Любимчик

— Я… Но я не… — Гено едва мог собраться с мыслями, чтобы возразить своему мучителю хоть что-то. С какой стороны ни посмотри, Рипер был прав — первый «судья» ввел себе Решимость и, возможно, только благодаря ей еще не сошел с ума… Или же наоборот, он спятил, как только его магию разбавила эта отрава? — Лучше признай, — Рипер по-хозяйски стер молоко с его рта. — Признание проблемы — первый шаг на пути к ее решению. Кексика точно не будешь? — Я не псих? — голос Гено был столь неуверенным, что фраза прозвучала как вопрос. — Конечно псих, — кивнул Рипер, откусывая кексик. — А я вфе фумаю, пофеву, — Жнец вырвал из рук Гено молоко и запил угощение, — почему мне так с тобой сложно? Ты ведь с самого начала вел себя неадекватно. — Н-неадекватно? — уверенность продолжала испаряться из сознания первого «судьи». Его воображение моментально составило альтернативный ход событий, в котором Рипер и правда пытался помочь ему, но каждый раз встречал отпор. Или же все было не так? Но тогда почему он сидит голый? Этому есть какая-то причина, или же это только часть его безумия? — Ага, тебе надо было с самого начала подчиниться и принять меня как своего хозяина, — оскалился Жнец. Из глазницы Гено исчез зрачок. А ведь первый «судья» почти попался на эту удочку. — Да как ты вообще посмел… — ярость Гено была столь велика, что он нашел в себе силы подняться. — Чу-чу-чу, — успокаивающе прошептал Рипер, отползая от своей жертвы. — Тихо, успокойся, подумай о хороших вещах, подумай о Папайрусе… Слова больно прошлись по осколку души. Он должен держать себя в руках, должен подчиняться, что бы это чудовище ни выкинуло в следующий раз, и тогда его Папс будет в безопасности. С огромным усилием Гено заставил себя усесться на пол. — Можешь называть меня, как хочешь, — покорно произнес он, склонив голову. — Какой же ты глупый, — прыснул Жнец. — Я же твой хозяин, и мне не нужно разрешение. Наказать бы тебя, — на лице Смерти проскользнуло задумчивое выражение. — Но ты же псих, и за свои действия не отвечаешь.

