играла мягкая, безупречная улыбка. Глаза вампира, в темноте кухни казавшиеся почти черными, с глубоким, жадным восхищением скользили по растрепанным кудрям Уилла и по его шее, где отчетливо виднелся багровый след от клыков. — Твое тело было полностью истощено гоном, Уилл. Тебе требовался долгий, глубокий сон, — Ганнибал отложил нож и сделал шаг навстречу. — И для твоего первого приема пищи после такой... бурной ночи, не имеет значения, какое сейчас время суток. Присаживайся. Тебе нужно восстановить силы. Уилл остался стоять на месте, сжимая кулаки. Его трясло от этого напускного домашнего уюта. — Ты издеваешься надо мной? — процедил Уилл, делая шаг вперед. — Ты утащил меня в свой дом, переодел, блять, ведешь себя так, будто ничего не случилось! То, что было в пещере — это биология! Ошибка! Я не контролировал себя, а ты воспользовался моим гоном! Ганнибал подошел вплотную. От него веяло тем самым арктическим холодом, который в пещере заставлял Уилла плакать от удовольствия. Вампир наклонился к его лицу, и Уилл против воли шумно втянул носом его запах. Разум кричал бежать, но предательское тело обмякло. Прохладные пальцы Ганнибала скользнули по подбородку Уилла, заставляя его приподнять голову, а вторая ладонь легла на его шею, слегка надавливая прямо на укус. Уилл судорожно выдохнул, его губы приоткрылись, а из горла вырвался тихий, прерывистый стон: — Ах... Ганнибал, не надо... блять... убью... — Не лги себе, Уилл, — прошептал вампир прямо в его губы, обжигая их ледяным дыханием и нежно поглаживая большим пальцем его скулу. Напряжение между ними стало почти интимным, осязаемым, превращаясь в опасный флирт. — Твое тело помнит мой холод. Твоя кровь теперь наполовину принадлежит мне, как и ты сам. Ты можешь злиться, но ты больше никогда не сможешь быть без меня. Охота окончена. Эти слова сорвали у Уилла предохранители. С глухим, звериным рычанием Уилл резко выкинул руки вперед, хватая Ганнибала за воротник его белоснежной рубашки, и с силой рванул на себя, впечатывая вампира спиной в кухонный остров. Несколько пуговиц на рубашке Ганнибала с треском отлетели. — Думаешь, победил, раз притащил меня в свой замок? — прорычал Уилл, его клыки слегка удлинились от злости. — Думаешь, я так просто подчинюсь тебе, тварь? Ганнибал даже не шелохнулся. На его бледных губах расцвела сытая, абсолютно довольная улыбка. Он мягко накрыл ладонями руки Уилла, сжимающие его воротник. — Я восхищаюсь твоей силой, Уилл. Твой зверь великолепен, — тихо произнес доктор, вглядываясь в его потемневшие глаза. — Знаешь... когда мы впервые встретились, ты сразу пробудил во мне колоссальный интерес. Я целый месяц тайно следил за тобой, пытаясь разгадать твою суть. Уилл опешил, его хватка на мгновение ослабла. — Что, блять?.. — От тебя шлейфом пахло шерстью дикой природы, волчьим мехом и холодным морем, — Ганнибал говорил нежно, его голос обволакивал, как гипноз. — Это был такой чистый, первобытный аромат, и я думал, что это твой истинный запах. Но когда я увидел, что ты постоянно возишься со своими собаками и часами рыбачишь на реке, я на мгновение подумал, что ошибся. Подумал, что этот запах — лишь следствие твоих увлечений. Но ночь в пещере доказала: я не ошибся. Ты невероятно интересен, Уилл. Ты подобен подлинному, редкому искусству, мой дорогой. Уилл ошарашенно вытаращился на него, а затем со злостью оттолкнул от себя: — Гребаный сталкер... Я так и знал, блять, что с тобой что-то не так! Ты сумасшедший! Ганнибал лишь тихо рассмеялся, поправляя разорванный воротник рубашки, и указал на стол: — Позволь сумасшедшему сталкеру накормить тебя. Садись, Уилл. Нам нужно поговорить. Слушая урчание собственного голодного желудка, Уилл всё-таки сел за стол. Злость медленно уступала место вымотанности и жгучему любопытству. Пока они обедали, между ними начался странный, откровенный разговор. — Раз уж мы делимся секретами, блять, — Уилл хмуро посмотрел на доктора, принимая