Любимчик

— Я делал… делал ужасные… в-вещи, — бессвязно бормотал незваный гость, опустив голову. Папайрус не смог разглядеть его лица, но в разуме долговязого скелета четко запечатлелись жуткие глазищи с расширенными зрачками, — …не имел права… не должен был… — монстр в балахоне вжимался в стену так, словно желал протиснуться сквозь нее. — Ты никогда меня не простишь… — Каждый может стать лучше, если захочет, — назидательно сообщил кандидат в королевские стражи, но его гость продолжал давиться рыданиями. — И раз ты так искренне раскаиваешься, то Великому Папайрусу ничего не остается, как простить тебя за все, чего бы ты там ни натворил! — Нет, ты не можешь, я сделал столько плохого… Ты не помнишь… — Если я этого не помню, значит, это наверняка была какая-то мелочь, — заключил долговязый скелет, — а если это мелочь, то и извиняться тебе незачем. Нье-хе-хе! И не хочу показаться невежливым, но сейчас три часа ночи… Существо в балахоне издало сиплый хрип, переходящий в рыдания. — Ты не понимаешь, я заставил монстров подземелья подчиняться моей воле, просто не оставил им выбора, и они… — каждое из слов этого безумного признания, словно ржавый нож проходилось по душе Папайруса. — Ты был сильным, пытался вынести все на своих плечах, и я разрушал тебя, заставляя проходить через все это… Как ты можешь простить того, кто уничтожал все, что тебе дорого? Того, кто уничтожал твоих друзей? Твоего брата… Пусть слова странного гостя и походили на бред, но в руках Папайруса появилась дрожь, на костях проступил холодный пот. Страх за брата заставлял его действовать очень быстро, и уже через несколько секунд он оказался у двери в комнату старшего скелета, изо всех сил колотя по ней кулаками. — Санс! — закричал Папайрус. — Санс, открывай! — Он не откроет, — монстр в балахоне робко выглянул из дверного проема комнаты Папайруса, и долговязый скелет, наконец, смог мельком разглядеть лицо своего «гостя». — Ньех?! — возмутился Папс, в то время как Санс, а это определенно был он, поправил капюшон. И как ему только пришел в голову настолько жестокий розыгрыш? Мало того, что брат разбудил его посреди ночи, напялил какие-то дурацкие линзы, так еще и рассказывал про собственную смерть. Папайрус хотел высказать ему все, что думает по этому поводу: как больно ему было слышать то странное признание, как он перепугался, когда дверь не открылась… Однако это могло привести лишь к новой порции глупых каламбуров. Ну уж нет! Кто сказал, что только Сансу позволено подшучивать над своим братом? В конце концов, у Папайруса тоже было чувство юмора. — Неужели Санс опять зависает у этого Гриллби? Приземистый скелет кротко кивнул. — Какая досада, — протянул Папс. — А я уж думал угостить его бутылочкой кетчупа… — Ему лучше не пить, — сообщил монстр в балахоне, хлюпая «носом». — Тогда я могу отдать его кетчуп тебе, хочешь? — Папайрус мотнул головой, приглашая Санса на кухню. Но тот замотал головой. — Все, что я хочу: исправить то зло, что причинил вам с бра… — скелет в балахоне вновь начал давиться рыданиями, сползая по стене. — Вам с братьями столько пришлось… пережить… — Но только меня ты решил разбудить посреди ночи, — недовольно цокнул Папайрус, подбираясь к комику поближе. Очевидно, Санс так основательно посидел у Гриллби, что в его черепушке все перемешалось и он полностью разучился считать. Иначе бы ни за что так не сглупил и не сказал, что у Папса несколько братьев. — Я не могу пойти к Гено, он… он ни за что не простит меня, я сделал столько всего… — Плохого? — подсказал Папайрус, делая еще один шаг по направлению к шутнику. — Непоправимого, — кивнул Санс, продолжив всхлипывать. — И мне страшно. Страшно смотреть ему в глазницу, понимая, что я натворил. Страшно, что он никогда меня не простит… Но если в его душе найдется хоть немного сострадания к такой гнилой персоне, как я… это еще хуже! — А знаешь, что еще хуже? — заговорщицки спросил Папс, медленно наклоняясь над комиком. Санс медленно приподнял голову, пытаясь вжаться в пол так, словно боялся прикосновений. — Пытаться разыграть собственного брата! Папайрус резко стянул с приземистого скелета капюшон, едва задев его череп пальцами, и глазницы с неестественно огромными зрачками, полные слез, были последним, что он увидел.