***

Гено казался таким растерянным и беззащитным, что Рипер в очередной раз пожалел о своей «спящей» магии. — Этот раз — исключение, — поспешил уточнить Жнец, искренне надеясь на свое скорейшее восстановление. — Твои ребра не такие уж и крепкие, чтобы наказывать тебя постоянно. — С-спасибо, — еле слышно произнес Гено. Душа Смерти едва ощутимо дрогнула, и это отличалось от того, что он испытывал ранее. — Что-что? — переспросил Жнец. — В этот раз ты… — первый «судья» глубоко вздохнул, силясь сознаться. — Ты был доб… — раненый скелет запнулся, после чего поспешил исправиться, — ...был меньшим мудаком, чем обычно. Без избиений или секса. — Последовала недолгая пауза. Видимо, Гено пришла в голову какая-то мысль. — А зачем ты вообще пришел? — Какая разница, — пробурчал Жнец, осторожно потягиваясь крыльями. Он почти весь день проработал, не имея возможности полностью привести себя в порядок после утреннего инцидента с Саенсом. Ему было не то чтобы сильно больно, а скорее некомфортно. Однако если Тоби вновь застанет его бездельничающим, ему несдобровать, да и Папса беспокоить не хотелось. — У меня перерыв. — И ты решил провести его здесь? — Какие-то претензии? — угрожающе спросил Жнец. Гордость не позволяла ему напрямую жаловаться на свои проблемы. Гено замотал головой. Смерть осторожно расправил крылья, пытаясь найти баланс. Сколько перьев он потерял? Три? Пять? Два маховых, точно. Добраться до них не составило особого труда. — Что ты делаешь? — огонек в глазнице Гено с любопытством исследовал представшую перед ним картину. — Это тебя не касается. Отвернись и не смотри на меня, — Рипер почувствовал, как к его лицу прилила кровь. — Если бы ты и правда не хотел, чтобы я тебя видел, то чистил бы свои перышки, пока я спал… или в другом месте. — Нет у меня другого места, к тому же ты — псих, а вдруг бы ты специально притворялся спящим, — хоть мысль недобитыша и прозвучала здраво, Рипер ни за что бы с ней не согласился. Разбудить Гено было скорее прихотью, нежеланием оставаться одному во время столь деликатного процесса. — Ай! Еще одно перо оказалось на полу. Дальше шли покровные. Все было бы куда проще, не стукни Саенс папкой именно по этому месту. — Может, тебе… эм… помочь? — робко поинтересовался Гено. — Хо… хочешь безнаказанно сделать мне больно, — пыхтел Жнец, пытаясь развернуться поудобнее, но как ни старался, до злополучного перышка было не достать. — Ты меня раскусил, — устало усмехнулся первый «судья», слегка повернувшись в его сторону. Рипер улыбнулся в ответ. Идея приобщить его собственность к процессу показалась весьма заманчивой, однако ровно до того момента, как Гено продолжил. — В конце концов, я же псих. Мало ли, что случится с твоими крылышками? Перья Жнеца встали дыбом. Хоть он и осознавал, что это не всерьез, однако в каждой шутке есть доля правды. — А ну развернулся обратно! — шикнул Смерть. Гено послушно отвернулся, застыв на месте, как глиняный истукан. Перышко же продолжало оставаться недосягаемым. Чем больше Рипер бился с собственными крыльями, тем становилось хуже. Острое чувство неудовлетворения скручивало несуществующие внутренности, доводя несчастного скелета чуть ли не до грани истерики. Финальным аккордом этой борьбы стал момент, когда Жнец лег на пол, в надежде развернуть свое тело определенным образом. В итоге, когда он почти дотянулся, у него свело крыло. Гено минут десять просидел, всматриваясь в темное пространство и наслаждаясь шорохом вперемешку со сдавленными ругательствами Жнеца, после чего послышался хлопок и душераздирающий вопль. «Я еще об этом пожалею», — подумал Гено, разворачиваясь к своему мучителю. — Что нужно сделать? — спросил первый «судья», уговаривая себя, что он делает это лишь для того, чтобы Смерть поскорее убрался восвояси. — Ничего, — прошипел Рипер. Его лицо посерело от гнева, а в уголках глазниц блестели слезинки. Правое крыло было прижато к спине, а левое чуть свисало. Едва ли Гено мог вспомнить момент, когда подъем на ноги давался ему настолько сложно. Голова кружилась, а тело рисковало вот-вот рухнуть, но он преодолел путь до Рипера, усевшись прямо за его крыльями. — Я не разрешал, — капризно заявил Смерть, пытаясь подобрать крылья, но Гено успел схватиться за перья. — Отпусти сейчас же!!! — Не дергайся, — спокойно попросил первый «судья», перехватывая крыло поудобнее. Его пальцы проникли под перья, мягко массируя холодные кости через пух, одновременно с этим он стал осторожно тянуть крыло, расправляя его. — Вот так… — Я же сказал, отпусти, а не то… — Рипер резко дернул крыло на себя, вырываясь из рук первого «судьи». Гено испуганно отполз назад, в то время как Жнец сгибал и разгибал крыло, осознавая, насколько ему стало легче. — Продолжай. Черные перья вновь оказались перед Гено. — Не могу, — фыркнул первый «судья». — Ты ведь только что велел мне отпустить. Даже угрожал… — Я передумал, — смущенно пробурчал Рипер, вжимая крыло прямо в лицо Гено. — Потом второе. — Как скажешь, хозяин, — усмехнулся Гено. Мысленно он пытался найти хоть один изъян в крыльях своего мучителя, но придраться было совершенно не к чему. Черный ковер из перьев блестел парчой, а пух был нежным, как облако. Не прошло и пяти минут, как Рипер окончательно разомлел и разве что не фырчал от удовольствия. К своему удивлению, первый «судья» поймал себя на мысли, что это занятие ему тоже нравится. Вдруг Жнеца словно ударило током, все его тело напряглось, а перья встали дыбом. — Стоп! — резко приказал он. — Опять решил поломаться? — удивился Гено. — Убери руки, немедленно, — прошипел Смерть, и первый «судья» решил не испытывать его терпение. — Никогда там не трогай! Жнец резко встал и принялся суетливо одеваться. — Да что не так-то?! — недоумевал Гено. Такая внезапная перемена в поведении Рипера заставила его почувствовать себя обманутым. — Тебя это не касается, — процедил Смерть, затягивая пояс на балахоне. — Зато тебя коснулось слишком хорошо, — первый «судья» продемонстрировал ладони, подкрепляя каламбур. — Знал бы раньше, потрогал бы тебя там при первой возможности. Может, тогда всего этого бы не бы… Звук пощечины эхом отразился от панели загрузки, из глаз Гено посыпались искры. — Кажется, ты стал забывать свое место, Недобитыш, — прошипел Рипер. — Или мне вернуться к Папсу? — Н-нет, пожалуйста, — липкий ужас сковал первого «судью». Как он мог забыть, с каким чудовищем имеет дело? — На колени, — приказал Жнец, и раненому скелету оставалось только подчиниться. — Простоишь так до моего возвращения, иначе сам знаешь, что случится.

