Bench

🌘🌗🌖🌕🌔🌓🌒

Время близилось к полудню. Джисон лениво перелистывал страницы томика манги и старался запомнить детали. Ему нравилось проводить время в уединенной тишине, однако, на работе хотелось делать хоть что-то, а не тратить время впустую. Из соседних помещений слышались тихие разговоры и громкий смех Хёнджина. Видимо снова смог довести кого-то из ребят своими новыми отварами. Снаружи лавка казалось небольшой: маленькая дверь в старинном доме, где могло поместиться всего несколько человек. Соседние магазинчики действительно не отличались большими пространствами внутри. Обычно там располагались ателье или камерные кофейни с невероятно вкусными напитками. Джисону нравилось заходить туда во время обеденного перерыва. Старый город не отличался большой площадью, но при этом именно здесь собирались те, кто мог больше других. Одаренные не скрывались за миллионами дверей или прятались в темных закоулках. Совсем нет. В мире, где магия является огромным даром, они не прятались. Природа пятого природного элемента открылась людям неожиданно и резко — с рождением первых одаренных или же, как их зовут в простонародье, магов. Дети с неестественно яркими глазами или странно-заостренной формой ушей вызвали всеобщее беспокойство, но Совет Старейшин успокоил людей, непонимающих что происходит, а после им и отрылась тайна необычных детей. Сейчас же мир изменился. Прошло уже много веков с рождения первых одаренных и на данный момент общество смогло достичь равенства в правах всех людей, вне зависимости от их рода, крови, способностей и так далее. — Господи, хоть бы не разнесли там все, — прошептал себе Джисон и откинулся на спинку стула, потягиваясь. Хотелось размять уставшую спину и сходить проветрится, но со стороны двери послышался переливистый звон колокольчика. На пороге появилась молодая женщина в дорогих одеждах. Она спокойно огляделась и подошла к стойке, где сидел Джисон. — Здравствуйте, чем могу помочь? — вежливо произнес он. — Я хочу обратиться за услугой, если есть такая возможность, — негромко произнесла женщина и поставила сумку на небольшую полочку у стойки. Джисон кивнул и достал журнал с расписанием смен своих коллег. В штабе находились сейчас, помимо него, Хёнджин, Чонин и Минхо. Остальные или были на выездных заданиях, или отдыхали в заслуженный выходной. — Могу я узнать какого рода услуга вам понадобится? Женщина медленно кивнула и потянулась к сумочке. Джисон в это время прикидывал, что такого она могла принести именно к ним. Возможно какое-то зелье, тогда он позовет Хван Хёнджина и продолжит ничего не делать. Ну или максимум принесет чай. Если же понадобится кто-то другой, придется оформить запись или беспокоить других ребят. Беспокоить Хёнджина было не страшно. Обычно он ничего не делал, кроме своих безумных экспериментов над водой со всякой дрянью, как это называл Джисон. Задумавшись, он не сразу заметил несколько пожелтевших свитков, явно пролежавших не один десяток лет. Стало интересно. Женщина выглядела очень молодо и, если бы не большой опыт в работе с людьми, Джисон решил бы, что перед ним совсем юная леди. Однако взгляд и манера поведения говорили о старой закалке воспитания, которой сейчас уже не придерживаются. Ровная спина, утонченная и идеально выглаженная одежда, а также перчатки — все кричало об этом. — Я бы хотела заказать расшифровку этих свитков, — положив их на прилавок, произнесла она. Джисон быстро отправил сообщение Чонину, оповещая о клиенте, заинтересованном в его услугах. К счастью, телефон было не видно и чаще всего посетителям казалось, словно такое «удачное» появление специалиста было совпадением. Магия магией, но технический прогресс кто не отменял. — Можете рассказать предысторию этих текстов и откуда они у вас? Перед принятием заказа мы обязаны узнать как можно больше об объекте или предмете, — произносит Джисон, как и обязан по кодексу о магических предметах. К ним относились не только камни, статуэтки и другие хранящие предметы, но и магические письмена и заклинания. К сожалению, как и во всяком мире, существуют не только добросовестные и законопослушные маги, но и те, кто специально ставит ловушки, не вредящие людям, но наносящие огромный ущерб другим одаренным. — Конечно, — согласилась она. Вежливо улыбнувшись, Джисон произнес: — Могу я узнать ваше имя? — Чон Сумин. — Добро пожаловать, госпожа Чон, давайте пройдем