Пас за спину

      Илья: [фотография из окна квартиры с видом на Бостон]        Илья: хотел с видом на Бостон-Харбор но аренда пиздец Шейн: Разве Бостон не оплачивают тебе проживание? Илья: да но там копейки Илья: только на такую конуру в гетто и хватает Шейн: Придётся тебе потерпеть. Возможно, «Медведи» выделят тебе ещё пару центов, если ты будешь не слишком часто промахиваться по воротам. Илья: иди нахуй придурок

***

Илья: видел сегодня твою игру Илья: бэкхенд всё ещё слабый Шейн: Спасибо за поддержку, друг. Ты, как и всегда, невероятно проницателен. Илья: ты вечно пишешь со своими тупыми точками и я не понимаю шутишь ты или злишься Илья: Шейн? Илья: Шееееейни Илья: окей я понял ты злишься Илья: руководство кентавров идиоты Илья: они должны давать тебе больше игрового времени Илья: тебе следует перейти в бостон Шейн: Ты совершенно не помогаешь, но спасибо за попытку.

***

Шейн: В Интернете пишут, что «ты слетел с катушек» после переезда. Илья: не верь взрослым дядям в сети малыш Шейн: [ссылка на сайт со статьёй] Шейн: Ты ходишь в клубы? Я думал, в США можно пить с 21. Илья: Мы отмечали победу с командой, мистер душнила. В оттаве я пил и до 18 Шейн: О Господи. Ты же в курсе, что в Онтарио легальный возраст для употребления алкоголя — 19? Илья: душниииила

***

Илья: сегодня были у Рея, у него огромный белый пёс! Илья: [фотография собаки] Илья: он такой пушистый!!! Илья: у тебя что новенького? Шейн: Опять не заявили на игру. Мама пытается пересмотреть условия моего контракта, но не думаю, что в этом есть смысл. Илья: у нас через три недели матч в оттаве. будешь играть? Шейн: Пока не знаю. Как будет информация — напишу.

***

Шейн задержался в душе неприлично долго. Игра выдалась особенно паршивой. Он пробыл на льду совсем немного, но этого хватило, чтобы мысленно подписать к своему имени слово «позор». Он мог бы забить сегодня, но товарищи по звену будто нарочно игнорировали его. Он был открыт и уверен — окажись у него шайба, он бы точно забил гол, но левый и правый нападающие пасовали друг другу, избегая даже взгляда в сторону Холландера. Как итог, шайба уверенно легла в щитки вратаря, а Шейн был так взбешён сложившейся ситуацией, что ничего не видел перед собой, из-за чего влетел в одного из защитников противника за секунду до того, как его вингеры сделали удар. Судья посчитал это грязным приёмом и отправил в штрафной бокс, и в меньшинстве «Кентавры» пропустили аж две шайбы подряд. В сухом остатке — день был дерьмовым, и Шейн надеялся смыть хотя быть часть ощущений горячей водой. А ещё он трусливо верил, что к моменту его возвращения товарищи по команде уже разбегутся глушить поражение, и он сможет собраться без лишних глаз. Холландер не стеснялся наготы, он провёл в хоккейных раздевалках буквально всю жизнь, но мысль о том, что на него будут смотреть как-то не так именно из-за игры, реально наводила ужас. К следующей тренировке эмоции у всех поутихнут, так что когда они будут разбирать этот матч, у всех, по крайней мере, будет холодная голова. Но мечтам не суждено было сбыться: как только Шейн открыл дверь душей, на него уставился Люк Оуэн — нападающий второй линии и ассистент капитана. Он был местной звездой (если кого-то из «Кентавров» вообще можно было так назвать), высокий крупный блондин с длинным языком. Этот парень напоминал Шейну Олливера из его юниорской команды, поэтому он всеми силами старался избегать любых контактов с ним, но вот они стоят лицом к лицу в раздевалке, где больше никого нет, а сам Шейн, как на зло, лишь в одном полотенце, из-за чего чувствует себя ещё более неуверенно на фоне полностью одетого Люка. — Холландер, — тон голоса не предвещал ничего хорошего, Шейн непроизвольно шумно сглотнул. — Да? Господи, как же жалко прозвучал его голос. Ему стало тошно от самого себя. — Перед драфтом нас уверяли, что ты блестящий игрок. Пока я этого не заметил. Ах, ну конечно, как бы они что-то заметили, если он большую часть проводит вне поля? Если бы все в этой команде нормально играли, то никаких вопросов бы не возникало. Ничего из этого Холландер, конечно, не скажет вслух. Лучше его будут тихо игнорировать, чем в открытую травить. Шейн слышал немало историй о том, как игроков просто вытесняли из команд, и ему точно не хотелось становится таким. — Я буду стараться. — Определённо будешь. Место в НХЛ мало просто получить, нужно ещё и каждый день доказывать, что ты достоин быть здесь. — Я понял. — Очень на это надеюсь. Люк подхватил свою сумку и вышел из раздевалки, оставляя Шейна одного. Холландер подошёл к своему шкафчику и опустился на скамейку, спрятав лицо в ладонях. Он ещё раз подумал, что правильно сделал, дождавшись, пока все уйдут, ведь если бы вся команда сейчас увидела его паническую атаку, он бы точно умер на месте.

