Любимчик

Сквозь сомкнутые глазницы Рипер ощутил свет. — Какого? — сонно проворчал он, пытаясь осознать, где находится и почему его тело ощущается настолько помятым. — Пора вставать, — велел голос. Саенс. Воспоминания начали медленно всплывать в сознании Смерти, отдаваясь горькой обидой. Папс пичкал его таблетками, как какого-то… психа? Неужели между ними была такая огромная пропасть, чтобы младший брат начал обманывать его? Чем старший Жнец заслужил все это? — Переползай на кресло, я приготовил тебе завтрак. Смерть медленно приподнялся на локтях, потирая глазницы. Всю ночь он проворочался на рабочем столе Саенса, служившем ему кроватью. Даже учитывая предоставленные ему матрас и подушку, спать все равно было невозможно: какая-то непонятная тревога поддерживала сознание Смерти, а злополучное перо, казалось, то и дело терлось обо все подряд, задевало смятую простынь и всячески напоминало о себе. Только под утро Жнец смог уснуть, да и то больше от усталости. Как только Рипер перебрался на кресло, ученый проворно свернул постель в рулон, после чего поставил перед своим гостем два небольших стаканчика, один из которых был наполнен водой, а на дне второго были разломанные таблетки. — Что это? — недоверчиво поинтересовался Смерть. — Ну, ты ведь хочешь восстановиться, — улыбнулся ученый, слегка подтолкнув стаканчик с лекарствами к Жнецу. Рипер страдальчески вздохнул и опустошил оба. — Просто… они были так похожи на те, что я вчера отобрал у Папса, — поделился Смерть. — Это они и были, — ответил Саенс. Вся сонливость Рипера моментально рассеялась, в руках тут же материализовалась коса. — П-подожди, — испуганно пискнул ученый, пятясь назад. — П-просто в-выслушай. То, чем кормил тебя твой Папс… Я исследовал тот образец кекса и твои перья, и не совсем понимаю, как ты вообще на ногах держишься. — Ты еще не видел, как я работаю, — Рипер расплылся в оскале, пытаясь скрыть то, как подергивается его глазница. Вся злость на его брата теперь, кажется, нашла иной способ вырваться наружу. — Я п-пытаюсь помочь тебе, — продолжал оправдываться ученый. — Те препараты… Если резко прекратить прием, станет только хуже. Я и так д-дал тебе половину прежней дозировки. — Ты обманул меня! — Обманул бы, если бы п-подмешал все это в твой завтрак, — парировал Саенс. — Но так ты видишь, что и сколько пьешь. Если т-тебя это успокоит, я могу снабдить тебя подробной информацией. Я и так даю тебе только самое необходимое. — Сколько времени это займет? — сдался Жнец, жестом указав на стаканчик. — Около недели. Часть утром и часть вечером. Они не особо сочетаются, — поделился ученый. — Завтрак? Вместо ответа Жнец тяжело вздохнул. — Да ты издеваешься?! — вырвалось у Рипера, когда перед ним возникла тарелка с кашей. — Это даже хуже того крысиного корма, которым ты кормил меня в прошлый раз! — Хорошо, если хочешь, завтра у тебя будут отруби, — кивнул ученый. — Я хочу, чтобы у меня была нормальная еда: яичница с беконом, пончики, хотдоги! — Можешь не соблюдать диету, если тебе это так сложно… — Так ты мне разрешаешь? — усмехнулся Жнец. Для него было слишком непривычно выполнять указы главы лаборатории. — Рипер, я хочу, чтобы ты понял: то, что ты делаешь — это твой личный выбор. Хочешь дальше есть то, что тебе нравится? Я не против. Игнорировать мои рекомендации? Пожалуйста! Но тогда и эрекцию ты будешь видеть только в порно. — Зануда, — пробурчал Жнец, принимаясь за кашу. — Яблочка покрошить? — Угу.

