Проклятие Чёрного Графа

И тут в голову Марианне пришла блестящая идея. Если этому Графу так нужна она — то что же она не сообразит никак? Раньше она бы придумала всё это гораздо быстрее! Как говорится — у вас товар, у нас купец, и всем выгодно. Де Бёр получает облегчение своей болезни, а вместе с тем и чувство, что в него влюблены, а она, влюбив его в ответ и привязав к своему присутствию, получает всё, что захочет. К примеру, роль примы в цирке. Или Арлекина в личные слуги. Да много ли чего ещё можно придумать, просто получив власть над директором… Если он уже сейчас без неё так вот загибается, то что будет, когда он привыкнет к её присутствию, сделает её своей микстурой?… Девушка с трудом удержалась от довольной, хищной улыбки. Всё поворачивалось просто отлично! - Хотя, знаете, что… - произнесла она, помедлив. - Я, пожалуй, и правда останусь с Вами. Ведь Вы мой начальник, директор, и Цирк без Вас развалится! А значит я, как совестливый участник коллектива, должна сделать всё для того, чтобы этот самый коллектив обезглавлен не был! Граф не ответил ничего, но его сухие губы, кажется, шевельнулись в попытке что-то сказать. Марианна присела обратно на табуретку и заботливо взяла его руку в свои ладони, медленно поглаживая бледную кожу. - Тише-тише, - прошептала она. - Теперь я с Вами, теперь Вы поправитесь… *** Матиуш вошёл в город, когда наступил уже вечер. Охранник долго не хотел его пропускать, упрямился и обзывался «босяком», однако юноша как-то вс же смог прорваться. Было ещё не поздно, однако на улицах почему-то никого не было. Оглядываясь по сторонам, Матиуш недоумённо обходил квартал за кварталом, но местность всё так же пустовала. В конце концов, он смог выловить в подворотне какого-то мальчишку, который ковырял в ухе палкой и выглядел не очень-то смышлёным. Однако, за неимением альтернативы, пришлось задавать вопросы ему. - Эй, где все? - на всякий случай уцепившись за ворот его курточки, спросил цыган. - У губернатора в гостях, - прошепелявил тот, покосившись на незнакомца и поправив съезжавшую на глаза кепку. - И что они там делают? - вскинув брови, удивился Матиуш. - Я так до конца и не понял, - мальчишка пожал плечами. - Но кажется, его сбежавшая дочь вернулась, и он устраивает приём. - Марианна вернулась? - становилось всё интереснее и интереснее. - Ну если её так зовут, то да, наверное, - огрызнулся босяк. - Отпустите меня, дядя, я больше ничего об этом не знаю. - Да-да, конечно… - Матиуш поспешно выпустил из рук ворот куртки мальчишки, и тот тут же поспешил убежать подальше от ненормального. В раздумьях цыган побрёл на центральную площадь, к дому мистера Суона. Марианна вернулась? Но это совершенно не в её характере… Она скорее отгрызёт себе ногу, чем признает, что не права. Либо же она придумала крайне выгодную для себя схему, вот только Матиуш не видел для неё пользы во всём этом. Выйти замуж, а потом спокойно творить всё, что душе вздумается? Вряд ли у неё бы это получилось. Что на неё нашло? И может быть, она знает, что случилось с табором? Хотя скорее всего нет — она ведь убежала на несколько дней раньше. Может быть, это связано с тем вонючим Чёрным Цирком, что раскинул свои сети на окраине города? Когда Матиуш ходил туда с табором на представление, ему сразу не понравилось всё это. От артистов, животных, от самого места исходила зловонная злоба, тоска и мрак. Может ли быть так, что этот Чёрный Ловелас задумал что-то? В голове всё путалось, мысли переплетались одна с другой, и у Матиуша окончательно разболелась голова. Она внезапно стала тяжёлой, будто хрустальный шар для предсказаний, и даже глаза запекло от напряжения. Перед домом губернатора ему пришлось постоять несколько минут, глубоко вдыхая свежий вечерний воздух, прежде чем он решился позвонить в колокольчик, висевший на калитке. По другую сторону забора к нему подошёл не слишком-то довольный садовник и уставился на цыгана. - Чего тебе? - Говорят, дочь губернатора вернулась… - невнятно начал Матиуш. Все горожане здесь, на празднике, но с чего он решил, что его пропустят? - И ты пришёл задарма поживиться угощением? - криво ухмыльнулся старик. Юноша проглотил это явное оскорбление с намёком на его национальность и кивнул: - Ну...