Аморфофаллус

В голове Алекса, словно воркующие вороны, скреблись мысли, одна за другой: о незавершённых делах по дому, о работе, о тяжести рутины, о том, что хотелось бы просто лежать и ни о чем не думать. Но, подчинившись невидимому приказу жизни, который требовал от него не просто существовать, а трудиться, работать, не утонуть в тине бездействия, он всё же встал. Хотелось бы отвернуться от этой несправедливости, но он знал: помимо его собственных желаний, у него есть обязанности перед семьей, перед домом, перед работой и, самое главное, — перед самим собой. И пока он жил, эти обязанности тяжелым грузом лежали на его плечах, заставляя двигаться вперёд, даже когда каждый шаг казался утомительным и не имеющим никакого смысла. Алекс всегда славился своим педантичным подходом к поддержанию порядка в собственном жилище. Каждая вещь на своём месте, ни пылинки, ни единого изъяна — таков был привычный облик его дома. Но нынешнее состояние обители Алекса разительно отличалось от этого идеального образа. Казалось, сама атмосфера помещения источала усталость и изнеможение, что в свою очередь было неудивительно, ведь последняя неделя выдалась для Алекса поистине изнурительными, что он не находил в себе сил ни на что, из-за чего сейчас все эти дела скопились и ждут своей очереди. Понимая, что дальше откладывать уже некуда, Алекс принялся за уборку. Дом выглядел непривычно неухоженным. На кухне скопилась грязная посуда, на спинке дивана висела брошенная одежда, а на журнальном столике сиротливо стояли несколько пустых кружек. Ещё недавно подобное зрелище вывело бы его из себя. Теперь же сил хватало только на то, чтобы молча закатать рукава и взяться за работу. Сначала мусор. Потом посуда. Потом стирка. Обычные действия, доведённые до автоматизма. Алекс давно заметил, что мысли становятся тише, когда руки чем-то заняты. Только сегодня это работало хуже обычного. Пока горячая вода стекала по тарелкам, он невольно вспоминал Еву. Вспоминал, как она постоянно оставляла кружки по всему дому. Как закатывала глаза каждый раз, когда он начинал ворчать по этому поводу. Как потом всё равно улыбалась и обещала исправиться. И никогда не исправлялась. Уголки его губ едва заметно дрогнули. Ненадолго. Ровно до того момента, пока взгляд не зацепился за полупустую бутылку вина, оставшуюся после её последнего визита. Улыбка исчезла так же быстро, как появилась. Открыв окна, Алекс впустил в дом прохладный воздух. Ветер колыхнул занавески и принёс долгожданную свежесть. На несколько секунд ему даже показалось, что дышать стало легче. Будто вместе с застоявшимся воздухом из дома уходило всё то напряжение, которое копилось внутри него последние недели. Он методично протирал пыль, раскладывал вещи по местам, разбирал шкафы. Наводить порядок вокруг всегда было проще, чем внутри себя. Вещи хотя бы слушались. Вещи можно было вернуть на свои места. С людьми всё работало иначе. Особенно с Евой. Наконец, завершив грандиозную уборку, Алекс с чувством глубокого удовлетворения окинул взглядом преображенное пространство. Теперь каждая вещь находилась на своём законном месте, пыль была тщательно стерта, а полы сияли безупречной чистотой. Алекс с гордостью любовался результатом своих титанических трудов. Однако, несмотря на чувство гордости, Алекс понимал, что на этом его работа не заканчивается. Ведь для поддержания идеального состояния дома необходимо было позаботиться и о запасах провизии. Поэтому, не откладывая дело в долгий ящик, он решил отправиться в ближайший супермаркет. Выйдя на улицу, Алекс зашагал к магазину, предвкушая предстоящие закупки. Во время ходьбы в голове у себя он тщательно продумывал список необходимых продуктов, чтобы ничего не упустить и обеспечить себя всем необходимым для поддержания здорового образа жизни. Оставив в магазине довольно неплохую сумму и приобретя всё необходимое, Алекс, вместе с тремя довольно внушительными пакетами, отправился домой. Едва