Night in Monaco

В баре царит полумрак, голоса на фоне слились в невнятный гул, почти успокаивающий. Пахнет деревом и крепким алкоголем. Глоток — он морщится, когда ядрёный ром обжигает язык, но всё равно делает ещё один глоток, уже идёт легче. Когда всё пошло наперекосяк? Когда год, который пророчили как его, стал персональной пыткой, вечной каруселью из насмешек Вселенной и невезения? Джордж не знает. Никто не знает. Внутри пустота, а на языке — горечь рома. В начале сезона всё шло как по маслу, он был уверен, что вот оно, его время, то, к чему он так долго шёл, за что боролся, о чём мечтал. Ведь мечтам свойственно сбываться, так ведь все вокруг твердят, усилия окупаются. Но видимо не с ним, не так. Джордж бы никогда не подумал, что окажется здесь, заливая боль в вычурном баре Монако после очередной паршивой гонки, как слабак. А может, он и был им. Может, он слишком слаб, чтобы бороться, чтобы подчинить себе эту чёртову машину, доказать любой ценой, на что способен, чего он на самом деле стоит. Он же сам твердил в интервью: если сделает всё правильно, выжмет из себя максимум, сможет победить кого угодно. Значит, он делает что-то не правильно. Но что именно? Он уже не уверен. Сейчас всё перепуталось. На его стороне должен быть опыт, упорство, всё, за что он боролся эти годы, наконец получив конкурентоспособную машину. Но судьба никогда не играет по правилам, и теперь она улыбалась не ему, а его напарнику — с точно такой же машиной. Эта мысль не давала покоя. Всё должно было быть по-другому, но каждый раз всё снова и снова переворачивалось не в его пользу, словно злая насмешка. Больнее от того, что даже не по его вине. Он не делал ошибок, был уверен в себе, сохранял спокойствие, как и всегда. А может, всё-таки дело в нём? Может, он недостаточно упорен? Или не видит лучшей возможности, когда она предоставляется? Или где-то можно было рискнуть и отыграться, а он этого не сделал? Или дело в его стиле вождения, что тоже должно было объяснить этот нескончаемый бесконечный цикл неудач, взять хоть часть вины на себя и свои промахи? Но ответа Джордж так и не находил. Алкоголь всё больше бил по голове, вводя в странное, ещё большее опустошение, граничащее с онемением. Мысли теперь были тише и причиняли ноющую, давящую боль, но всё равно были здесь, как стая надоедливых стервятников. Джордж не сразу заметил, когда рядом кто-то сел. Тень упала на стойку, он кинул незаинтересованный быстрый взгляд. Макс. В простой белой футболке, слегка растрёпанные волосы, знакомые голубые глаза. Джордж ждал вопроса. Или шутки, подкола, чего угодно. Но Макс просто сидел рядом, смотрел перед собой и молчал. Тишина повисла между ними, но сейчас она словно говорила громче любых слов. — Ты зачем пришёл? — Джордж снова поднял на него взгляд, особо не стараясь скрыть хрипоту в голосе. Вопрос без доли энтузиазма. Макс в ответ лишь пожал плечами, не меняясь в выражении лица. — Увидел, как ты заходил. Решил проверить. — Проверить — не сдох ли я? — Можешь думать и так. Макс медлит полсекунды, окидывая сложившуюся перед ним картину: Джордж упрямо смотрит в стол, полупустой стакан рома — явно не первый, еле заметно подрагивающие пальцы. После чего спокойно констатирует: — Ты ведь не пьёшь крепкое. В ответ у британца вырывается лишь горькая усмешка. — Сегодня пью. — Вижу. Макс забрал у него недопитый стакан, отодвинул к краю стойки. Подозвал бармена, заказал себе воды, а Джорджу — кофе. Чёрный, крепкий. — На сегодня попойка закончена. Твёрдое утверждение. Джордж одаривает его протестующим взглядом, но тот быстро отступает. — Хватит с тебя. Ты и так себя наказал достаточно. Джордж не спорил. Просто сидел, смотрел на свои руки. Бесполезные руки, которые сжимали руль, но не могли заставить машину ехать. — Почему ты здесь? — спросил он тихо. — У тебя же… свои проблемы. — Я в порядке, а вот ты — не уверен. Прозвучало это не как упрёк. Как констатация. Джордж сжал зубы. — Я не понимаю. — Тихое признание, голос предательски дрогнул, но он меньше всего сейчас задумывался об этом, обиды и опустошения было куда больше. — Я делаю всё, что могу. Но ничего не работает. Постоянно что-то идёт не так, а я даже не могу на это повлиять. Макс не утешал, не стал говорить банальную чепуху, что всё наладится. Просто положил свою руку поверх руки Джорджа на стойку. Тёплая ладонь, спокойное, чуть заметное давление. Не утешение. Не жалость. Просто — тихое, заземляющее присутствие. Здесь. Рядом. — Ты будешь в порядке. — Недолгая пауза, затем чуть громче шёпота. — Техника подвела. Регламент кошмар. Удача отвернулась. Но ты всё ещё здесь, всё ещё борешься. Джордж поднял глаза. Встретился с серо-голубым взглядом. — Чтобы вернуть себе лидерство в чемпионате, мне нужно выиграть десять гонок подряд. Признание даётся с трудом. Десять Гран-при, десять долгих этапов, где он должен быть первым, идеальным. Это больше похоже на шутку. — Значит, выиграешь. Всё возможно. Джордж не знал, верить ли. Но рука Макса по-прежнему лежала на его руке, и это было… не больно. Не пусто. Тепло. Уютно даже. Кофе принесли. Джордж взял чашку, сделал глоток — горько, но уже не так, как ром. — Спасибо. — Не за что. — Макс коротко кивает, убирая руку, и Джордж замечает, как едва заметно дёрнулись уголки рта голландца. Они допили молча. Вышли из бара под ночное небо Монако. Звёзд не было, но фонари горели ярко, тёплый морской бриз трепал волосы, пахло свежестью и странным, почти умиротворением. — Завтра новый день, — сказал Макс, когда они остановились у выхода. — И новый этап. Барселона. Там солнце. Тем более твоя юбилейная за «Мерседес». — А если снова не получится? — Тихий вопрос вырывается быстрее, чем Джордж успевает хорошенько обдумать. — Значит, снова встретимся воскресным вечером, чтобы выпить кофе, — усмехнулся Макс. — Будем ждать дальше. Джордж почти улыбнулся. Они разошлись в разные стороны, но перед этим Макс хлопнул его по плечу — легко, по-дружески, так, как будто ничего не случилось. Как будто всё ещё может случиться. Джордж шёл по пустой улице, в груди всё ещё было тяжело. Но куда-то исчезла та липкая, давящая пустота, которая преследовала его весь вечер. Может, и правда — в Барселоне будет солнце.