Behind the Door

      Телефон завибрировал, когда Лев как раз собирался разобрать ящик с инструментами после очередного изнурительного рабочего дня. На экране светилось имя Камиллы. — Привет, — ответил Лев, стараясь не звучать слишком довольным. На том конце сначала была тишина. Потом раздался тихий голос: — Привет. Ты не занят? У меня на кухне, кажется, розетку закоротило. Я включила увлажнитель, а она как заискрит! Я испугалась и все выключила. — Понял, — Лев машинально уже брал в руки сумку. — Могу сейчас зайти. — Да, было бы здорово. Я боюсь что-нибудь трогать. — Правильно делаешь, а то может ударить током. — Спасибо, — ответила Камилла и уже, видимо, хотела завершить разговор, но Лев неожиданно выпалил: — Все в порядке? У тебя голос странный. — Ах, это… — Камилла старалась звучать обыденно, даже хихикнула. — Кажется, я немного простыла. Ничего серьезного. Не переживай. — Ну, ладно… Я скоро буду. Когда Камилла сбросила вызов, Лев ненадолго задумался: впервые за все время девушка говорила с ним почти по-дружески. Ее голос был нарочито спокойным, чуть хрипловатым. Лев надеялся, что и правда “ничего серьезного”. Воздух в квартире был прохладный, неподвижный, и шум из улицы как будто тонул в ее стенах. Камилла встретила Льва, улыбаясь, и этот обычный жест приободрил его. — Хочешь что-нибудь выпить? Кофе, чай? — Нет, спасибо. Я недавно поужинал. — Тогда… вот, — Камилла поманила Льва за собой на кухню и указала на проблемную розетку. — Я ничего не трогала, как и обещала. — Молодец, — улыбнулся Лев и взглянул на Камиллу, но девушка как будто не слышала, озадаченно озираясь. Она лишь пробормотала “не буду мешать” и сразу ушла в гостиную. Лев проводил Камиллу взглядом и обратил внимание, что шторы на окнах в гостиной задвинуты, из-за чего свет фонарей проникал внутрь узкими, как соломинки, полосами. Лев сказал себе, что не должен быть таким настырным. В конце концов, у девушек бывают особые дни, и, как он слышал, не у всех они проходят легко. Возможно, у Камиллы сейчас такой период, или она просто устала. Кроме того, она явно расстроена из-за Баси и переживает за госпожу Павук. А еще этот бывший… Решив, что рефлексии достаточно, Лев принялся на работу. Он поставил сумку с инструментами на пол и склонился над розеткой. Она выглядела вполне обычной, только внутренняя пластина чуть оплыла, будто нагрелась. Лев аккуратно выкрутил винт, снял крышку. Запашок плавленого пластика ударил в нос - обычное дело после перегрева. Лев наклонился ближе, чтобы рассмотреть кабель, и в этот момент к парню неожиданно подкралось тревожное ощущение. Лев отвлекся от розетки и бросил очередной взгляд на гостиную. Двустворчатые двери были открыты наполовину, и Лев мог видеть часть дивана и Камиллу, сидящую на нем. Спина ровная, как у балерины, а плечи то напряженно вздымаются, то медленно опускаются. Льву показалось, что Камилле страшно в собственной квартире. Нет, глупость… Или, может, это он сделал что-то не так? Может, торопил события? В любом случае, холодность, как сейчас, не была свойственна Камилле. Она бы высказала все, как есть. Льву нравилась ее прямолинейность. — Пластина оплавилась, — произнес он достаточно громко, чтобы Камилла услышала. — Видимо, контакт отошел. Сейчас все будет нормально. — Хорошо, спасибо, — ее голос был ровным и ничего не предвещающим. Лев вернулся к работе, хотя сердце его почему-то стучало чуть быстрее. Такое с Львом случалось и раньше - профессиональная чуйка. Иногда он заранее знал, когда за стеной вот-вот что-то пробьет, или когда проводка «шалит». Но сейчас дело было не в проводке, он это понимал отчетливо. Лев достал новый контакт, зажал провод. И вдруг носом уловил знакомые нотки. Металлический, тяжелый запах. Льву так и не удалось понять, что это. “Да что с тобой?” — мысленно одернул он себя. — Прости, — отозвалась Камилла. — Ты, наверное, устал после работы, а я тебя припахала. С меня причитается. — Не бери в голову, — улыбнулся Лев, как никогда радуясь нарушенной тишине. — Ты меня не припахала. Если бы я не хотел, то не пришел бы. — Спасибо. — В этот раз голос Камиллы прозвучал теплее, но она лишь склонила голову в сторону Льва, оставаясь сидеть с прямой спиной. Почему он раньше не замечал этой почти идеальной осанки?.. Лев поставил крышку обратно, закрутил винт, проверил розетку тестером. Все чисто. Но даже когда он спрятал инструменты обратно в сумку и вышел в коридор, чтобы объявить об успешно выполненной работе, Камилла по-прежнему неподвижно сидела на диване. Лев опустил взгляд: кончики пальцев ног Камиллы едва касались пола. Так дети боятся, что их схватит страшный монстр, живущий под кроватью, поэтому не высовывают конечности из-под одеяла. Под диваном, на котором сидела Камилла, лежал сверток из серого ковра, которому там явно было не место. — Готово, — погромче произнес Лев, переступая порог гостиной, от чего Камилла вздрогнула и резко повернулась. Лев застыл: лицо девушки выражало такой испуг, будто она увидела восставшего мертвеца. — Спасибо. Ты мне очень помог, Лев. Я отблагодарю тебя. Но… ты же не возьмешь деньги, верно? — Разумеется, нет, и даже не пытайся меня уговорить. — Знаю, знаю, — повторила Камилла, быстро поднимаясь и как будто выталкивая Льва к выходу. Когда они оказались в прихожей, Камилла взглянула ему в глаза и улыбнулась слабой, усталой улыбкой. Настолько знакомой, что Лев почти расслабился. — Если что-то будет нужно… — Я позвоню. Еще раз спасибо. Камилла произнесла это так быстро, будто боялась, что Лев попросит разрешения остаться еще на пару минут. Не поцеловала, даже не обняла на прощание. Льву не оставалось ничего, кроме как кивнуть и молча выйти за дверь.

