Побудь на моем месте!
8 июня 2026 г., 23:03
Вопрос второй: как часто вы вините себя за прошлое?
Вот Феликс — частенько. И нет, не потому что он придурок (хотя по этому тоже, но всё же), иногда он совершает настолько конченые поступки, что даже в аду все были бы в шоке. К примеру, в первом классе он издевался над мальчиком, который был в десятом — в десятом, блять! А тот не давал ему сдачи не потому, что Феликс был мелким, а потому, что боялся его: он ходил в школу со стволом! И это только первый класс…
Детство Феликса было суперским, не считая моментов, когда он приходил домой. Уже в пятнадцать этот мелкий перепробовал чуть ли не всю запрещёнку. В этом же возрасте словил передоз, его переезжала машина, он падал с восьмого этажа и даже ничего не сломал…! Как? Почему его любит судьба, а кого-то нет? Такой вопрос однозначно возник бы в голове Хёнджина.
Хотя детство Хёнджина особо и не отличалось от детства Феликса, одна значительная разница всё-таки была. Хёнджин умирал… ну, не то чтобы прямо совсем. Короче, его отец застрелил его, но чудом попал в нескольких сантиметрах от сердца. Четыре месяца он лежал в коме, и, когда его уже хотели отключать, он очнулся. Но, если честно, Хёнджин постоянно жалеет, что очнулся. Но не переживай, малыш, умереть тебе ещё дадут шанс, а пока — живи.
Детство всех восьмерых на самом деле не сильно различалось: у одних — родители алкаши, у других — наркоманы, у третьих их в целом не было. Не жизнь, а пиздец был у каждого из них. Но даже в этом они продолжали жить, хотя кто-то иногда очень этого не хотел. Но кто именно — мы поведаем вам чуть позже…
— Где, мать вашу, Хёнджин?.. — звоня ему пятнадцатый раз, выругался Чан.
— Да не ссы ты, где-нибудь бухает или закинулся и приход ловит, — совершенно спокойно ответил Джисон.
— А вот и я, лапули, ждали?.. — едва залезая в окно, спросил полуживой Хёнджин.
Все тяжело выдохнули и уставились на Чана, ожидая, когда тот наконец разденет его и уложит.
— А чё я-то сразу?..
— Ты его больше всех ждал, мы тебе уступаем.
Чан медленно подошёл к нему, но тот как заорал:
— Не трогай, сука, я хочу, чтоб розовенький меня раздевал!
Розовенький аж подпрыгнул, все уставились на него, ведь все хотели спать, а возиться с «этим» не было никакого желания.
Феликс подошёл к Хёнджину и, кинув его на свою кровать, начал раздевать. Совершенно спокойно выглядели оба, словно это обычная практика, а не то, что они утверждали, будто видят друг друга в первый раз. Хёнджин не захотел подниматься на кровать выше, так как кровать Феликса была снизу его собственной. А что оставалось делать? Он благополучно отдал свою кровать ему. Вот только тот не отпускал его руку, а вытянуть её пытались пятеро, не считая самого владельца руки.
— И чё, блять, делать? — сдавшись, спросил Феликс.
— Ликси, я думаю, легче смириться, чем пытаться оттянуть твою ручку, — слишком сладко произнёс Чан.
— Чанушка, ты чего? Ты меня пугаешь таким тоном, — почти шёпотом произнёс Феликс.
Тот рассмеялся в голос, а потом, словно засмущавшись, опустил голову. Все уставились теперь на него.
— Так, блять, а если серьёзно, я с ним спать не собираюсь…
— Жди, когда рука ослабнет, — сказал Сынмин, укладываясь на кровать поудобнее.
Собственно, так он и сделал — стал ждать, вот только прошло уже два часа, а ничего не изменилось.
На утро в их общем чате, где уже присутствовал Феликс, было фоток сто, где каждый сфоткался с Хёнджином и Феликсом, спящими в обнимку — кстати, руку он так и не отпустил… Фото были со всех сторон, со всех ракурсов, даже видео с комментариями каждого из парней. Дети, мать твою…
Феликс разлепил глаза ровно в ту же секунду, что и Хёнджин. Оба заорали так, словно впервые друг друга видели… ах точно, по их словам, это так и есть.