***

«Он не продержится и пары часов», — усмехнулся Рипер, растянувшись на диване. Злополучное перышко его практически не беспокоило, в крыльях чувствовалась неестественная легкость, а потому оставшуюся работу он выполнил даже быстрее, чем обычно, и можно было вдоволь побездельничать, дожидаясь ужина. А потом… Потом он обязательно заглянет к Гено и хорошенько «накажет» его между ребер, как и обещал. Только бы экто-плоть не подвела и на этот раз. Старший Жнец задрал балахон и опустил руку под шорты. Магия сформировалась быстро, но чтобы привести ее в «рабочее состояние» Риперу пришлось повозиться. Как только член Жнеца окончательно вставал, магия словно давала сбой, и приходилось начинать все сначала. В итоге минут через пять Смерть окончательно сдался, решив переложить эти заботы на Гено. В конце концов, это же недобитыш так разбаловал его, что теперь Жнец не мог справиться своими силами, а потому и ответственность за «временные сбои» должна перейти на первого «судью». А пока можно немного вздремнуть, дожидаясь Папса.

***

Гено переместил вес на левую ногу, нужно было продержаться еще немного, выиграть время, сколько получится, и тогда есть шанс, что этот урод не тронет его Папса. Только не снова. Первый «судья» проклинал свою беспечность. Он опять посмел расслабиться в присутствии Жнеца, поверить, что с ним можно как-то общаться. В реальности же он ходил по лезвию бритвы. Уж лучше вообще ничего не делать, чтобы не спровоцировать новый приступ агрессии. Силы продолжали покидать его, и Гено резко шатнуло вперед. Он выставил руку, чтобы не упасть, и тут же убрал ее, боясь разгневать Смерть, который мог вернуться в любую секунду.