***

Придя в сознание, Гено все еще ощущал ледяные руки Смерти на своей шее. Казалось, стоит первому «судье» открыть глаза, и он вновь увидит Жнеца с перекошенным от гнева лицом. Если бы только Гено знал, что его признание спровоцирует подобную вспышку агрессии у его мучителя… Но разве Рипер сам не осознает, что любовь к брату — последнее, что осталось у его жертвы? Неужели Смерть хочет, чтобы он превратился в безвольную марионетку? Стал вещью без воли и желаний? Зная нрав Жнеца, первый «судья» мог в этом не сомневаться. Подобрав ноги, Гено повернулся на бок, после чего медленно открыл глазницы, готовясь увидеть на экране худшее. Однако худшее было куда ближе. Скелет в балахоне сидел спиной к экрану, уставившись пустыми глазницами в пол. Его огромные крылья понуро распластались по полу. Какая-то часть сознания первого «судьи» отказывалась воспринимать этого монстра как Рипера. Хотелось верить в лучшее... Или же это Жнец так долго его душил, что мозг, изголодавшись по кислороду, выдает ему такие галлюцинации? Что-то было не так в этой сгорбленной фигурке… Но что? — Хозяин? — преодолевая боль в несуществующем горле, произнес Гено. Он тайно надеялся, что Смерть ему только мерещится. Ведь просто не может такого быть, чтобы Рипер не предпринял ни одной попытки навредить ему, да еще и держался на таком почтительном расстоянии. — Не называй меня так, — замотал головой скелет в балахоне, его голос был хриплым, тихим, но совершенно безжизненным. — Что, больше не нравится? — горько усмехнулся первый «судья». — Тогда как? Сэр? Господин? Повелитель? Ваше преосвященство? — Я коснулся Папайруса, — словно не слыша вопроса Гено, изрек Жнец. Внутри первого «судьи» все похолодело. Как? Когда? Что этот урод сотворил с его братом, прежде чем снова лишить его жизни? В прошлый раз на захват всего подземелья у Рипера ушло несколько часов. Мог ли он справиться быстрее? Или, что казалось еще более жутким, мог ли Гено проваляться в беспамятстве целые сутки? Размышления первого «судьи» прервал тихий всхлип. — Я не хотел… Правда! Он сам подошел ко мне, и я не успел отклониться, — хоть в словах Жнеца и чувствовалась горечь, но ни она, ни слезы не трогали Гено. В конечном итоге, наверняка это был очередной спектакль. Взгляд Рипера, устремленный в пол, только подтверждал это. Зачем ему тогда прятать глаза? — Я должен был загладить вину перед ним, но вместо этого… Жнец разрыдался, пряча лицо в ладонях, что только подтверждало догадку первого «судьи». Единственное, что ему оставалось, так это надеяться, что Папс не мучился перед смертью. Гено взглянул на экран, и его глазница расширилась от изумления. Первый «судья» был безгранично счастлив, но в то же время на душе остался неприятный осадок. Как он только мог поверить Риперу?! — Так что стало с моим братом? — поинтересовался он, пытаясь сохранить нейтральный тон. — Он… он… — истерика мешала Жнецу говорить, но спустя пару минут Смерть таки сумел окончить фразу. — Он дотронулся до меня. Я не хотел, правда… — Оглянись на экран, — попросил Гено. И Рипер, покрывшись легкой испариной тут же повиновался. Там, в белых отсветах экрана, другой Санс при помощи магии укладывал долговязого скелета в кровать, стилизованную под гоночную машину. — Но как же… — опешил Рипер, просовывая руки в свой балахон. Часы, извлеченные им, были полны песка, который бодро бежал вниз. Жнец запустил ладонь под капюшон, ощупывая череп. — Я же точно помню… — А ведь эта шуточка кажется куда милосерднее остальных твоих выходок, — вздохнул первый «судья». — Мне очень жаль! — поспешил сообщить Смерть. — Ага, — Гено даже не скрывал горькой усмешки. — Еще одна ложь. А может, тебе жаль, что ты не успел вдоволь насладиться тем, как я оплакиваю брата? Из тебя очень плохой врун, Рипер. Ты ведь даже не можешь в глаза мне посмотреть! Хоть первый «судья» и упивался этой обличающей речью, ощущение какой-то неправильности все равно не выходило у него из головы. На скулах Жнеца