***

Бостон побеждает Оттаву с отрывом в две шайбы. Ирина и Холландеры-старшие на трибунах, Юна недовольно качает головой, смотря, как Шейн большую часть игры проводит на скамейке.             «Медведи» сразу идут оккупировать какой-то местный бар, а Илья встречается с мамой у служебного выхода. Все впятером идут ужинать в ресторан, Шейн весь вечер выглядит мрачнее тучи. Илья был бы рад не затрагивать тему хоккея, но они оба только что провели первые месяцы в НХЛ, и родителям было безумно интересно примерно всё. К счастью, Шейн всё ещё жил в родительском доме, и те знали о его жизни, поэтому почти весь вечер говорил Розанов, жалуясь на жуткую транспортную развязку Бостона, жесткого тренера и капитана команды, который не стеснялся в выражениях и орал на новичков так, будто они лично сделали ему какую-то пакость. Тем не менее, Илье искренне нравилось играть с «Медведями», ему вообще нравилось играть. Его заявляли во множество матчей, давали проявить себя, он забивал голы и выпендривался перед зрителями. Тренеры и ветераны, несмотря на показную жестокость и строгость, были рады такому новичку. Кому не нравятся хорошие новые игроки? Оттаве. По какой-то причине, «Кентавры» вообще не воспринимали Шейна. Он не оказался на скамейке запасных исключительно благодаря двум победам в юниорском плей-офф, и Шейн совершенно не понимал, зачем эта команда выбрала его на драфте, если он не был им нужен. Отдали бы его какому-нибудь Монреалю или Торонто. В НХЛ было немало команд, переживающих не лучшие времена. На драфте под третьим номером был выбран Эрик Салливан, и «Хьюстон Дриллерс» очень гордились юным талантом, безустанно клепая с ним посты в социальных сетях. Что, блять, было не так с чёртовыми «Кентаврами»? Когда они вышли из ресторана, Илья предложил Шейну прогуляться вдвоём и обсудить те вещи, которые не скажешь перед родителями. Они поднялись на крышу того самого недостроенного здания. За несколько лет стройку так и не продолжили, в заборе появилось ещё несколько дырок, а по всему периметру появился мусор — прямое доказательство того, что местные подростки прознали про это место. Впрочем, сейчас здесь было пусто. — Как ты? — Илья сел на край. Он не смотрел на Шейна, давая ему пространство для эмоций. — Отвратительно, — честно признался он. — Я всю жизнь мечтал попасть в НХЛ, и я любил «Кентавров». У меня где-то есть фотография, где я совсем маленький на их матче. Их капитан подарил мне шайбу тогда. — Шейн, прошло только несколько месяцев. Они ещё поймут, от чего отказываются. Иди сюда. Илья притянул друга ближе и вытянул телефон. Шейн попытался брыкаться и говорить, что выглядит отвратительно и не будет фотографироваться в таком состоянии, но золотистые лучи уходящего солнца, играющие на их лицах, делали его аргументы бесполезными. Фотография получилась милой и смешной. Илья улыбался во все тридцать два, а Шейн толкал того в грудь, пытаясь отстраниться. Розанов тут же опубликовал снимок в Инстаграм, подписав: «Мой самый скучный лучший друг. Хочу играть против него чаще». — Ты идиот, — вздыхает Шейн, но в его голове нет злости. — Они подумают, что я подговариваю тебя. — У них не хватит мозгов, чтобы прийти к такому выводу. Шейн ещё раз смотрит на пост и оставляет в комментариях простое «тоже». Некоторое время он размышлял, уместно ли будет добавить смайлик, или это может быть воспринято как-то неправильно. А впрочем, какая разница? Шейн добавляет красное сердце к единственному слову и отправляет его на всеобщее обозрение. Уже на следующий день хоккейные фанаты обсуждают этот пост и потрясающую дружбу двух игроков. По сети разлетаются их старые фотографии и интервью, а сама публикация Ильи набирает наибольшее количество лайков и комментариев из всех его предыдущих.