***

Саенс так и не смог привыкнуть к внезапным появлениям Создателя. — Как продвигаются исследования? — поинтересовался зверек, забираясь на рабочий стол ученого. — Вп-полне удовлетворительно, — отозвался Саенс, доставая контейнер из микроволновки. — Думаешь, сможешь подстроить его под себя? — Я н-не понимаю, о чем вы, — соврал ученый. Меньше всего он хотел говорить на эту тему и был искренне рад тому, что Рипер уже ушел на работу. Возможно, когда-нибудь ученый сможет рассказать Смерти о своей жертве, но для этого понадобится время и кофе. Очень много кофе. — Старший Жнец… — Он… Я просто… — Саенс вцепился в теплый контейнер, пытаясь собраться с мыслями. — Иногда мы ждем от других того, что они просто не могут дать. Как-то одного любителя рептилий укусила его игуана. Она ходила за ним несколько дней. Парня так растрогала эта «привязанность», что он решил простить своего питомца. Вот только тот вид игуан был ядовитым, и рептилия, укусив жертву, преследовала ее, ожидая, когда та сдохнет. — Это, конечно, все очень мило… — отмахнулся глава лаборатории, пытаясь отыскать в своем бардаке пластиковую ложку. — Я просто хочу предупредить тебя, что как бы мило вы не общались, Рипер в любую минуту без зазрения совести может воткнуть тебе нож в спину. — Беспокоишься за мои тылы? — Ох, Санс, ты же знаешь, что я слежу за тем, чтобы все вы были счастливы! — пес перевернулся на спину, демонстрируя белое брюшко. — Я максимально открыт и жду от вас того же. Но что я получаю? Ложь? Неблагодарность? Скажи, этого ли я заслужил? — Из-за тебя я… — грохот соприкосновения лотка со столешницей отразился от стен кабинета. Ученый просто не мог закончить фразы. — Тебя никто не заставлял, Санс, — на мордочке пса читалось сочувствие. — Ни тогда, ни сейчас, но так будет гораздо легче… — Кому легче? — Саенс отдал бы многое, чтобы этого разговора никогда не было, развалиться в любимом кресле с чашечкой кофе, наслаждаясь одиночеством. Глава лаборатории потер переносицу. — Чего тебе от меня надо? — Я даю тебе последний шанс. Скажи, что это Рипер отравил тебя, и я гарантирую тебе защиту от его гнева. — Думаешь, ты сможешь обмануть меня так просто? — усмехнулся ученый, подобрав контейнер и ложку. — Зачем мне защита от гнева Смерти, когда я могу просто не злить его? То ли в этот раз уловка пса была слишком легкой, то ли Саенс уже начал неплохо их распознавать, но мысль о том, что он не попадет в новую ловушку, немного развеяла его мрачное настроение. — И не говори, что я не предупреждал тебя… — настаивал зверек. — Не буду, — бросил ученый, выходя из кабинета.

***

Старший Жнец прокрался на кухню. Обычно Папс в это время был на работе, но осторожность была нелишней. В приземистом скелете все еще бурлила дикая обида, но отвратного завтрака, которым накормил его ученый, было мало, и ближе к одиннадцати Смерти снова захотелось перекусить. На обеденном столе стояла тарелка с остывшими тостами, а в сковороде осталась половинка глазуньи с беконом. И пусть ее желтки загустели, это все равно было куда лучше каши. Но безопасно ли это? Станет ли Папс снова травить его, или это простое проявление заботы? Заботы у младшего Жнеца было в избытке, вот только и кормежку лекарствами из дурки он считал этой самой заботой. Несуществующий живот Смерти заурчал. А может, ну его? Съесть немножко, Саенс ведь никогда не узнает об этом… Но что, если пища все же отравлена? Может быть, он уже никогда не сможет насладиться телом Гено… Гено! Он ведь еще вчера оставил Недобитыша «мариноваться»!!!

