Академия "Лунный Вой". Кошмар для ректора.

Pov. Влад. Я привык к тому, что в Академии всё идёт наперекосяк, в этом не было ничего нового, но к тому, что Аник -- мой невозмутимый, вечно ищущий неприятностей близнец, превратится в ходячую лужицу сентиментальности, я был готов меньше всего. Мэлл был на курс старше, эльф со странной репутацией, который умудрялся носить школьную мантию так, будто это был дизайнерский плащ из пыточных подвалов, и всегда имел при себе запас ядовитых грибов «на всякий случай». Его не жаловали преподаватели за вечные прогулы, но обожали ученики за то, что он единственный знал, как взломать систему распределения дежурств в столовой. Аник заболел Мэллом внезапно, но серьёзно, почти смертельно. Сначала он просто начал замечать его в коридорах, потом стал задерживаться на лекциях эльфов, а через неделю превратился в тень, которая ходила за Мэллом по пятам с самым невинным видом, держа в руках стопку его конспектов. -- Влад, он сегодня посмотрел на меня три раза за обедом! -- Аник влетел в нашу комнату, чуть не сбив с ног Семёна, который проходил мимо с кипой бумаг. -- И что? -- я лениво перевернулся на бок, пытаясь дочитать книгу по алхимии. --Может, у тебя на лице была овсянка? --Ты не понимаешь! -- Аник плюхнулся на мою кровать.-- Это был другой взгляд, особенный! Мы с ним даже поговорили, он рассказал как лучше пробраться в запретную секцию архива, чтобы найти рецепт оживления старых тапочек. Я закатил глаза. Влюблённый Аник даже опаснее, чем Аник, пытающийся вызвать демона ради шутки, это было ясно. Придётся приглядывать за этой парочкой, чтобы не натворили бед... Впрочем, сначала Мэлл все же шагов к сближению не делал, общаясь с Аником как с младшим братом, но потом... Всё изменилось на турнире по Магическим пятнашкам -- игре, в которой правила менялись каждые пять минут, а проигравший обязан был три дня ходить с лицом синего цвета. Мэлл играл за старшекурсников, Аник, разумеется, вызвался добровольцем от нашего курса, лишь бы оказаться на одной арене со своим героем. Я наблюдал с трибун вместе с Киром, рядом сидел Семён, лениво покуривая трубку и наблюдая, как на поле кто-то вызвал стаю светящихся хомяков, которые начали методично грызть магический барьер. -- Ставлю на то, что Аник сейчас что-нибудь сломает, -- прошептал Кир, прижимаясь ко мне. -- Ставлю на то, что он сломает это ради Мэлла, -- парировал я. На поле творился хаос, Мэлл двигался грациозно, почти лениво, его движения были точными, как у хищника. Аник же носился вокруг него, как угорелый, создавая вокруг себя вихри из искр. И тут это случилось. Один из противников Мэлла, явно переборщив с заклинанием, направил в него мощный заряд парализующей магии. Эльф не успевал увернуться, он стоял спиной, увлеченный своей магией. Аник даже не думал, он просто рванулся вперёд, закрывая Мэлла собой, и принял удар прямо в грудь. Его отбросило на несколько метров, он ударился о защитный столб, и на арене повисла тишина. Мэлл обернулся мгновенно, я никогда не видел, чтобы эльф двигался так быстро: он превратился в размытое пятно, оказавшись рядом с Аником за долю секунды. -- Ты, идиот! -- голос Мэлла, обычно спокойный и немного насмешливый, сейчас дрожал от ярости и чего-то еще, чего я в нём не встречал. -- Зачем ты полез? Я мог защититься! Аник, потирая ушибленный бок, поднял на него глаза, он выглядел помятым, но улыбался той самой дурацкой, счастливой улыбкой, которая означала, что он готов повторить это еще раз. -- Зато ты в порядке, -- прохрипел он, -- ради этого я и не на такое готов. Я видел, как Мэлл замер, он смотрел на моего брата так, будто тот был не просто первокурсником, влезшим в опасную игру, а чем-то… важным. Он медленно коснулся ладонью лица Аника, и в этот момент вокруг них будто вспыхнуло слабое, жемчужное сияние. Семён рядом со мной тихо хмыкнул и затушил трубку. -- Ну вот, -- буркнул он, -- минус одна проблема. Теперь они будут