***

Месяцы шли. Сколько бы раз Юна не ругалась с руководством, сколько бы Шейн не разговаривал с тренерским штабом и не проливал пот на тренировках, ситуация не менялась. Шейн играл мало, старшие игроки его игнорировали, а новички прошлых двух лет пытались угодить старшим. Ситуация дома лучше не делала. Дэвид по-своему пытался поддержать сына, постоянно предлагая варианты времяпрепровождения, а Юна без умолку говорила о бездарности «Кентавров», рекламных контрактов и прочей-прочей-прочей важной ерунде, до которой Шейну не было дела. Ему хотелось просто посидеть в тишине и побыть с родителями без обсуждения его никудышной карьеры. Зачем только мама так помешана на хоккее? Вот бы она была просто родителем, а не чёртовым менеджером. Шейн любил своих родителей, но у каждого человека есть предел терпения. Буквально от нечего делать Шейн стал подрабатывать хоккейным тренером на арене, где прошло его детство. Он больше не ловил панических атак перед детьми и радовался, что хотя бы шестилетки его слушались. В один момент, после особенно паршивой тренировки, Шейн всерьёз задумался уйти из НХЛ и построить карьеру тренера. Платили там, конечно, не так много, как в Лиге, но и на эти деньги вполне можно было жить в небольшой квартире, водить маленькую машину и учить детей своему любимому делу. Больше ему было и не нужно. Может быть, однажды он женится на какой-нибудь молодой менеджерке команды или, возможно, на одинокой мамочке кого-то из своих детей. А что? Такое случается. В этом нет ничего сверхъестественного. Он мог бы подарить какому-нибудь юному хоккеисту отцовскую любовь. В межсезонье приезжал бы Илья, и Шейн приводил бы к своим детям НАСТОЯЩУЮ звезду НХЛ. Прекрасный план. — Эй, чего задумался? Дети всю душу высосали? — спросил неизвестный парень, и Шейн понял, что уже продолжительное время просто смотрит на свой шкафчик в тренерской. — Вроде того, — Холландер постарался улыбнуться, поднимая глаза на собеседника. Так Шейн познакомился с Джей-Джеем Буазо — молодым тренером юниоров. Тот тоже мечтал играть в НХЛ, но травма в подростковом возрасте навсегда поставила крест на карьере в профессиональном спорте, однако парень не отчаялся и, окончив университет, согласился на предложение Оттавы в начале этого года. Шейн и Джей-Джей быстро сдружились, что стало настоящей отдушиной для Холландера. Ему нравилось обсуждать детский хоккей, где игроки ещё не умели держать клюшки, студенческую жизнь Джей-Джея, которой у самого Шейн не было и никогда не будет. А ещё новый друг был родом из Франции, и возможность говорить друг с другом на французском сыграла не малую роль в скором сближении парней. Джей-Джей стал его первым реальным другом после Ильи. Оказалось, что заводить их не так уж и сложно. Достаточно лишь разочароваться в себе и профессии, к которой ты шёл всю жизнь.             Теперь Шейн почти не бывал дома. Он с радостью проводил время с детьми, познакомился со многими работниками, которые знали его ещё ребёнком. Они начали устраивать различные мероприятия для детей, делали открытые тренировки с родителями, где некоторые офисные работники впервые надевали коньки и неуклюже выходили на лёд. Взрослого Шейна вновь полюбили на его детской арене, и он чётко решил, что если в «Кентаврах» ничего не изменится, то после окончания его трёхлетнего контракта новичка он по собственному желанию уйдёт из НХЛ и посветит жизнь работе с детьми. Мама, конечно, расстроится — она растила звезду и чемпиона, но Шейн не собирался наступать себе на горло и терпеть унижения в раздевалке, когда его с распростёртыми объятиями ждали в «Ottawa 67’s». Тогда они начали делить аренду небольшой квартиры. Семья Джей-Джея была в другой стране, а Шейн больше не мог каждый вечер терпеть укоризненные взгляды матери. Какие неприятные вещи бы не происходили в команде, здесь Холландер чувствовал себя спокойно. Илье он обо всём этом не рассказывал, не хотел грузить. Тем более с каждым днём интернет наполнялся новыми статьями не только о профессиональных успехах восходящей звезды Бостона, но и об иных — любовных. Язвительный и острый на язык в интервью молодой хоккеист не боялся выставлять напоказ свою жизнь вне арены. Фотографии с разными девушками в различных ситуациях градом сыпались на всех, кто хоть немного интересовался этим видом спорта. В сети было множество комментариев, где девушки писали о том, как сильно мечтают попасть в кровать к Розанову. А ведь тому было только восемнадцать. Что будет дальше? Шейн не хотел знать. В середине сезона Илья забивает свой первый хет-трик в НХЛ. Он красуется перед камерами и принимает поздравление от налетевших товарищей по команде. В глубине души Шейн завидует. Бостон не задвигал своего новичка на скамейку, а позволял раскрыть потенциал, а Илья, в свою очередь, зарабатывал победы для команды. Но Шейн не был мудилой, а потому сразу открыл переписку и поздравил друга и с победой, и с хет-триком. Он не ждал мгновенного ответа. Как минимум, матч ещё не закончился, и Илья всё ещё был на льду. Но ответ не пришёл и позже. — Да ладно тебе, Холли, — Джей-Джей развалился на диване, медленно потягивая пиво. — Наверняка они всей командой заливаются бухлом в каком-нибудь баре. Отмечают победу. Тебе ли не знать. Шейн не знал. «Кентавры» никогда не приглашали его ни отметить победы, ни заглушить боль от поражения. Но Джей-Джей был прав — не было никакого смысла сидеть над телефоном и надеется, что придёт сообщение. Илья ответит завтра, когда проспится после тяжёлой игры и алкоголя в своём теле. Но ответ не пришёл ни на следующий день, ни через неделю. Шейн не писал снова, Илья тоже. Спортивные каналы не переставали говорить об успехах русского канадца, пока правильному мальчику оставалось лишь глотать ледяную стружку и просиживать штаны на скамейке.