да, что-то вроде, - кажется, это его единственный шанс пробраться внутрь. Там он сможет поговорить с Марианной, а она уж такая смышлёная, точно что-нибудь, да придумает! - Ну ладно, заходи, - высокомерно хмыкнув, мужчина стал открывать калитку. - Сегодня губернатор добрый, всех пускает. - Как мне повезло, - пробормотал Матиуш себе под нос, но так, чтобы садовник ничего не услышал. Зачем ему наживать проблем… По усыпанной песком дорожке он дошёл до огромного, невероятных размеров, дома. Издалека он всегда казался несколько меньше… Однако теперь, вблизи, Матиуш просто с ума сходил от его размеров. И как Марианна вообще умудрялась здесь жить? Лично Матиуша ужасно напрягали столь большие, ограниченные стенами, пространства. Либо безграничное поле, либо маленькая кибитка, среднего не дано. Внезапно он стал немного лучше понимать подругу, которая вечно жаловалась на место, где живёт. Что здесь скучно, неуютно, будто в клетке. Конечно, такой большой дом может создавать иллюзию пространства, помещения, где комфортно жить, но в сущности это просто огромная клетка. Тебя путают — ты начинаешь думать, что на свободе, из-за того, что так много места, но, перебегая безграничную комнату, представляя себя в поле, внезапно ты натыкаешься на стену, вспоминая, что ты всё ещё в своей клетке. Жестоко, ничего не скажешь. Медля у крыльца, Матиуш внезапно заметил всё того же садовника, который, оперевшись на грабли, с насмешкой наблюдал за ним. - Оробел, малец? - сказал он что-то в этом духе, и это разозлило парня. Он решительно поднялся по ступеням в этот почти что великанский дом, и вошёл внутрь. И тут же его ослепили тысячи свечей, зажжённых в коридоре, и оглушил гул множества голосов. Кажется, гостям не хватило места в столовой и гостиной, и они вытекли даже сюда, в прихожую. Пекари, торговцы, учителя, их жёны и дети — все были здесь. И каждый постарался нарядиться лучше другого, будто это какое-то соревнование. Матиуш подумал, что это жалко — ведь перещеголять хозяина дома у них точно не выйдет, и получается какое-то соревнование бедняков (по сравнению с состоянием губернатора, конечно же). И вообще все эти общественно понятные всем, кроме него, состязания, его не привлекали. Он подошёл к первому попавшемуся гостю — мужчине средних лет, - и прямо спросил: - Извините, а где мне найти Марианну? - А зачем она тебе? - тут же сощурился тот. - Небось, подарок какой принёс, выделиться собрался, а, ромалэ? Ну это уже не лезло ни в какие ворота. Обычно тихий и безразличный Матиуш вскипел, будто чайник на костре, и строго сказал: - Я попрошу Вас общаться со мной по-человечески, как и со всеми остальными горожанами. Я здесь такой же гость. А тот факт, что кожа моя несколько темнее вашей из-за того, что я чаще нахожусь на солнце, а волосы черны и кудрявы, потому что ветер путает их, ещё не означает, что со мной можно общаться пренебрежительно. Марианна — моя подруга. И мы с ней общаемся много лет. Я рад за то, что она вернулась к отцу, и хотел бы её поздравить, а ещё у меня к ней дело, но это Вас касаться не должно. Ваше дело — быть вежливым со всеми, а не только с теми, кто, по Вашему мнению, равен Вам, иначе это не вежливость, а лицемерие. Вы же не лицемер? Тот аж подавился своим напитком, который высокоемерно хлебал, пока слушал пламенную речь Матиуша. Не найдясь, что ответить, мужчина закашлялся и покраснел. Удовлетворённо кивнув, цыган отправился дальше на поиски подруги. Что ж, может и не лучшая идея быть дружелюбным с этими людьми. Не стоит, наверное, заводить разговоров. Кажется, «светское общество» не любит вопросов. Тогда он отыщет Марианну сам, блуждая в толпе. Он обошёл коридор, но её, конечно же, здесь быть не могло. Она наверняка рядом со своим отцом, в главном зале, там, где он принимает элиту — работников ратуши, священника, чиновников. Скорее всего, они в гостиной, и Матиуш, проталкиваясь меж разноцветных сюртуков, потрёпанных молью, направился именно что туда, в святая святых. В гостиной