влюблены, и не придется разбираться с последствиями неразделённой любви. Аник и Мэлл не ушли с арены, они так и остались стоять посреди этого магического бардака, глядя друг на друга. Мэлл что-то тихо сказал, и Аник вдруг покраснел до корней волос, а потом рассмеялся искренне, без тени привычного безумия. Вечером того же дня мы застали их в библиотеке, они сидели в дальнем углу, окруженные парящими книгами, и Мэлл перевязывал Анику руку, поцарапанную во время падения. Они не заметили нас, а мы не стали подходить, просто смотрели на них из-за стеллажа и чувствовали странное спокойствие. Аник был счастлив, Мэлл тоже, что для эльфа с его репутацией было огромным достижением. И это было самое главное. А я стоял рядом с Киром, который сжимал мою руку, и понимал, что наш дурдом стал немного уютнее. -- Знаешь, -- сказал Кир, заметив мой взгляд, -- а ведь они смотрятся вместе как две идеальные катастрофы. -- Это точно, -- согласился я, глядя, как Мэлл случайно поджигает кончики волос Аника, а тот даже не злится, просто смеется и тянется за поцелуем. -- И, кажется, в этом учебном году Академии придется очень несладко, но зато мне больше не нужно помогать Анику с конспектами. Мы вышли в коридор, оставив их в их маленьком, тихом мире среди пыльных книг и магии. Я знал, что завтра Аник снова втянет нас в какую-нибудь авантюру, что Анзор будет орать, а Семён ворчать и угрожать отчислением, но когда я чувствовал тепло руки Кира в своей, я знал: это наш дом и мы здесь, чтобы остаться. Следующий день разбил мои иллюзии о спокойном и безопасном убежище вдребезги, это стало понятно, как только небо над Академией окрасилось в тревожный, кислотно-фиолетовый цвет. Обычно это означало либо нашествие призрачных енотов-меломанов, либо то, что кто-то из преподавателей снова переборщил с экспериментами в подвале, но в этот раз всё было иначе. Воздух стал тяжелым, как свинец, Семён, который в это время отчитывал нас с Киром за «несанкционированное использование гравитационных ботинок в столовой», вдруг замолчал, резко повернул голову к воротам и тихо, почти про себя, выругался. -- Валите в комнату, -- тихо сказал он, и в его голосе не было привычной усталости, только холодная сталь.-- Живо. Но свалить мы не успели, ворота Академии, которые обычно открывались со скрипом и кряхтением, в этот раз просто вылетели из петель, превратившись в щепки. Во двор, даже не используя портала, шагнул эльф. Он был высоким, неестественно красивым и источал такое высокомерие, что даже Генриетта, наша вечно голодная коза, попятилась и предпочла прикинуться кустом. К нам пожаловал отец Мэлла, это сразу стало очевидно из за их внешнего сходства. Его мантия была вышита нитями, которые, казалось, поглощали свет, а взгляд был таким холодным, что траву под его ногами сковывало инеем. Мэлл в этот момент стоял в паре метров от нас, держа за руку Аника. Как только он увидел пришельца, его плечи напряглись, а лицо стало бледным, как свежевыпавший снег. -- Мэлл, -- голос эльфа звучал как удар кнута. -- Хватит этого цирка. Ты позоришь наш род, играя в студента среди этих… низших существ. Аник инстинктивно сделал шаг вперед, закрывая Мэлла собой, но эльф даже не удостоил его взглядом. Он просто щелкнул пальцами, и пространство вокруг Мэлла искривилось, как будто воздух внезапно стал стеклом. -- Папа, нет! -- выкрикнул Мэлл, дергаясь, но его словно пригвоздили к месту невидимыми оковами. -- Ты сбежал, -- продолжал эльф, обращаясь к сыну, как к неразумному ребенку, --украл семейную реликвию, приехал в этот рассадник хаоса, и надеялся, что я не найду тебя? Серьезно? Тебе известно, что у нас другие планы на твое будущее, Мэлл. Тебе пора вернуться домой. В этот момент я почувствовал, как внутри у Аника закипает что-то опасное. Рядом с ним воздух начал буквально плавиться, он не был готов отдать Мэлла. Он, который едва не погиб, закрывая его на турнире, не собирался смотреть, как эльфа