***

Порталы открывались один за другим, пока Рипер не очутился на панели загрузки. Гено все еще стоял на коленях, его немного пошатывало, потускневшая глазница прикрыта. Жнец подошел чуть ближе и услышал едва различимый шепот: — Девять тысяч девятьсот девяносто восемь, девять тысяч девятьсот девяносто девять… Первый «судья» до крови прикусил костяшку указательного пальца, который тут же загнул, и продолжил отчет с единицы. Казалось, он совсем не видит Жнеца, и Рипер даже проверил, не находится ли он в режиме поимки духов. — Пять, шесть, семь, — продолжал отчет Гено, чуть покачиваясь. Это уже становилось жутковато. — Восемь, девять, десять… — Хватит! Достал! — взревел Жнец, толкнув свою собственность в плечо, из-за чего тот упал на пол, как марионетка, у которой обрезали ниточки. — Только не снова, — проговорил Гено, пытаясь подняться. — Он точно меня не простит… — Кто не простит, Недобитыш? — поинтересовался Рипер. Первый «судья» перевел помутневший взгляд на Смерть. На лице Гено медленно появилось осознание. — Пожалуйста, не трогай… — взмолился раненый скелет. — Тихо, — одернул его Жнец, так и не дав закончить фразы. Рипер осмотрел свою собственность: искусанные до крови пальцы, дрожащие руки, перепачканное лицо и болезненно вздымающиеся ребра — все это заставляло душу Смерти биться сильнее. Беда была в том, что в ближайшую неделю он точно не сможет воспользоваться своей магией для такого долгожданного наказания. — Ты хорошо продержался… — во взгляде Гено появилась искорка надежды, и Рипер не был бы собой, если с удовольствием не растоптал ее. — Конечно, неидеально, и твое наказание не отменяется… — Пожалуйста, — всхлипнул первый «судья», протягивая к Смерти руки. Жнец задержал взгляд на искалеченных пальцах, его душа дрогнула. — Будешь паинькой, я отложу его на недельку, — усмехнулся Рипер. Кто бы мог подумать, что Гено настолько не нравится, когда его трахают между ребер? И тем слаще будет взять его после восстановления. — С-спасибо, — всхлипнул первый «судья». — Кончай ломать трагедию, — проворчал Жнец. — Это всего лишь секс. — Во взгляде Гено читался неприкрытый ужас. Конечно, Рипер хотел, чтобы его собственность его боялась, но это уже было перебором. — Хочешь мне что-то сказать? — Недобитыш замотал головой. — Тогда поднимайся, твое наказание на сегодня окончено. Первый «судья» развернул ноги, но поморщился от первой же попытки встать, после чего принялся растирать колени. — Ну, что такое? — устало спросил Рипер. — Ноги затекли, — поделился Гено. Движения искусанных пальцев завораживали. А ведь вчера Недобитыш неплохо справился с его «небольшой проблемой». Рипер подошел поближе и уселся спиной к своей собственности. — Погладь, — Жнец ткнул крылья прямо в лицо первого «судьи», и тот тут же осторожно прошелся по черным перьям. Движения были настолько легкими и невесомыми, что только раздразнили Смерть. — Не так. Запусти пальцы под перья, как вчера. — Так? — теплые пальцы приятно прошлись по лучевым костям.

***

Гено опустошенно лежал на полу панели загрузки. Несмотря на бессонную ночь, сна не было ни в одном глазу. Он минут пятнадцать разминал крылья Рипера, но как только первый «судья» взялся за плечевые кости, Жнец снова жестко одернул его и ушел восвояси. Раньше он бы только порадовался этой реакции, но теперь… Все, что он мог — это тянуть время для своего брата, исполнять каждое желание Смерти, лишь бы он не причинял зла его Папсу. «Это всего лишь секс», — фраза Жнеца, брошенная так легко, словно он говорил о чем-то обыденном, окончательно подкосила волю Гено. Раненный скелет свернулся на полу, желая обратиться в прах, но вместо этого незаметно для себя провалился в глубокий сон.