переступив порог своего скромного жилища, парень принялся неторопливо и методично разбирать многочисленные пакеты. Неспешно раскладывая свежие овощи, аппетитные фрукты и прочие продукты на привычные им стенки холодильника, он погрузился в размеренные, привычные заботы, не ожидая ничего необычного. Его мысли были сосредоточены исключительно на текущих домашних делах, когда вдруг тишину его жилища нарушил звон дверного звонка. Вздрогнув от неожиданности, Алекс на мгновение застыл. Затем, спустя пару секунд, вытирав руки о чистое полотенце, всё же направился к входной двери. Распахнув её, он обнаружил на пороге закатывающую от ожидания глаза блондинку. Алекс выдохнул, осознавая, что сегодня понедельник. Как будто она никогда не пропускала этот день. Сколько бы они ни ссорились. Сколько бы ни молчали. Сколько бы раз Алекс ни говорил себе, что больше не откроет ей дверь. В понедельник она всё равно приходила. И он всё равно открывал. Усталым, но в то же время приветливым взором, Ева устремила свой взор на застывшего в немом изумлении парня. — Я так устала сегодня, — блондинка вымотано вздыхает, поджимая губы, — Можно войти? — не дожидаясь ответа, словно хозяйка в собственном доме, Ева уверенно и без какой-либо задней мысли переступает порог. Пока Алекс закрывал двери, девушка уже вовсю расположилась на кухонном стуле, заинтересованно поглядывая на оставшиеся на столе продукты. — Работы было просто куча, — девушка всем своим телом откидывается на стуле назад, поднимая то одно, то другое занемевшее плечо, — Даже перекусить времени не было. — блондинка стреляет глазами в сторону тех же самых продуктов, что не остаётся незамеченным парнем. Алекс, погружённый в круговорот домашних хлопот, не заметил, как стремительно пролетело время. Изнурённый непрерывной чередой обязанностей, он с трудом различал течение времени, полностью поглощённый насущными заботами. Он устремил свой взор на часы только тогда, когда девушка оказалась на пороге его дома, что означало то, что уже точно был вечер. Стрелки на часах показывали половину девятого. — Ты голодна? — Это ещё мягко сказано, — прохохотала Ева, одаривая его лукавой, чуть игривой улыбкой. — Что на ужин? Быстро прокрутив в голове сегодняшние покупки, парень тут же сообразил то, что из них можно было бы приготовить: — Картошка с мясом и овощами под триллер? — Пойдёт. — мгновенно ответила Ева, с благодарностью принимая заботу. Девушка уже как пару месяцев работала официанткой в кафе неподалёку неделя через неделю. И всю свою рабочую неделю, не пропуская ни дня, она всегда оставалась у Алекса. Это была их незваная традиция, которую Ева никогда не нарушала, стабильно появляясь после своей работы на пороге его дома. — Есть что выпить? Ещё одна неизменная традиция. — В холодильнике. Алекс прекрасно понимал, что Ева будет пить в любом из случаев. Даже если дома не окажется алкоголя, она просто пойдёт и купит его в ближайшем алкомаркете. Перспектива бродить по ночам парня никогда не устраивала, так что он уже привык покупать пару бутылок чего-либо для блондинки. — Тебе взять? — Давай. Алекс никогда не был любителем спиртных напитков, более того — зачастую это вызывало у него отвращение. Однако иногда он всё же соглашался опрокинуть бутылочку пива или бокал виски. Алекс делал всё, чтобы быть рядом. Если Ева не спала до самого рассвета, он сидел вместе с ней на кухне, давясь очередной кружкой кофе. Если среди ночи ей вдруг приходило в голову поехать за город, он молча брал ключи и выходил следом. Если она пропадала на шумных вечеринках до утра, он оставался рядом до самого конца, даже ненавидя подобные места всей душой. Если она пила — он тоже иногда наливал себе что-нибудь покрепче. Не потому, что ему нравилось. Просто так ему казалось, что между ними становится чуть меньше расстояния, ведь он очень хотел понять её. Но сколько бы Алекс ни повторял за ней одни и те же действия, между ними всё равно оставалось