Ты знать не можешь, как тебя люблю я

Больше всего Азирафелю шёл этот градиент... из бледно-голубого и нежно-песочного цветов. Именно такими были его полосатые рубашки, белые полосы которых сочетались ещё и с ангельскими кудрями (и крыльями), и широкий набор брюк, что он закреплял на себе с помощью совершенно номинальных подтяжек - это всё ещё было очень старомодно, но сидело как приклеенное... "Да не простит нас Сатана!" Образ среднестатистического жителя Тадфилда в отпуску завершала шляпа - обязательно с лентой. В тот день, когда Кроули заявился в лавку с букетом полевых цветов, именно оный предмет гардероба был украшен им выдернутым из композиции тысячелистником птармика - прямо на заливающейся краской модели. Старался ли демон сделать контраст их дуэта ещё более явным? Вовсе нет. Но как-то так в итоге и получалось.    Новый образ стал больше подчёркивать фигуру ангела - эту плотную булочку повышенной калорийности. Кроули испытывал странное волнение, разглядывая друга во время периодически устраиваемых им книжных миграций: Азирафель был неловок и, в целом, не очень-то поворотлив, но в трепет наблюдателя приводило то, что как будто бы взывало из-под этой мягкой и безобидной внешности - причём, именно к нему. Демон старался держать своё воображение в узде, но волей-неволей, так или иначе, он всем своим существом подползал туда, где гнездился его чуть ли не метафизический интерес - под бок к Азирафелю.    С этим стало куда проще, когда хозяин магазина, заметив, что его постоянный клиент совсем осатанел от нескончаемых перемещений между лавкой и собственным жилищем, предложил ему просторную комнату на втором этаже. Совершенно точно она стала просторной - после того, как из неё выгребли все книги и старинную мебель. Правда, Кроули в свою очередь ничем особенно её и не заставил: наколдовал только тяжёлые бордовые шторы, огромную кровать, удобное гостевое (угум-с) креслице да стеллаж под растения. Всё в холодных металлических тонах. Филиал Ада в небесном посольстве.    Основную часть растений Азирафель гармонично расселил по всему магазину - каждый горшок с учётом потребностей его обитателя. Первое время Кроули обходил зелёных подопечных особенно часто, предполагая, что кардинальная смена энергий расшатает установившуюся в их рядах дисциплину. Однако паршивцы чувствовали себя на новом месте просто прекрасно - и в конце концов демону пришлось направить нерастраченный гнев (которого у него всегда имелось с запасом) в иное русло. Так на втором этаже появилась ещё и лаунж-зона: пригодный для всякого разного диван, журнальный столик, современная стереосистема, внушительный запас дисков с музыкой соул и, конечно же, отдельное освещение - особая гордость Кроули, учитывая, как просиял Азирафель, когда ему впервые продемонстрировали сей изыск. В тот вечер они гоняли чаи, обновляя их славный интимный уголок, и вспоминали, как познакомились - на самой заре этого мира. Демон был счастлив - и ангел чувствовал это. Они обменивались друг с другом своей радостью и за этим занятием едва ли заметили, как близко расположились их тела - не соприкасаясь ни предплечьями, ни коленками, но так намагничивая это условное пространство между, что почти уже уничтожая его.    Конечно, Кроули мог бы форсировать их физическое сближение (неизбежное, как вокал Меркьюри под любой аккомпанемент, заблудившийся в бардачке его любимой Бентли): буквально, это его профессиональный навык. Тем более, что ответный душевный порыв ангела просто сшибал его с ног - на любое внимание, самое незначительное проявление заботы. Демон не сразу смекнул, почему только провоцирует на активные действия Азирафеля, а не действует сам. Путается у ангела под ногами. Лезет ему под руку. Вьётся вокруг него, как... самый натуральный ЗМИЙ! Возможно, ему бы и не достало терпения удержать эту линию поведения, если бы всё это не приносило столько удовольствия - наблюдать, как Азирафель не может удержаться и каждый раз заходит чуточку дальше. Когда он впервые - полноценно и недвусмысленно - взял Кроули за руку, тот чуть не взмыл до Небес от переполнившего его восторга (вот бы там удивились).    