***

Илья Розанов любил внимание. Он купался в лучах славы, с удовольствием подставляя лицо для фотоаппаратов и микрофонов, светил оголённым торсом в послематчевых интервью, принимал внимание от девушек, мечтающих провести с ним ночь. Наконец-то мама не могла контролировать его действия и не стояла над душой. Поначалу жить одному было тяжело, чего только стоило разобраться с документами по коммунальным платежам и другими налогами. В первый месяц он чуть не сжёг кухню в попытках приготовить обед, из-за чего поругался с соседкой, грозившейся выселить его за запах горелого. Но за полгода он освоился и познал все прелести жизни отдельно. А ещё Илья Розанов любил секс, и теперь мог не прятаться и не ждать, когда родителей подружки или его мамы не будет дома, а приводил девушек в свою квартиру. Те с лёгкостью велись на весёлого и смазливого парня, тем более он становился известным благодаря хоккею. Илья не утруждал себя запоминанием имён и прочей ерунды, которые ему рассказывали эти девушки. Кто-то из них наверняка мечтал бы стать женой перспективного хоккеиста, но он был слишком молод, и даже если бы влюбился в какую-то девчонку, не стал бы так рано жениться. Илья не видел в этих девушка личность, просто используя их для удовольствия. Кто-то мог бы сказать, что он поступает подло, но Илья никогда никого ни к чему не принуждал, всё было по взаимному согласию, а потому его совесть была чиста. Однажды Клифф Марлоу, здоровенный защитник «Медведей», с которым Розанов общался больше всего, потащил того с собой в салон, чтобы помочь выбрать новый спорткар. Марлоу был на несколько лет старше, играл за Бостон уже четвёртый год и имел стандартный контракт, а потому не боялся сорить деньгами направо и налево. Илья смотрел на новые блестящие машины, пуская слюни и надеясь, что однажды и сам сможет позволить себе нечто подобное. К ним подошла молодая девушка и предложила помощь. Клифф с улыбкой до ушей стал расспрашивать её не только о характеристиках спорткаров, но и о планах на вечер. Девушка продолжала мило улыбаться и отвечать на вопросы. Когда Клифф окончательно осмелел и положил той руку на талию, она сквозь зубы пробормотала: «как же вы, блять, меня заебали». — Ты русская? — Илья, который всё это время разглядывал одну из машин, тут же материализовался рядом с девушкой. Та испуганно взглянула на него, но тут же вернула лицо. — Илья Розанов. Бостонские «Медведи», ну конечно. И как я сразу тебя не заметила. Я Светлана, — она протянула свою тонкую ручку, и Илья поцеловал её. В тот день Клифф уехал домой на новом спорткаре за баснословные деньги, а Илья переспал со Светой. Как ни странно, это стало началом большой дружбы. Светлана потрясающе разбиралась в хоккее, а её отцом оказался бывший звёздный вратарь самих «Медведей» — Сергей Ветров. — Он уехал обратно в Россию после завершения карьеры. — Почему ты осталась здесь? — Смеёшься? Ты спрашиваешь меня, почему я выбрала Америку вместо России? Илья задумался. Последний раз он был в Москве в тринадцать, а с тех пор прошло больше пяти лет. Он не особо интересовался новостями, не следил за ситуацией в родной стране. После получения канадского гражданства он окончательно вычеркнул эту часть из своей жизни. Судя по всему, дела там шли не очень гладко, но Илья не хотел знать подробностей. Даже отец не пытался связаться с ним последние полгода. Не было смысла ворошить прошлое.