в кабинет и обсудим все там? Кивнув, женщина направилась в указанном направлении. Ловким и отработанным движением Джисон взял телефон и проверил базу клиентов, чтобы понять первое это обращение у госпожи или нет. Как оказалось, она была их постоянным клиентом, но обычно обращалась к Чану. Похоже, ей часто нужно было побеседовать с мертвыми. Ну что ж. В небольшом помещении, что использовалось для общения с клиентами, которые приносили с собой что-либо, их уже ждал Чонин. Благодаря своему дару, он мог достаточно быстро перевести древние тексты на уже мертвых языках, а также писать и говорить на них самостоятельно. В момент пробуждения силы ему было 4 года, как, неожиданно, заговорил на непонятном для всех языке. С того момента ему уже выделили место в клане Ведающих, ведь такой талант пропасть просто не мог. Такая судьба ждала всех, кто теперь работает в этом месте. Хоть и сам Джисон мало понимал, что происходит в их клане, следить за работой коллег было действительно интересно. Сам он относился к Хранящим, за счет своей возможности создавать книги из воспоминаний. В Одэстате управление делили два клана: Клан Ведающих и Клан Хранящих. В симбиозе они помогали людям и направляли общество к развитию, прокладывая пути в будущее, при этом сохраняя многовековую историю известного мира. Сначала Джисону казалось, что его дар бесполезен. Кому захочется смотреть книжку с картинками, которую он сам и придумал в своей голове? Однако по мере взросления и совершенствования своих способностей он понял, что не так уж это и бесполезно. В противном случае, он бы здесь не сидел. — Здравствуйте, — произнес Чонин, когда встретился взглядами с женщиной. Она не была удивлена его нахождением здесь, поэтому ответила тихим приветствием. — Позвольте я вас представлю, — доброжелательным тоном произнес Джисон, — Это мой коллега – Ян Чонин, сегодня он проконсультирует вас касательно расшифровки. Господин Ян, это госпожа Чон Сумин. — Рад знакомству, миссис Чон, надеюсь смогу быть вам полезен, — произнес Чонин, указывая на кресло напротив и приглашая женщину присесть. Между ними был небольшой чайный столик, куда через пару мгновений уже был подан зеленый чай. Чтобы не тратить время на вежливые разговоры, Джисон подошел к одному из шкафов и достал прибор похожий на весы, а также монокль, определяющий наличие и силу магии предмета. — Госпожа, положите, пожалуйста, свитки в круг. Женщина посмотрела на него с недоверием. — Для чего это? — спросила она через мгновение. Джисон незаметно вздохнул и постарался быть максимально приветливым: — Перед тем, как приступить к основной части, нужно провести осмотр предмета. Это делается для того, чтобы точно понимать какую магию на нем использовали и использовали ли вообще. Также этот прибор помогает определить способ расшифровки и энергополе. Помимо уже перечисленного круг Кериуса снимает возможные негативные магические следы с артефакта и делает их безопаснее. На сам предмет это никак не влияет, потому что осмотр и все манипуляции поверхностные и не требуют применения сил. Этот порядок действий согласован Магическим Советом и указан в Магическом Кодексе статья 69 пункт 7. Законы касательно даров были очень четко сформулированы задолго до их рождения. Советы предполагали, что не будет усредненных параметров сил, так как с каждым годом способностей становилось больше и охватывали они далеко не пару пунктов в книжечке с правилами. Каждый дар и способность отличаются друг от друга в каждом поколении. Они смешиваются, становятся еще более хаотичными и редко пересекаются друг с другом. Наследственность здесь, конечно, играет роль, но идентичные способности встречаются не так часто, как того хотелось бы. Меньше вариантов — больше контроля. Сумин, успокоившись, кивнула и положила свитки в центр круга. Он загорелся мягким золотистым свечением. Одновременно с этим Джисон настроил монокль и приблизив осмотрел чернила, что просвечивались сквозь пергамент. Интересный выбор материала, однако. Чернила переливались бликами света, что указывало на обычное, не магическое, происхождение. Проверка на круге тоже не показала никаких негативных результатов, что порадовало обоих парней. Незаметно кивнув Чонину, Джисон переложил свитки на столик и откланявшись покинул кабинет. Выдохнув уже в коридоре, он вернулся на свое рабочее место в томительном ожидании других клиентов.

