Кровавый прилив / Blood Tide

Уилл замер, его сердце пропустило удар. Леденящий холод длинных пальцев Ганнибала на щеке ощущался как острое лезвие ножа. Внутренний зверь Уилла испуганно поджал хвост на долю секунды, но мгновение спустя этот страх перерос в бешеную, защитную ярость. Дикий инстинкт заставил оборотня действовать намного быстрее, чем включился разум. С глухим, утробным рычанием Уилл резко выкинул руку вперед. Его ногти мгновенно удлинились, превращаясь в жесткие, острые когти. Он попытался полоснуть вампира по горлу, но Ганнибал с поразительной легкостью уклонился, перехватив его запястье мертвой хваткой. — Спокойно, Уилл, — тихо, но властно произнес Лектер, нависая над ним в предрассветной темноте веранды. — Пошел ты! — взревел Уилл. Он резко дернулся всем телом, сбивая Ганнибала с ног, и они оба с грохотом покатились по деревянному настилу веранды. Оборотень полностью отдался своей животной сути: его глаза в темноте полыхнули ярким янтарным огнем, клыки оскалились, и он попытался вцепиться в плечо вампира. Ганнибал защищался со всей своей леденящей, вековой силой. Перевернув Уилла под себя, он жестко впечатал его лопатками в пол, тяжело дыша и обнажая свои острые, смертоносные клыки. Грохот драки и яростное рычание разбудили собак, которые подняли оглушительный лай в доме. Еще секунда, и входная дверь резко распахнулась. На веранду выбежала Селеста. Однако, вопреки всем ожиданиям, она не закричала от ужаса и не бросилась бежать. Девушка просто скрестила руки на груди, окинула дерущихся монстров абсолютно спокойным, даже немного усталым взглядом и твердо произнесла: — Так, успокойтесь оба и приведите себя в порядок. Вы сейчас весь дом разнесете. Уилл и Ганнибал одновременно замерли, ошарашенно уставившись на неё. Такая леденящая кровь невозмутимость перед лицом двух сверхъестественных существ поразила и оборотня, и древнего вампира. Лектер медленно поднялся, плавно поправляя пиджак и пряча клыки, а Уилл остался сидеть на полу, тяжело дыша и возвращая себе человеческий облик. Селеста лишь тихо вздохнула, присела рядом с ними прямо на деревянные доски и принялась уверенно приводить их в порядок. Она достала из сумочки влажные салфетки, аккуратно стерла каплю крови с разорванной губы Уилла, а затем протянула антисептик Ганнибалу. Её руки даже не дрожали. Уилл, не выдержав такой странной картины, хрипло спросил, переводя взгляд с Селесты на доктора: — Почему... почему ты такая спокойная? Ты вообще понимаешь, кто мы такие? Селеста горько, но очень мягко улыбнулась, убирая прядь светлых волос за ухо. — Мой младший брат — вампир, Уилл. В детстве его укусил какой-то бродяга в подворотне. Он вернулся домой бледным, со страшной лихорадкой, а потом у него отросли клыки. Когда родители узнали, они были в диком шоке. Они безумно любили его, поэтому судорожно искали все возможные способы вылечить его или хотя бы помочь. Они мотались по всему миру, связывались со страшными, опасными людьми... Из-за этих поисков они в итоге и погибли. Но я не виню брата. Наоборот, я безумно люблю его, он моя единственная семья. Так что клыками, когтями и светящимися глазами меня точно не удивить. Ганнибал внимательно вглядывался в её лицо, утонченно приподняв бровь. Впервые обычная смертная вызывала у него не гастрономический интерес, а искреннее уважение к чужой выдержке и преданности. В этот момент у ворот дома послышался короткий сигнальный гудок — за Селестой приехал её личный водитель. Девушка поднялась, поправляя подол своего испачканного изумрудного платья. Перед самым уходом она тепло, крепко обняла Уилла за шею. Уилл уткнулся носом в её волосы, отвечая на это объятие с чистой, дружеской благодарностью. Ганнибал стоял в тени веранды. Его изнутри жгла тихая, ядовитая ревность, но вампир заставил себя промолчать. Он прекрасно знал: если он сейчас сделает или скажет хоты бы одну гадость в адрес Селесты, Уилл никогда в жизни его не простит. — Береги себя, волчонок, — тихо прошептала Селеста и, мягко улыбнувшись на прощание, села в подъехавшую машину. Едва колеса автомобиля зашуршали по гравию, уходящая вдаль, Уилла окончательно перекрыло. Две недели подавляемого гона, бешеная ярость за унижение в темном кабинете особняка и дикая, первобытная страсть вырвались наружу. Ситуация перевернулась на сто восемьдесят градусов. Теперь доминировал волк. С глухим, опасным рыком Уилл резко выкинул руки вперед, мертвой хваткой схватил Ганнибала за воротник дорогого пиджака и буквально поволок его за собой в дом. Дверей за ними захлопнулась с оглушительным грохотом. Собаки, почуяв неладное и испугавшись бешеной энергетики хозяина, тут же убежали в самую дальнюю комнату, забившись под кровать. Уилл сорвал с себя остатки смокинга, тяжело и загнанно дыша. Наплевав на всё, он расстегнул свои брюки, достал твердый, пульсирующий член и, грубо схватив Ганнибала