***

— Я не понимаю, почему он такой дерганый, — поделился Жнец, сверля взглядом брокколи. Он уже три дня спал в кабинете Саенса. — Я ведь его и пальцем не тронул… Ну, почти. — Может быть, он привык бояться? — предположил ученый, надкусывая пончик. В отличие от Смерти, глава лаборатории не соблюдал никаких диет, если не считать его неизменное пристрастие к кофе. — Привык? — переспросил Рипер. — Разве привыкнуть не значит смириться? Я вот привык к той недосоленной дряни, которой ты меня кормишь. Серьезно! Все знают, что овощи нельзя варить. — Да? И что же с ними делают? — удивленно спросил Саенс. — Маринуют, режут и кладут в сэндвичи, — уверенно заявил Смерть. — Папс всегда добавлял немного огурца в горячие бутерброды. И с рыбой он бы тоже не ленился, — Жнец положил несколько косточек на край тарелки. Рипер вдруг почувствовал себя очень одиноко. — Мой брат… Он меня очень любит. — Да ну, — фыркнул ученый. — Папсы все такие, — поделился Жнец. — Но мой особенный. Самый крутой младший братишка на свете… — Настолько крутой, что решил отравить тебя? — Ученый сделал вид, что пьет кофе, пряча усмешку. — Не смей говорить так о моем Папайрусе! — взревел Жнец. Чашка в руках главы лаборатории лопнула, и горячий напиток вылился ему прямо на колени. Однако Смерть так и не успел насладиться зрелищем. Он прорезал несколько порталов подряд, пока не оказался у себя дома. Вопреки всем ожиданиям старшего Жнеца, его брат не выбежал ему навстречу. Санс обошел весь дом. На кухонном столе его ждала неизменная тарелка со свежеприготовленной едой, к которой он, разумеется, не притронулся. На полу гостиной валялись отрезы невесомой белой ткани и мотки золотой тесьмы. Очередной косплей? Приземистый скелет поймал себя на мысли, что хотел бы увидеть брата в новом образе. — Ушел за перламутром, — пес ждал его на вершине лестницы, переступая с лапки на лапку. — А ты что тут делаешь? — удивился Рипер. — Следишь за нами? — Конечно! Это ведь моя работа — следить за тем, чтобы все «судьи» были счастливы. Но, Санс, прямо сейчас ты несчастен, очень. Ты думал, что, соврав мне, ты избежишь наказания? Но почему тогда страдаете вы вдвоем с братом? — Понятия не имею, о чем ты говоришь, — буркнул Смерть, отводя взгляд. — Папс уже третий день ходит так, словно его пыльным мешком по голове огрели… — Такая уж у нас работа — возиться с пылью, — на лице Рипера появилась натянутая улыбка. — Не хочешь вернуться? Уверен, твой Папс сделает все, чтобы тебе было хорошо… — Уже сделал, — отрезал Санс. Обида на Папайруса вспыхнула в нем с новой силой. А ведь он чуть не вернулся к нему! — Подожди. Не стоит рубить с плеча, — Тоби улыбнулся и выжидающе посмотрел на Жнеца, ожидая реакции на свою шутку, но лицо Смерти оставалось непроницаемым. — Папс готовил кое-что для тебя. Просто посмотри, чего тебе стоит?