🌖🌗🌘🌑🌒🌓🌓

День и правда выдался бесконечным. Казалось, что в этих сутках не двадцать четыре часа, а все тридцать. Настолько медленной ощущалась каждая минута. После миссис Чон пришло еще несколько людей. Кому-то нужно было синтезировать лекарство из шиповника, а самостоятельно не выходило. Кто-то хотел узнать перспективы в карьере и семейной жизни. Одна женщина пришла закупиться редкими в их краях травами и принесла немного собственный для Хёнджина. Видимо они знакомы. Кому-то же просто хотелось поговорить или посмотреть, как работает магия. С последним помогал сам Джисон. Помимо основного дара он развивал и базовые концепции использования магической эссенции, что текла в крови каждого одаренного. Это были обычные трюки, по типу поднятия предметов с помощью заклинаний или же временная смена цвета у любого из них. Безобидные вещи, которые тоже требовали особых навыков. Мало кому вообще хотелось изучать что-то кроме основного дара, но Джисону было мало чего-то одного. Джисон посмотрел на часы и поднялся со своего места. Ключи со звоном были подняты со стола — пришло время закрывать лавку. Основные часы работы подошли к концу и ребят из дневного штаба ждал заслуженный отдых. Табличка на двери была перевернута на «закрыто», замок с щелчком закрылся, а шторы на узких окнах были задернуты, оповещая об окончании рабочего дня. Чан и Чанбин вернулись с выездного задания и отдыхали в общей гостиной. Им предстояла еще ночная смена, но обычно редко кто приходил после полуночи. А если и появлялись такие ночные гости, то чаще по записи. Оставалось надеется, что этой ночью они смогут отдохнуть и выспаться, а то общение с недавно почившими духами вытягивали много сил. — Привет, — уставше произнес Джисон и опустился на небольшой диван напротив своих друзей. — И тебе привет, — ответил ему Чан, оторвавшись от ноутбука. — Как выезд? Чанбин хмыкнул и повел плечом. Значит без приключений не обошлось. — Да пойдет, — произнес Чан, — Парочка решила связаться с недавно ушедшей бабулей девушки. Не могли понять подделали ее завещание или нет. Округлив глаза, Джисон не нашел, что и сказать. — Вот я тоже ахуел, — заметив реакцию Хана, произнес Чанбин, — Неужели надо тратить наше время на такой пустяк? Причем нас еще отпускать не хотели, потому что: «Дайте нам поговорить с бабулей, мы очень скучаем». — М-да, конечно, — ответил Джисон и положил голову на спинку дивана, прикрыв глаза. Не только у него за сегодня съехала крыша. Может это давление поднялось и люди решили сойти с ума? Голова гудела и наталкивала на подобную мысль. Сейчас хотелось просто оказаться дома в мягкой кровати после расслабляющего душа. Через несколько мгновений Джисон почувствовал теплую руку на своей шее и легкое касание теплых губ на лбу. — Скучал, милый? — послышался теплый шепот ему на ухо. — Ммм, возможно, — ответил Джисон и потянулся к руке, что покоилась на его шее. Руки Минхо всегда были теплыми в отличие от его холодных. Этот контраст заставлял задумываться о всех своих ощущениях при соприкосновении ладоней. Казалось, что словно шелковой нитью, их связала судьба. Приятный аромат его духов заполнял легкие, а губы начинало покалывать от желания коснуться его губ. Открыв глаза, Джисон увидел любимые темные глаза с мягким фиолетовым свечением. Каждый раз ему казалось, что сам космос смотрит на него. Его парень был настолько прекрасен, что всех слов в мире не хватит, чтобы передать все чувства. Усталость словно рукой сняло, когда Джисон потянулся вверх и быстро оставил поцелуй на губах Минхо. Джисон проследил за движениями Минхо, когда тот плавно обошел диван и протянул ему руку. — Пойдем домой, Джисони, — произнес он, кивая в направлении двери, — Мы достаточно потрудились сегодня. Быстро попрощавшись с ребятами, что еще не разошлись, они покинули «Bench». Квартира встретила их громким «мяу» от Суни и мурчанием Дори. Джисон наклонился, чтобы почесать его за ушком, пока Суни вился вокруг Минхо, требуя к себе побольше внимания. Взяв кота на руки, Минхо направился на кухню, спрашивая: — Что будешь на ужин? У нас есть сырные токпокки и паста. Если хочешь что-нибудь еще, то давай закажем. — Давай токпокки, — заходя на кухню, отвечает он. Суни все еще сидит на плече Минхо, пока тот достает тарелки и ставит чайник. Замечая это, Джисон достает из холодильника еду и раскладывает ее на