***

Следующим утром Лев проснулся с ощущением, будто не выспался вовсе. Никаких кошмаров он не видел, не проваливался в сон рывками, но тем не менее все внутри него было напряжено, как после долгой дороги. Лев не сварил кофе и поехал на работу раньше обычного, хотя смысла в этом не было. В «Зареве» к девяти утра царила обычная суета: кто-то собирал заявки, кто-то мельтешил у кофейного автомата. Лев взял бумажный стаканчик, сделал глоток и поморщился. Кофе был такой же, как всегда, но сейчас казался ему самым отвратительным на свете. У Льва было всего несколько выездов в этот день. Мелочевка: сбитый автомат в подъезде, старый счетчик, коротящий плафон. Все стандартное и спокойное, и Лев работал на автопилоте. В обед, когда он вышел на улицу покурить, в дружеском чате объявился Даня, настрочив Льву целую поэму: “Ну чо, ты как, живой? Тут такое дело: сегодня надо встретиться. Милка пришла в себя после смены, и я обещал ей вытащить тебя!» Лев перечитал сообщение, отложил телефон, через пять минут снова взял в руки и набрал ответ: “Да, все в порядке. Но сегодня никак, сорян, ребята. Надо кое с чем разобраться.” Лев отправил сообщение и завис с телефоном в руке. Он только что соврал лучшему другу. Разбираться ему было не с чем. Просто очень не хотелось сейчас идти туда, где много народа. Когда Лев вернулся в офис, коллеги что-то громко обсуждали и смеялись, но он прошел мимо, почти ничего не слыша. К вечеру шум в голове только усилился. Лев не мог понять, что его так напрягает. Все же было нормально: Камилла выглядела немного уставшей, но и он выглядел бы так, если бы пережил то, что она. Все было объяснимо. "Но откуда взялось то странное чувство, будто что-то не так, не на своем месте?" — думал Лев, сидя в машине, припаркованной у подъезда. Перед глазами мелькнул - и тут же исчез - образ большого серого свертка, не очень аккуратно, как бы второпях, засунутого под диван. Лев смотрел на окна Камиллы: шторы в каждой комнате были задвинуты, хотя раньше девушка так не делала. Уже стоя перед дверью ее квартиры, Лев так и не решился постучать и ушел к себе. Он почему-то точно знал, что Камилла не откроет.