***

На лице старшего Жнеца играла ухмылка. Его Папс действительно был самым лучшим скеле-бро во всем мультиверсе, и нет ничего приятнее, чем ткнуть одного очкастого зазнайку в этот факт. К тому моменту, как Рипер вернулся в свое временное убежище, Саенс уже кудато ушел, предусмотрительно расстелив ему «кровать» и разложив на принтере коробки с дисками. Аниме неплохо заменяло сказки на ночь, хотя с настоящим Папсом все равно было сложно сравнить. Жнец несколько раз позвал Саенса, но его встретила лишь тишина опустевших коридоров. Нет, с этим мириться было нельзя. В кои-то веки у Смерти был весомый аргумент, способный обесценить все нападки главы лаборатории касательно младшего Жнеца… Рипер, войдя в режим поимки духов, проникал в одно помещение за другим прямо сквозь стены. Иногда он ненадолго проявлял себя, выкрикивая маркировку своей копии, но это не приносило результатов, и Смерть спускался все ниже и ниже, пока не услышал звон металла, словно кто-то упорно стучал по батарее. «Вот ты и попался», — мысленно возликовал Жнец. Прятки — именно та игра, в которой он привык выигрывать. Смерть уже хотел двигаться на звук, но тут загудел лифт. Пару секунд Рипер сомневался. Но грохот был постоянным, а пассажир лифта мог уехать на любой этаж, и в случае неудачи поиски затруднятся. Глава лаборатории сидел прямо на полу кабины лифта, прижимая что-то к груди. Его усталые глазницы были направлены куда-то в угол между потолком и стеной, и если бы Рипер не знал, что все монстры после смерти обращаются в прах, он бы наверняка решил, что в этом мире у него прибавилось работы. — Бу! — произнес он, проявившись прямо перед лицом ученого. Саенс испуганно вздрогнул, выронив на пол лоток с остатками капусты. — Думал, я тебя не найду. — К-как д-давно ты за мной следишь? — растерянно спросил глава лаборатории, поднимаясь на ноги. — Слежу? — оскорбился Рипер. — Да я полчаса потратил на поиски твоей бренной душонки! Серьезно, где ты был все это время? — Я… — ученый подобрал с пола контейнер. — Ел? — последнее слово он произнес настолько неуверенно, что это больше походило на вопрос. — Брокколи? — Иногда, чтобы почувствовать, насколько хороши пончики, надо съесть что-то другое, — заметил ученый. — Мог бы тогда составить мне компанию, а не шляться по нижним уровням? Серьезно, и что это за звуки были? — К-какие звуки? — переспросил ученый. — Ну, такие… словно кто-то долбит по батарее: «Бам, бам, бам»… — С-стиральная машинка, — быстро ответил глава лаборатории. — Кто-то забыл вывернуть карманы… — Но звук был с нижнего уровня. — Я стирал на нижнем уровне… — Ты же говорил, что ел, — напомнил Жнец. — Да, ел. Ел и стирал! — рявкнул ученый. — Это очень экономит время, когда приходится присматривать за вами двумя! — Двумя? Ученый схватился за собственный рот, словно желал, чтобы оттуда не прозвучало больше ни одно слово. — Пойдем, я покажу тебе кое-что, — наконец произнес он, потирая переносицу. Они поднялись на лифте чуть ниже кабинета главы лаборатории, прошли несколько длинных коридоров и вскоре оказались перед большой белой дверью, обклеенной сигнальной лентой и всевозможными предупреждениями. — «Помещение повышенной опасности», «Без защитной одежды вход запрещен», «Высокое напряжение», «Стучитесь!», «Вход только в сменной обуви», «Дверь под напряжением», «Тапочки оставлять у входа», «Стой! Опасно для жизни!» — начал зачитывать Рипер вслух. — Надеюсь, ты не забыл о том, что я бессмертен? Бессмертен и очень мстителен. — Не суди книгу по обложке, — улыбнулся ученый, доставая из переднего кармана маленький ключ с оранжевой биркой. — Ты ведь хорошо знаком с моим вторым подопечным? Жнец проследовал за Саенсом в просторное помещение, стены которого были выкрашены в бледно-сливовый, пол завален