тарелки. В уютной тишине слышится тихое мурчание Суни и звуки хрумканья корма: видимо Дуни решил сначала поесть, а потом поприветствовать хозяев. Сейчас хотелось просто затащить Минхо на ближайшую мягкую поверхность и уснуть. Его объятья были одним из главных компонентов хорошего сна. Хоть вместе они и не так долго, как могло показаться, но привыкли друг к другу настолько сильно, что не представляют жизнь порознь. — Ты сильно устал? — спрашивает Минхо, ставя разогретую еду на стол и кладя рядом палочки. Джисон лишь пожимает плечами. — Не сказать, что прям сильно. Пойдет, — отвечает ему. Минхо кивает и опускает Суни на пол, чтобы приступить к ужину. За столом они говорят о том, как прошел день, что было интересного или, наоборот, скучного. Джисон в очередной раз жалуется, что в этом месяце работает администратором и как сильно его стали бесить все. В лавке у них не было четких должностей. Обычно они составляют график дежурства по степени загруженности и очередности. Сейчас эта работа дошла до него и очень уж раздражала. К счастью, месяц подходил к концу и сидеть там оставалось не долго. — Я все еще не понимаю, почему они не наймут нам обычного штатного админа, — произносит Минхо, поддерживая негодование своего парня, — Платить придется не сильно больше, но будет повышаться эффективность и моральное состояние коллектива. Джисон быстро кивает несколько раз. — Да-да, и я о том же. Я может вообще не горю желанием заниматься всей этой херней, но выбора у нас никакого. Доев свою порцию, Минхо встает и убирает тарелку в раковину. То же делает и Джисон. Через пару секунд он чувствует теплое дыхание Минхо на своей шее и руки, что сжимают талию. Минхо рукой поднимает ткань рубашки и касается теплой кожи живота, что в ту же секунду поджимается от приятных ощущений. Губы оставляют влажные следы на шее, переходя к местечку за ухом, где мокрый язык вызывает еще больше мурашек. Джисон глубоко вздыхает и тянется вслепую к затылку Минхо, чтобы зарыться в темные волосы на затылке и притянуть ближе. Хочется слиться воедино и не разделяться. Желательно — никогда. Переходя поцелуями на щеку, Минхо шепчет: — Как смотришь на то, чтобы набрать ванну и повеселиться в ней? Это предложение вызывает еще один табун мурашек, что собирается внизу живота. Так соблазнительно, что отказаться просто невозможно. Джисон кивает. Он чувствует, как теплая рука уходит с его живота, и поворачивается. В глазах напротив читает столько эмоций и чувств, что еще немного и он утонет. Уже окончательно и бесповоротно. Так, чтобы не излечиться и погрязнуть в пучине темного космоса в светящейся радужке. Джисон тянется вперед и соединяет их губы. В нежных касаниях чувствуется столько всего: поддержка, что была необходима особенно сейчас. Любовь, не скрытая ни единым замком. Желание, разжигающееся рваными вздохами. Минхо перехватывает инициативу и проникает языком в его рот, лаская все до чего может дотянуться. Левая рука опускается на джисонову задницу и крепко сжимает мягкую ягодицу. От этого срывается тихий первый стон Джисона, что быстро тонет в новом поцелуе. Уже не таком невинном. Губы блестят от слюны, что остается ниточкой меж ними, когда поцелуй разрывается. Они дышат загнанно, словно только пробежали марафон и дотянулись до бутылки воды. Джисон тянет его к ванной, где быстро включает воду, чтобы набрать целую ванну. Минхо в этот момент отправляется за сменной одеждой, по дороге снимая свою и оставаясь лишь в боксерах. Сейчас она кажется настолько лишней, что даже одна мысль о том, чтобы остаться в ней, кажется дикостью. Минхо возвращается и кладет чистую одежду для обоих на небольшую полочку справа от двери. В голове не единой трезвой мысли — все занято картинками, что он будет делать с Джисоном. Его хочется всегда. Каждую гребаную минуту. Хочется чувствовать горячую кожу под своими ладонями. Слышать прерывистое дыхание и стоны, сводящие его с ума сильнее собственных сил. Хочется чувствовать его на своем члене, пальцами цепляясь за тонкую талию и притягивать все ближе. Ближе настолько, чтобы оказаться одним целым. И его совершенно не волнует, что это невозможно. Минхо готов всю жизнь пытаться, даже если и не выйдет. Сморгнув манящие образы собственного воображения, он перевел взгляд на Джисона, сидящего на краю ванны. Глаза Хана скользили по торсу Минхо, запоминая