***

На рождество Илья остался в Бостоне, нагло наврав маме, что не хочет тратить деньги на перелёт. На самом деле, он мог потратиться на билет без удара по бюджету, но ему не хотелось возвращаться в Оттаву. В телефоне висело непрочитанное сообщение от Шейна. Он написал его почти месяц назад, но Розанов просто не мог на него ответить. Каждый раз вновь натыкаясь на горящую синюю точку у контакта его пронизывал страх, происхождение которого он не мог объяснить. Казалось, напиши он в ответ хоть слово, случится что-то непоправимое. Илья не мог этого допустить, а потому решил, что лучше просто делать вид, будто ничего нет. Праздники он провёл с Клиффом, Светланой и ещё несколькими товарищами по команде, не имеющими семей. Мама позвонила с поздравлениями и напомнила, что ему следует поздравить Холландеров, даже если теперь он взрослый и самостоятельный. Илья, тяжело вздохнув, открыл совместный чат. Он появился на второй год жизни в Канаде, когда стало ясно, что Розановы здесь надолго. Собрав всю силу воли в кулак, Илья написал несколько строчек поздравления и заблокировал телефон. По телевизору шла какая-то рождественская передача, но Розанов откинул голову к потолку, пытаясь переварить всё происходящее. Света села рядом, переплетая их руки. Парни из команды были уверены, что эти двое встречаются, но на деле никто из них не хотел отношений, их вполне устраивала старая добрая дружба с привилегиями. Телефон несколько раз прожужжал, оповещая об ответе в чате, но Илья лишь отодвинул его подальше, не желая ничего знать.

***

В середине февраля Оттава играла в Бостоне. До начала плей-офф оставался месяц, и команды старались добрать недостающие очки. Удивительно, но Шейна выпустили на лёд в роли центрового четвёртого звена. Он наклонился для вбрасывания, встречаясь со светлыми глазами напротив. Илья не сказал ни слова и… отвернулся. Что ж… интересный расклад событий. Они не общалось несколько месяцев. Просто в один момент ежедневная переписка сошла на нет, и никто не пытался ничего исправить. Себя Шейн оправдывал тем, что это не он игнорирует сообщение, поэтому и не он должен пытаться делать первый шаг. В конце концов, раз Розанов не проявил никакой инициативы, значить не очень-то ему это и было нужно. Шейн выиграл вбрасывание и забил гол спустя несколько секунд, но он остался единственным на счету «Кентавров». Они проиграли Бостону со счётом 1:3. Сил удивляться не осталось. Оттава играла из рук вон плохо, сколько бы они не тренировались, звенья будто просто не хотели сыгрываться. Победы случались редко и почти случайно. Даже на юниорских соревнованиях зрителей на трибунах было больше, чем сейчас на домашних матчах. Шейн так и не решался поговорить с капитаном или тренерским штабом о том, что игроки игнорируют друг друга на поле, решив, что те не слепые, и раз до сих пор ничего не сделали, значит и он лезть не будет. Капитан первым ушёл в раздевалку, ничего не сказав команде. Шейн тяжело вздохнул и поплёлся следом, но его перехватил репортёр. — Мистер Холландер! — Шейн не представлял, что могло от него понадобиться. — Мы бы хотели сделать вашу общую фотографию с Ильёй Розановым. Шейн поднял голову и увидел, что в проходе, облокотившись на стену и постукивая клюшкой о пол, стоял Илья. Его лицо было непроницаемым, словно ему было совершенно плевать, с кем делать фото. Впрочем, какая разница, Шейн кивнул и подошёл ближе. Как только на них направилась камера, Илью будто подменили. Он тут же широко улыбнулся и обнял Холландера за плечи так, будто не было никаких месяцев игнора, будто они так и были лучшими друзьями. Шейну ничего не оставалось, кроме как выдавить дежурную улыбку и показать рукой «класс». — Скажите, какого играть в разных командах? Скоро плей-офф, вы можете встретиться в первом раунде. Как вы к этому относитесь? Шейн усмехнулся. Он знал, что «Кентаврам» не попасть в плей-офф. Репортёр нёс полную чепуху, и он бы хотел сказать ему об этом, но Илья резко прижал его ближе к себе и открыл свой наглый рот. — Дружеское соперничество — это ведь круто, правда? Я обожаю играть против Шейна, как и он против меня. Мы остаёмся одной командой вне льда. — Да, — выдавил из себя Шейн, не в силах произнести больше ни слова. Репортёр поблагодарил их, радуясь материалу для статьи. Стоило тому скрыться за поворотом, как Илья отпрянул и зашагал в свою раздевалку, даже не попрощавшись. У Шейна не осталось сил удивляться. Каждое слово Розанова было ложью, они не были одной командой, у них даже не было никакого соперничества. Оттава не была соперником для Бостона, она ни для кого не была соперником. Команды не уничтожали их в пух и прах просто из жалости. Все в Лиге знали, что «Кентавры» ни на что не гадятся. Но как же было хорошо в те несколько секунд, когда Илья прижимал его к себе. Сука, глупый шейновский мозг так отчаянно хотел верить в то, что Илье не всё равно, что ещё есть шанс, что можно что-то исправить. — Пиздец блять, — бросил Шейн в пустоту и поплёлся переодеваться.