проявился густой румянец. — Ты же совсем голый, — смущенно заметил Смерть. Истерический смех, словно лавина, накрыл Гено. Этот подонок сам лишил его одежды, унижал, издевался, насиловал, чтобы заявить теперь, что стесняется смотреть на его кости. Боль в травмированной шее заставила Гено быстро успокоиться. Однако по виду Рипера можно было сказать, что либо он очень хорошо вжился в роль, либо не шутил вовсе. Но что, если это и правда не шутка? Когда-то он уже видел Рипера таким… Нет, слово «нормальный» тут не вписывалось. «Адекватный»? Нет, тоже не то. Тогда как же назвать это его состояние? Жнец снова всхлипнул, привлекая внимание к себе. Для такой убедительной симуляции надо быть настоящим актером. Все эти слезы и горящие от смущения кости. Гено решил рискнуть и проверить наверняка. — Разве тебе не нравилась моя нагота? — мягко спросил он, усаживаясь на колени совсем рядом с Рипером. — Прости, — всхлипнул тот, заливаясь слезами. — Мне просто хотелось заполучить тебя, но с моим характером… Я не имел права н… — Насиловать меня? Рипер вздрогнул так, словно его обожгли каленым железом, и спешно кивнул, продолжая плакать. — Но ты делал это, — заметил Гено, приподнимая голову своего мучителя за подбородок. Его проверка уже давно превратилась в какую-то особо извращенную пытку. Пусть ему было и неприятно вспоминать все эти моменты, а прикосновения к Смерти вызывали лишь омерзение, мысль о том, что Жнец мучается куда сильнее него самого, делала это занятие на удивление приятным. — Посмотри на мои ребра. В эту брешь ты просовывал свой член… — Мне очень-очень жаль, — рыдал Смерть. Покрывшись холодным потом, он все же приоткрыл свои глазницы, и Гено увидел его зрачки. Чудовищно расширенные. Искаженные. Первый «судья» уже видел такие метаморфозы со своим мучителем. — Ты еще и «возбудителя» напился? — поинтересовался Гено. Рипер замотал головой. — Да брось, я видел, что он сделал с твоими глазами в прошлый раз. А может, ты такой застенчивый, потому что тебе стали тесны твои шорты? Первый «судья» прижал ладонь к тазу Рипера, но сквозь грубую ткань балахона ощутил лишь его кости. — Н-не трогай там, — пискнул изрядно посиневший Жнец, пытаясь отстранить его руку. Гено почувствовал, как две крупные слезинки капнули на его кости. Совесть больно кольнула в осколок души первого «судьи», и он замотал головой в попытке избавиться от этого навязчивого состояния. Рипер — абсолютное воплощение зла, и любое проявление жалости к нему — чистой воды идиотизм. — Помнится, я тоже просил тебя остановиться, — напомнил Гено. — И что ты сделал? — Жнец снова всхлипнул. Его дрожащие плечи казались сейчас такими хрупкими. — Продолжил избивать и насиловать, — подсказал первый «судья». — Так что назови мне хоть одну причину, по которой я должен остановиться. Рипер тут же убрал свои руки, освобождая Гено доступ к своему телу, и покорно склонил голову, продолжая сдавленно всхлипывать. «Это уже ни в какие ворота не лезет! — подумал первый „судья“. — Мне это точно снится! Рипер никогда бы так не поступил!» Гено даже ущипнул себя. Нет, это точно не сон. Жнец отводил взгляд, стараясь не смотреть на обнаженные кости своей бывшей жертвы. Из его глазниц капали крупные слезы. Осколок души первого «судьи» болезненно сжался. Существо, сидевшее перед ним, никак не могло быть тем исчадием ада, что он знал. — Это ведь не ты делал все эти вещи, — поморщился Гено. — Скажи, что ты не виноват. Наверняка у тебя есть хоть какие-то веские причины. Жнец покачал головой. — Я делал с тобой ужасные вещи, — прошептал он. — И этому нет никакого оправдания. — Да ты издеваешься?! — взревел Гено, из-за чего Рипер испуганно вжал голову в плечи, но так и не сдвинулся с места. Все естество первого «судьи», все его инстинкты, подсознание, душа вопили о том, что это существо невинно, как младенец. — Но теперь-то ты исправился и все будет хорошо, так? — Гено и сам не верил, что произнес это вслух. — Изменения… они временные, — заверил