Ты знать не можешь, как тебя люблю я

Кроули был уверен, что после всех перипетий, связанных с концом света, Азирафель возьмёт себе долгий отпуск от одной несомненно приятной, но довольно изматывающей демонической компании. Пустится во все тяжкие - заедать стресс, забивать его эхо классической музыкой, театральными постановками и походами в картинные галереи. Лет на пять пропадёт точно, думал демон. И сильно удивился, когда получил звонок от Азирафеля на следующий же день после праздничного ужина в Ритце. А потом ещё один через три дня. И ещё. И ещё.    Он звонил и звал Кроули на помощь: то большая поставка новых книг, которую никак не разобрать в одиночку ("Это что, комиксы??" "Господь с тобой, это манга! Один мой знакомый профессор-востоковед посоветовал мне несколько тайтлов..."), то в магазин проникла банда термитов и за ночь сожрала самый большой и красивый стеллаж ("Кроули, друг мой, мне срочно нужно твоё адское пламя". "Я тоже считаю, что лучшее средство от термитов - это спалить весь квартал".), то Азирафель вдруг решает, что ему пора сменить имидж, и его гид по стилю тратит несколько дней, чтобы избавить этот самый имидж хотя бы от галстука-бабочки. Постепенно поводы становились всё мельче. И терпение демона окончательно иссякает в тот самый момент, когда из трубки до него доносится невинное:    - Ты знаешь Кевина Гранта? Это хозяин парикмахерской, что на углу. Так вот, кузина жены его троюродного брата...    - Ангел! - рявкает Кроули, и на столе у Азирафеля подпрыгивает в своём блюдечке чашка с полуиспитым леди грей. - Если ты хочешь меня увидеть, просто скажи об этом прямо! Я не желаю, чтобы ты превратился в тыкву, истратив всю свою фантазию на подобную херню!    На том конце становится удивительно тихо. А затем там смиренно - и чуточку сладко - вздыхают.    - Пожалуй, ты прав. Всё-таки мы едва не кончились вместе со светом.        - Вот именно! - на этот раз звякает только балансирующая на краю блюдца миниатюрная ложечка. - Так куда мне подрулить?    - Сегодня чудесная погода... Почему бы нам не прогуляться в парке?    Кроули выуживает из морозилки пакет зелёного горошка и спешит прочь из своих стылых апартаментов.    Они заваливаются в книжную лавку, гремя бутылками и шурша пакетами с едой из Торро Гриль. Философские дебаты, внезапно развернувшиеся во время прогулки, выжали из ангела все соки, так что они решили подкрепить свои силы отменными стейками и продолжить спор - но уже без свидетелей, оглядывающихся на двух курсирующих вокруг пруда и громко негодующих друг на друга почтенных господ, и, конечно, под бокальчик красного.    Семь литров спустя они ожидаемо заходят в тупик:    - Но даже если выбор равнозначен, - вещает Азирафель, на зависть почти не спотыкаясь, - ты всё равно будешь выбирать, исходя из того, что ты из себя представляешь на данный момент.    Что ж, это логично, думает Кроули. Но ему это совсем не нравится.    - И можно ли сделать выбор, если вариантов слишком много? Свобода ведь предполагает отсутствие границ, так? - Демон кивает. - Мне кажется, всякое движение остановится, если его вообще ничто не направляет.    - Ты намекаешь, - речь Кроули плавает, словно бревно в неспокойном океане, хоть он и не чувствует себя настолько пьяным, - что если я начну разбираться со второй своей проблемой, то непременно уткнусь носом в первую?    - Боюсь, что тебе не представится случая это выяснить на практике, потому что вышеизложенная гипотетическая ситуация совершенно нереальна.    Вот и поговорили. Кроули откидывает голову на спинку дивана и сдаётся. По крайней мере, на сегодня. Сегодня, тем временем, уже вполне себе перетекло в завтра. А они всё квасят.    - Я бы выпил уже чаю... - признаётся демон и пытается вспомнить, где он оставил свои очки. - Кофе-то у тебя всё равно нет.    - То есть как это нет? - удивляется Азирафель, живо покидая кресло напротив и уносясь на свою крохотную милую кухоньку. Сейчас он намутит им печенек и какого-нибудь варенья... Может даже наколдует сносного кофе - на чистом энтузиазме.                 Кроули ставит недопитый бокал на пол и, кряхтя, снова заваливается на спину. Его левая рука по инерции падает - и ударяется костяшками о что-то твёрдое. Это книга. Наверное, Азирафель читает её сейчас: из середины торчит лист бумаги. Какое-то время демон смотрит на предмет, а затем всё-таки берёт его в руки. На коричневой тканевой обложке нет ровным счётом ничего - ни имени автора, ни названия его произведения. Впрочем, это и не важно. Кроули выдёргивает листок и сразу узнаёт округлый и немного нервный ангельский почерк. Это стихи. Сонет, если быть точным. На кухне что-то грохнуло...    - Ты в порядке?? - орёт в ту сторону демон. На всякий случай.    - Всё тип-топ!! - орут ему в ответ, явно соскребая с пола чьи-то останки. - Не торопись, ДУ-ША МО-Я! - хотелось подразниться. И максимально отсрочить приём сладостей, само собой. Тем более что тут какая-то улика!..    Едва ли Кроули отличил бы сонет от не-сонета, если бы накануне Второй мировой Азирафель не проел ему всю плешь, снова и снова зачитывая чьи-то невыносимо тоскливые стихи из замызганной книжицы, спасённой им от забвения из раздираемой гражданской войной Испании.