увозят в золотую клетку. -- Эй, сударь, -- я шагнул вперед, стараясь выглядеть как можно более наглым, хотя ладони предательски вспотели. -- Вы вообще в курсе, что в этой Академии вход только по пропускам? А у вас вид, как будто вы задолжали за аренду ворот. Эльф медленно перевел взгляд на меня, его глаза были как два куска арктического льда. -- Уйди с дороги, человеческое отродье! Твоя жизнь не стоит того, чтобы я потратил на тебя хоть каплю магии. Ситуация накалялась. Анзор, который до этого момента стоял в тени, расправил плечи, и по двору прокатилась волна огня. Семён вышел вперед, вставая плечом к плечу с Анзором. -- В моей Академии, -- сказал он, и его голос звучал так тихо, что эльфу пришлось прислушаться, -- никто не забирает учеников против их воли, даже если это их высокородный папаша. Мэлл -- мой студент, и он останется здесь, пока сам не решит уйти. -- Да что вы! -- эльф позволил себе тонкую, змеиную улыбку. -+ И кто же мне помешает забрать его? Ты, директор недоделанной магической школы? Он взмахнул рукой, и по площади Академии пронесся шторм. Листья с деревьев сорвались, превращаясь в острые лезвия. Семён выставил щит, Анзор начал меняться, я видел, как по его коже пробегают чешуйки, но Мэлл вдруг дернулся, и на его запястье вспыхнул браслет, который он всегда носил. -- Я не вернусь! -- крикнул он, и от него во все стороны ударила волна энергии -- та самая магия теней, о которой ходили легенды. -- Я сбежал не потому, что хотел приключений, а потому что вы превратили мою жизнь в ад, требуя бесконечного соблюдения правил. Дома я лишь существовал, был твоей блеклой тенью, а здесь я живу! У меня здесь… у меня здесь всё! Он посмотрел на Аника, и этот взгляд сказал больше, чем любые слова. -- Аник, -- тихо позвал Мэлл. Мой брат, не раздумывая, бросился к нему. Он не использовал заклинания, он просто вложил всю свою ярость в рывок, пробиваясь сквозь магическое давление эльфа. Он схватил Мэлла за руки, и их общая магия -- эльфийская тьма и яростный огонь сплелись в нечто совершенно новое. Взрыв был такой силы, что всех нас откинуло к стенам особняка. Когда пыль осела, эльф стоял, слегка покачнувшись, а его идеальная прическа была безнадежно испорчена. Мэлл же продолжал стоять, прижавшись к Анику, и вокруг них дрожал барьер, который не могла пробить даже эльфийская магия. -- Ну что ж, сын, -- холодно процедил заботливый папа. -- Ты пожалеешь об этом выборе, помяни мое слово. -- Может быть, -- отрезал Мэлл, и его голос больше не дрожал.-- Но сегодня я остаюсь здесь. Эльф еще раз обвел нас всех взглядом, задержавшись на мне и Кире, и, поняв, что сегодня он ничего не добьется без открытой войны, которую он пока не был готов вести, медленно растворился в воздухе. Тишина наступила мгновенная и оглушительная. Аник тяжело дышал, сжимая руки Мэлла, а Мэлл… Мэлл впервые на моей памяти выглядел по-настоящему испуганным, но при этом абсолютно свободным. Семён подошел к ним, устало вздохнул и пробормотал: -- Ну всё, теперь у нас в Академии личный эльфийский конфликт... Аник, Мэлл, в мой кабинет. И если хоть что-нибудь взорвется по пути, мыть Генриетту будете до конца года. Мы с Киром переглянулись. -- Похоже, веселый учебный год только начинается, -- шепнул мне Кир, беря меня за руку. Я посмотрел на брата, который всё ещё не выпускал руку эльфа, и понял: да, начинается. Но в этот раз мы будем готовы ко всему. Даже если придется драться с эльфийскими лордами за право просто быть собой, мы пойдём на это. Думаете на этом все закончилось и нас оставили в покое? Как бы не так. Одного папаши нам оказалось мало, видимо, эльфийское высокомерие в роду Мэлла передавалось почтой, потому что спустя неделю небо над «Лунным Воем» не просто окрасилось в тревожные цвета оно начало трескаться, как старый фарфор. Делегация прибыла на рассвете, это была не просто встреча родственников, это было полноценное вторжение. Шестеро эльфов в белоснежных