света было ещё больше, чем в прихожей, кажется, тут горели не сотни и даже не тысячи свячей, а тысячи тысяч! Здесь людей было гораздо меньше, одеты они были лучше, и, к сожалению, сюртуки обхватывали их тела с большими усилиями, чем тела горожан. Привстав на цыпочки, Матиуш пытался высмотреть среди всех чёрные волосы Марианны, и, кажется, нашёл! Мелькнула коса, и тут же исчезла где-то в прохоже между гостиной и столовой. - Марианна, подожди! - выкрикнул он неосмотрительно, и все богачи тут же недоумённо обернулись на него. Юноша застыл, оробев. В данной ситуации он уж точно не знал, что делать. Среди прочих сытых лиц на него смотрело и худое, серьёзное лицо — по-видимому, губернаторское, - и смотрело довольно вопросительно. - Я… я её друг, - пробормотал Матиуш, окончательно смутившись. Сейчас, наверное, мистер Суон выгонит его взашей. - Так значит, ты — из того самого табора? - спросил хозяин ледяным голосом. Юноша растерянно кивнул. Подождите. Что значит «из того самого?». - Марианна рассказала мне, куда она сбежала от меня, - продолжал губернатор. - И, хоть сегодня и праздник по поводу её возвращения, - он поставил на стол бокал с шампанским и сделал несколько шагов в сторону цыгана, - я не упущу возможность наказать тебя, как и всех остальных. Вы регулярно нарушаете все мыслимые и немыслимые законы общества, шляясь где попало, собирая клещей, болячки и моральные уродства, а потом пробираетесь к нам в города, будто тараканы. Вас невомзожно искоренить, прогнать или отравить, вам совершенно всё равно на просьбы, уговоры и сделки, - он угрожающе приближался к Матиушу, - и вы заражаете наше общество. После вашего ухода из города обязательно начнётся эпидемия гриппа, если не чего-нибудь похуже. И я всё это тепрел. Терпел, потому что понимал, что вы вольны делать, что пожелаете, как и любой другой человек. Терпел, потому что развязывать междоусобицы на своём веку не хотел бы. Терпел, потому что…! Но вот вы украли у меня, переманиил к себе самое дорогое, что у меня было — мою дочь. И этого я терпеть не стал. Не знаю, каким образом ты миновал зачистку, но сейчас тебя будет ждать та же участь, что и твоих так называемых друзей, - его лицо исказила гримаса злобы. - Схватить его! Матиуш дёрнулся в сторону выхода, но арку в стене тут же перегородил один из чиновников в цилиндре. Он был так толст, что перегородил одним собой весь проход, и прошмыгнуть мимо него или под рукой не представлялось возможным. Юноша застыл в страхе и панике. - Что вы с ними сделали? - прокричал он, пока из толпы к нему пробирались пара крепких ребят в мундирах — губернатор не поленился обзавестись городским гарнизоном на своём мероприятии. - Где они? - Не важно, - отмахнулся хозяин дома. - Ты их больше не увидишь, это я тебе гарнатирую. А знаешь, что? - он задумчиво окинул париншку взглядом. - Я пожалуй, просто прикажу бросить тебя в темницу. Не хочется в такой праздник грех на душу брать, - он внимательно изучал лицо пацанёнка. - Завтра решу, что с тобой делать, а сегодня я хочу больше провести времени со своей дорогой дочкой. Ну а ты её больше не увидишь, кем бы ты там ни был. - Нет! - Матиуша схватили под локти два крепких солдата. - Вы не имеете права! Я гость, и пришёл к вам с миром, на простой приём! Губернатор уже не слышал, что он кричит — он покинул гостиную, чтобы поговорить со своей дочерью. Матиуша тем временем грубо отволокли в подвал, и ногами он собрал каждую ступеньку каменной лестницы, отбив себе все пятки. Его бесцеремонно кинули в камеру, где в углу имелось лишь немного сена и деревянная, плохо сколоченная, кровать, и захлопнули решётку, тщательно провернув ключ в большом амбарном замке, который сдерживал толстые железные прутья. - Не имеете права! - юноша, однако же, всё ещё пытался бороться за свою свободу. - Я простой человек, такой же свободный, как и вы! Поглядел бы я на вас, если бы вас вот так схватили и кинули…! - Не имеет смысла орать, - прохрипел кто-то из соседней камеры. - Только голос сорвёшь. Посмотрит — они же тебя даже не слушают, они уже ушли. И правда — гарнизонщики уже поднимались по