Японский мальчишка в шинели

Что вы знаете о войне? Что вы знаете о молодых воинах,которые погибают со словом "мама.." на губах? Война - это грязь,порох,кровь и животная ненависть к лицу на вражеском фронте,там боль,там стоны раненых и звуки такие,что глохнут уши. Но кто же вам скажет правду? Правительство скажет пропаганду,солдаты и офицеры поднимут стеклянный взгляд,а мирные жители не вымолвят и слова. Она страшна,она не спрашивает "ты за кого?",она видит что ты человек,а каждый человек смертен перед дулом автомата. Так и погибали солдаты,офицеры,парни и мальчишки,девочки и девушки,мужчины и женщины. Все равны перед смертью,но никто не смел сказать себе горькую правду страха,потому что умирали за родину свою. Японцы умирали по-самурайски,молча и без слов,с пустым взглядом и кровью на брюхе,русские умирали с молитвой на губах,с гордостью и верой в свою державу. И каждый умирал одинаково,кого разорвало миной по кускам,кого расстрелял враг на линии фронта,кого убили ножом перерезав горло. Среди тысячи,миллионов солдат, командоров,артиллерии и офицеров был один пилот. Молод он был,прошлой весной ему исполнилось 16,он юн и верит в величие своей империи. Звали его Юки Судзуки,он не был потомком великого человека,не знал что такое война и страх,и кровь на лице и руках,он был молчалив и с грустными глазами,которые смотрели на небо. Он не был высок,ниже, чем русские офицеры и солдаты,с черными,смоляными волосами коротко стриженные,от чего смешно трепались,когда он снимал шлем пилота. Молодой юноша выполнял приказы идеально для своего,столь юного возраста,он не требовал чего-то,ел один,тихо и не спеша,ночью садился в самолёт и смотрел вниз,с высоты птичьего полета,чтобы сбросить снаряды. Юки сейчас сидел на крыльце своей части,автомат у ног,нож на поясе,а в руках - письмо от матери. Уголки губ дрогнули в мальчишеской улыбке,когда он представил голос матери. "Мой милый Юки,мой маленький воин,в Нагасаки все спокойно,даже как-то молчаливо стало без тебя. Коты на улице все также наглые,но куда ж я их прогоню? Соседи передают привет,Ёсико Оттоку передала тебе амулет, сказав,что "на войне все средства хороши." На сколько хороши,я не знаю,ты же не пишешь - о том,что там. Но ничего. Пиши,как ты,как твоё плечо?Ты писал,что тебя задел вражеский нож,сказал что ничего серьезного,но ты же знаешь материнское сердце.. –Со всей любовью,твоя мама, Хината." – гласило последний абзац письма. Письмо пахло домом - сакурой,потому что мать использовала духи,что пахнут вишней и деревом,корицей,потому что мама любила булки с этой странной,хрустящей присыпкой. Юки аккуратно сложил письмо,не в прямоугольник,а в треугольник - аккуратный, маленький,что даже на его не огромных ладонях,письмо казалось крошкой,и положил в нагрудный карман,прижав ладно на секунду к сердцу. Стучит, бьётся об ребра как метроном его, отбивающий пульс и знак, что он ещё жив. Парень поправил форму, поднял автомат,повесив его на плечо,чтобы руки были свободны и ушел к самолёту. Дорога была не долгая,авиация здесь почти не спит - постоянные дежурные, редкая перекличка своих и бесконечные,смертоносные "птицы". Самолёты стояли гордо,почти как самураи,что готовы были следовать за своим господином и умереть,но не вернуться с позором. Юки подошёл к своему самолёту,посмотрел кабину,как его тронули за плечо,от чего,он рефлекторно дёрнулся. Судзуки обернулся,держа ладонь на ноже, который был в кобуре,но сразу отпустил его,поняв кто перед ним. Это был Кенши,его товарищ по части,что иногда странно шутил и имел привычку всех дергать за плечо,кроме командиров, конечно. –Ты чего так поздно, Юки?.–спросил хриплый,прокуренный голос. Кенши страшно курит,это единственное,что снимает страх, адреналин и ужас перед смертью. –Хотел проверить свой самолёт,ты ведь знаешь,что у нас бывают.. происшествия?.–юноша запнулся на последнем слове,словно что-то хотел сказать другое,но передумал. Кенши согласно кивнул,достав сигарету из-за уха и прикурив от спички,зажигалок нет. – Знаю,знаю.–Кенши покачал головой,дым от сигареты между мозолистых, шершавых пальцев, поднимался ввысь,растворяясь в бесконечном ночном небе. "Знаю.." какое странное слово для описания того,что происходит - недавно взорвался самолёт,да не просто взорвался,едва не разнёс весь аэродром на куски и пыль. Оказалось - заложенная бомба,партизанами красной армией. Страшно? До жути,до дрожи в коленях и мурашек по спине,Юки видел пилотов,которые взорвались вместе с тем самолётом,думали что прибор пищит,а это таймер на смерть. Он помнит как видел куски плоти на сиденье,кровь повсюду,и до того это страшно выглядело,что Судзуки тогда едва не вырвало,не от вида даже,хотя несомненно - вид был ужасен и страшен,а от страха,что он тоже сядет так в самолёт ничего не подозревая,а потом его разорвет на плоть и органы,и похоронка матери придет. –Ты лучше бы спать пошел,не знаю,отдохнул бы.–сказал Кенши,щелчком стряхнув пепел от сигареты. Спать и вправду надо было,завтра ранний подъем,построение,а потом опять приказы,выполнение и смерть,смерть,смерть... Юки молчал. Он не хотел спать. Что-то говорило ему,что завтра что-то будет не так,что-то,что сломает его. Юноша встряхнул головой,отгоняя эти мысли прочь. –.. Да, наверное,ты прав.–Судзуки вздохнул,тяжко,протяжно и рука соскользнула с двери кабины самолёта. Развернувшись на каблуках сапогов,Юки в последний раз оглянулся на товарища,окинув его взглядом,быстро,почти судорожно. –Доброй ночи.–Юки почтительно склонил голову,как знак уважения к старшему. –Доброй ночи, щенок.– Кенши улыбнулся своей кривой улыбкой, развернулся на пятках сапогов и пошагал прочь, насвистывая какую-то мелодию,которую услышал с радио. Юки взглянул на небо,чистое, безоблачное,наверное как белье,что его мать повесила или как детство. С такой мыслью,Юки Сузуки уснул,будучи уже в своей койке. Он ещё не знал,что завтра,ему придется пережить самое сложное событие в жизни.