Можно ли простить все?
8 июня 2026 г., 23:03
Итак, первый вопрос: можно ли простить всё?
Нет? Он тоже так думал ровно до того момента, пока не встретил человека, ради которого был готов встать под пулю, — что, собственно, и сделал.
Если в этой жизни и правда есть судьба, которая решает всё за тебя — помогает или, наоборот, мешает, — то Хёнджин чем-то ей очень насолил. Ну, или я не знаю, как еще объяснить то, что с ним блять творится.
— Хёнджин, Хёнджин... — теребя его за плечи, орал Минхо. — Рота, подъем, нахуй!
— Вот зачем он так напивается перед парами? Его же только хуем разбудить, — добавил Джисон, присоединяясь к Минхо.
— Да хватит орать, блять, завалите ебасосы, — прокричал Хён в подушку, еще сильнее зарываясь в одеяло.
— Мы уходим без тебя, заебал... — уже тише и серьезнее сказал Джисон.
— Да катитесь отсюда кабанчиком, — еле открывая глаза, пробубнил он.
— Что ты пил, блять? — обуваясь, протараторил Чан.
— Если бы пил... — Хёнджин выпил чуть ли не залпом литр воды.
— Да, блять... Принцесса, ты опять...
— Я просил тебя, блять, сто раз: я не принцесса, — огрызнулся Хёнджин.
— Ты на вопрос не ответил,ХЁНДЖИН, — Чан специально сделал акцент на его имени.
— Да опять, всё? Отъебитесь уже...
Все шесть пар глаз уставились на него; даже Сынмин, до этого сладко сопевший, открыл глаза.
А дело вот в чём: в прошлый раз, когда наш «ласковый Джинни» пришёл в такое состояние, все шестеро парней откачивали его от передоза, а после он пообещал не только им, но и самому себе, что к этой дряни больше не притронется.
— Это он чего?.. — тихо спросил Чонин.
— Нам бы, блять, знать. Ты где вообще пропадал?
Чонин, который пришёл ровно за двадцать минут до первой пары, скинул сумку на пол и увалился на кровать.
— Да бля-я-я, там долгая история. Боюсь, не все в состоянии её сейчас слушать, да и я говорить не сильно сейчас могу.
Все согласно кивнули, вот только Чан знатно напрягся.
Когда все покинули комнату, кроме одного объебыша, он сел рядом с Чонином и полушепотом начал говорить:
— Ты это, давай не как в прошлый раз, пожалуйста, Чонин...
— Чанни, всё будет хорошо, дуй на пары и отмажь меня, пожалуйста, — он сложил руки в умоляющем жесте и состроил такие глазки, что не смог бы устоять даже мертвый.
Для Хёнджина все пары прошли во сне — ровно так же, как и для Чонина. Парни хоть и были готовы убить хёна прямо там на месте, но всё же отмазали его, сказав, что у него «прорвало дно». Судя по запаху в комнате, на самом деле так оно и было.
— Ты че, блять, жрал?! — проорал Минхо, пшикая освежителем по всей комнате.
— Да хуй знает, может, от травки так, — размахивая руками, ответил тот.
В комнату постучали и, не дожидаясь ответа, ворвались. Хорошо хоть у этих ебалаев в руках не было никакой запрещенки.
— Итак, мальчики, у вас одна свободная кровать, так что ждите завтра привоз, — широко улыбаясь, проговорила женщина.
— Так она занята, — моргая и указывая на кровать, сказал Джисон.
Кровать и вправду была занята, только вот не кем-то, а всем на свете, включая даже детский горшок, который они когда-то спиздили, пока были бухими.
— Ну, значит, освободите. К вам едет немного нестандартный человек, будьте поспокойнее, прошу вас, — сначала очень серьезно начала женщина, постепенно переходя на ласковый, умоляющий шепот.
— Ладно, ладно, мы поняли, — протараторил Хёнджин, пытаясь её побыстрее выпроводить.
Женщина ушла, оставив их разбирать кровать, а эту задачу все переложили на Джисона, который её, собственно, и превратил в личный шкаф.
— Наконец этот придурок со всем закончил. Только вопрос: куда он это всё дел? Точно не выбросил — зная его, он даже фантик не выкинул бы. Значит, где-то спрятал... осталось понять где.
— Хёнджин, твою налево, ты можешь заткнуться? Ты словно там молитву читаешь, причём на русском, — ударяя по соседней верхней кровати, прокричал Чан.
— Да блять, даже тут покоя не дадут! Я песню новую пишу, чего пристал-то?
— На русском, блять? — спросил Сынмин, находясь рядом на верхней кровати.
— Да, конечно. Просто шёпотом тараторю, чтобы вам не мешать. Всё, отъебитесь...
— Мне кажется, у него реально фляга свистит уже, — добавил Джисон чуть громче, чтобы точно все услышали.
— И не говори, — лежа на его коленях в полусне, простонал Минхо.