***

Как Шейн и думал, Оттава не попадает в плей-офф. В отличие от Бостона, который в первым раунде встречается с Сан-Хосе. Первые две игры Шейн смотрит дома вместе с Джей-Джеем, «Медведи» проигрывают обе. Больше Холландер не следит за развитием событий, его приглашают помощником организаторов в юниорский плей-офф, и он полностью посвящает себя работе там, игнорируя боль в сердце. Бостон проигрывает первый раунд, выиграв лишь в одной игре, но Илья всё равно остаётся доволен. В первый же сезон выйти в плей-офф — это достойно, и у него ещё будет шанс. На церемонии награждения летом Розанов забирает награду «Новичок года». Они сидят вместе с мамой и Холландерами. Шейн забился в угол и ни с кем не разговаривал. Его сезон был паршивым по всем меркам, и он вообще не хотел сюда приходить, но судьба решила над ним посмеяться окончательно, номинировав на несколько наград. Впрочем, он не получил ни одной, и ему хотелось просто вернуться домой. Фотографы ходили вокруг их стола словно стая голодных волков, желая словить кадры «лучших друзей», из-за чего они были вынуждены держать лицо. Стоило им выйти из зала, как в их лица тут же уткнулись с десяток микрофонов. Миссис Холландер быстро разрулила ситуацию, чётко дав понять, на каких вопросы готовы ответить её мальчики. В конце концов они оказались один на один с милой девушкой, желающей заснять тренд для социальных сетей. — Я задам вам несколько вопросов, вам нужно отвечать как можно быстрее. Готовы? Итак, Шейн, какая привычка Ильи бесит тебя больше всего? — весело зачитала девушка первый вопрос. — Я думал, вопросы будут про хоккей, — неуверенно пробормотал Шейн. — Эй, это просто тренд, — Илья придвинулся ближе, положив руку на плечо, от чего Шейн нервно сглотнул. — Отвечай любую фигню. О да, на словах это выглядит просто, но на деле… На деле Илья опять вёл себя так, будто ничего не происходит. — Так что, Шейн? — М, думаю, привычка опаздывать. Это был скучный ответ, Шейн это понимал, но не мог придумать ничего другого. Он понятия не имел, как сейчас живёт Илья, что делает, чем занимается (кроме хоккея, естественно). Но девушка кивнула и перешла к следующему вопросу. — Илья, самое смешное воспоминание о Шейне? — Делал вид, что не умеет плавать. На самом деле нет ни одного дела, в котором Холландер бы не преуспел. Шейн не знал, как реагировать на ответ. Он действительно не умел плавать, это Илья научил его, и потребовалось на это немало времени. Он до сих пор делал это скверно. — Супер. Шейн, любимый цвет Ильи? — Золотой, — ответил он первое, пришедшее на ум. Розанов всегда носил только золотые украшения и не признавал серебро, а в его одежде никогда не было логики, словно он надевал первое, что выпадает из шкафа. — Илья, какую фразу Шейн говорит чаще всего? — Это просто: «Розанов, ты придурок», — засмеялся тот. Шейн откровенно не понимал, как он умудрялся даже не задумываться над ответом. Может ему дали список вопросов заранее? — Хорошо. Теперь вопросы для вас двоих. Ваша самая глупая ссора? — Шейн всегда бурчит, что я ничего не воспринимаю всерьёз. Он слишком правильный. В детстве мы часто ругались из-за этого. — Если вы были супер-героями, то какими? — Илья был бы Капитаном Америкой, сто процентов, — подал голос Шейн. — Шейн — Флэш. Я сказал ему об этом ещё в детстве, когда он быстро болтал на английском, а я не понимал ни слова. Девушка за камерой засмеялась и кивнула, показывая, что её устраивают ответы. Шейн старался расслабиться, но рядом с беззаботным Розановым было трудно это сделать. — Кто первый бы начал драку в баре? — Илья. — Я. Шейн у нас джентльмен, он не машет кулаками. — Кто из вас будет капитаном команды через несколько лет? Слова застряли у Шейна посреди горла. Капитаном? Они только закончили свой первый сезон, а Холландер мечтал, чтобы следующие два