каждую деталь, словно впервые. Его мышцы красиво перекатывались под кожей каждый раз, когда он двигался. Настолько затягивающего зрелища хватало, чтобы разжечь желание в душе. — Почему ты все еще в одежде? — спрашивает Минхо, прислонившись к дверному косяку. Джисон поднимает на него глаза, в центре которых становится явно видно золотое свечение, и произносит: — Ну так исправь это. В его словах слышатся явный вызов. Хочет поиграть. — Окей, — хмыкнув, отвечает Минхо и подходит ближе. Не разрывая зрительного контакта, он опускается на колени перед Джисоном. Руки скользят по его коленям, разводя их в стороны, чтобы уместиться ровно посередине. Минхо прикладывается щекой к бедру Джисона и, господиблять, облизывается, пока правая ладонь оказывается под рубашкой и находит бусинку соска. Минхо через одежу целует его бедро, поцелуями подбираясь ближе к паху. Несмотря на отсутствие контакта кожа к коже, каждое касание губ чувствуется горячей волной. Ему нравилось смотреть как Джисон старается сдерживаться. Это доставляло какое-то странное удовольствие: хотелось заставить задыхаться от желания и просить о большем. Пальцы сжали грудь Джисона, когда губы оказались ровно на паху. Через ткань брюк Минхо облизывал и целовал член Джисона, что уже явно выделялся сквозь них. Он, словно кот, то вылизывал всю поверхность брюк, то посасывал головку, чтобы услышать долгожданный стон. Минхо улыбнулся меж делом и расслабил язык, чтобы намочить слюной весь член даже сквозь ткань. Ему было видно, как дергаются мышцы на бедрах, стараясь выдержать все ощущения. Вода почти набралась до нужной высоты, а Джисон все еще оставался одет. Эта мысль не радовала, так что пришлось оторваться от столь прекрасного занятия. Минхо вытащил руку из-под рубашки и опустил ее на мокрую ткань брюк, сжимая уже вставший член Джисона. — Блять, — прошептал он и открыл глаза, которые сам и не понял в какой момент закрыл. Минхо накрыл его губы своими, целуя с напором и всасывая поочередно то нижнюю, то верхнюю губу. Джисон постепенно терял связь с реальностью. Тело расслаблялось с каждым новым прикосновением, а поцелуи пьянили все сильнее. Он знал, что может отдать весь контроль Минхо и чувствовать себя прекрасно. Он знал, что Минхо не причинит ему вреда и сделает все в самом лучшем виде. Наверное, это одна из многих причин почему Джисон его так сильно любит. Ловкие пальцы быстро разобрались с пуговицами джисоновой рубашки, что была отброшена куда-то в сторону. Ей точно тут не место. — Стянуть с тебя брюки или сам попробуешь? — лукаво спрашивает Минхо, спускаясь касаниями губ к шее и оставляя там несколько легких укусов. Джисон смотрит в его глаза и приподнимается с края ванны, мол, снимай сам. Дважды повторять не приходится, поэтому через минуту брюки с нижним бельем оказываются лежащими около двери, куда были любезно отброшены. Джисон поворачивается и выключает кран, а после возвращается в прежнее положение. Минхо стоит рядом и смотрит сверху-вниз своими внимательными глазами, а Джисону ничего не остается, кроме как стянуть с него последний элемент одежды. — Залезай ты первый, — просит Джисон. Ему нужна передышка хотя бы на пару минут. На кухне быстро находится стакан воды, который он опустошает за пару глотков. Джисону кажется, что еще немного и он кончит только от одного прикосновения. Вода помогает немного прийти в себя и выдохнуть накопившееся напряжение. Теперь он чуть спокойнее и сможет продержаться дольше двух минут. Когда Джисон возвращается, Минхо уже лежит в ванне, откинувшись головой на бортик. Его глаза закрыты, словно он спит. — Ты долго, — все еще не меняя положения, произносит Минхо. — Захотелось пить. Джисон подходит ближе и опускает левую ногу в теплую воду. — Подвинься, — просит он и, как только Минхо прижимается поясницей в стенке ванны, садится к нему спиной. Джисон чувствует тепло его тела и расслабляется насколько это возможно. Крепкие руки обхватывают поперек груди, чтобы не сбежал. Джисон опускает голову на грудь Минхо и смотрит на него. Взгляды вновь встречаются, вступая в молчаливый диалог. Минхо двигает бровями, как бы спрашивая «ну что?». Джисон прикрывает свои медовые глаза медленно, отвечая «давай». Губы касаются друг друга тягуче медленно. Аккуратные движения, тихое размеренное дыхание — все настолько нежное, что время замирает. Хочется остаться