***

С кухни доносилось мерное бряканье посуды, на раскаленной сковороде шкварчало масло. Старший Жнец блаженно улыбнулся, не открывая глазниц. Санс просто не мог долго держать обиду на брата, особенно когда последний то и дело подкармливал приземистого скелета вкусненьким. Внезапно что-то резко ударилось в его грудную клетку. — Какого… — выдохнул Рипер. Он резко открыл глаза и с ужасом для себя обнаружил Тоби стоящим на его ребрах. — Санс, у тебя все в порядке? — выкрикнул с кухни Папайрус. Пес многозначительно покачал головой. Судя по всему, случилось что-то действительно серьезное, иначе бы зверек не рискнул являться к старшему Жнецу, да еще и в такое время. — Санс? — еще раз позвал Папайрус, перестав бренчать посудой. — Все… все в полном порядке, бро, — отозвался приземистый скелет. — Просто я кое-что забыл… Мьех, в последнее время я такой рассеянный… Фраза, брошенная RСансом для успокоения брата, произвела диаметрально противоположный эффект. — В последнее время — это как давно? — Звук приближающихся шагов заставил Санса расправить крылья, пряча Тоби. — П-пару дней… — неуверенно отозвался старший Жнец. — М-может, неделю… — Ты стал настолько рассеян, что даже не можешь сказать, как давно это у тебя? — долговязый скелет с сомнением смотрел на брата, его слегка трясло от волнения. — Все в порядке, бро, — заверил старший Рипер, чувствуя, как ему в грудь упирается мокрый нос Создателя. — Я просто не так часто сталкивался с рассеянностью, чтобы в ней разбираться… А вот в жатвах я понимаю все. — Ньех-хе-хе! Са-анс! — на лице Папайруса, наконец, появилась улыбка, но она тут же рассеялась, когда младший Смерть перевел взгляд на крылья брата. — Ты опять вырывал себе перья? — Всего парочку… Неудачный полет. Одно до сих пор мешается… — Санс, в твоем состоянии тебе категорически запрещено летать! — твердо заявил Папс. — Это еще почему? — удивился старший Жнец. — Ну… — замялся Папс. По его напряженному выражению лица было понятно, что он отчаянно придумывает ответ. — Тебе помочь с твоими перьями? — Д… — чуть не согласился RСанс, но вовремя спохватился, вспомнив, что скрывает в крыльях Тоби. — Нет! Может, в другой раз, позже? — Ты уверен? — Папайрус сделал шаг в сторону брата, но тот только сильнее сжал крылья. В воздухе появился едва заметный запах гари. Лицо долговязого скелета озарилось. — Ой, извини! Как же я раньше об этом не подумал! Я ведь уже видел такое в других мирах… «Шалаш для одинокого индейца», верно? — Ч-чего? — переспросил Санс. — Это вполне нормально, — кивнул Папайрус, едва заметно краснея. — Мы с тобой оба — взрослые монстры, и вполне естественно иногда… «спускать пар»? Я ведь правильно говорю? Ньех-хе-хе! От шока старший Рипер чуть не разжал крылья, но пес очень настойчиво толкнул его по ребрам, напоминая о своем присутствии. Чтобы ни случилось, Сансу нельзя выдавать его. Даже если ради этого придется перешагнуть через собственную гордость. — Я бы назвал это храмом неонового идола, — напряженно улыбнулся приземистый скелет. — А теперь не мог бы ты оставить меня ненадолго… Я чувствую ужасную неловкость. — Да, к-конечно, — закивал Папс. — Только в следующий раз не мог бы ты делать это в ванной, что ли. Я ничего не имею против твоих… физиологических потребностей, но если ты тут что-то запачкаешь… — Папайрус! — Уже ухожу, — долговязый скелет направился на кухню, чтобы уже через пару секунд оттуда послышалось громогласное «О мой вок!» — Я думал, он никогда не уйдет! — Никогда не говори «никогда», — усмехнулся Рипер. — Серьезно, мог бы ты на него как-то повлиять? Саенс, например… — Мой брат крут по умолчанию, и любые изменения для него будут лишними, — заявил старший Рипер, оборвав речь пса. — Так что случилось-то?