года поскорей пролетели, чтобы уйти из Лиги и спокойно тренировать детей. — Илья, — спокойно ответил он. — Я думаю, он станет капитаном, — Шейн повернулся к Розанову и посмотрел в его глаза. — Ты этого заслуживаешь. Холландер не врал. Какими бы паршивыми не стали их личные отношения, он хорошо знал, каким Илья был хоккеистом. У него не было шансов на капитанство в юниорах, зато теперь он мог бы получить это в Бостоне. Илья не отводил взгляда, неотрывно вглядываясь в глаза Шейна. Он знал, что сейчас их снимают, и уже сегодня ночью появится куча постов с этим моментом, но слова Холландера задели что-то внутри его души. Шейн был лучшим игроком во всей грёбанной Лиге, но считал, что именно Илья станет капитаном? Будь это кто-то другой, он бы подумал, что это просто вежливость, но Розанов знал, что Шейн не стал бы лгать в таких вещах. Он пять лет называл Холландера вторым лучшим игроком, и тот ни разу не согласился с этим, постоянно препираясь и отвечая, что он играет лучше. Но что случилось сейчас? Он сдался? Возможно, им задавали ещё какие-то вопросы, но Илья не вспомнит ни единого. В конце девушка поблагодарила за уделённое время и попросила селфи для себя. Вокруг ходили люди, но Илья не замечал никого, смотря только на Шейна. Что ему наговорили в этих «Кентаврах», что он стал таким? — Шейн, — наконец решился Розанов. Он растратил весь свой боевой запал. — Чего? — Холландер обернулся, на его лице не было ни единой эмоции. — Я хотел… хотел поговорить. — О чём, Роз? Роз? РОЗ? Он никогда не использовал это тупое прозвище, привязавшееся ещё в детстве. Упорно игнорировал и всегда называл только по имени. И иногда «придурком». — О тебе, Шейн. О нас. Холландер улыбнулся, но улыбка была вымученной. — Нет никаких нас, Илья. — Шейн, ты… ты неправильно всё понял, и я… — Ты игнорировал меня полгода! — Холландер ткнул пальцем в его грудь. — Я, блять, поздравил тебя с победой, а ты не удосужился даже смайлик отправить. И теперь ты говоришь о каких-то «нас»? Я не хочу с тобой разговаривать, Розанов! — Шейн, пожалуйста, — Илья схватил его за руку, но тот сразу же вырвал её. — Отъебись. Оставь меня в покое. Холландер исчез в толпе, а Илья так и остался стоять посреди коридора. Он даже не знал, что хотел сказать на самом деле. Что он вообще мог сказать? Он знал, что сам заварил эту кашу, знал, прекрасно знал, что ведёт себя как последний мудак, но тогда это казалось правильным. Что же теперь? Илья не знал. — Илюш? — мама появилась внезапно. — Идём? Ему ничего не оставалось, кроме обычного кивка головы. Оставшийся день прошёл как в тумане, Шейн больше не появлялся в его поле зрения. Один раз подошёл Дэвид, обняв и поздравив с победой, но прежде, чем Илья успел бы спросить что-то о Шейне, Холландер-старший уже растворился в толпе. Через несколько дней интервью завирусилось в сети. Люди с восторгом обсуждали необычайное взаимодействие закадычных друзей, дружбу которых не сломило расстояние. Вот только они ничего не знали! Никакой дружбы не существовало, и так было уже давно. Они продолжали играть этот спектакль лишь потому, что людям это нравилось, бренды наперегонки предлагали контракты, а интервьюеры жаждали узнать о них побольше. В общем и целом, это был один большой пиар-ход, помогающих их карьерам. Илья в действительности быстро становился успешным и популярным, а вот Шейн утопал в шоу-бизнесе как в болоте. Лента новостей предлагала всё больше и больше постов с обсуждением интервью, а вишенкой на торте стал фан-арт одного из фанатов. Шейн и Илья стояли бок о бок в форме «Ottawa 67’s» и держали над головой Кубок Стэнли. Чёртов Кубок! Главную награду НХЛ! Вместе! Илья заблокировал телефон и залез с головой под одеяло, притворяясь, что никакие слёзы не текут из его глаз. Он сам всё испортил, и винить в этом больше некого.