***

Следующий день начался немного легче. Лев поймал себя на том, что избегает смотреть в сторону квартиры Камиллы. Даже когда вышел в общий коридор, то держал взгляд прямо, чем самому себе напомнил глупого подростка-максималиста. На работе было все, как обычно, но Лев будто оказался в стороне от всех. Начальник пару раз подходил к нему, спрашивал что-то по делам, а Лев отвечал коротко, строго по сути. Даже коллеги удивлялись: — Ты чё как варёный, Сазонов? — Вчера все было нормально… — Не заболел хоть? Лев только качал головой и равнодушно отвечал: — Все хорошо, парни, не беспокойтесь. Ближе к обеду зазвонил телефон, и Лев едва не взвыл: это была Мила. Но Лев не ответил. Он не любил, когда ему звонят в рабочее время, и Милка была прекрасно осведомлена с этим. Это было единственное их правило: не звонить друг другу в рабочие часы. Лев никогда его не нарушал. Хотя, возможно, ему все-таки стоило пересмотреть свои принципы. Не дождавшись ответа, Мила тут же отправила Льву сообщение: “Эй! Чё за игнор? Я знаю, что у тебя сейчас обед. Ты там живой вообще?” Лев уже намеревался спрятать телефон, но пришло второе сообщение от Милы: “Все. Ты нас доконал. Даня капает “корвалол”. Лев без улыбки смотрел на экран, но не стал открывать чат. Да, он поступил по-свински. Да, потом ему придется просить прощения у друзей. Но Лев не мог пересилить это. Не мог сейчас ни с кем говорить. Поэтому запер телефон в личном шкафчике. Один отвлекающий фактор был временно нейтрализован. Но недолго Лев радовался. Неожиданно в обед к нему подошла Иванна - та самая мать-героиня из бухгалтерии, которую технари видели примерно так же часто, как солнечные дни в ноябре. Некоторые мужики даже привстали, чтобы лучше разглядеть: бухгалтеры никогда просто так не приходили в гости к «чернорабочим». — Сазонов, пойдем, выпьем кофе, — произнесла Иванна коротко и бесцветно. Над открытым офисом пронеслось коллективное «ого». Лев завис, потом с надеждой оглянулся - вдруг слова Иванны адресовались кому-то другому? К сожалению, в “Зареве” работал только один человек с фамилией Сазонов. Небрежным движением поправив на плече ремешок кожаной сумочки, Иванна взглянула на Льва так, будто она - главный инженер всего этажа. Лев все же поднялся с рабочего места. Они спустились вниз, к кофейным автоматам, но кофе, разумеется, пить никто не собирался: Лев с утра выпил уже два стаканчика этой "отравы", а Иванна вообще кофе не любила. Поэтому мужики в техотделе так удивились ее инициативе. Сначала они молча стояли у окна. Иванна закурила, а Лев неловко подпирал стену, заново ощутив себя зашуганным первокурсником. — Сердечные дела затуманивают разум, — ни с того ни с сего сказала Иванна, выдыхая дым. — И продуктивность снижают. Это я не морали ради, Сазонов. Простое наблюдение. — А прозвучало именно как мораль, — Лев потер переносицу, предчувствуя, что разговор будет странным. Они с Иванной и раньше пересекались на работе, но никогда не “тусовались” вместе. — Ну… может, и так, — женщина качнула изящным плечом. — Я, знаешь ли, в отношениях между мужчинами и женщинами не специалист. Лев моргнул. — Но у вас же пятеро детей... — Во-первых, не «выкай» мне, будь добр. А во-вторых, шестеро. Четыре мальчика и две девочки. — Хм, если даже ты говоришь, что не разбираешься… Иванна улыбнулась, но как-то чересчур грустно. — Когда я еще только пыталась понять, кто я такая и как мне дальше жить, детей в нашей семье рожала не я. И не мне приходилось по ночам вставать и грудь подавать. Иванна еще что-то говорила, но у Льва уже не сходился дебет с кредитом. — Однажды мне просто оставили полфутбольной команды и исчезли. А я что? Взяла и научилась разбираться. В детях. В себе. В этой ебучей жизни. — И зачем ты мне все это рассказываешь? — Потому что ты выглядишь так, будто в тебя врезался грузовик, груженый эмоциями. И если ты думаешь, что никто не замечает, как ты увядаешь из-за своей красавицы, то ты ошибаешься. — Камилла тут ни при чем… — начал было оправдываться Лев, но Иванна оказалась более сообразительной, чем он думал. — Угу, конечно. Мне-то не рассказывай сказки. Я тебя насквозь вижу, Сазонов. Лев фыркнул, но без раздражения. Скорее, с неизбежным принятием. — Я просто… не знаю, как правильно, — признался он. — Никто не знает, — отрезала Иванна. — Даже тот, у кого шестеро детей, и кто, бывало, всю жизнь пытается понять себя, не говоря уже о мире вокруг. Лев не планировал откровенничать, тем более - с Иванной, кем бы она ни была. Но слова сами потекли из его рта, а взгляд устремился в окно. — Я ужасный человек. Раньше я водил к себе кого попало, без разбора. Это были связи на одну ночь. Боже, я даже не помню их имен!.. И я действительно гадко вел себя: пару месяцев назад я выставил девушку за дверь просто потому, что считал ее дешевкой, ненастоящей… Я не имел права так думать. — Нет, ты имел на это право, — возразила Иванна, делая очередную затяжку. — Все мы — люди, и все мы временами допускаем преступные мысли. Но неустанно прокручивая их в своей голове, ты в первую очередь изматываешь самого себя. — Ты знаешь гораздо больше, чем даешь понять, — усмехнулся Лев, переводя взгляд на Иванну. — Любовь, — мечтательно произнесла она, — может и радовать, и по мозгам съездить. Но одно я знаю точно: если рядом с человеком ты задыхаешься — беги, а если рядом с ним хочется жить — держи обеими руками. Если с тобой не тот человек — ты почувствуешь, Сазонов. У тебя чуйка не только на всякие поломки. Иванна протянула ему сигарету. На этот раз Лев даже не попытался отказаться. — А что держит тебя? — спросил он с неподдельным интересом и одновременно - со странным, волнующим предчувствием. Обычно так ждут первого свидания. Или первого поцелуя. Иванна выдохнула кольцо дыма, посмотрела в окно; ее ярко-голубые глаза смотрели куда-то поверх припаркованных машин, будто видели там совсем другую жизнь. — Шестеро мелких бандитов, — ее голос заметно смягчился. — Шесть ярких солнышек, которые каждый вечер встречают меня после работы, орут наперебой, что они там приготовили, и спорят, куда мы пойдем гулять на выходных. Им, понимаешь ли, наплевать, кем я была когда-то. Для них я — опора, дом, мать, если на то пошло. И вот это… — она стряхнула пепел в маленькую жестяную баночку, стоящую на низком подоконнике, — вот это и держит меня, делает сильнее. Если бы не дети, я бы давно сломалась. Иванна повернулась обратно к Льву и цепко, почти с профессиональной оценкой посмотрела на него: — Так что, Сазонов, разберись, что тебя держит. Пока окончательно не накрыло. Лев усмехнулся - искренне, впервые за последние дни. Он и не подозревал, что этот грубоватый, честный разговор был ему нужен, как глоток свежего воздуха.