Ты знать не можешь, как тебя люблю я, - ты спишь во мне, спокойно и устало. Среди змеиных отзвуков металла тебя я прячу, плача и целуя. Тела и звёзды грудь мою живую томили предрешённостью финала, и злоба твои крылья запятнала, оставив грязь, как метку ножевую. А по садам орда людей и ружей, суля разлуку, скачет к изголовью, зеленогривы огненные кони. Не просыпайся, жизнь моя, и слушай, какие скрипки плещут моей кровью! Далёк рассвет, и нет конца погоне!*

   Кроули оперативно достаёт из кармана телефон и забивает в поиск первые две строчки. Ничего. Ему требуется несколько секунд, чтобы протрезветь. Он садится и перечитывает стих. Поднимает голову. Смотрит на пустое кресло.    Нет, уж в блюзах-то он кое-что понимал!    В последнее время они разговаривали с ангелом обо всём... кроме неудавшегося апокалипсиса. Азирафель в принципе не делился своими переживаниями, а с точки зрения Кроули ничего нового и не происходило. Он как всегда был одержим безопасностью ближнего своего. Как всегда ему казалось, что с ним несправедливо холодны. Многие века он мирился с этим, как с неизбежностью, но что он на самом деле знал о чувствах своего лучшего (и единственного) друга? Демон не может точно сказать, сам ли Азирафель сочинил эти стихи: бессмертным существам такое не свойственно, - однако ощущение, что он, Кроули, имеет к этому самое прямое отношение, было таким ярким и въедливым... Словно речь шла о его собственном опыте, о чём-то, что он носит с собой так же долго, как и своё Падение.    Страх потерять ангела. Желание его защитить. Даже если это невозможно.    В сонете переживалось нечто неслучившееся. Нечто, к чему Азирафель готовился, переосмысливая свои приоритеты. Внезапная дрожь проходит по спине Кроули, заставляя его шевелиться. Он суёт листок обратно в книгу и тут же поднимается на ноги, едва не опрокинув оставленный им бокал. Хватает ртом здешний воздух - и он кажется ему таким горьким. Всё ясно. Теперь ему всё ясно. Он напряжённо глядит в сторону кухни и - вдох, выыыдох, так поступают люди - делает первый шаг.   * (с) Федерико Гарсиа Лорка "Сонеты тёмной любви"