Жнец. — Скорее всего, Саенс опять опоил меня «соком», и как только его действие закончится… — Рипера захлестнула новая волна истерики. — Я не хочу снова… То, что я сделал… Твой Папс… Упоминание брата заставило Гено поежиться. Страшно подумать, что устроит Смерть, когда придет в норму. — Ты ведь хочешь все исправить? — спросил первый «судья», чувствуя, как грехи начинают ползти у него по спине. Жнец с готовностью закивал, и даже немного успокоился. — Тогда дай мне свою душу. К величайшему изумлению Гено, Смерть погрузил руки вглубь балахона, откуда извлек голубое сердечко, аккуратно передал ему в руки. Нежное и почти невесомое, оно приятно холодило кости, светясь откуда-то изнутри, словно лучи солнца пробивались через толщу воды. Первый «судья» сжал магический орган, чувствуя слабое тепло где-то внутри, и Жнец отозвался тихим рваным вдохом. Собственный осколок бешено бился в грудной клетке Гено, вопя о том, насколько неправильно его решение. Существо, чью душу он держал в руках, доверилось ему! Но если он ничего не предпримет, пострадает Папайрус. «Разве Папс заслужил то, что с ним сделал этот урод? Просто сделай это! — уговаривал себя Гено. — Либо брат, либо Рипер». — Ты хочешь, чтобы ее «не было»? — вопрос Рипера заставил душу Гено похолодеть. И пусть крылатый скелет избегал слова «смерть», лучше от этого не становилось. Первый «судья» действительно хотел избавиться от своего мучителя раз и навсегда, но вместе с тем ему хотелось, чтобы хоть кто-то остановил его. — Все в порядке, я заслужил. Пальцы Гено сжались от слепой ярости. Как только этот монстр может так легко говорить о собственном убийстве? Не выдержав давления на собственную душу, Рипер упал, кряхтя от боли. Его крылья беспорядочно хлопали по полу, летели перья. Не в силах завершить начатое, первый «судья» ослабил хватку. — Я… я не могу, — наконец произнес он. — Неужели ты хочешь этого? Рипер кротко кивнул. — Я заслужил. Вот только… — Что? — с готовностью спросил Гено. Он был согласен ухватиться за любую причину, лишь бы сохранить жизнь этому существу, так отличающемуся от того ублюдка, которого он знал. — Папс наверняка будет плакать… Эта фраза мгновенно подписала Жнецу приговор. В конце концов, у Гено тоже был свой Папайрус. Пальцы первого «судьи» сжали душу Рипера с новой силой, и магическая плоть разорвалась, впуская пальцы Гено внутрь. Она сочилась бирюзовой жижей из многочисленных ран, и первый «судья» в последний раз взглянул на Жнеца. Он лежал тихо-тихо, широко распахнутые глазницы зияли двумя бездонными пропастями на его безучастном лице. Тело Рипера слегка подрагивало, но с каждым редким, болезненно сиплым вдохом эта дрожь унималась. Осколок души Гено еще никогда не казался таким тяжелым, но обратной дороги не было. Погрузив пальцы еще глубже в душу своего бывшего мучителя, он потянул руки в стороны, разрывая магический орган. Бирюзовая жижа выплеснулась ему на бедра. Тело Рипера побелело, словно обратившись в безупречное мраморное изваяние, и тут же рассыпалось в прах. Теперь, когда все было кончено, Гено ощутил, как в его несуществующем горле встал ком. Он голыми руками убил Смерть! Убил монстра, своего соплеменника, свою копию и, в каком-то смысле, убил самого себя. Пустота, разверзшаяся внутри первого «судьи», была невыносима. Глазницу застилали проступившие слезы, а в сознании, словно выжженные, стояли эти невыносимо белые крылья. Гено протянул руку, чтобы утереть слезы, и с ужасом обнаружил, что все еще сжимает в руке душу Рипера. Грязно-серая, холодная и жесткая, как кусок камня, она каким-то образом вновь была абсолютно целой. — А ты и правда смог все исправить, — насмешливо произнес знакомый голос. Гено поднял голову, и из его глазницы исчез зрачок. Прямо перед ним стоял Рипер собственной персоной, сверкая огоньками-щелками из глазниц и скалясь безумной улыбкой, пока его тело продолжало собираться из микроскопических частичек праха. — Полагаю, эта вещь принадлежит мне?