***

После более чем странного обеда Лев вернулся на свое рабочее место, чтобы пересмотреть задачи. Дел на этот день было немного. Он заменил два старых автомата в соседнем районе, и в подъезде за ним долго ходила бабка лет семидесяти, рассказывая, как ей страшно жить одной. Лев слушал, кивал, и на вопрос «А с вами бывает такое, что становится тревожно прямо посреди бела дня?» он чуть не ляпнул «Да, бывает», но в последний момент сдержался. Домой Лев вернулся поздно - без особого настроения, просто уставший. Он бросил куртку на тумбочку в прихожей, поставил на газ чайник с водой, проверил, не течет ли кран (он вечно капал), смахнул крошки со стола. Плюнув на все, Лев плеснул в рюмку водки, проверил уведомления и пробежался взглядом по завтрашнему списку заказов. На фоне монотонно гудел холодильник, из приоткрытого окна доносились голоса и шаги редких прохожих - все шло по привычному, спокойному плану. И эта обыденность успокаивала. Лев осушил вторую рюмку и пошел к дивану. Окно Камиллы автоматически попало в поле зрения - ну да, куда же без этого? «Залипать в окно — это уже перебор, Сазонов. Ты же не маньяк». Лев поморщился на самого себя, отвел взгляд и опустился на диван. Ни трагедии, ни душевного надрыва он не ощущал. Осталось лишь странное послевкусие, будто внутри какая-то шестеренка чуть сместилась со своего места. Неприятно, но жить можно. В памяти Льва всплыли слова Иванны, и уголки губ непроизвольно дернулись вверх. Вот уж кому прямоты не занимать… Раздражала его эта женщина. Но проблема заключалась в том, что Иванна сказала все правильно. Лев растянулся на диване и поймал себя на мысли, что впервые за последние дни в его голове стало чуть яснее. Не идеально, но достаточно, чтобы перестать ковырять то, с чем невозможно разобраться за один короткий вечер.