***

SсСанс ощущал все: тяжесть своего тела, холод пола и легкий сквозняк, идущий от двери. Ученый очень давно так хорошо не высыпался. Примерно час назад его разбудил топот крохотных лапок. Создатель. Пес пробовал звать его по имени, тыкаться носом под ребра, но Санс не находил ни сил, ни желания, чтобы хоть как-то отреагировать. После этого он еще пару раз проваливался в дрему, пока, наконец, не услышал звук открывающегося портала и голос, отдаленно напоминающий его собственный. — Я-то тут при чем? — отпирался Рипер. — А кто же еще? Ты свободно перемещаешься по мультиверсу и вполне мог подложить ему эти препараты… — И откуда я, по-твоему, их взял? — Оттуда. А что? Это же соседний от твоего мир, далеко бегать не пришлось, вот ты… — Я был там всего раза три! И то по работе, — отрезал Рипер. В его голосе читалась ядовитая ярость, смешанная со страхом. Саенс ни разу не видел Смерть напуганным, и оттого это больше походило на продолжение его снов, чем на реальность. — А потом мы вообще поменялись с Папсом. Он сам сказал, что для него это не проблема… — Ты хочешь сказать, что твой Папайрус отравил беднягу? — НЕТ! Нет, о боги, Папс не способен на такое. — Тогда КАК ты это объяснишь? Во всем мультиверсе только трое существ могут свободно перемещаться между мирами: я, ты и твой брат. Я к этому не причастен, остаетесь только вы с братом. Или ты хочешь, чтобы я лично поговорил с ним? — Только попробуй, и я брошу разгребать за тебя все это дерьмо! — прошипел Смерть. — Да, пожалуйста! Уверен, тебе понравится бездельничать в мягких стенах! Саенс не видел, что именно произошло, но отчетливо слышал, как в своей переноске мечется Лапис. — Кончай психовать, иначе к вашей с братом недоказанной вине прибавится вполне реальная. — Папс тут ни при чем, — раздраженно буркнул Смерть. — Если я сниму с должности тебя, следом отправится и он. Мне ни к чему вещь, работающая лишь наполовину. — Чего ты от меня хочешь? — Жнец едва сдерживал свою агрессию. — Помочь тебе устроить ресет? Отправить нашу спящую красавицу в хрустальный гроб? — Главное, не целуй, — вырвалось у ученого. — Саенс Санс!!! Ученый лениво зажег огоньки в глазницах, после чего смог рассмотреть двух существ, нависших над ним. И если пес выглядел слегка обеспокоенным, то Жнец источал ничем не прикрытую обиду. — Как ты себя чувствуешь? — Удовлетворительно, — Саенс приподнялся на локтях. — Небольшая слабость, что вполне естественно после вечернего сна. — Ну все! Ботаник жив и здоров, все счастливы! Можно мне домой? — раздраженно спросил Смерть. — Подожди, — настоял пес. — Мы ведь так и не установили виновных. Точнее, ты не сознался. — Я. ЕГО. НЕ. ТРАВИЛ, — Смерть старался выделить каждое слово, вот только выражение мордочки пса оставалось непроницаемым. — Так докажи это. Пока все указывает на тебя. Способности, ресурсы, мотивация. Держу пари, что ты до сих пор не компенсировал повреждения на крыльях от удара Саенса… — Так тогда я… — до ученого, наконец, дошел смысл внезапной агрессии Жнеца. Но даже если это и так, Смерть угостил его капкейком задолго до этого инцидента. К тому же Рипер сам регулярно потреблял их. Нет, тут что-то явно не сходилось. — Что ты сделаешь с виновным? — Пока не знаю. Кое-кто в последнее время себя очень плохо ведет, так что обычной изоляции от брата будет явно маловато. Из глазниц Рипера исчезли огоньки, и в то же время казалось, что он вот-вот заплачет. Смерть выглядел таким слабым и беззащитным, почти так же, как когда напился возбудителя. — Это сделал я, — вздохнув сообщил Саенс. Пес со Жнецом одновременно устремили взгляды на главу лаборатории. — В последнее время я мало спал, много нервничал. Вот и выпил немного… — Немного? Я проверял твою душу, никто в здравом уме не нажрется такой дряни, так что можешь не выгораживать Рипера. — А я и не выгораживаю, — улыбнулся ученый. — С чего бы мне это делать? Мы ведь с ним даже не друзья, так? — Н-наверное, — Жнец растерянно покосился на ученого, судя по всему, он был готов на любой ответ, только бы это спасло его от кары Создателя. — И теперь посмотри на меня, я наконец выспался и чувствую себя хорошо, — продолжил ученый. — Удовлетворительно, — поправил пес. — Ты говорил, что чувствуешь себя удовлетворительно. — Это спросонья, — пояснил Саенс. — И мне очень жаль, что из-за меня поднялся весь этот шум. Создатель недоверчиво сверлил его взглядом, но улыбка ученого была столь спокойна, что вскоре псу это совершенно надоело. — Как скажешь… Но потом не жалуйся, — фыркнул зверек, засеменив к двери.