— Ты мне так все ноги отлижешь, они отсохнут, и я умру... — драматично тараторил Джи.
— И точно ли я король драмы?.. — откидывая телефон чуть дальше, прошипел Хёнджин.
— Не быкуй на моего кота... — резко открыв глаза и посмотрев на Хёнджина таким суровым взглядом, что тот аж похолодел, проговорил Минхо.
— Да ладно, ладно, спите, голубки... — заходя в туалет, прошептал тот.
Все семеро парней уснули; наши «голубки» так и спали вместе, друг на друге. Спали бы они так же сладко, если бы не один конченый уебан, как выразился Сынмин, или же «пидр ебаный», как выразился Минхо (что из его уст звучит смешно, ведь в какой-то части он и сам пидр, правда, пока не признаёт этого). Впрочем, не об этом: спали они сладко до момента, пока в комнату не ворвалась розовая макушка с таким шумом, словно землетрясение началось.
— БЛЯТЬ, летим?.. — резко подлетел с кровати, прокричал Джисон.
Все остальные, конечно, тоже проснулись, кроме нашего любимого Хёнджина, которого, словно, блять, ничем не разбудить.
— Ты приход словил, что ли?.. — в полуживом состоянии спросил Минхо.
А потом сразу же замолчал, раскрыв рот; ровно так же сделали и остальные.
Перед ними стоял словно ребёнок, хотя скорее подросток, но к ним бы точно не подселили несовершеннолетнего — уж зная их-то.
— Ты откуда, дитя?.. — тихо спросил Чан, разрывая долгую тишину.
— Я с вами теперь жить буду.
И тут Хёнджин подскочил с кровати, словно ему в задницу что-то вставили, и уставился на розоволосого парня.
— Бля-я-ять… — долго и слишком тихо протянул он. — Ну нет, за что мне такое счастье?..
— Вы знакомы? — спросил Чан, всё ещё думая, что он ребёнок.
— Нет.
— Да.
— Нет, блять, впервые его вижу.
— Ладно, с этим потом разберёмся. Ты кто? — быстро перевел тему Чан.
— Я Ли Феликс, живу теперь с вами, сказал же. И я не дитя, мне двадцать один.
— Пиздец, — коротко сказал Сынмин.
— Это полный пиздец, — добавил Хёнджин и быстро забежал в ванную.
— Чё с ним? Он так быстро не вставал, даже когда мы горели, — спросил Чонин, всё ещё со страхом смотря на Феликса.
— Да чё вы так вылупились, словно людей никогда не видели?
Да потому что, блять, у Феликса нежно-розовые волосы, проколоты нос, губа и бровь, а ещё, видимо, язык. Одет он был в какие-то шаровары в том же цвете, что и волосы, и в белый — хотя, пожалуй, это самое нормальное из его образа — лонгслив. Они явно привыкли видеть немного другого рода парней, а тут — ну прям вылитый педик, как, опять же, выразился Минхо.
— Ты гей же? — спросил Минхо совсем без стеснения.
— Фу, бля, не называй меня так, — с явным отвращением ответил он.
— Ты чё, что-то против них имеешь? — уже более грубо спросил Минхо.
— И этот человек отрицает, что гей… — тяжело выдохнув, пробурчал ещё сонный Сынмин.
— Нет, не имею, но не могу представить, что меня кто-то сзади иметь будет. Впрочем, ебитесь с кем хотите, но ко мне не лезьте, — садясь на свободную кровать, ответил он.
— Ну ладно, ладно. Смотри мне, а то выебу.
Все закатили глаза, ведь при их первой встрече он сказал каждому ровно такое же, только вот Джисон был исключением: его он реально выебал…
Спустя пол часа вышел Хёнджин красный как помидор, забрал свой худак и свалил в закат только почему то через окно, и куда был вопрос, у него выходной и пар сегодня нет, да что с ним..?
— Филикс, или как там тебя, хер выговоришь. Вообщем, чё у вас с Хёнджином? — спросил Чанбин, наконец заговорив с ним.
— Феликс я. Ничего у нас с ним, впервые вижу, — уж слишком спокойно ответил он.
— Как корм, прям, — заржав, пробубнил Джисон.
Остальные тоже заржали. Конченые?..
Конечно же, Феликс знал, что с Хёнджином, и знал, что между ними... хотя нет, стоп! Между ними ничего! Хотя, может, один он так думал…
Хёнджин дошёл до ближайшей заброшки, встретился там с Намджуном, отдал ему пару пакетиков и ушёл, до этого снюхав один сам. Хёнджин максимально не хотел возвращаться в общагу, ведь там теперь живёт Феликс — по совместительству человек, из-за которого тот нарушил своё правило не употреблять… и тот, из-за которого его ебаное сердце бьётся быстрее. И нет, наркота тут ни при чём, хотя она тоже, но Феликс всё равно виноват сильнее.