Само собой, находясь в постоянном контакте, они уже не могли скрывать друг от друга столь сильные эмоции. И демон уже готов был записать себя в мазохисты, фиксируя то, как положительно принимает эту разницу температур - между тем, что хочет сделать Азирафель, и тем, он по факту делает. Эта робкая ангельская ласка... обещала ему так много! И Кроули в блаженстве закрывал глаза, пока чужие любопытные пальцы зарывались в его волосы, чтобы сделать из стильной причёски показательное воронье гнездо.    Первый поцелуй он и вовсе выиграл в настолку. Возможно, он даже немного сжульничал. И дело было вовсе не в том, что приобретённый Азирафелем недельный абонемент в оперу грозил ему чередой скучных вечеров. Тот подарил ему такой поцелуй, что Кроули согласился бы отходить с ним весь чёртов сезон! Кончик языка едва мазнул по нижней губе, а у демона уже сердце завалилось куда-то за пятку. И как интересно воспользовался ангел его оцепенением - заархивировав в нескольких влажных движениях просто сумасшедший спектр своего желания.    С Азирафелем всегда было интересно. Падение лишило Кроули смысла жизни, и он бы быстро пришёл к тому, чтобы просто взять и бахнуть чарку святой водицы, если бы один странный ангел не рассказал ему, что отдал свой огненный меч отвергнутым детям божьим. Фундаментальность, присущая этому созданию, принесла возжелавшему его демону (подвижному, чувственному, ищущему) много боли, но чем сложнее было пробиться через неё, тем большее сокровище ждало в итоге настырного вора. Препятствие превращалось в пособника. И Кроули больше не сомневается, когда приглашает ангела в свою спальню и протягивает ему пакет.    - Ну, с праздником.    Тот принимает подношение с таким видом, будто это пудинг из сельдерея. Или коллекционное издание "Звуков музыки".    - С каким это?    - Так 14-е февраля же.    - Оо... Бедный Валентин!    - Помним, скорбим. Примерить не хочешь?    Демон кивает на пакет, и ангел осторожно заглядывает внутрь.    - Вроде в этот день принято дарить шоколад.    Он не особо в этом уверен.    - Шоколадом я тебя накормить всегда успею.    - Лааадно. Ну тогда... - Азирафель вытаскивает на свет божий какой-то предмет одежды. Явно не выходной: это лёгкая, но весьма приятная на ощупь ткань, почти что плюшевая. - Что это?    - Пижамка.    - Но... зачем? Я же не сплю!    - И очень зря.    - Знаешь, я всё-таки не настолько одержим своей работой, - ангел не улавливает, куда течёт чужая мысль, и продолжает придираться, явно намекая на принт, рассыпавшийся по светло-коричневому фону - его крохотные копии, почему-то с кувшинами. - Бывшей.    - Ой, да не заливай: у тебя кружка с крыльями, помнишь?    - И больше ничего с крыльями нет!    - Хорош возмущаться, лучше примерь.    Кроули коварно лыбится, обнажая зубы, и Азирафель инстинктивно делает шаг назад.    - Что, прямо тут?    - Так и быть, я отвернусь, - делает великое одолжение демон. И действительно отворачивается. Возможно, он рехнулся, если так уверен, что ангел без оглядки занырнёт в эту авантюру, но давать заднюю было уже поздно. - Ну же, не тормози, нам ещё праздновать.    - А... - Азирафель пытается выудить из памяти ещё какую-нибудь информацию относительно традиций Дня всех влюблённых, но терпит полное поражение.    По шороху Кроули понимает, что происходит за его спиной: ангел, немного помявшись, действительно начинает переодеваться. Временами застывает в нерешительности, не зная, что куда положить: всё-таки он на чужой территории. И наверняка закусывает нижнюю губу - когда демон оближет её в поцелуе, кожа на ней покажется ему совсем тоненькой. Надо быть осторожнее...    - Г-готово.    Кроули слишком резво поворачивается на дрогнувший голос. И шипит, не в силах это удержать в недрах своей пропащей души от открывшегося ему вида.    