в этом моменте, забыть обо всем и просто наслаждаться поглаживаниями родных рук и поцелуями любимых губ. Не разрывая поцелуй, Минхо рукой движется ниже по торсу Джисона и касается нежной кожи полувставшего члена. Джисон вздрагивает и сильнее прижимается к Минхо. Он задницей чувствует явное возбуждение старшего, и собственный член дергается. Минхо целует его в шею, рукой обхватывая член и медленно двигая ей. Теплые губы и такая же теплая рука постепенно начинают сводить Джисона с ума. Ему хочется быстрее, жестче, чтобы на шее остались засосы и, возможно, следы зубов. Хочется, чтобы его вытрахали до беспамятства. — Минхо, — выдыхает он между еле слышными стонами, — Давай быстрее. — М? — переспрашивает Минхо, — Я не понимаю чего ты хочешь, милый. Он продолжает все так же медленно и почти неощутимо поглаживать член Джисона и посасывать мочку его уха. Джисон не любит просить, но сейчас ему нужно больше. — Минхо, дорогой, я хочу, чтобы ты трахнул меня так, чтобы я не мог завтра встать, — на одном дыхании произносит он, — Пожалуйста. Он чувствует, как рука Минхо сжалась, а после несколько быстрых и грубых движений. Дрожь охватывает тело и это не поддается контролю. Но после Минхо убирает руку и тянется куда-то. Джисон думает, что правда сойдет с ума, если к нему не прикоснутся снова. Хочется почувствовать все: каждую венку, каждый толчок, каждое сокращение мышц. Все-все. — Ты хочешь здесь или на кровати? — спрашивает Минхо. Видимо достал, что хотел. — Давай здесь. Я не могу больше ждать. Оставив легкий поцелуй на виске Джисона, он ответил: — Такой нетерпеливый сегодня. Джисону нравился этот возбужденный тон, с которым Минхо шептал ему на ухо. Ему нравилось все, что делал с ним Минхо. — Прижмись к бортику и встань на колени, Джисони, — просит он. В ту же секунду Джисон повинуется. Возбуждение застилает все здравые мысли и стыд, который он мог бы почувствовать, оставляя только желание. Тягучее такое, собирающиеся внизу живота и где-то под сердцем. Минхо открывает баночку смазки и выливает ее на дырочку Джисона. Прозрачная жидкость красиво поблескивает на свету, и Минхо думает, что хочет слизать ее всю. Но желанию не поддается и проталкивает в Джисона первый палец, раскрывая мышцы и подготавливая его для себя. Сначала он двигается медленно, оглаживая стеночки и постепенно продвигаясь глубже. Минхо прокручивает палец выходя из него, а после снова проталкивается внутрь. С каждым новым таким движением он ускоряется и вскоре прибавляет второй палец. Джисон тихо стонет от чувства наполненности, что доставляет своеобразное удовлетворение. Ему нравится быть наполненным, хоть эта мысль и кажется чем-то странным. Каждое движение приносит только удовольствие, даже если и чувствуется жжение — оно Джисону нравится. До того, как он встретил Минхо, мысль о том, чтобы быть снизу, ни разу его не посещала. Даже думать об этом было противоестественно и дико, но сейчас… Сейчас чувствует, как крепкие руки касаются его поясницы, оставляя влажные следы от смазки, а он выгибается навстречу, сжимая бортик ванны пальцами. Минхо вводит в него уже три пальца и меняет угол. Ему известно где и под каким углом надо искать, чтобы Джисона буквально ломало от ощущений: чтобы ноги подкашивались, голос садился и на глаза наворачивались слезы от удовольствия. — Б-блять, — стонет Джисон, когда пальцы внутри задевают простату. Он зажмуривает глаза и старается глубоко вздохнуть. Рука двигается быстро, иногда Минхо подгибает пальцы, иногда, наоборот, почти ими не двигает. Он знает, что стоит еще несколько раз задеть чувствительную точку и Джисон дойдет до финиша первым. А выигрывать таким нечестным способом не хочется. Пальцы резко покидают тело Джисона, а Минхо следит, как мышцы лихорадочно сжимаются вокруг пустоты. Недолго думая, Минхо наклоняется и размашисто проводит языком по ложбинке между бедер Джисона, что тот аж вскрикивает. Ему приходится сдержаться, чтобы не зарядить ногой Минхо в живот. Джисон поворачивается, глядя на парня максимально недовольным взглядом, на что тот лишь смеется. Минхо смотрит на явно поплывшего от ощущений Джисона, через мгновение соединяет их губы, утягивая в страстный мокрый поцелуй. Движения рваные, губы цепляются друг за друга так, что слышатся мокрые звуки по всей ванной комнате. Минхо кусает джисоновы губы, прокусывая до крови, на что