— Ты чё, блять, на своей кровати поспать не мог?.. — проорал Хён чуть ли не в лицо Феликсу.
— Так ты, блять, на ней! — так же в ответ проорал он.
— На мою лёг бы, хотя фу, после шлюхи спать неохота.
— Ты только что спал с этой шлюхой, пидр!
Да-а, такого все шестеро парней ещё не видели: эти двое так крыли друг друга матом, что казалось, это слышит вся планета. А да, к слову, руки друг друга они так и держали…
— Да иди ты нахуй, шавка.
— Взаимно, пидорас!
Один вылетел из комнаты и при этом, судя по орам, врезался в коменду, а второй залетел в ванную и тоже, судя по орам, ебнулся сам. Оба валялись на полу, матеря и друг друга, и всё вокруг… Гении, блять.
— Кто-нибудь что-нибудь понял? — в шоке спросил Джисон. — Я вот тоже пытаюсь понять… — увидев отрицательные кивки, добавил он.
— А почему он Феликса шлюхой назвал?.. — спросил Чонин.
— Кстати, надо допросить, — просияв, сказал Сынмин.
Феликс вышел из ванной спустя час, ещё и весь красный, словно он белизной себя мыл…
— Феликс… — начал Сынмин, но его тут же перебили.
— Нет! Не сейчас, ради бога, потом! Я не шлюха, у меня дела пока.
Феликс скрылся так же быстро, как и появился, но все остальные всё равно ещё пребывали, мягко говоря, в шоке, честно говоря — в ахуе!
— Где он?! — влетая в комнату, заорал Хёнджин.
— Ушёл… — тихо сказал Чонин.
Хёнджин вылетел из комнаты, даже не успев парням что-либо сказать.
— Да что, блять, тут происходит?! — прокричали все шестеро в один голос.
— Скажи мне, пожалуйста, нахуй ты это делаешь? — садясь рядом на лавку, спросил Феликс.
— Действительно, блять, а нахуй ты со мной спать лёг?
— Наверное, потому что кое-кто держал меня и не отпускал, — в отличие от Хёнджина, Феликс говорил спокойно.
— Просто, нахуй, ты при всех говоришь, что я шлюха? Мы договаривались, Хёнджин! Или, может, мне тоже пойти и всё распиздеть, например что ты… — Феликсу не дали договорить: его рот заткнула большая ладонь Хёнджина.
— Ладно, всё, прости, блять. Не говори ничего, я на эмоциях был. Объясню, если спросят: просто так тебя так назвал.
Феликс не стал больше ничего говорить, просто встал и ушёл в общагу. Зайдя внутрь, все шесть ебаных глаз уставились на него. Он заебался уже видеть эти глаза.
— Что?! — проорал он. — Не шлюха я, ясно?!
Все согласно закивали головами.
— А если серьёзно, что произошло между вами? Вас какая собака покусала? — тихо спросил Чан.
Феликс хотел опять наорать, но почему-то именно на этого ебаного австралийца не мог: на кого угодно, но, сука, не на него.
— Не знаю, Чан, не знаю. Не сошлись мы, и всё — бывает так.
И тут же в него прилетает книга или ботинок — Феликс так и не понял.
— Никому не расскажешь, блять… — чуть ли не рыдая, простонал Хёнджин.
— Ты чё, блять? Я обещал! Я, в отличие от некоторых, язык за зубами держу.
— Да что ты? А это тогда что?.. — тыкая телефоном ему в лицо, проорал он.
— Это, блять, не я, я клянусь, Джинни, еб твою мать!
— Побудь на моём месте, сука. Мне теперь не выйти из комнаты — раз страдаю я из-за тебя, пострадай и ты! — Хён хотел нажать на кнопку «опубликовать», но одно лишь слово смогло его остановить.