***

— Так ты знал? — Гено выглядел так растерянно и испуганно, что Жнец расхохотался во весь голос. Нет, в тот момент, когда отдавал свою душу первому «судье», он совершенно не понимал, к каким последствиям это приведет. Единственным его желанием было искупить свои поступки любой ценой, даже если для этого пришлось бы отдать жизнь. Внутри него была такая жгучая, нестерпимая боль, что он просто не мог соображать ясно. И боль эта была не физической. Его словно выворачивало наизнанку, он испытывал ненависть к самому себе, к каждой клеточке своего тела. Возможно, если бы Гено не разорвал его душу, то Рипер сделал бы это сам, лишь бы заглушить эти поганые чувства. И если это то, что обычно испытывают другие, то Жнец был безгранично благодарен Тоби за то, что тот исправил его, и Гено за то, что он помог ему вернуть это ощущение беззаботности. — Простая диалектика, — оскалился Жнец, по-хозяйски утирая слезинку с глазницы своей перепуганной собственности. — Смерть Смерти, отрицание отрицания. Но, надо отдать тебе должное, так я еще ни разу не умирал. Странное возбуждение будоражило кости Рипера. Контраст с прежними ощущениями был настолько ярким, что Жнец мог бы сказать, что был понастоящему счастлив. Вспоминая все то, что наговорил ему Гено, Жнец больше не чувствовал ни единого упрека совести, а вся эта тирада про изнасилования с поглаживанием его таза выглядела как приглашение к действию. И его тело было готово принять его. — Вот и подошел конец твоей отсрочке, — довольно заметил Смерть. — П-пожалуйста, — выдавил из себя Гено. — Я сделаю все, что угодно, я верну язык, я научусь сосать, как тебе нравится… — Что за дурацкие торги, — расхохотался Смерть. — И как же ты собираешься это сделать? — Глазница, — поспешил предложить новую ставку первый «судья». Он просунул пальцы, удерживая свой неповрежденный глаз открытым. — Можешь трахнуть меня сюда. — А если ты совсем ослепнешь? — засомневался Рипер. — Мне все равно, — поспешил заверить его раненный скелет. — Делай со мной, что хочешь, только не трогай Папайруса! — Сдался мне твой дурацкий брат, — фыркнул Жнец. — Н-но… как же отсрочка? Наказание? — Гено выглядел настолько милым и растерянным, что Смерть не сдержался и припал своей челюстью к его легким сухим поцелуем. — А наказание будет прямо сейчас, — ласково прошептал Рипер, ощупывая брешь в ребрах своей собственности. — И даже не думай, что сможешь отговорить меня оставить твои ребра в покое. — Ребра? — плечи Гено задрожали, и Жнец уже ждал, что тот разревется. Но первый «судья» медленно просунул пальцы в брешь. — Реб-бра, — рвано выдохнул он, имитируя подготовку. — Ребра… Послышался тихий всхлип. Еще один, вот только на лице Гено была улыбка. Жнец не сразу понял, что его собственность смеялась. Уж слишком болезненно звучал этот смех, а сочетание с влажной глазницей и вовсе делала его каким-то жутким. Но вместе с тем первый «судья» не останавливался, растягивая брешь так, что его раны начали открываться. Тихий смех стал скатываться в кашель. Изо рта потянулись струйки крови. Зрелище это было скорее отталкивающим, чем соблазнительным. Рипер жестко перехватил запястья своей собственности. В его голове всплыли слова Саенса о том, что, возможно, Гено специально делает так, чтобы Жнец его не тронул. Смерть до хруста сжал кости первого «судьи». — Даже не надейся, — прошипел он, задирая балахон и стягивая шорты.

***

Ребра Гено приятно сдавливали его магическую плоть, рваное дыхание посылало по ней вибрации. И все же, когда Рипер закрывал глаза, он вспоминал совершенно иное состояние его собственности. Властный и решительный, лезущий со своими дурацкими упреками Гено был куда привлекательнее. Гено, спокойно почесывающий его крылья тоже был прекрасен. Запутавшийся и перепуганный Гено был не менее хорош… Но это… Рипер уже был близок к развязке, когда его взгляд скользнул по лицу первого «судьи». Все его прежнее желание начало отступать. Пытаясь не упустить момент, он сделал несколько быстрых и резких толчков и… Оглушительный оргазм накрыл его с головой.