***

— Так все это из-за тебя? — ошарашенно прошептал Смерть, как только Тоби скрылся из виду. — Я чуть полжизни не потерял, а все из-за того, что ты решил здоровье поправить. Вместо ответа Саенс принялся копаться у себя на столе, вороша пожелтевшие бумаги. — Жить надоело?! — взревел Смерть. — Я с тобой разговариваю!!! — Узнаешь? — ученый невозмутимо протянул Жнецу надкусанный кекс. — Ты его до сих пор не доел? — удивился Рипер, ощущая легкий голод. — Если бы доел, я бы тут не стоял, — сообщил ученый. Жнец осмотрел кексик со всех сторон, после чего смело надкусил его, чем привел Саенса в состояние неподдельного шока. — Ты чего?! Выплюнь! — Вфе ф пофядке, — заверил Смерть. — Я фафие кафдый день ем. — Серьезно? — Ага, — Жнец сглотнул. — Но обычно свежие. Папс мне штук по пять дает… — И ты все съедаешь? — удивился ученый. — У нас допрос? — Рипер раздраженно посмотрел на главу лаборатории. — Ну что ты, — мягко улыбнулся Саенс. — Я просто хочу помочь тебе. Можешь вернуть мне капкейк, а я покажу тебе кое-что интересное. — Только быстро, — Жнец протянул кексик главе лаборатории. — Меня брат дома ждет.

***

RПапайрус сидел за обеденным столом и напряженно отбивал ногой одному ему известный ритм. Долговязый скелет сделал все от него зависящее для примирения: дал Сансу остыть после их прошлой ссоры, приготовил грандиозный ужин, но старший Жнец все никак не приходил. На столе медленно догорали свечи, и вместе с ними таяло самообладание Папайруса. Могло ли с его братом случиться что-то нехорошее? Санс стал настолько рассеянным, что мастурбировал прямо в гостиной. Считается ли это плохим знаком? Если верить живым из их мира, рукоблудие не приносит ничего хорошего, вот только Папс сильно сомневался, что у его брата могут вырасти волосы на ладонях. Послышался треск, словно рвалась ткань, воздух потяжелел, и над столом возник портал, из которого медленно вышел старший Жнец. Папайрус хотел напомнить о правиле их дома, проходить через двери, но едва взглянув на лицо брата, передумал. Любые слова исчезли из сознания долговязого скелета, оставляя место чистому страху. — КАК ТЫ ПОСМЕЛ? — изрек RСанс, тяжело ступая прямо по обеденному столу и даже не замечая того, что идет прямо по тарелкам с их содержимым. Зелень и овощи тут же чернели и съеживались, мясо превращалось в серые головешки, а новая хрустящая чистотой скатерть — в пыльную ветошь. — П-пожалуйста, успокойся, — промямлил Папс. — Ты рушишь наш дом… — Успокоиться? — старший Жнец скрипнул зубами, и посуда покрылась кракелюрами, столовые приборы потемнели, обеденный стол начал ссыхаться. — Разве ты уже недостаточно успокоил меня, братишка? Душа Папайруса замерла от страха. Санс знал! — Это б-было для твоего же б-блага, ты говорил, что собираешься убить себя, — оправдывался долговязый скелет, но на его брата это не действовало. Кухонный шкафчик упал на пол, оглушительно прогремев посудой, обои желтели и медленно отваливались от стен, с потолка начала осыпаться штукатурка. — Что я еще должен был делать, когда мой единственный брат находился в опасности? — Я никогда не думал о самоубийстве. — Но все эти порезы, скачки настроения, — неверяще шептал Папайрус под пристальным взглядом старшего Жнеца. Это было похоже на бесконечную пытку, и Папс молился всем своим знакомым богам, чтобы это поскорее закончилось. Видимо, боги услышали его молитвы, и у стола, на котором стоял его брат, подкосилась ножка, из-за чего Санс вместе с многострадальной посудой оказался на полу. Теперь основной удар пришелся на пол. — Тише, ты же так в п-подвал провалишься. Санс сжал кулаки и, сделав пару глубоких вдохов, медленно произнес: — Чем ты меня пичкал? — Г-глицин, — спешно ответил Папайрус, но, продержавшись под взглядом брата пару минут, поспешил уточнить. — Поначалу только глицин, но тебе стало хуже. — Ты понимаешь, что мог навсегда повредить мою… Мой… — Санс запнулся. На его скулах появился легкий румянец. — Мне нужны названия, состав, все!