за волосы, силой втиснул его прямо в рот вампира. — Соси, блять, — прорычал Уилл, его глаза снова загорелись диким янтарным пламенем. Он начал яростно, жестко и глубоко долбить Ганнибала в рот. Лектер, вопреки ожиданиям, даже не думал сопротивляться — его безумно, до дрожи заводила эта внезапная волчья доминантность и грубость. Вампир начал ахуенно, глубоко сосать, обхватывая горячую плоть губами, и одновременно с этим запустил руку в брюки Уилла. Своими холодными, длинными пальцами Ганнибал проник глубоко внутрь и начал целенаправленно, невероятно умело массировать простату Уилла. От этого двойного, крышесносного удовольствия Уилл громко застонал, его колени задрожали, и через минуту он с хриплым рыком кончил прямо Ганнибалу в рот. Оборотень был офигенно, до предела возбужден. Ганнибал проглотил всё до единой капли, слизывая белую жидкость с губ, а его глаза полыхнули ответным багровым огнем. Теперь пришел его черед восстанавливать баланс сил. Он легко подхватил ослабевшего Уилла под бедра и потащил его на кровать в спальню. Ганнибал грубо уложил его на спину, резко развел его ноги в стороны и без всякой жалости вставил внутрь Уилла сразу три пальца, быстро и жестко растягивая его узкое кольцо мышц. Одновременно с этим вампир припал губами к его шее, с силой разрывая кожу клыками и начиная жадно сосать горячую, сладкую кровь Уилла. Ганнибал сам был невероятно, безумно возбужден, его горячее дыхание обжигало кожу оборотня. Уилл до крови закусил собственную губу, изо всех сил сдерживая позорные стоны, пока Ганнибал растягивал его и пил кровь, лишая остатков воли. Но когда Ганнибал резко вытащил пальцы, заменив их своим массивным, горячим членом, и одним мощным толчком вошел до самого упора, попадая точно по чувствительной простате — Уилл не выдержал. Из его горла вырвался громкий, протяжный, содрогающийся стон удовольствия, разнесшийся по всему пустому дому. — Черт... Ганнибал-ах!.. — Уилл запрокинул голову назад, хватая ртом воздух и крепко зажмуриваясь от пронзительного наслаждения. Ганнибал навис над ним, его багровые глаза полыхали первобытным торжеством. Он начал двигаться внутри него — быстро, глубоко и безжалостно, заставляя кровать жалобно скрипеть. — Смотри на меня, Уилл, — хрипло приказал Ганнибал, намертво переплетая свои пальцы с его руками и прижимая их к подушке над головой. — Скажи мне, чья это постель? Кому ты отдаешься с такой яростью? Уилл открыл туманные, влажные от возбуждения янтарные глаза, шумно выдыхая вампиру прямо в губы: — Твоя... блять, Ганнибал, сильнее... Я сейчас сойду с ума! — Ты уже сумасшедший, мой дорогой волк. Мой и только мой, — прорычал вампир, ускоряя темп и безжалостно вколачивая оборотня в матрас. Они занимались этим часами, полностью потеряв счет времени и забыв обо всем на свете. Они менялись местами: то Уилл перехватывал инициативу, яростно впиваясь когтями в спину Лектера, оставляя глубокие кровавые борозды, которые тут же затягивались, и диктуя свой жесткий волчий ритм, то Ганнибал снова взял верх, заставляя Уилла выгибаться дугой и буквально умолять о продолжении. Они выплескивали друг на друга всю скопившуюся за недели разлуки боль, ревность и безумную, токсичную страсть. Только ближе к ночи, когда за окном Вулф Трапа снова сгустились глубокие сумерки, они, тяжело и загнанно дыша, наконец-то перестали. Обессиленный Уилл без сил рухнул на влажную от пота кровать, а Ганнибал лег рядом, утыкаясь лицом в его растрепанные, влажные кудри. Тяжелое напряжение в комнате сменилось оглушительной, но уютной тишиной. Ганнибал бережно, почти невесомо провел ладонью по искусанной шее Уилла, стирая пальцем капли подсохшей крови. — Ты едва не перегрыз мне горло на веранде, Уилл, — негромко, с легкой усмешкой нарушил тишину доктор. — Твой волк становится слишком опасным для окружающих. Уилл лениво повернул к нему голову, на его губах появилась слабая, уставшая, но абсолютно довольная улыбка. — Ты сам этого хотел, Лектер. Ты вытащил его наружу — теперь терпи. И если ты еще раз посмеешь устроить то, что устроил в кабинете... или тронешь Селесту... я вырву твое вампирское сердце. Я серьезно. Ганнибал тихо, бархатно рассмеялся, сильнее притягивая Уилла к себе за талию. — Я услышал тебя, Уилл. Твоя подруга в полной безопасности, пока она не стоит между нами. Но признай... тебе ведь понравилось, как именно мы решили эту ссору? Уилл лишь уткнулся лбом в его холодное плечо, чувствуя привычный, успоивающий запах его кожи, и тихо выдохнул: — Заткнись, Ганнибал. Дай поспать. Вампир ничего не ответил. Он лишь крепче обнял своего оборотня, собственнически прижимая его к себе и накрывая их обоих теплым старым пледом. Защищенные от всего мира стенами этого дома, они наконец-то уснули в крепких обнимку. А собаки в дальней комнате тихо устроились на коврике, понимая, что буря на веранде наконец-то утихла.