***

— И так будет каждый раз. Неважно, хочешь ты этого или нет, — заплетающимся языком проговорил Смерть, блаженно улыбаясь своей победе. — Ребра, — еле слышно фыркнул Гено. — Тихо, тихо, — успокаивающе погладил его Смерть. — Все закончилось, все хорошо. Тебе больше незачем строить из себя непонятно что. Жнец еще раз взглянул на свою собственность, но первый «судья» был все таким же жутким. Так что Риперу ничего не осталось делать, кроме как дать ему еще немного времени свыкнуться со своим проигрышем. К тому же у него было еще одно дельце.

***

Он нашел Саенса в той странной комнате с лабиринтом. Ученый спал лицом на клавиатуре, обнимая полупустую винную бутылку. Мерный гул работающего компьютера совершенно не беспокоил его. — «Вудхевен», — прочел Жнец этикетку, прежде чем вытянуть тару из рук своей копии. Он несколько раз потыкал Саенса донышком по спине, пока тот, издав тяжелый болезненный стон, не раскрыл глазницы. — Ну что, как винишко? — Ч-что? — ученый непонимающе взглянул на своего гостя, после чего посмотрел на бутылку. Его глазницы расширились, зрачки сжались до размеров булавочных головок, и ученый ошарашенно отскочил в сторону, утыкаясь спиной в стену. — Спрашиваю, как винишко, — повторил Смерть, скаля зубы. — Вкусное? — Я в-все м-могу об-бъяснить, — испуганно промямлил Саенс. — Я был пьян и… — Значит, вкусное, — расцвел Рипер. — Но наверняка не вкуснее «сока». Осталось только понять, куда ты мне его подмешал. — Т-ты меня вынудил… — пискнул глава лаборатории. — Да ну? А прямо сейчас ты вынуждаешь меня вставить тебе эту бутылку знаешь, куда? — Ты н-не посмеешь! — Саенс еще сильнее вжался в стену. — Создатель н-ни за что не спустит тебе этого с рук! — Пф! — фыркнул Жнец, чувствуя, как все внутри него клокочет от предстоящего веселья. — Я ведь не убью тебя, а так… развлекусь немного… Интересно, таким путем можно опохмелиться? Зрачки Саенса метнулись в направлении двери, и Жнец мгновенно материализовал косу, приставив лезвие в сантиметре от горла своей копии. — Даже не ду-умай, — пропел Рипер, с упоением наблюдая, как на лбу ученого проступила испарина. — Снимай, — Жнец жестом указал на штаны главы лаборатории. — Я ж-же помогал тебе, — испуганно прошептал он. — Б-без меня ты ни за что не сможешь вернуть… — Овощей я могу поесть в любом измерении, — фыркнул Смерть. Глава лаборатории покачал головой. — Диета — это только первый ш-шаг к восстановлению. П-помнишь, ты спрашивал, над чем я работаю? Эт-тот прибор… Он может управлять магией монстра, не касаясь души… — Не интересует, — оборвал его Рипер. — Н-но он может вернуть тебе п-потенци… — Не интересует, — отрезал Жнец. — Но он… — Ты глухой? — с издевкой спросил Смерть. — Или тебе нужна помощь? Кончиком косы он резанул пояс на штанах своей копии, и под собственным весом они тут же упали на пол. Колени Саенса сжимались от смущения, край рубашки игриво приоткрывал таз, и Жнец почувствовал, как густое возбуждение пьянит его разум. Когда-то Гено был таким же забавным, но теперь… — Как насчет небольшой зарядки? — поинтересовался Смерть. Отгоняя от себя мрачные мысли, он поставил бутылку на пол. — Начнем с приседаний. — Ты не можешь, — неверяще прошептал ученый. — Я ведь делал все для тебя: дал кров, заботился о тебе, помогал. Выгородил перед псом, чтобы он не наказал тебя. — Так и быть, я не скажу ему, что ты опять накачал меня «соком», — вздохнул Смерть. Ему и самому не хотелось говорить Тоби, что пренебрежение его советами привело к подобным неприятностям. — А теперь подойди чуть-чуть поближе. Так, чтобы она оказалась у тебя между ног. Давай-давай. — М-можно… м-можно я хотя бы г-горлышко смажу? — запинаясь и краснея произнес глава лаборатории. — Зачем? — удивился Жнец. — М-моя магия… — начал ученый. — А никто и не просил тебя ее призывать, — фыркнул Жнец. — Конечно, если ты не опрокинешь бутылку.