***

В отпуск Илья всё-такие приезжает в Оттаву, правда всё равно почти не появляется дома. В Канаде ему не нужно было изобретать велосипед, тут он мог покупать алкоголь легально, а потому пропадал в клубах и барах. И это то в скучной Оттаве! Старые друзья были несказанно рады возвращению звезды. Даже летом интернет не успевал отдыхать от плей-боя, не пропуская ни одного клубного поцелуя. Ирина тяжело вздыхала, но ничего не говорила. Она знала, что сын не будет её слушать, да и не хотела ругаться, поэтому просто приняла факт того, что Илье нужно нагуляться. В конце концов, у него было трудное детство, и он заслуживал хотя бы беззаботной юности. К тому же, он не стал просто безработным алкоголиком, а потому Ирина делала вид, что интернета не существует, и она не видит всех тех похабных комментариев в адрес сына. Он молодой красивый парень, такой исход был ожидаем. Шейн знал, что Илья в Оттаве, но так ни разу его и не встретил. Он проводил всё время на тренировках, работе с детьми и Джей-Джеем. Кэтрин Моррисон, командный врач юниоров, часто приглашала их пить чай между занятиями, рассказывая смешные случаи из работы. Однажды она поведала старую историю про самого Шейна, который в четырнадцать получил растяжение на льду, а Розанов вился около него, не подпуская никого. — У них был мальчик, ой, не вспомню сейчас имя, — смеялась Кэт, откусывая печенье. — Вот он и толкнул Шейна. Илья тут же налетел на него с кулаками. Они были ещё совсем маленькими, а так яростно защищали друг друга. Они были очень смешными, Джей-Джей. Правда, Шейн? Холландер вцепился руками в кружку, не зная, куда себя деть. Он прекрасно помнил тот день. Боль от травмы забылась, зато остались рисунки на гипсе, глупые прозвища, бутерброды с мультиками и книжки на ночь. Что пошло не так? Неужели глупые восемь часов между городами поставили крест на дружбе? И это то в век интернета. — Да, были, — Шейн выдавливает улыбку, не желая ничего объяснять. Джей-Джей кинул подозрительный взгляд, но ничего не сказал, продолжая слушать уже следующую историю от Кэт. Вечером Буазо всё же спросил про Розанова. Шейн почти ничего не рассказывал про их дружбу, не предлагал познакомить со своим старым другом, но Холландер лишь отмахнулся и признался, что они давно перестали быть близкими людьми. — Мы выросли. Поменялись интересы, города, компании. Так бывает. Больше Джей-Джей не задаёт вопросов. Ну перестали общаться и перестали, ничего страшного. Он верил, что однажды и Шейну улыбнётся удача, и тот станет действительно мировой звездой. Он был хорошим хоккеистом с милой мордашкой, у него точно были все шансы. За весь отпуск они так ни разу и не пересеклись. Квартира Джей-Джея и Шейна находилась в другом районе, но они всё равно ходили на работу на арену. Впрочем, Холландер не сожалел. Он не хотел встречаться с Розановым и вновь слушать его бредни. Ему хотелось простой человеческой жизни, в которой не будет места ни для НХЛ, ни для глупых драм, ни для Ильи Розанова. Разве он о многом просит?