бумагами и пустыми стаканчиками из-под кофе. На стене висел анатомический плакат с человеческим черепом, а у входа выставлены колбы с огромной коллекцией заспиртованных костей. В правом дальнем углу стоял исполинских размеров компьютер, пестря лампочками, а в левом… — Лабиринт? — предположил Жнец, разглядывая исполинскую махину из пластиковых бутылок и прозрачных боксов. — Мой Папс называл это полосой препятствий. Знаешь, у него было своеобразное хобби — строить всевозможные ловушки, — грустно усмехнулся ученый, легко вынимая из середины конструкции бутылку и демонстрируя ее Смерти. На ее дне, свернувшись клубочком, мирно спал Лапис. — Хоть кто-то из нас двоих может нормально выспаться в этой комнате… — Хочешь, притащим тебе матрас с нижнего уровня? — предложил Смерть. — Нет! — отрезал Саенс. — Нет, спасибо, я и сам смогу справиться… К тому же мне еще надо починить ту стиральную машинку… — ученый задумчиво посмотрел на «полосу препятствий». — Даже забавно, он ведь сам… — Что сам? — Нет, ничего… Прости, что я наговорил о твоем брате. Я все понимаю, у тебя скачет настроение от понижения дозы, и мне надо было быть сдержаннее… — У меня скачет настроение? — возмутился Жнец. — Ты на себя посмотри! Взъелся, как только я упомянул своего Папса. — Просто для тебя это небезопасно… — Саенс насупился, отводя взгляд. — Пффф! Ты завидуешь, — на лице Смерти появилась злорадная усмешка. И как он с самого начала этого не понял? — Вы-то со своим братом никогда не были близки! — Да что ты вообще знаешь о моем Папайрусе?! — взревел глава лаборатории, и все предметы в комнате зависли в воздухе, подхваченные синей магией. — Саенс? — Рипер тактично отступил назад. Он впервые видел столь яркую вспышку агрессии ученого. — С тобой… с тобой все в порядке? Лапис обеспокоенно скреб лапками по краю своей бутылки, и глава лаборатории перевел на него взгляд. — Д-да, — рассеянно отозвался Саенс, опуская вещи на место. — Со мной все хорошо… Будет хорошо. — Плечи ученого беспомощно опустились. — Мне нужно выпить еще немного кофе. — Стоять! — приказал Смерть, запуская руку в балахон. Он не отпустит этого ботана до тех пор, пока тот не признает его правоту. — Вот, послушай. Мой Папс записал. Жнец протянул ученому плеер с большими стереоскопическими наушниками. Даже при том, что на проигрывателе была всего одна запись, Саенс несколько секунд колебался, прежде чем включить воспроизведение. — Давай же, — подбодрил Рипер свою копию, и глава лаборатории щелкнул по зеленому треугольнику. Глазницы ученого медленно распахнулись, обнажая булавочные головки огоньков. Саенс казался напуганным, но в то же время крепко прижимал левой рукой наушники к голове, словно боялся пропустить хотя бы одно слово. Ноги больше не держали его, и он сполз на пол, склонив голову. Очутившись так близко к земле, Лапис уличил момент и, наконец, выполз из бутылки, засеменив куда-то в сторону компьютера. — Эй, Саенс, — подозвал Смерть свою копию, но ученый его совершенно не слышал. Рипер свернул бумаги в трубочку и ткнул ученого в бок. — У тебя крыса убежала! Глава лаборатории наконец поднял на Жнеца лицо, искаженное в жуткой гримасе. Рипер бы мог счесть это за улыбку, но из глазниц ученого текли крупные слезы. — Еще н-немного, — еле слышно проговорил он, пытаясь вернуться в свою прежнюю позу. — Все, сеанс окончен, — Смерть ткнул свою копию бумагой в ребра еще раз. — Тебе плохо? Ученый замотал головой, стягивая с себя наушники. — Н-нет, ты н-не понимаешь… Мне хорошо. Очень… — Саенс звучно всхлипнул. — …У тебя чудесный б-брат. Глава лаборатории свернулся на полу калачиком, продолжая плакать. С досады Рипер пнул бумаги. Это не та реакция, которой он хотел добиться. Почему то, что подняло ему настроение, довело ученого до слез?