***

Кто бы мог подумать, что порча его вещей — дело рук Рипера? Саенс выкинул в урну еще одну порцию пожелтевших бумаг. Очевидно, «токсичность» Жнеца была как-то связана с его моральным состоянием, и ученый надеялся когданибудь разобраться в этом вопросе. Глава лаборатории смял один из листов и бросил в переноску Лапису, но зверек все еще прятался в домике. — Тут вроде бы все, — послышался голос Жнеца. Рипер прошел к освободившемуся столу и водрузил на него обветшавший ящик кухонного гарнитура. На дне лежали разноцветные пилюли, таблетки разных форм и размеров, из части которых были вырезаны полумесяцы. — Хорошо, — кивнул ученый. — Завтра утром можешь прийти, и я… — Вообще-то я решил остаться, — улыбнулся Жнец. — Н-но я не могу принять тебя, у меня даже нет места, — рассеянно проговорил Саенс. — Останусь на нижнем уровне, как в тот раз, — предложил Смерть. — Нет, — отрезал ученый. — Там… там недостаточно комфортно. — Я неприхотлив, ты же знаешь. — И все же, тебе лучше вернуться домой, — пролепетал глава лаборатории, прежде чем встретиться взглядом со Смертью. — Тебе разве не кажется это странным, мы ведь даже не друзья? — Я сказал это только чтобы успокоить Тоби. Почему-то псине важно, чтобы я ни к кому не привязывался. Но на самом деле это не так. Мы ведь будущие коллеги, Саенс, — от слов Жнеца к лицу ученого прилила кровь. — А, может, даже чуть больше... Саенс сглотнул, отступив назад. Он не поддастся, не поддастся… — Хорошо, можешь поспать в моем кабинете, — слова сами вырвались из его рта. — Отлично! — просиял Жнец. — А ты дашь мне матрасик? А одеяло? Я люблю тонкие подушки и лучше не перьевые. Тяжело вздохнув, ученый принялся тереть переносицу.

***

Голова Гено раскалывалась от боли. Сколько он провалялся без сознания? Первый «судья» поднес руку ко лбу, нащупав крупную трещину. Он все провалил. Как он объяснит это Риперу? Стояние на коленях трещин на черепе не приносит. Только бы у Смерти было хорошее настроение, и он дал Гено второй шанс. Только бы Жнец не тронул Папса. Первый «судья» ни за что не сможет снова вынести этого. Уж лучше получить вторую брешь в ребрах, но только не это!

***

Саенс потратил почти час на укладывание своего «неприхотливого» гостя. Ко всему прочему, Рипер оказался голоден, и только угроза навсегда утратить эрекцию заставила его съесть овощи. Хорошо, что другие подопечные ученого были куда сговорчивее. Лифт привез его прямиком на нижний уровень лаборатории.