доспехах, сияющих холодным светом, выстроились полукругом перед главным корпусом, а во главе всего этого безобразия, стоял он, дед Мэлла. Старик выглядел так, будто сошёл с гобелена времён Первой Эры: серебряные волосы до пояса, глаза, в которых застыла вечность, и посох из белого дерева, от которого по брусчатке расходился иней. От него пахло древней магией, снегом и абсолютной, ледяной уверенностью в собственной правоте. Семён вышел на крыльцо, небрежно засунув руки в карманы брюк. Он выглядел как человек, который не спал три дня и которому абсолютно плевать, лорд ты или говорящая табуретка. -- Академия закрыта для посещений, -- устало произнёс он. -- У нас каша пригорела, и вообще, утро не задалось. Дед Мэлла даже не удостоил его взглядом. Он смотрел прямо на внука, который вышел вперёд, сжимая в руке свой скромный, потрёпанный временем кинжал. Аник стоял за его спиной, его руки искрили он был готов к бою, даже если бы пришлось сражаться с целой армией. -- Мэлл, -- голос старика звучал как хруст ломающегося льда.-- Твоё бегство было забавной детской шалостью, но сегодня ты возвращаешься. Твой дар теней слишком ценен, чтобы тратить его на... этот балаган. -- Это не балаган, дед, -- Мэлл шагнул вперёд. Его голос был твёрдым, как сталь. --Это мой дом. -- Дом? -- старик слегка усмехнулся, и иней вокруг его ног начал стремительно расползаться по двору, замораживая всё, к чему прикасался. -- Посмотри вокруг, здесь царит хаос. Ты эльф высшего круга, ты рождён для порядка, для гармонии, для величия, а здесь тебя учат лишь тому, как выживать среди людишек, тебе это не нужно. -- Здесь меня учат быть собой! -- Мэлл вскинул голову. -- И если твой порядок требует, чтобы я отказался от тех, кто стал мне ближе семьи... то твой порядок -- это просто кладбище. Аник, не выдержав, сделал рывок, встав плечом к плечу с Мэллом. -- Ваше величество, -- процедил он, -- если вы сейчас же не уберёте свои ледяные ручонки от нашего порога, я устрою здесь такой пожар, что ваши доспехи превратятся в капли металла. Дед Мэлла поднял посох и воздух взорвался, но Мэлл не дрогнул. Он закрыл глаза и ударил посохом, неведомо откуда появившимся в его руках, о землю, но не так, как это сделал бы эльф -- он сделал это с сумасшедшей дерзостью, которой научился в нашей Академии. -- Да, это бунт, Ваше величество, -- чётко произнес он, -- вам нужен не я, вам нужен мой дар, так забирайте его. И он начал сбрасывать с себя эльфийскую магию, как ненужную, тяжёлую одежду, но даже отдав всё, без дара он не остался: тёмные нити магии начали стекаться к нему от самой земли, от стен Академии, от нас всех. Он черпал силы не из своего великого рода, а из того безумного, живого хаоса, которым пропитана эта земля. -- Влад, Кир, Аник! -- крикнул он, не открывая глаз, -- помогите мне! Нам не нужно было повторять дважды. Мы рванули к ним. Я схватил Аника за руку, Кир меня, мы образовали живую цепь. Мы передавали Мэллу всё: искры от моих фокусов, тепло от драконьей крови Анзора (который уже стоял в свои животной ипостаси за нашей спиной), безумную энергию енотов, даже толику упрямства нашей козы Генриетты. Стена из света, окружавшая эльфов, начала дрожать. Дед Мэлла впервые изменился в лице в его ледяных глазах промелькнул настоящий страх. Он не понимал, как низшие существа могут так легко манипулировать тем, что для него было священным. -- Ты безумен, -- прошептал старик, когда наш объединённый поток магии ударил в его защитный купол. -- Ты отдаёшь себя этому хаосу! Мэлл открыл глаза, которые теперь светились не холодным эльфийским серебром, а живым, тёплым пламенем и чётко сказал: -- Вы правы, дедушка, я выбираю хаос, я выбираю жизнь. Купол лопнул, делегацию отшвырнуло к самым воротам. Они пытались встать, но вокруг них начали оживать тени, те самые тени, с которыми Мэлл умел договариваться. Они превращались в причудливые фигуры, которые просто вежливо, но очень настойчиво