лестнице, повернувшись к Матиушу крепкими спинами. В отчаянии парень упал на пол камеры. - Ну и что же мне тогда делать? - обратился он к более, кажется, опытному соседу. - Ничего, - тот пожал плечами, но юноша этого не увидел. - Просто ждать своего приговора. А что мы ещё можем? - А Вы кто? - тупо спросил Матиуш, сам не поняв, зачем. - Когда-то я был уважаемым человеком, - вздохнул кто-то. - Я был врачём, и лечил губернаторскую дочь. Но после того, как она вернулась, меня пригласили сделать ей обследование, и я сказал, что с ней всё в порядке, сердце целое. Поверь, я удивился не меньше твоего! - добавил он, услышав, как юноша ахнул. - Но губернатор был на взводе из-за всего, что произошло. Его мудрость покинула его, любовь затмила его разум, и он решил, что я шарлатан и больше не хочу лечить его драгоценную дочь. И приказал запереть меня здесь, пока я не сознаюсь, что соврал, чтобы облегчить себе работу. - Говорите, у девушки сердце было целое? - медленно спросил Матиуш, кажется, до него стало что-то доходить. - Да, абсолютно. Я считаю это чудом, - поделился мужчина. - Никакое это не чудо, - пробормотал юноша. - А искусство подмены… А Джаелл, оказывается, не так проста, и тоже знает, где её выгода. Приметив, что они с Марианной похожи, как две капли, она взяла, да и пришла жить к губернатору. Браво, дорогая! Столь интересный твист достоин уважения. Он рассказал обо всём доктору. - Ну, - хмыкнул тот, - что ж, это действительно интересно, и, по крайней мере, объясняет всё происходящее… Хотя, если честно, я немного разочарован. Мне бы всё же хотелось, чтобы с Марианной попросту произошло обыкновенное чудо, одно из тех, которые порой случается с каждым из нас. Но я советую тебе не рассказывать об этом губернатору, иначе он тебя просто повесит. Если он не поверил мне, то вряд ли поверит тебе, ведь я служил у него годы, с самого рождения его дочери, а ты… - А я — цыган, - горько хмыкнул Матиуш. - Ты всё сказал сам, - кивнул доктор. *** Де Бёр забылся беспокойным сном, но испарина на его лбу почти исчезла. Марианна тем временем продолжала сидеть. Ворон с подозрением косился на неё — резкая перемена в поведении девчонки его не радовала. Это Граф в своём полубреду может принять всё, как должное, ведь он не в силах отследить столь быстрые изменения в решении человека, но ворона не обманешь. Он сидел у себя, в своей золотой клетке, и с прищуром косился на Марианну. Та в свою очередь испепеляла взглядом ненависти Бальтазара. Эта птица будет ей сильно мешать. Директор прислушивается к ней, к её советам, она его самый близкий друг, и явно видно здесь, что птица эта недолюбливает Марианну. А значит, может сильно нарушить все её планы. Надо избавиться от ворона, думала девушка, поглаживая графа по сухой, будто бумага, руке. И сделать это так, чтобы никто не догадался, что во всём виновата она… Подстроить всё, будто Бальтазар взял да и улетел сам по себе, на волю. На юг. Птицы же летают на юг, верно? В комнате становилось всё темнее, день клонился к вечеру, дождь снаружи утихал. Марианна думала о том, что она пропустила репетицию, но теперь это её совершенно не волновало. Теперь у неё есть официальная и очень уважаемая отговорка, которая к тому же, ставит её чуть выше всех остальных артистов, ведь никого из них Граф не звал к себе с просьбой облегчить его недуг, верно? Хотя вот Арлекин частенько бывал здесь, но что-то подсказывало Марианне, что очень вряд ли он посещал фургон директора для того, чтобы излечить своего господина. Арлекин — мелкая сошка, мальчик на побегушках. Зачем он теперь Марианне, когда у неё на крючке птица более высокого полёта? Она снова покосилась на ворона. Нет, это не про тебя, глупая птица. Возможно, девушка сходила с ума, но ей казалось, что Бальтазар умеет читать мысли. Лучше в его присутствии не обдумывать своих планов. Она уселась поудобнее и приняла позу самую добродетельную, которую только могла, а выражение лица самое милое, на которое была способна. Птица лишь фыркнула, и отвернулась от этого зрелища. Бальтазару хотелось спать. Не весь же вечер пялиться на эту сладкую парочку…