расстояние. Она пила, чтобы забыть. Он пил, чтобы понять. Она убегала от собственной жизни. Он пытался удержать её в ней. Со стороны они выглядели одинаково. На самом деле между ними лежала целая пропасть. Вторник Девять часов вечера, кухня: — Мне кажется, что я работах за пятерых! Возмущение вперемешку с клацанием ногтей по пульту. Фантастика. — Паста в грибном соусе? Улыбка, смешанная с усталостью. — Отлично! Есть выпить? Традиция. Среда Восемь часов, гостиная: — Сегодня настроение на ужастик! Я принесла сидр! Воодушевлённость. — Закажем пиццу? Смирение. Четверг Одиннадцать, снова кухня: — Как насчёт пельменей, пива и ситкома? Усталость. — Давай. Безразличие. Пятница Пол девятого, спальня: — Хочу мультики. И попкорн. И мартини. Подавленность. — Сладкий или солёный? Забота. Суббота Двенадцать, гостиная: — Мелодрама, суши и вино! Наслаждение. — Какую доставку попробуем в этот раз? Спокойствие. Воскресенье — Выбери сам. Она поступала так всегда. На свой седьмой день пребывания в этом доме, она всегда предоставляла право выбора фильма Алексу. Она никогда не пила, оставаясь на протяжении всего времени трезвой и не заказывала никакие блюда. Если парень включит даже самый бредовый фильм с ужасным рейтингом — она не скажет ни слова. Если он будет заставлять её хотя бы глоток алкоголя сделать — она всё равно откажет. Он может приготовить всё, что угодно, или вовсе не готовить ничего. Ей будет без разницы. Алекс одновременно и любил, и ненавидел этот день больше всех остальных. Расставание в конце недели было особенно тяжелым. В этот раз они лежали на просторной кровати, поедая снеки и смотря то, что показывали на первом попавшемся им канале. Несмотря на то, что они провели вместе целую неделю, наполненную довольно неплохими моментами и разнообразными впечатлениями, Алексу хотелось большего. Каждый день, проведённый в компании девушки, пролетал как мгновение, оставляя лишь чувство глубокого удовлетворения, но и некоторую меланхолию от осознания, что время так быстротечно. Алекс бы хотел продлить это ощущение вечности, когда время словно замирало, оставляя их наедине со своими чувствами и переживаниями. — Алекс… — еле слышно произносит девушка, когда фильм уже закончился. Их взгляды, устремлённые в потолок, были наполнены спокойствием и теплотой, которая возникает лишь между самыми близкими людьми. — Да? — парень задерживает дыхание в предвкушении — Спасибо. …и вновь слышит традиционные слова благодарности. Каждое воскресенье она говорила одно и то же. Спасибо. Словно прощалась. И каждый раз Алекс ненавидел себя за то, что ждал этих слов всю неделю. — Давай ложиться. Их тела, сплетённые в объятии, источали умиротворяющее тепло. Голова девушки покоилась на широком плече парня, её мягкие волосы рассыпались по его груди. Рука юноши нежно обвивала талию девушки, притягивая её еще ближе. Кончики его пальцев ласково поглаживали её бархатистую кожу, вызывая легкую дрожь. В ответ она прижималась к нему еще теснее, словно стремясь раствориться в его объятиях. Их ноги были переплетены, создавая ощущение полной слитности. Дыхание обоих было размеренным и глубоким, отражая спокойствие и безмятежность момента. На лице Евы играла умиротворённая улыбка, отражая глубокое чувство защищённости. Они оба понимали, что их связь — это нечто особенное, хрупкое и драгоценное, которое им ни за что нельзя терять. Во сне их тела расслабленно замерли, но связь между ними оставалась столь крепкой, что казалась почти осязаемой. Ни один посторонний звук не нарушал эту умиротворяющую тишину, наполненную только ровным дыханием и тихими вздохами. Они были полностью поглощены друг другом, растворяясь в блаженстве и безмятежности этого прекрасного мгновения. Они были так близки и в то же время так далеки, находясь в своем собственном мире, где существовали лишь они двое. Алекс проснулся посреди ночи. На часах была половина третьего. Евы рядом уже не было. Был понедельник.