***

Гено сидел, обняв колени, и вглядывался вглубь экрана. Папс беззаботно готовил свою знаменитую пасту, и если напрячь фантазию, можно было представить запах подгоревших помидоров. Сколько еще он сможет сдерживать Смерть? Как скоро этому психу будет мало простых прикосновений к его крыльям? — Эй, Недобитыш! — Жнец был легок на помине. — Как ты себя чувствуешь? Этот простой, казалось бы, вопрос ввел первого «судью» в состояние ступора. Обычно Рипер не интересовался его состоянием, а потому Гено просто не знал «безопасного» ответа. — В последнее время ты очень напряжен, — заметил Смерть. Значит, это еще один упрек? — Я исправлюсь, — спешно ответил Гено, пытаясь выдавить из себя улыбку. — Только, пожалуйста, не… — Садись, — приказал Смерть, как всегда не дав своей жертве окончить фразы. — Так, с чего бы начать? Наверное, тебя надо как-то абстрагировать… — Жнец прошел к кучке одежды Гено, выудив из нее алый шарф. — Закрой глаза, — Рипер повязал на глазницы первого «судьи» материю. — Тихо, не волнуйся, больно не будет, — заверил Смерть, поглаживая Гено по спине. К своему стыду, первый «судья» ничего не мог поделать с дрожью, но прикосновения почему-то казались ему очень знакомыми и даже успокаивающими. Шарф все еще пах Папайрусом, и как только тело раненого скелета начало расслабляться, что-то прижалось с двух сторон от его черепа. Какое-то время он слышал только тишину, но потом появился голос. Грустный и немного усталый, но не узнать его было невозможно. «Санс, — Гено вздрогнул. Казалось, Папайрус сидел совсем рядом, и первый «судья» даже попытался снять с глаз повязку, но его руку перехватили и вернули на место. — Прости, мне не стоило быть таким беспечным. Ты всегда помогал мне, и я просто не мог оставаться в стороне, — осколок души Гено забился чаще. — Я знаю, что ты привык все делать сам, брать на себя самую тяжелую ношу, терпеть любые сложности, продолжая улыбаться, как ни в чем не бывало, и поэтому я не злюсь на тебя, — дыхание первого «судьи» сбилось. Все, что произошло — это только его вина. — Ты ни в чем не виноват, — не согласился Папс. — Ты лучший старший брат. — Санс хотел сказать, что это не так, но из его несуществующих легких словно выкачали весь воздух, и он бессильно открывал рот, как рыбка, выброшенная на берег. — Ты сильный, ты умный, — продолжал голос. Ложь! Это все было ложью. Он слабак! Ничтожество! Он позволил этому случиться с Папайрусом, и со дня на день Жнец может повторить этот ад! Осколок в душе Гено бился с чудовищной скоростью. — Ньех-хе-хе! Я люблю тебя!» Первый «судья» погрузился во тьму.