тарелку с идеально приготовленным мясом. — Расскажи, как ты докатился до такой жизни. Как ты стал вампиром? Уилл неохотно признался в своем проклятии — про то, что родился в древнем роду оборотней, всегда ненавидел эту дикость и всю жизнь пытался заглушить волка внутри себя. Ганнибал слушал его, не отрывая восхищенного взгляда. А затем улыбка доктора растаяла, уступая место леденящей, вековой тоске. — Моя история началась очень давно, Уилл. Много веков назад в Литве, когда я был еще человеком, — тихо начал Ганнибал. — У меня была младшая сестра. Миша. Она была моим солнцем, моим самым чистым и любимым существом во всей вселенной. Но пришла война. Жестокие, грязные люди ворвались в наш дом. Они... они забрали её у меня. И они её съели, Уилл. Уилл замер с поднятой вилкой, его сердце пропустило удар. Он был в глубоком шоке от осознания возраста Ганнибала — «много веков назад»! Но одновременно с этим внутри Уилла что-то болезнечно сжалось. Его эмпатия сработала мгновенно: он увидел ту невыносимую, древнюю боль, которую Ганнибал прятал за своей безупречной маской. Уилл погрустнел, его взгляд смягчился, наполняясь искренним сочувствием к монстру. — Мой мир был разрушен, — продолжил Ганнибал, и его лицо стало непривычно мягким, искренним. — Человеческая слабость показалась мне уродством. Чтобы покарать тех, кто отнял у меня Мишу, мне нужно было стать кем-то выше человеческой природы. Я сам нашёл древнего вампира и заставил его обратить меня. Променял тепло на бессмертный холод. И знаешь... ты первый человек за сотни лет, кому я рассказал об этом так подробно, Уилл. Уилл промолчал. Атмосфера на кухне изменилась — они словно обнажили друг перед другом души. После обеда Ганнибал не стал его удерживать, и Уилл ушел к себе домой. Прошло две недели. Уилл вернулся к своей обычной жизни в Вулф Трапе. Он занимался своей привычной работой, подолгу гулял в лесу, заботился о своей своре собак и часами стоял на реке, рыбача в ледяной воде. Но всё было не так, как раньше. Метка на шее почти зажила, но внутри всё горело. Уилл сходил с ума. Он дико злился на Ганнибала за то, что тот сделал с ним в пещере, и за его манипуляции. Но одновременно с этим... он скучал. Его внутренний волк выл по ночам, требуя арктического холода вампира. Глубоко внутри зарождалась странная, пугающая симпатия, но Уилл сам этого еще не понимал и упрямо твердил себе, что та ночь в пещере была ошибкой. На исходе второй недели вместе с пригласительным письмом Уилл обнаружил у себя на крыльце огромную коробку. Внутри лежал сшитый на заказ, безупречный смокинг глубокого сапфирового цвета и флакон дорогих духов с ароматом можжевельника, старого виски и сандала. Ганнибал устраивал грандиозный, роскошный банкет для высшего общества, которые доктор так любил. Уилл безумно смущался, глядя на себя в зеркало в этом неприлично дорогом, блестящем костюме, но, сделав глубокий вдох, прошептал: «Ладно, блять. Твоя взяла», — и принял приглашение. Когда Уилл вошел в ослепительный, залитый светом загородный дом Лектера, у него перехватило дыхание. Вокруг порхали богатые гости, звенел хрусталь. Ганнибал встретил его у входа с теплой, интимной улыбкой. Сам доктор был безупречен в своем бархатном пиджаке — хозяин вечера, которого все обожали, боготворили и ловили каждое его слово. Среди гостей Уилл неожиданно столкнулся взглядом с Аланой Блум — своей старой любовью, другом и психологом. Алана знала, что Ганнибал и Уилл знакомы, но сейчас, в этом блеске роскоши, она вела себя странно. Уилл в своем новом костюме был невероятно красив, но избалованная толпа не обращала на него внимания. Ганнибал был занят важными гостями, а Алана... она просто не хотела встречаться с Уиллом лицом к лицу. Ей было неприятно видеть нелюдимого профайлера на банкете Ганнибала, и она холодно отвернулась. Уиллу было мерзко от того, как эти люди оценивают его. Он уже готов был развернуться и уйти, но... подумал о чувствах