указывали эльфам на выход. -- Уходите, -- сказал Мэлл, глядя прямо в глаза деду, -- и больше не возвращайтесь. Здесь нет того Мэлла, которого вы знали, сегодня он умер. Есть только ученик Академии «Лунный Вой», и если вы попытаетесь вернуться, я покажу вам, чем он отличается от прежнего покорного эльфа. Дед Мэлла долго смотрел на внука, потом опустил посох и глубоко вздохнул. Его лицо было бледным, но в его взгляде что-то надломилось. Он не признал поражения, но понимал, что бороться больше не за что. -- Ты сделал свой выбор, -- тихо сказал он. -- Надеюсь, эта пыль того стоит. И они ушли, просто развернулись и ушли, оставляя за собой тающий иней на камнях. Когда ворота захлопнулись, Мэлл пошатнулся. Аник подхватил его, прижимая к себе. Во дворе наступила тишина, прерываемая лишь сумасшедшим криком Генриетты, которая праздновала победу, жуя остатки чьего-то эльфийского плаща. Семён подошёл к ним, посмотрел на измотанного Мэлла и... улыбнулся. В этой улыбке виднелась законная гордость директора, который наконец-то оценил своего лучшего ученика. -- Ну, что я могу сказать, -- пробормотал он. На «отлично» ты Защиту от предрассудков точно сдал, а теперь — живо в столовую. Кто-то должен съесть овсянку, пока она не начала петь. Мэлл рассмеялся, обнял Аника, и я понял: теперь-то точно всё. Мы отстояли наше право быть ненормальными. И, честно говоря, я бы не променял этот хаос ни на какой порядок во Вселенной. Когда суматоха после изгнания эльфийских аристократов улеглась, в Академии наступило то самое странное затишье, которое бывает только перед тем, как мы решим устроить очередной грандиозный праздник. Мэлл после визита деда изменился, он больше не оглядывался на тени прошлого, не вздрагивал от каждого шороха в коридорах. Он стал… ярче? Громче? Или просто начал позволять себе быть таким же придурком, как мы с Аником. Теперь, когда он шел по коридору, за ним не волочился шлейф эльфийского холода, а летали самые озорные тени, которые полюбили щекотать младшекурсников или красть у Семёна его любимые очки.Теперь он был таким же, как и мы и эта близость значило для нас гораздо больше, чем все титулы мира. В Академии все шло своим чередом: кто-то получал двойки, кто-то учился принимать себя таким, какой он есть, кто-то крутил романы, а кто-то слишком серьёзно относился к магическим пятнашкам. Генриетта жрала все подряд, а Анзор неожиданно решил заняться каратэ. В общем скучать нам было точно некогда, и в череде этих летних дней мы наконец-то поняли, что такое счастье. Настораживало одно, такой покой явно не мог длиться долго, но сейчас это было не важно. В огне бунта, который устроил Мэлл, мы изменились и стали взрослыми, теперь мы точно знали, что наша сила в единстве, и никто никогда не сможет нас разлучить, пока мы сами этого не захотим. Семен может гордиться нами, он воспитал в нас то, что было в нем и его друзьях: дружбу, которую невозможно сломать извне. Я посмотрел на наших голубков и улыбнулся. Что ж, теперь, когда мы с братом так счастливы в любви, наверное пора ставить себе какие то другие цели... Какие? Пока не знаю. У нас вот, например, скоро фестиваль ирландских танцев намечается, можно попробовать порепетировать и вступить в борьбу за кубок или попробовать воспитать дракончика... Жизнь в Академии прекрасна тем, что приключения здесь никогда не заканчиваются, и нас ожидает еще очень много интересного, ведь мы все остаёмся здесь на летние каникулы. Да уж, остается лишь пожелать нашим учителям терпения и железного здоровья, особенно, если честно, ментального, ведь такая банда, как мы, очень легко может оправить в психушку. Впрочем, надеюсь, что этого все же не случится и мы сумеем благополучно дожить до второго курса в полном составе. Оглядевшись вокруг, я вздохнул и решительно встал. Пока я утопал в думах, парни уже разбежались по каким-то своим таинственным делам, и нужно было срочно их найти. Что ж, жди нас, лето, мы идем!