сам Джисон стонет и цепляется руками за его плечи. Минхо нависает сверху, окуная Джисона в воду. Руками сминает мягкие половинки и членом трется о разработанную дырочку, поддразнивая. Джисон цепляется за его плечи и тянет на себя. Они сталкиваются носами, смотрят друг другу в глаза, что одинаково светятся, разница лишь в цвете. Поцелуй выходит смазанным. Минхо толкается бедрами сильнее, вводя головку в мягкое нутро. Джисон зажмуривает глаза и откидывает голову назад, отрывая привлекательную шею для поцелуев. Пока они оба привыкают к долгожданным ощущениям, Минхо посасывает кожу на шее Хана, оставляя плотную россыпь синяков на ней. Ему кажется, что выглядит даже мило: страстный подарок в виде фиолетового ожерелья. Он зализывает каждый такой поцелуй, а Джисон млеет от ощущений, толкаясь навстречу. — Хочешь больше, да, Джисони? — шепчет жарко Минхо, проводя языком от кадыка до уха. Джисон вздрагивает, и пальцы на ногах непроизвольно поджимаются. Да, он хочет больше. Настолько много, насколько возможно сейчас. — Да, да, — шепчет он, зарываясь пальцами в волосы старшего, тянет за них, заставляя посмотреть на него, — Минхо, пожалуйста, пожалуйста, двигайся. Я так хочу кончить, господи, пожалуйста, Хо. Вау. Такого еще не было. Минхо теряется на несколько секунд, просто смотря на парня. Ресницы Джисона трепещут от каждого вздоха, его шея покрыта десятками засосов, губы распухли от поцелуев — все кажется таким нереальным. А еще он буквально молит о большем. Сам того не ожидая, Минхо понимает, что завелся намного сильнее обычного. Вместо тысячи слов, он перекидывает руки Джисона себе на шею, а сам бережно поддерживает его за поясницу. — Чт… — хочет спросить Джисон, но его прерывает собственный стон, когда Минхо выходит из него почти до конца, а после толкается внутрь, глубже, чем был прежде. Плавные глубокие толчки заставляют Джисона постанывать в голос и царапать руками шею Минхо. Но тому похоже нравится. Минхо целует Джисона грубо, кусая за верхнюю губу, сталкиваясь зубами и проникая толчками все глубже. С каждым разом движения постепенно ускоряются. Дыхание сбивается у обоих и межу поцелуями они просто сталкиваются лбами, смотря глаза в глаза. Вода в ванне выплескивается на плитку, бьется о стенки и сливается с, уже не очень тихими, стонами. Минхо хватается левой рукой за бортик для большей устойчивости, и кладет бедра Джисон на свои, продолжая двигаться и не меняя темп. Вот только меняется угол. Джисон открывает рот в немом стоне от ощущения головки, прошедшейся по простате. Он чувствует себя таким потерянным от всего, что чувствует. Помимо желания и любви к Минхо, Джисон ощущает себя таким маленьким по сравнению с ним. Дело не в возрасте, а в том, как Минхо берет контроль и ответственность за него, в полном доверии и в ощущении взаимности собственных чувств. Он доверяет себя всего, особенно, когда так открыт и беззащитен. Он знает, что Минхо это ценит. Знает, что он не сделает больно. Ну только если сам Джисон не попросит, конечно. Немного замедлившись Минхо продолжает методично задевать одно и то же место. Джисон держится из последних сил. Его член истекает смазкой настолько, что ее хватило бы для растяжки с лихвой. Оставлять ее просто так кажется кощунством, но Минхо хочет довести его без касаний. Он и сам держится на морально волевых, старясь отсрочить оргазм насколько возможно. Не уследив за амплитудой движений, Минхо толкается слишком глубоко, вырывая из груди Джисона стон. В уголках его глаз уже скопились слезинки и одна скатилась по щеке. Минхо слизнул ее не думая. — Я.. я сейчас… — шепчет Джисон, не в силах произнести громче. — Давай, детка, кончи для меня, — прикусывая мочку его уха, отвечает Минхо, — Я тоже близко. Движения бедер сливаются в унисон в погоне за удовольствием. Минхо пытается двигаться равномерно, но каждый тихий хриплый стон Джисона сбивает. Толчки становятся более рваными: то резкими, то медленными и плавными. Вода уже успела остыть, но жар их соединенных тел не дает этого почувствовать, разве что только добавляет острых ощущений, подстегивая возбуждение становиться сильнее. Первым не выдерживает Джисон. С гортанным стоном он выгибается в спине, которую все еще поддерживает Минхо, и белая струйка каплями оседает на его животе, а после растворяется в воде. Минхо следует за ним, не в силах вытерпеть