***

— Де-евять, де-есять, — медленно считал Рипер, развалившись в кресле. — Еще три раза и… — ...И ты отп-пустишь м-меня? — c надеждой спросил ученый. Его поголубевшие кости были мокрыми от пота. К своему стыду, он осознавал, что у него вот-вот проявится магия. Касания прохладного стекла о его бедра и внутреннюю сторону таза только приближали этот момент. — Ага, — кивнул Жнец. — На перерыв, потом еще один подход, но с магией, а когда мы закончим разминку, придумаем что-нибудь действительно интересное. Одиннадцать… Хоть Саенс и был убежденным атеистом, ему всей душой хотелось молить всех богов о защите от этого самого «интересного» . К счастью, одну высшую инстанцию он знал лично. — Т-тоби, — всхлипнул он. — Что «Тоби»? — усмехнулся Жнец. — П-пес должен скоро прийти и проверить ход моей р-работы, — поделился глава лаборатории. Это не было ложью в полной мере, так как Создатель частенько навещал его по утрам. — Ну-ну, — Смерть скрестил руки на груди, демонстрируя полное безразличие к этой новости. — Двенадцать. — Но это правда, — заявил Саенс. — Я ведь о тебе же забочусь! — И это было очень заботливо, накачать меня «соком». Тринад… Внезапный шорох заставил Жнеца вздрогнуть. — Я же говорил, — облегченно вздохнул ученый. — Тс! — шикнул на него Рипер. Он потянул голову, прислушиваясь к шуму, а затем, тихо усмехнувшись, извлек из бутылочного лабиринта секцию, продемонстрировав ее Саенсу. — И это твой Создатель? Лапис таращил на главу лаборатории свои крохотные глазки, испуганно попискивая. — В-верни его обратно, — потребовал ученый. — Обязательно, — прыснул Жнец, хватаясь за косу.

***

Гено лежал, уставившись во тьму потолка. Он не чувствовал ни боли в искалеченных ребрах, ни холода пола. А где-то на экране довольно потягивался Папайрус в своей кровати, стилизованной под красную спортивную машину. — Недоби-тыш, — весело подозвал первого «судью» голос Рипера. Гено медленно повернул голову, убеждаясь, что это ему не мерещится. Однако ни на что другое ни сил, ни желания не хватило. — Недобитыш, — еще раз подозвал его Смерть. — Смотри, что я тебе принес! Рядом с первым «судьей» оказался пластиковый контейнер с крохотным светлосерым мышонком, перепугано мечущимся из стороны в сторону. — Его зовут Лапис, — торжественно представил Жнец. — Это за сегодняшнюю ночь. Нравится? Глазница Гено в ужасе распахнулась, но почти сразу после этого расслабленно и безразлично сомкнулась. — Не скучай, — Смерть покровительственно коснулся его лба челюстью и ушел восвояси.

***

Теперь, когда с мелким поганцем было покончено, можно было продолжить игры с Саенсом, не переживая, что их кто-либо прервет. Однако когда Жнец вернулся в лабораторию, ученый уже натянул штаны и сидел в своем кресле, обняв колени. — Твой перерыв окончен, — ехидно сообщил Рипер. — Самое время призвать магию! — Нет, — твердо сказал глава лаборатории, и это развеселило Смерть еще сильнее. Как этот жалкий «судья» посмел сказать ему «нет»? Даже Гено уже давно отучился от столь вредной привычки. — А ты хорошо подумал? — оскалился Жнец. — Куда более чем! И как Рипер не догадался, что для такой наглости со стороны Саенса должна быть очень веская причина? Пес медленно вышел из-за системного блока, буравя Смерть взглядом, полным упрека. — Что я говорил? — страдальчески вздохнул Тоби, оглянувшись на учёного, так что было совершенно непонятно, к кому он обращался. — Он первый начал, — насупился Рипер. Его лицо горело от обиды. — Уверен, что Саенс придерживается совершенно противоположного мнения. — Он… у м-меня мышь стащил, — принялся жаловаться ученый. — Да верну я тебе твою долбанную крысу, — буркнул Смерть. — Как дети! — снова вздохнул пес. — Саенс, как продвигаются твои исследования? Глава лаборатории поежился в своем кресле. — В п-последнее время я занимался кое-чем д-другим, — смущенно сообщил он. — И чем же? — Тоби заинтересованно наклонил голову. — Еду готовил, стирал, убирал, — поспешил ответить за него Рипер. Нельзя было позволить Саенсу рассказать правду, иначе бы это повлекло за собой кучу вопросов. В том числе и о том, как у Смерти начались проблемы с магией. — Я, знаешь ли, очень требовательный. — А что я говорил? — вздохнул пес. — Но вы предпочли поступить по-своему. И что получили? Вы ведь сами виноваты в том, что произошло. А все почему? Потому что ослушались меня. И ведь это только цветочки. В следующий раз может быть куда хуже. Жнец непонимающе уставился на зверька. Неужели тот угрожал ему? — Если в ваших черепках осталось хоть немного мозгов, то Рипер вернется к брату, а Саенс к своим исследованиям… — пес оглядел своих подопечных, не горевших инициативой. — Живо!