Ганнибала. Вспомнил, как бережно тот укутывал его в плащ после гона, и остался. Уилл отошел в самый темный, невидимый угол зала. Но его одиночество длилось недолго. — Впервые тут? Кажется, вам не очень хочется тут оставаться, — раздался рядом тихий, мелодичный голос. Уилл вздрогнул и повернул голову. Перед ним стояла девушка потрясающей, почти ангельской красоты. Чистые, шелковистые светлые волосы были уложены в элегантную прическу, а изысканное изумрудное платье с красивым, смелым вырезом подчеркивало её хрупкую фигуру. Её звали Селеста Вудс. Из её больших блестящих зеленых глаз лучилась мягкая, милая, но в то же время хитрая улыбка. Селеста происходила из очень богатой семьи, но её родители погибли, оставив её одну заботиться о младшем брате. Несмотря на статус, она осталась удивительно простой и искренней девушкой. Уилл впервые встретил человека, который смотрел на него с подлинным, живым интересом. Ему стало приятно на душе. — Да, — неловко улыбнулся Уилл, поправляя воротник. — Но я тут только из-за вежливости. — Я вас прекрасно понимаю, — Селеста хитро прищурилась, протягивая ему стаканчик виски. — Здесь слишком много фальши. Знаете, я бы лучше сейчас сидела дома со своими собаками, чем слушала эти разговоры. Уилл улыбнулся, его глаза округлились: — Вы любите собак? — Обожаю! У меня их три, — весело рассмеялась Селеста. Их беседа потекла легко и непринужденно. Они пили виски, весело болтали, и Уилл поймал себя на мысли, что впервые за вечер искренне улыбается. Вдруг заиграла медленная, чувственная мелодия вальса. Селеста изящно протянула Уиллу руку: — Подарите мне танец, загадочный незнакомец? Уилл запаниковал, его щеки вспыхнули: — О, нет, я... я очень плохо танцую, правда. Лучше откажитесь. Селеста лишь мягко, обезоруживающе улыбнулась, и после этой улыбки Уилл просто не смог отказать. Он взял её за тонкую ладонь и вывел на середину зала. И произошло чудо. Повинуясь инстинктам оборотня, Уилл двигался на удивление элегантно и уверенно. Селеста порхала в его руках, её изумрудное платье кружилось, и уже через минуту они оказались в самом центре внимания всего банкета. Гости зашептались, пары расступались, восхищенно разглядывая их. — Какая красивая пара... — послышался шепот из толпы. Конечно, Ганнибал Лектер заметил это. Вампир стоял у колонны, бокал с кроваво-красным вином застыл в его руке. На его бледном лице всё еще держалась вежливая улыбка, но в глубине его души кипела первобытная, леденящая ярость. Ревность и одержимость черной лавой затапливали разум древнего монстра. Какая-то девчонка смеет касаться его оборотня? Смеет вызывать улыбку на губах Уилла? Вампиру стоило колоссальных усилий не сорваться прямо здесь. Музыка стихла. Уилл вежливо поклонился улыбающейся Селесте. И в этот момент его взгляд пересекся с замершим неподалеку Ганнибалом. Улыбка Ганнибала была пустой. Его глаза горели темным, багровым огнем голодного хищника. По спине Уилла мгновенно побежали ледяные мурашки, а внутренний волк испуганно поджал хвост — он понял, что Ганнибал в ярости. Лектер плавно направился прямо к ним. — Прекрасный танец, Селеста, — бархатный голос доктора звучал неестественно тихо. — Рад видеть, что ты нашла компанию. — Доктор Лектер, ваш банкет великолепен! — Селеста мило улыбнулась, не чувствуя опасности. — А ваш друг — просто потрясающий кавалер. Ганнибал перевел взгляд на Уилла. Прохладная ладонь вампира собственнически властно легла на поясницу Уилла, пальцы сильно сжались через дорогую ткань смокинга, напоминая о том, кому принадлежит это тело. — Уилл — особенный гость, Селеста, — Ганнибал улыбнулся одними губами, но его голос вибрировал от скрытого рычания. — Но, боюсь, мне нужно украсть его у тебя. У нас есть незавершенные дела. Уилл, пройдем в мой кабинет? Прямо сейчас, блять. Последнее слово Ганнибал произнес так тихо, что его услышал только Уилл. У оборотня пересохло в горле. Он понял: светский вечер окончен. Начинается расплата.