сжимающиеся стеночки вокруг себя, изливается внутрь. И все замирает. Они оба дышат тяжело, замерев в одной позе. От сверхчувствительности любое движение становится неприятным. Джисон приподнимается, целует Минхо в лоб и обнимает его. Ему настолько хорошо, что это пугает. Минхо обнимает в ответ, держа в руках, будто самое главное сокровище в жизни. Хотя, почему «будто»? Джисон и есть его самая большая несбыточная мечта и удача. Переведя дыхание, Минхо аккуратно выходит из Джисона и смотрит вниз, где секунду назад они были соединены. Наблюдает за тем, как вытекает белая жидкость Джисон чувствует, как из него выходит сперма Минхо, и посмеивается. Его всегда это забавляло. — Ты как? — интересуется старший, осматривая Джисона вдоль и поперек, пока они еще сидят в холодной воде. Тот лишь хмыкает. — Оттрахано, — улыбается он и тянется за новым поцелуем. В этот раз нежным и полным трепета. Джисон расслабляется и ложится на Минхо. Тот поглаживает мокрые волосы Хана и опускает взгляд на пол перед ванной. — Блять. — Мм? — мычит Джисон не понимая. — У нас весь пол мокрый, — отвечает Минхо и оглядывает вещи, валяющиеся на полу. Они тоже намокли. — И что? Минхо вздыхает и прижимает парня ближе. — Ничего. Придется стирать. — Ну и хер бы с ним, — полусонно проговаривает Джисон, подставляясь под приятные пальцы в своих волосах. — Надо помыться, — говорит Минхо и тянется к лейке душа. Джисон недовольно мычит, но поднимается и потирает глаза, чтобы не уснуть прям здесь. Ноги не слушаются при попытке встать, но Джисон глупо улыбается. Этого он и хотел.

🌘🌗🌖🌕🌔🌓🌒

Утро встретило их кошачьим мурчанием. Суни, видимо устав ждать, когда хозяева проснуться, пришел их будить. Кот залез на подушки и мордочкой стал бодать поочередно то Минхо, то Джисона. — М? — промычал Минхо, проснувшись первым. Наощупь нашел пушистую голову и погладил за ухом, а после приподнялся с кровати и взял Суни на руки. Кот посмотрел на него своими темными глазками и медленно моргнул. Минхо повторил эти движения и легко поцеловал Суни в лоб, после чего отпустил. Джисон наблюдал за этой картиной и в его груди разливалось тепло. — Я уже говорил, что ты мой четвертый кот? — низким ото сна голосом спрашивает он. — Не помню, может и говорил, — отвечает Минхо и ложится обратно, обнимая и притягивая парня к себе. К счастью, сегодня у них выходной и, если не произойдет никаких срочных вызовов, то они проведут его вдвоем. Ну, если быть точнее, то впятером, все-таки коты часть их небольшой семьи. Минхо водит рукой по спине Джисона, большое внимание уделяя пояснице. Легкие поглаживания расслабляют и приходится сдерживаться, лишь бы не уснуть. Джисон прижимается сильнее, целуя шею и вдыхая родной аромат духов, что кажется въелись в Минхо настольно, что не пропадают до конца никогда. Им нравятся такие тихие и спокойные пробуждения. Не важно сколько времени, пусть даже и четыре утра, они просто наслаждаются своей близостью и безмятежностью, что дарят друг другу. Минхо оставляет легкие поцелуи на любимых джисоновых щеках, а после втягивает Джисона в легкий утренний поцелуй. — Как ты себя чувствуешь? — интересуется старший, все еще одной рукой поглаживая поясницу Джисона, немного спускаясь к мягкой заднице. — Пока не знаю, — честно отвечает тот, — Но вроде ничего не болит. — Мгм. Мычанием отвечает Минхо и отстраняется, чтобы встать с постели. Нужно немного привести себя в порядок и идти готовить завтрак. Джисон переворачивается на кровати и берет с тумбочки телефон, чтобы посмотреть время. Одиннадцать двадцать четыре. Новых уведомлений нет, а значит можно провести весь день в кровати и ничего не делать. Через двадцать минут Минхо приносит им завтрак в постель и интересуется, ничего ли не болит у Джисона. Широко улыбнувшись, он отвечает: — Все в порядке, Минхо. После приятного завтрака и просмотра новой серии сериала, он поднимается и направляется в ванную комнату. Джисон оглядывает себя в зеркале и замечает, как на шее красуется череда темных засосов. Их так много, что это ужасает. — Минхо, какого черта! — недовольно кричит он парню, на что из спальни слышится смех. Он вздыхает и достает заживляющую мазь, надеясь, что к началу рабочей недели синяки сойдут. Джисон не злится: в глубине души ему нравится этот вид. И он точно уверен, что хочет это повторить. Когда-нибудь потом. Но это точно будет.