У Хозяйки Болот

- Хозяйка, эта девушка... - Кто-то неприятным, булькульщим голосом явно оправдывался, но его прервали. - Молчать! - Речи дрожали от гнева, предвещая что-то очень недоброе первому голосу. Ганна начала медленно приходить в себя от шума и жарких споров. Открывая очи, она различила два размытых, тёмных силуэта. А второй, женский голос, что был глубок, как река, но беспокоен, словно ночная буря, продолжал свою злобную тираду. - Я велела вам, оболтусам, просто забрать подвеску, когда сыщете, но не вредить тем, у кого был мой медальон! А вы целую заваруху устроили! Так и ещё ранили несколько людей! Женщина, стоя спиной, из-за чего было нельзя разглядеть её лица, металась из стороны в сторону, пытаясь донести своему слуге, где он и что сделал не так. Дочь конюха не сразу поняла, что на голове странной девы виднеются небольшие рога, а пальцы рук окрашены в болотный цвет... Невольно промычав что-то, Ганна попробовала подняться с травяной подстилки, но чужие руки грубо её уложили обратно и только после этого девица узрела пред собой не человеческую женщину, а болотную нечисть с зелёно-янтарными глазами, длинными волосами цвета смоли и улыбкой, полной заострённых зубов. Ганна, округлив глаза, завизжала, но её заткнули в эту же минуту. - Тише, глупая. - Чуть шипя, практически по-змеиному, тихо начала говорить Хозяйка Болот. - Мы не желаем тебе зла. Я лишь хочу вернуть то, что по праву принадлежит мне да узнать, откуда эта вещица у тебя. - Хозяйка Болот медленно убрала когтистую ладонь от уст испуганной, словно птенец, девушки. - Как звать тебя, дитя? Ганна ещё несколько минут молчала, гадая, стоит ли давать ответ и рассматривая глаза ведьмы. Не нашла Ганна кровожадности в очках напротив и медленно промолвила, стараясь скрыть испуг в своём тоне: - Меня зовут Ганна... А Вы кто? Как Вас знать-велечать? Даже боги не знают, на что надеялась голубоглазая, задав встречный вопрос нечисти, но, к огромному удивлению, ей ответили: - Я - Хозяйка диких топей, мёртвых вод, скрытых от глаз людских. Я - Хозяйка Болот, таков мой титул. А имя моё знать тебе, красавица голубоглазая, ненадобно. Хозяйка Болот наконец поднялась с Ганны, но всё ж руки на животе девы оставила, чтоб не сбежала. Дочь конюха попыталась ответить, возразить, но лишь тихо икнула, но не от страха, а от того, каким тоном Хозяйка назвала её "голубоглазой красавицей". Это была... Ласка? Да, пожалуй, она самая. - Хозяйка Болот, так вы хотите вернуть подвеску? - Наконец к Ганне вернулась способность говорить, а не мямлеть. Хозяйка кивнула, недоверчиво глядя на хрупкую фигурку девы под своими руками. Худенькая, роста невысокого... Странно, что такая кроха вообще дожила до своих лет. А Ганна тем временем, высвобождая руки и снимая украшение, продолжила разговор: - Мне чужого не надо. - Тонкие пальцы протянули к когтистой руке подвеску. - А дал мне её Леший, когда я ночью в Про... - Девушка осеклась, понимая, что не стоит звать Проклятыми Топями владения той, кто сейчас напротив сидит. - В Ваших, Хозяйка, владениях заплутала. Хотела ягод набрать, да свернула не там. Сама ещё удивилась, что Хозяин Леса на болотах делает. Взгляд Хозяйки помрачнел на словах про Лешего, челюсти сильно сжались. - Вот жеж старый пень.. - Голос звенел. - У меня с этим бревном переростком давняя неприязнь, из-за которой он мне временами всякие гадости делает. Столько веков ему, а ведёт себя, будто дитя малое. - Хозяйка Болот горько вздохнула и забрала подвеску. - Не думала я, что он в своих проказах дойдёт до того, чтобы посторонних вплетать, так ещё и людей смертных. - Женщина взглянула на Ганну. - Спасибо тебе, Ганна, что вернула мне мою вещь. И извини моих слуг за то, что они устроили в деревне твоей. Это я за ними не уследила. А Ганна слушала всё это с полным непониманием. Как такое возможно? Разве, может нечисть вести себя так... Спокойно? Разве, не должна была Хозяйка Болот разорвать девушку в клочья? Почему же она выслушала дочку конюха и сама рассказала о своей беде спокойно? Неужели, это и есть та самая ужасная Хозяйка Проклятых Топей, убившая не одно войско, при упоминания которой все в деревне содрогаются? Нет... Быть того не может. Не может такое страшное чудовище сейчас так спокойно сидеть и тихо что-то объяснять какому-то духу, появившемуся, чтобы помочь с чем-то. В какой-то момент девушка так сильно задумалась, что не сразу осознала, что слишком пристально рассматривает болотную ведьму. - Чего глядишь? - Уже более холодно спросила Хозяйка. - Думаешь, я себя странно для твари эдакой веду? - От того, как быстро изменились черты лица девушки, ведьма усмехнулась. - Поживи то, сколько я на свете живу, и тоже начнёшь в людских мыслях разбираться. Да не бойся ты. - Ведьма добродушно улыбнулась, показав острые зубы. - Я сейчас сытая, так что не съем. Ганна икнула, пытаясь осознать, шутит Хозяйка Болот или же нет, так как по тому женщины это было понять просто невозможно. - Ну ладно. - Хозяйка поднялась, хлопнув себя по острым коленям. - Я забрала то, что мне нужно было, поэтому ты можешь быть свободна. Дорогу сюда ты всё равно не запомнишь, даже когда вернёшься домой, поэтому бояться тебя мне не стоит. Да и на ужин тебя пустить не получится, вон какая ты тощая. Поэтому ступай по добро по здорову, пока я не передумала. Хозяйка Болот говорила это так спокойно и обыденно, словно ей не в первый раз приходилось выпроваживать нерадивых девок из своих владений и что она в самом деле знала, что ей нечего бояться. И от этого страшно уже становилось дочери конюха. Девушка быстро поднялась с подстилки, на которой всё это время лежала, и, оглядевшись по сторонам, рванула в сторону леса. Хозяйка лишь усмехнулась. И эта усмешка разносилась по всему болоту и леса шумом в ушах Ганна, треском веток, жужжанием насекомых и противным кваканьем лягушек. Ганна бежала, не раздирая дороги, как и в ту ночь, когда она встретила Лешего. И в голове кричала тревожная мысль: "Хочу домой, хочу домой, хочу домой! О, Белобоже, хоть бы я вернусь!". Заворот, другой, третий и девушка оказалась на поляне с незабудками, на которую она любила ходить с самых ранних лет. От осознания, что Ганна на знакомом месте, тревога начала отступать, плечи расслабились, дыхание начало выравниваться. Ганна перешла на обычный шаг. Всего четверть часа потребовалось, чтобы она вышла к границе своей родной, любимой деревни.