***

Как бы Гено ни хотел игнорировать присутствие другого живого существа, он все равно отвлекался на шуршание. Крохотный мышонок только что закончил умываться, проводя розовыми лапками по ушкам и уставился на первого «судью». — Шпионишь? — ядовито усмехнулся Гено. Рипер говорил, что это ему за то, что произошло ночью, и первый «судья» ожидал чего-то действительно жуткого. Но как он ни смотрел, это была совершенно обычная мышка, за исключением невероятно блестящей и мягкой на вид шерстки. На свой страх и риск, Гено запустил руку в контейнер и почувствовал тепло.

***

— Санс! — подскочил младший Жнец, заметив прорезающийся портал прямо на кухне. Долговязый скелет тут же бросил свой нехитрый завтрак из горького чая и половинки яблока и поспешил к брату. — Где ты пропадал все это время? — в его голосе звучало больше волнения, чем упрека. — Я так волновался! — Покорми меня, — пробурчал старший Рипер. — Конечно-конечно, — прощебетал Папс. — Ты наверняка очень голодный. Знаешь, я оставлял тебе еду, но ты ничего не брал. Нет, я тебя не обвиняю, но все же… Ох, у тебя балахон в чем-то вымазан! Не хочешь умыться для начала? — Чтобы ты снова подсыпал мне какой-то дряни? — с наигранным презрением спросил Санс. — Н-нет-нет, — замотал головой Папайрус. — Я хорошо усвоил этот урок и больше никогда-никогда не буду-у. Глазницы долговязого скелета наполнились слезами, и Санс ощутил, что не в состоянии больше злиться на брата. — Я посижу тут и посмотрю, как ты готовишь, бро, — он успокаивающе погладил младшего скелета по руке. — Мы так давно не виделись. — Угу, — ободренно шмыгнул Папс, утирая слезы. — Чего бы тебе хотелось? — Всего и побольше, — признался RСанс.

***

— Маленький шпион, — ласково повторил Гено, наблюдая, как зверек перебирает своими лапками по его ладоням. Почувствовав за долгое время тепло другого существа, он, наконец, понял, почему Рипер так ценит прикосновения к нему. Ощущения были просто невероятными. Еще никогда в жизни первому «судье» не доводилось касаться столь нежного меха, да и сам мышонок выглядел вполне безобидно. Может быть, с таким товарищем ему будет легче отвлечься от всех выходок Смерти? Говорить с ним, когда ему будет особенно одиноко. И пусть зверек ему ничего не ответит, но он хотя бы выслушает его, пусть даже и не поймет ничего. — Кажется, Лапис, да? — припомнил первый «судья», поглаживая серую шерстку. — Меня зовут Гено, и я… — внезапно тело зверька вздрогнуло, и он беспокойно метнулся к переноске. — Хей, я же ничего такого тебе не сделаю. — Гено хотел остановить мышь, но тот с силой укусил его за палец и продолжил свое бегство, громко пища. Лапис не успел добежать до переноски, плюхнувшись на грудь, пару раз подгреб лапками, и из его рта потекла кровь. Вначале первому «судье» показалось, что мышь испачкался, когда укусил его, но потом… Зверек продолжал пищать, извиваясь на полу и истекая кровью, в то время как с его телом происходило нечто ужасное. К несуществующему горлу Гено подступила тошнота. Так вот, что имел в виду Рипер.

***

— Теперь с клубничным, — командовал старший Жнец, довольно наблюдая, как его брат густо мажет джем по сэндвичу с арахисовой пастой, слой которой был толщиной с палец. Послышался сигнал микроволновой печи, и на столе появилась порция горячих бутербродов, к которой Санс тут же потянул руки. — Дай мне хоть балахон с тебя снять, — попросил Папс, и старший Жнец нехотя поднял руки, в каждой из которых было по бутерброду. — Бедняжечка, — запричитал Папайрус, занимаясь одеждой брата. — Весь изголодался, одежда нестирана, крылья… Почему они у тебя такие блестящие?