***

— Да что с вами такое? — возмущался Жнец за завтраком. — Это же простые извинения. — Не скажи, — покачал головой ученый, ставя перед своей копией мюсли. Саенс старался не встречаться со Смертью взглядами. — Нужные слова, сказанные в нужное время… — Превратят одного скелета в рыдающую груду костей, а второго заставят грохнуться в обморок, — подытожил Жнец. — Гено с каждым днем все хуже и хуже, я уже и дышать на него боюсь. — Яичный тест, — вдруг сообщил ученый. — Какой? — Яичный. Что-то вроде испытания, когда детям дают яйцо. Если за определенный период времени ребенок сохранит его, то это докажет ответственность испытуемого, — разъяснил глава лаборатории, отпивая кофе. — Я уж подумал, что ты покормишь меня чем-то нормальным, — надулся Жнец, размешивая мюсли в тарелке. — Тебе вредно каждый день есть яйца. — А тебе вредно пить столько кофе, — парировал Смерть. — Кофе — вынужденная мера. Как только я закончу некоторые… дела, то сразу брошу. Но я не об этом. Как думаешь, мог бы Гено быть тем самым яйцом? — Недобитыш? — прыснул Рипер. — А что? Ты же сам говорил, что он ни на что не годен, — предположил ученый. — Как думаешь, мог Создатель устроить тебе испытание? Подготовку перед тем, как представить тебя кому-то более достойному. Кому-то, кому ты, может быть, даже будешь нравиться, и кто сможет удовлетворить все твои потребности… — Не, — отмахнулся Жнец, — Тоби сам сказал, что отдал мне сломанного «судью» только потому, что Недобитыш был для него бесполезен. — …Ты ведь знаешь, что пес может сильно искажать правду. Но, чисто гипотетически, ты был бы рад бросить того «судью» и начать новые отношения с кем-то другим? — А можно просто начать новые отношения? — спросил Рипер. — Не то чтобы я был в восторге от Недобитыша, но он так приятно чешет крылья… — Твой новый партнер тоже мог бы сделать это и даже больше, — на скулах Саенса вспыхнул румянец. — Все равно, я не собираюсь бросать Гено! — заявил Смерть. — С ним забавно. Когда я пытался заставить его отсосать мне… Это как охота на особо упрямого духа, помноженная на сотню. Но даже это не идет ни в какое сравнение с тем, как я разрезал его душу. Знаешь, она была такая теплая и хрупкая, но у меня получилось! — Жнец сам не заметил, как распалился, но вспомнив, во что теперь превратился первый «судья», ему почему-то стало так тоскливо. — У тебя когда-нибудь были проблемы с азартными играми? — вдруг спросил ученый. — Нет… — с сомнением произнес Смерть. — Мой брат никогда не одобрял таких развлечений, а кроме него и Тоби мне играть не с кем… — Хорошо, — кивнул Саенс. — Как насчет небольшого эксперимента. Хочешь пончик? Рипер колебался. С одной стороны, он ненавидел свою диету, но с другой… Мог ли один кусочек пончика помешать его восстановлению? Жнец сглотнул подступившую слюну. — От одного кусочка тебе ничего не будет, — заверил глава лаборатории, отрезая немного лакомства. — Итак, правила очень простые: я прячу этот… — Саенс бегло осмотрел стол. — Эту скрепку в кулак. Ты угадываешь, в какой она руке. За правильный ответ получаешь кусочек. Первый раунд был очень легким, и Смерть без труда получил свое лакомство, следя за огоньками глазниц Саенса. Второй был таким же простым. И Жнецу уже стало скучно. Однако на третий раз ученый косился на пустую руку. — Что ж, не повезло, — пожал плечами глава лаборатории. — Ты меня обманул! — внутри Жнеца медленно начала закипать странная злость, словно он пришел за сбежавшим духом. — Ты смотрел на правую руку. — Правилами это не запрещено. Твоя задача просто угадать. — Сыграем еще, — потребовал Смерть. — Ну, хорошо, — на лице ученого появилась загадочная улыбка. — Но ты тоже должен что-то поставить. — У меня ничего нет, сам знаешь. Я пришел к тебе, в чем был. — Это не обязательно должна быть какая-то вещь. Кажется, вчера ты что-то говорил про совместный ужин… Давай так, десять твоих проигрышей, и ты ужинаешь со мной… — Да я бы и так… — начал Смерть. Он плохо понимал, почему это считается ставкой, да и десять проигрышей казались такой огромной цифрой. — Ты не понял, я хочу от тебя романтического ужина: музыка, свечи… Ты будешь подливать мне вино, пододвигать стул… — А больше тебе ничего не надо? — фыркнул Жнец. — В самый раз. К тому же ты можешь остановить это в любой момент и ничего не будешь мне должен. Ну что? Рипер то выигрывал, то проигрывал, но каждый кусочек казался ему меньше предыдущего. Время от времени Саенс сетовал, что так весь пончик окажется у Смерти, и Жнец искренне желал оставить ученого ни с чем. — Может, остановимся? — предложил Саенс, указывая на последний кусочек. — За тобой уже девять проигрышей. — А у тебя почти ничего не осталось. — заметил Жнец. — Или ты боишься остаться без завтрака? Ученый обреченно вздохнул и взял со стола скрепку. — Левая, — кивнул Смерть на сжатый кулак главы лаборатории. — Поздравляю, — лицо Саенса озарила улыбка, и Рипер уже потянулся к оставшемуся кусочку, но тут ученый раскрыл ладони. — Жду тебя к семи, не опаздывай. — Так нечестно! — Жнец скрипнул зубами. — Ты меня обманул!!! — Простая случайность. Или ты хочешь переиграть? — Хочу, — кивнул Смерть. — Тогда с тебя новая ставка! — А я-то все думаю, почему работает только младший Жнец? — пес появился как всегда ниоткуда. — Надеюсь, у тебя для этого хорошее объяснение, Рипер Санс? — Я был очень занят со сладеньким пончиком Саенса, — отозвался Смерть. Ученый спрятал свое поголубевшее лицо в ладонях, и Рипер, воспользовавшись этим, стянул со стола последний кусочек.