Пижама великовата. Как он и хотел. Широкие штанины заворачиваются под пятки и из-под краёв едва торчат пальцы в белых носочках. Ангел подтягивает рукава рубашки, но они тут же съезжают обратно. Он не смотрит на Кроули и волнуется. Ну что за милашка!    - Присядь, - ласково просит демон, кивая на свою безбрежную постель, упакованную в тёмно-синее бельё и в незаправленном виде, с этими одеяльными волнами, напоминающую ночной океан, в котором утопили здоровенный бриллиант в форме сердца. Азирафель делает несколько шагов в ту сторону и садится. Прямо посередине. Какой-то подозрительно послушный. Упирается ладошками в матрас и подпрыгивает на нём пару раз. Кроули удивлённо вскидывает брови. И притягивается поближе.    - Удобно? - в его голосе слышится улыбка. Ехидная, знакомая многими оттенками, но не изученная до конца.    - Вполне, - уловив её, ангел смелеет и наконец поднимает свой взгляд. "Ооо..."    Ему приходится поднять ещё и руки, чтобы демон мог устроиться у него на коленях. Они снова ложатся, но уже на чужие бёдра - и замирают. Кроули тоже одет по-домашнему: свободные чёрные штаны, чёрная футболка с рукавом реглан - очень тонкая ткань, очень выразительная плоть под ней. Демон сидит смирно, разве что поглаживая сзади крепкую ангельскую шею, и даже не оформляет своё ожидание в мысли...    ...давай же...    ...потрогай меня...    ...я знаю, ты хочешь...    ...мне тоже так нужно...    ...так нужно это...    В какой-то момент ему кажется, что воздух в комнате превратился в двойной бульон. Возможно, ангел согласился бы с подобным сравнением, если бы был способен отвлечься на эту мелочь. Кроули нечем вдохнуть, когда он чувствует, как чужие ладони заскользили по его телу вверх, сразу под футболку.    Азирафель ощупывает его основательно, плавно, не обходя своим вниманием даже такие неочевидные места, как подъёмы стоп и подмышки - всё, до чего он может дотянутся в этой позе. Время от времени они обмениваются лёгкими поцелуями, когда ангел отрывается от чужой шеи, по которой водит то носом, то губами, то языком. Кроули мог бы снять футболку, и тогда всё это распрекрасие досталось бы его плечам и чему-нибудь ещё, но он не делает этого, не находит в себе силы высвободиться из объятий даже на пару секунд - ничто на свете не заставило бы его прервать Азирафеля, когда тот наконец отпустил себя. То, что это действительно так, демон осознаёт, запоздало вспомнив, что на нём нет белья - в тот самый момент, когда мягкие, но сильные руки, забравшись под резинку штанов, сразу встречаются с его ягодицами, оглаживают их, прихватывают, когда три или четыре пальца лёгким движением скользят между половинками снизу вверх, едва касаясь чувствительной кожи. Кроули стонет и подаётся всем телом вперёд, ангел тут же берёт его поудобней под зад и подтягивает на себе.    Вот теперь им ничего не мешает слиться в долгом, изголодавшемся поцелуе. Демон больше не осторожничает, облизывая нижний ряд чужих зубов, обвивая своим языком ангельский, затягивая его в свой собственный рот. Они покачиваются, потираясь друг о друга, и звуки, которые они производят, будто оплетают их невидимым коконом нервных нитей - то тут, то там пространство вдруг вспыхивает синей искрой и тут же гаснет красным огоньком. Кроули знает, как это заманчиво - спустя шесть тысяч лет одиночества и тоски просто взять и потеряться в Азирафеле навсегда, обрести покой в бесконечной циркуляции по кровеносной системе его организма, стать неприметным спутником каждой его мысли, каждого движения души, он даже знает, как это сделать, он уже готов соскользнуть в эту пропасть... но что-то отдёргивает его в противоположную сторону и он разрывает поцелуй. Выдыхает в рот ангелу его же имя, бросает его словно якорь, и тот, безошибочно считав сигнал, прижимает к себе демона особенно сильно, оставляя на плечах стремительно обозначающиеся следы -    словно обещание...    больше никогда...    не отпускать.